Текст книги "Сердце эльфа, огонь Дракона (сборник) (СИ)"

Автор книги: Ирина Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Алекс, – поприветствовал гном своего посетителя, а я наконец-то узнала его имя. – Забыл что-то?

– Да, – и тут эльф заметил меня. Он замер, скользя по мне внимательным взглядом, который дольше всего задержался на моих волосах. И я вдруг вспомнила, что приложила все усилия, чтобы выглядеть жертвой торнадо, и второй раз в жизни мне отчаянно захотелось провалиться сквозь землю. Но, кажется, Алекса увиденное позабавило.

– Не такую реакцию я ждал, – он усмехнулся. – Доброе утро, миледи.

– Доброе, – едва слышно выдавила я, но внимание Алекса уже вернулось к моему отцу.

– Шестой и девятый пункт вычеркивай, я передумал.

Отец без вопросов обмакнул перо в чернильницу и прочертил в договоре жирную линию.

– Но я не поэтому вернулся, – спохватился эльф и вытащил из сумки небольшую коробочку. – Странно все как-то вышло. Неправильно.

Повернувшись ко мне, он медленно опустился на одно колено и протянул вперед раскрытую коробочку, в которой оказалось кольцо.

– Морган из рода Ковальдир, – торжественно произнес он. – Согласна ли ты соединить свою нить судьбы с моей и стать моей законной супругой?

Что?

Слова застряли в горле, пока я пыталась осмыслить происходящее. Мне это точно не снится? Украдкой ущипнула себя, и боль была вполне реальной. Нет, не снится. А как же орки? Альянс? Но вслух я сказала совсем другое.

– Я должна была только танец, – голос подвел и начал дрожать. Колени тоже.

– Все верно, – ярко-голубые глаза смотрели на меня предельно серьезно, но в глубине их уже появились заметные смешинки. – Свадебный танец. А его, Морган, танцуют вдвоем. Так ты согласна?

Я кивнула, и, поймав меня за руку, Алекс надел кольцо мне на пальчик, затем поцеловал его и поднялся, наконец, с колена.

– Альянс можно считать заключенным, – обратился он к моему отцу, но тот, кажется, не слышал. Он смотрел на меня и улыбался так, что морщинки вокруг глаз стали напоминать маленькие лучики. Затем, опомнившись, быстро поставил свою подпись в договоре, боясь, наверное, что я передумаю. Я, все еще не веря в происходящее, осторожно коснулась теплых пальцев жениха, и мир осветился от его улыбки.

* * *

– А что за шестой и девятый пункты? – спросила я, водя пальцем по обнаженной груди теперь уже моего законного мужа. Тело его, к слову, оказалось даже лучше, чем в моих нескромных фантазиях, и после нашей громкой и пышной свадьбы я смогла в этом убедиться, когда он разделся в полумраке нашей общей спальни и, бережно освободив меня от одежды, сделал своей.

– Шестой, – неохотно отозвался Алекс. – Носить тяжелый доспех всегда и везде. Для твоей же безопасности, – поспешно добавил он.

– Почему передумал? – начиная догадываться, все же спросила я.

– Увидел тебя без него, – он поймал мою руку, которая провокационно поползла под одеяло, и поцеловал в висок.

– А девятый? – я сменила тактику и потянулась к его изогнутым в улыбке губам.

– А вот это, – он легонько щелкнул меня по носу. – Узнаешь, когда вырастешь.

Встреча с судьбой

Встреча с судьбой

До конца пары осталось пятнадцать минут. Старый математик, по своему обыкновению дописав формулу на стене (так как доски ему хронически не хватало), с загадочным видом ухмыльнулся. Студенты, давно привыкшие к странностям доцента Ситникова, лениво записали данные в конспекты, и лишь некоторые продолжали многозначительно переглядываться. На прошлом занятии дедуля вообще уснул на середине лекции, причем вырубился он стоя, уткнувшись носом в стену.

– Застрял в текстурах, – донеслось тогда с галерки, после чего раздались редкие смешки.

На первом ряду никто, однако, не засмеялся, там сидели отличницы, примерные ученицы и любимицы декана. Ни одного парня, что неудивительно.

Аудитория легко вмещала в себя сразу несколько групп студентов с разных потоков. Народу было много, но тишина стояла практически гробовая. Ситников, несмотря на возраст и причуды, внушал уважение. Даже самые отъявленные хулиганы и бунтари мирно занимались своими делами на задних рядах, не мешая вести лекцию.

Там же расположилась и наша героиня, ничем не примечательная девушка с вечно задумчивым взглядом и милым именем Алиса. Училась она неплохо, несмотря на то, что на лекциях чаще всего рисовала или сочиняла очередную эпичную историю о похождениях супердемоницы Кэр.

На счету Алисы было несколько написанных рассказов, которые она выкладывала под совершенно посторонним ником в Сети. В реальной же жизни увлечение держалось в строжайшем секрете.

Вот и сейчас, одним глазом поглядывая на доску и откровенно зевая, девушка старательно придумывала, чем бы еще прославить свою любимую супердемоницу. Кэр играючи расправлялась с врагами, покоряла брутальные мужские сердца одним взмахом длинных ресниц и вообще была хороша во всем, за что бралась.

В предыдущей главе она как раз встретилась в бою с принцем тьмы, и была настолько поражена его красотой и силой, что даже решила сохранить ему жизнь, если тот сложит оружие и поселится где-нибудь при дворе (чтобы периодически радовать глаз героини, надо полагать). Принц, однако, на роль комнатной собачки соглашаться не стал и гордо удалился, торжественно пообещав отомстить за оскорбление.

Увлекшись рассказом, Алиса и сама не заметила, как начала жевать колпачок от ручки. Взгляд ее стал еще более задумчивым и даже печальным. Она всегда мечтала хотя бы на миг оказаться на месте собственной героини и встретить принца. Того самого, который из тьмы. Нет, она не стала бы с ним сражаться. Разве можно пытаться убить нечто столь прекрасное? Она подарила бы ему свое сердце, призналась бы в своих внезапно вспыхнувших чувствах, и он бы растаял. Иначе просто и быть не могло.

«О, прекрасная Алиса, – сказал бы он, преданно заглядывая ей в глаза. – Я искал тебя всю свою жизнь, оставаясь неприступной крепостью для всех придворных дам. Мое сердце разрывается от любви. Я у твоих ног и готов провести с тобой вечность. Выходи за меня…»

– Хватит вздыхать, писарчук, – с заднего ряда прилетела скомканная бумажка и приземлилась аккурат возле руки Алисы. Не оборачиваясь, девушка развернула листок, явно выдернутый из конспекта, и узрела художественный «шедевр», изображающий нечто, отдаленно напоминающее скелет в сарафане и с огненным мечом в руках.

– Это что? – шепотом спросила Алиса и обернулась к автору скелета. Им оказался ее одногруппник, причем именно тот, который ей всегда нравился, отчего девушка внезапно покраснела.

– Да вот, посмотрел на тебя и вдохновился, – парень весело подмигнул, и девушка покраснела еще больше. Запоздало осознав, что надо бы на подобное обидеться, она фыркнула и отвернулась, игнорируя его тихий смех. Подобное повторялось еще с первого курса, едва ли не с первого дня учебы.

Похоже, парень чувствовал, что не безразличен ей, и не упускал возможности поиздеваться. Алиса обижалась, но стойко терпела «знаки внимания». Наличием гордости и чувством собственного достоинства она точно не могла похвастаться. Да и гордиться ей, кроме Кэроэпопеи, было особо нечем. Ни внешности, ни денег, ни харизмы. Даже чувства юмора толком не было. Обыкновенная серая мышка, которая никогда не дотянет до героини сказки.

Швырнув картинку обратно на задний ряд, Алиса вернулась к рассказу. Пожалуй, пусть Кэр отомстит за нее, медленно и со вкусом расчленив прекрасного принца тьмы на мелкие детали.

До конца занятия осталось совсем немного, но Ситников все так же увлеченно водил по доске маркером, выводя очередную суперважную формулу.

После математики в расписании стояла культурология, и девушка точно знала, что новая глава будет закончена еще до обеда. Пожевав колпачок от ручки, Алиса, наконец, придумала имя многострадальному принцу. Вернее, позаимствовала. И стал он называться Дэймоном Темнейшим, магистром черной магии и первым рыцарем королевства. Не больше и не меньше.

И обладал этот принц гривой черных, как вороново крыло, волос, мягкими прядями лежащих на широких плечах, и бездонными голубыми глазами, в которых можно тонуть бесконечно. Судьба ему была уготована не самая радужная, и помер бы Дэймон от руки хладнокровной демоницы, если бы не…

Дверь в аудиторию внезапно распахнулась. Резко и оглушительно громко. Ситников замер у доски, видимо, увидев в коридоре нечто такое, чего раньше ему видеть не приходилось. Седая преподавательская борода встопорщилась и как будто стала еще белее. Отличницы на передних рядах переглядывались и отчаянно вытягивали шеи, силясь увидеть неизведанное.

Тихий испуганный шепот перешел в нестройный гул голосов и тут же стих, едва в аудиторию вошли четверо незнакомцев в кожаных штанах и таких же кожаных жилетках на голое тело. Виски их были гладко выбриты, а оставшиеся волосы заплетены в тугие косы. В руках у головорезов сверкали мечи, причем сразу видно, не из рессоры кованые.

Ситников выронил маркер и распластался по доске, пропуская пятого, который уверенной походкой прошествовал на преподавательскую трибуну. У последнего были длинные черные волосы и злой властный взгляд, под которым весь передний ряд дружно лишился сознания.

Алиса замерла, как и остальные. Она была уверена, что это как минимум террористы, захватившие университет, но чувство страха еще не пришло. Да и странно как-то было все происходящее. Бандиты же обычно с пистолетами-автоматами бегают, а эти вон с чем.

Ситников, пришедший в себя, открыл рот, чтобы что-то сказать, но, почувствовав прикосновение стали у самого горла, благоразумно промолчал. И вот тогда Алисе стало страшно. Это, похоже, самые настоящие психопаты. И одежда у них…

Пятый, между тем, обвел аудиторию тяжелым, пристальным взглядом, и заговорил.

– Мы ищем одного человека, – возвестил он. – Отдайте его добровольно, и никто не пострадает.

– Забирайте, – послышалось с заднего ряда. – А кто нужен-то?

Незнакомец не ответил, вновь сканируя аудиторию. Алиса вжала голову в плечи и попыталась слиться с окружением. Конечно, маловероятно, что этот красавчик пожаловал за ней. Скорее, за супермоделью Светкой Васильевой, но та так же испуганно затаилась на своем месте. И куда делось былое высокомерие?

Ощупав карманы, незнакомец в гробовой тишине вытащил смятый листок и, развернув, протянул его преподавателю.

– Вот этот, – сказал он.

Поправив на носу очки, Ситников задумчиво уставился на бумажку, затем на пятого и, кажется, побледнел еще больше.

– Я… Я… – он сглотнул и попытался пальцем отодвинуть лезвие от своего горла. – Я понятия не имею, кто это. Попробуйте спросить у студентов.

Вот так старый математик грамотно перевел стрелки. Один из головорезов, что все это время топтался без дела и только пугал учеников кровожадной мордой, забрал у доцента листок и направился к первому ряду. Там, к сожалению, все до сих пор пребывали в глубоком и капитальном обмороке, поэтому кожаный тип двинулся дальше.

Со своего места Алиса не видела, что же там, на бумажке, но сердце испуганно колотилось о ребра, чуя неминуемую опасность. И беда пришла, едва один из студентов задумчиво изрек:

– Похоже на скелет в сарафане.

Алиса тихо пискнула, чем тут же привлекла внимание головореза. Подойдя ближе, он сунул бумажку ей под нос.

– Знаешь, кто это?

Девушка отчаянно пыталась провалиться в обморок, но как-то не получалось. Она лишь испуганно смотрела в темные глаза незнакомца, и вопрос как-то сам сорвался с языка:

– А вам зачем? – тихо поинтересовалась она. – По личному вопросу, или по делу?

– Идем, – приказал головорез и, не оборачиваясь, направился вниз. Алисе не осталось ничего иного, кроме как последовать за ним. С тоской обернувшись на оставленный раскрытым конспект, она утешила себя мыслью, что вряд ли кто-то станет читать ее писанину в столь трудный и безрадостный час. Внизу девушку ждал тот самый пятый незнакомец с черными волосами и загорелой мускулистой грудью, которая прекрасно была видна под распахнутой черной рубахой.

– Так ты знаешь, кто это? – тихим, вкрадчивым голосом спросил он.

Алиса медленно кивнула, уже точно зная, что признается.

– Это я.

Брови незнакомца удивленно изогнулись. Он снова заглянул в рисунок, потом посмотрел на Алису, и, наконец, кивнул, придя к какому-то выводу. Видимо, решил, что похожа.

– Тогда позволь представиться. – Пятый кивнул своим приятелям, и двое из них схватили Алису, по одному на каждую руку. – Принц Дэймон, твой судья и палач.

Девушка дернулась, широко раскрытыми глазами глядя на воплощенную сказку. В ее голове не укладывалось, как подобное могло произойти. А принц, между тем, поднял меч и занес его над головой своей пленницы.

– Есть ли у тебя последнее желание? – великодушно спросил он.

– Да, не убивайте меня, пожалуйста, – взмолилась Алиса, начиная плакать.

Дэймон с легкой усмешкой качнул головой. Красивые голубые глаза опасно сузились.

– Другое желание, – предложил он.

И Алиса, усилием воли прекратив поток слез, вдруг выпрямилась в полный рост. В конце концов, об этом она всегда мечтала. И вот он принц, пришел за ней. А то, что он бука недружелюбная и жаждет крови, так это просто потому, что еще не осознал свои чувства. И задача Алисы – донести до него истину.

– Поединок, – потребовала она, хотя ни разу в жизни не держала в руках меча. – Один на один.

Принц издевательски усмехнулся, но подал знак своим головорезам. Девушку тут же отпустили и сунули меч в дрожащие руки. Именно в обе, потому что одной она бы не удержала. Окинув испуганным взглядом притихшую аудиторию, Алиса мысленно приказала себе собраться. Ну и представление будет, надолго запомнят. А ее, скорее всего, отчислят.

В голове девушки роились сотни вопросов. Зачем они пришли? Почему хотят убить? Хотя, о последнем она начала догадываться. Если она умрет, то никогда не допишет злополучную главу, апогеем которой должно стать мучительное поражение и унижение темного принца. Но нельзя разве просто попросить изменить сюжет?

Дэймон, между тем, скинул рубаху и, поигрывая мускулами, направился к застывшей девушке с твердым намерением провести честный и зрелищный поединок.

Мечтая перед сном, Алиса тщательно придумывала слова, которые она скажет принцу. Что-то типа: «Ты забрал мое сердце, оно навек похоронено в глубине твоих глаз. Возьми же и мою жизнь». И вот после этого он по сюжету должен подхватить ее на руки и закружить, признаваясь в ответном чувстве…

Но Алиса молчала и украдкой разглядывала оружие в своих руках. Чувствовала она себя глупо, и страшно было до дрожи в коленях. В своих рассказах она часто описывала бои на мечах, но умудрялась делать это, толком не вникая даже в теорию.

А противник…

Принц, конечно, красавчик и вообще это любовь с первого взгляда, но какой-то он мрачный совсем. В душу героини закрались смутные сомнения, и испуганно попятившись, она наткнулась спиной на стену.

Но делать нечего. Девушка повыше подняла меч и приготовилась к смерти. Сказать принцу о своих чувствах язык не поворачивался, да и во рту пересохло, а на глаза навернулись горячие соленые слезы. Слезы злости и отчаянья.

Все неправильно!

Совсем не так, как в фантазиях!

И представить на своем месте супердемоницу Кэр как-то не получалось. Та была смелой, дерзкой и сильной, а Алиса…

– Прощай, авторша, – Дэймон смотрел девушке в глаза, но явно не видел там того, что должен был, и уж точно не помирал от неразделенной любви.

Аудитория дружно ахнула, а кто-то сорвался на визг, когда меч принца сверкнул в свете люминесцентных ламп. Алиса без единого вскрика сползла по стенке, оставляя за собой кровавый след.

Забрав меч из ослабевших пальцев, Дэймон многозначительно взглянул на одного из головорезов, и тот без всякого труда подхватил девушку на руки и покинул аудиторию.

Окинув собравшихся угрюмым взглядом, принц последовал за ним.

Когда незнакомцы ушли, студенты не шевелились, и лишь доцент Ситников наконец-то позволил себе потерять сознание. А где-то в коридоре, как будто в другой вселенной, надрывался звонок, возвещая о начале следующей пары.

Ловушка для охотника

Ловушка для охотника

К тому моменту, как я справилась с охватившими меня эмоциями, снег прекратился. Поглубже натянув на голову капюшон, я перешла на менее оживленную сторону улицы. Но даже там народу было непривычно много, куда-то торопились мужчины, от которых сильно пахло парфюмом и средствами после бритья, неспешно прогуливались женщины, одетые нарядно и тепло. Румяные от мороза, они так и лучились счастьем и весельем, а от некоторых ощутимо пахло сексом. Иногда нюх играет со мной злую шутку, но в этот раз я лишь досадливо поморщилась.

Похоже, в атмосфере всеобщей радости хмурое лицо может показаться подозрительным. Кроме запаха жителей города, в воздухе витал густой аромат свежесрезанных тюльпанов, роз и хризантем, а от булочной тянуло свежей выпечкой. Сглотнув внезапно набежавшую слюну, я обернулась. Чутье подсказывало, что погони нет, но инстинкт самосохранения настойчиво гнал вперед. Уверена, Себастьян узнал меня точно так же, как и я его, и так он этого точно не оставит.

Какой-то мужчина заступил мне дорогу и, задумавшись, я едва в него не врезалась. Подняв глаза, встретилась с насмешливым внимательным взглядом незнакомого, к счастью, мужчины.

– С днем Богини, прекрасная незнакомка, – сказал он, и, поймав мою руку, сунул в нее пять розовых тюльпанов. Я несколько раз удивленно моргнула, не понимая, что происходит. А потом вспомнила, что в первый день весны вся Фоэра отмечает дивный праздник, посвященный представительницам прекрасного пола. По такому поводу мужчины берут на себя все домашние обязанности, окружая своих женщин любовью и заботой. И, конечно же, на день Богини принято дарить цветы, символизирующие пробуждение природы от долгого зимнего сна, несмотря на то, что в это время реки еще скованы льдом, а земля укутана снегом.

– Спасибо, – мои губы невольно дрогнули в улыбке. – Большое.

Отец каждый год дарил нам с мамой веточки белоцветов, которые раскапывал в лесу под слежавшимся снегом, но с тех пор, как я покинула стаю, и до вчерашнего вечера, мне никто не дарил цветов. Даже Скай, несмотря на многолетнюю дружбу, на день Богини и другие праздники просто давал мне выходной. Но раньше я воспринимала это как должное.

– Это вам спасибо, – в ответ он тоже улыбнулся. – Я Калеб.

А я бы предпочла остаться прекрасной незнакомкой. И, наверное, мой взгляд был более чем красноречивым.

– Жаль, – мужчина усмехнулся.

И мне. Спрятав лицо в скромном букете, я стояла, не зная, что предпринять. Вернуть цветы? Молча уйти? Или начать лепетать какие-то оправдания, хотя оправдываться, по сути, и не за что? Жаль, что я не встретила его вчера. Эту мысль я и высказала вслух. Тихо, но очень искренне.

– Что-то успело измениться всего за одну ночь? – спросил он, внезапно нахмурившись.

– Очень многое, – я снова невольно обернулась, ища взглядом охотника, но в толпе не было никого, даже отдаленно похожего на Себастьяна. – Буквально вся моя жизнь.

– Что ж, если все вдруг вернется на круги своя, вы знаете, где меня найти, – Калеб кивком головы указал на небольшую цветочную лавку. – Это мой магазин.

– Спасибо, – снова совершенно искренне поблагодарила я. – За цветы и за… возможность.

Он открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но я отрицательно качнула головой, не переставая грустно улыбаться. Мне правда жаль. Судя по всему, хороший парень этот Калеб, и мне бы действительно повезло, встреть я его на день раньше. Но, видимо, Двуликий рассудил иначе, и моя судьба – связать свою жизнь с монстром.

– Мне пора, – пробормотала я, делая шаг назад. По позвоночнику прошла волна холода, волосы на затылке шевельнулись, и я в очередной раз пожалела, что решила скрыться в своей человеческой ипостаси. Волком было бы проще раствориться в том самом лесу, из которого я вышла, и запутать следы.

– Я не прощаюсь, – усмехнулся Калеб. – Надеюсь, еще увидимся.

– И я, – развернувшись, я быстрым шагом направилась прочь, с каждым мгновением все сильнее ощущая опасность. Зря я перешла на эту сторону, стоило затеряться в толпе. Но если сейчас выскочу на дорогу, могу привлечь к себе еще больше ненужного внимания. Обернувшись и снова не заметив никого, даже отдаленно напоминающего охотника, я вздохнула. Калеб смотрел мне вслед. Может, это его внимательный взгляд жег мне спину? А может, я просто выдаю желаемое за действительное? И Себастьян до сих пор спит в собственной постели?

Как бы там ни было, лучше спрятаться и ждать, чем терзать себя догадками. Может, стоит подыскать себе гостиницу? Или хотя бы темный бар, где лорд Вегейр точно не станет искать аристократку, за которую принял меня накануне.

Впереди, будто отозвавшись на мои мысли, мигнула магическими огнями яркая вывеска. «Табльдот» – гласила она. Что ж… За несколько шагов до двери я почувствовала восхитительный запах жареного бекона, и это окончательно склонило чашу весов. Нащупав в кармане пригоршню монет, я невольно улыбнулась. Спасибо, Себастьян, за обещанный завтрак.

С двух сторон от входа были установлены большие меловые доски. На правой красивым почерком было выведено меню, одним из пунктов которого значился «Воздушный поцелуй с беконом». На левой было объявление: «Конференция Золушек состоится в десять утра. Обувь просим оставлять в гардеробе».

Конференция – это прекрасно. Вряд ли Себастьян станет искать меня среди признанных фей чистоты.

Толкнув дверь, я шагнула внутрь и оказалась в полутемном помещении, украшенном цветами и магическими огнями, зависшими под самым потолком. В глубине просторного зала была барная стойка, а справа от нее весело потрескивал дровами камин, огороженный красивой кованой решеткой. Чуть дальше, в самом углу, расположился столик, и я, не задумываясь, направилась к нему. Бармен – высокий мужчина с длинными розовыми волосами и повязкой на правом глазу – проводил меня задумчивым взглядом, и, не заметив в зале ни одной официантки, я поспешила исправить свою оплошность.

Оставив букет на выбранном столике, я подошла к стойке. Передо мной оказалось еще одно объявление, на этот раз написанное на бумаге и вставленное в украшенную цветами рамку:

«Вас зовут Мэри? У вас вторая отрицательная? Мы вам очень рады! Поговорите с барменом по поводу коктейля. Не пожалеете!»

Вторая отрицательная? О чем это?

– Доброе утро, – наверное, моя улыбка выглядела чуть натянутой. Заведение с каждым мгновением казалось все более странным. Зал был практически пуст, лишь за несколькими столиками сидели посетители, среди которых не оказалось ни одного человека.

– Доброе, – чуть склонив голову набок, ответил мужчина. – Вы на конференцию?

– Увы, нет. Меня привел сюда запах бекона. Чем бы ни был ваш Воздушный поцелуй, я его хочу.

Прозвучало несколько двусмысленно, и моя улыбка от смущения стала чуть шире, едва не обнажив клыки.

– У вас хороший нюх, – бармен чуть прищурил свой единственный глаз, глядя на меня. – Хотя, для вас это очень даже нормально.

По позвоночнику будто пером провели. Глубинный страх в один миг всплыл наружу, перекрыв все прочие эмоции.

Он знает, кто я!

Я застыла, парализованная ужасом, и не сразу поняла, что именно он сказал. Догадавшись, мужчина повторил еще раз.

– Положу больше бекона, – тон бармена был насмешливым, без тени угрозы, и меня будто холодной водой окатили. Да что со мной происходит? Ну и что, что он знает? После подписания Декларации Ройстера все Иные такие же граждане Фоэры, как и люди, со всеми вытекающими правами и свободами. И почему я не подумала об этом до того, как убежала от Себастьяна? Ведь бал как раз был приурочен к годовщине…

Похоже, даже в этом Скай оказался прав – иногда я сначала делаю, повинуясь инстинктам, а потом уже начинаю думать.

– Спасибо, – я вздохнула, расслабившись, и присмотрелась внимательнее к хозяину заведения. Втянула носом воздух, улавливая его запах, прикрыла глаза, перестраивая зрение. Человеком этот мужчина точно не был. Мне даже не пришлось смотреть глубоко, все оказалось на поверхности. Его аура сверкала чистым золотом, яркая, как дневное светило, но под ослепительной оболочкой клубилась тьма. Не маг. Не оборотень. И не какой-либо другой вид Иного. Может быть, демон?

Наши взгляды встретились. Мой, подозрительный, и его, холодный, как дыхание Бездны. С молодого привлекательного лица исчезла даже тень улыбки. И без слов стало понятно, что лучше держать язык за зубами. Прикрыв глаза, я выдохнула. Какая мне, в сущности, разница, кто он и почему скрывается под личиной бармена? Даже если это сам Двуликий, решивший посетить Фоэру в день Богини.

Мужчина кивнул и скрылся на кухне, откуда, собственно, и доносился умопомрачительный запах.

Получается, еду он тоже сам готовит? А как справляется с большим наплывом посетителей?

Но бармен вернулся уже спустя мгновение, неся украшенную зеленью тарелку и набор приборов.

– Приятного аппетита, – пожелал он и ловко смахнул со стойки оставленную мной плату.

Похоже, он не из тех барменов, которым можно излить душу за кружкой ароматного эля. И на вопросы мои вряд ли станет отвечать. А их с каждым мгновением, проведенным в этом заведении, становилось лишь больше. Наверное, это даже к лучшему. Как любит говорить Скай – меньше знаешь, крепче спишь. А мой напарник, как показала практика, редко когда ошибается в собственных суждениях.

* * *

Кивнув, я вернулась за свой столик. Тюльпаны немного поникли, но возможность поставить их в воду у меня вряд ли появится в ближайшее время. Скорее всего, придется оставить букет здесь. Как и воспоминания о подарившем его мужчине. Может, сложись все иначе, он мог бы сделать меня счастливой. Или возненавидеть. Потому что Декларацию подписали, но отношение не могло измениться так сразу, будто по мановению волшебной палочки.

Вражда людей с Иными родилась с самого сотворения Фоэры, она росла и крепла, впитываясь в новые поколения жителей с молоком матерей, текла по венам, и никакая Декларация не в состоянии вытравить из крови того, что долгое время было привычным и естественным. И, как бы горько это ни звучало, Иных продолжали убивать. Уже не так явно, но из малейшей искры конфликта разгорался пожар, потушить который иногда не могли ни Хранители, ни Инквизиторы.

По этой причине мы со Скаем по возможности скрывали от клиентов свою сущность, представляясь просто профессиональными детективами.

Отбросив в сторону листик петрушки, которую на дух не переносила, под слоем мелко нарезанного зеленого лука я обнаружила на тарелке самый обыкновенный омлет. Ничего опасного или подозрительного, только яйца, специи и нежный, буквально тающий во рту бекон.

Утолив первый голод, я неспешно наслаждалась завтраком. Мой взгляд невольно скользил по помещению, привычно отмечая детали. Несколько посетителей покинули заведение, оставив на столе монетки, и те странным образом через какое-то время исчезли. Бармен властвовал за стойкой, периодически поглядывая на вход. На одной из стен висел хронометр, но даже не глядя на стрелки, я знала, что конференция вот-вот начнется.

Колокольчика над входом не было, и дверь открылась совершенно бесшумно, впустив белокурую девушку в классическом наряде горничной. Оглядевшись по сторонам, она стащила с ног туфельки на высоком каблуке и вопросительно уставилась на бармена. Мужчина кивком головы указал куда-то вбок, и проследив за его взглядом, я увидела надпись «Гардероб» над небольшой неприметной дверью.

Кивнув, блондинка направилась туда и вернулась уже без обуви. Подойдя к стойке, она о чем-то переговорила с барменом, и я не стала напрягать слух, чтобы подслушать их. Не потому, что мне не было любопытно, а по той простой причине, что я без труда прочитала весь диалог по губам. Девушка прибыла на конференцию и спрашивала, где остальные участницы, и в каком формате будет проходить мероприятие. Получив пояснения, она расположилась за длинным столом в центре зала и устало вздохнула, как будто перед этим проделала долгий путь.

Посмотрев на бармена, я поймала на себе его укоризненный взгляд и усмехнулась. Думает, мне стыдно за то, что стала невольной свидетельницей их диалога? Но это просто элемент моей работы. Глаза и слух – мои основные инструменты как частного детектива.

Вкусная еда удивительным образом успокоила меня, внушив уверенность, что пока я здесь, Себастьян меня не найдет. Поэтому, подхватив пустую тарелку и свой букет, я отправилась к стойке и расположилась на высоком стуле чуть в стороне от бармена. Забрав у меня посуду, мужчина, как и раньше, ненадолго скрылся на кухне.

– А разуваться надо всем, или только Золушкам? – спросила я, вспомнив странное поведение первой участницы конференции.

– Только Золушкам, – пояснил бармен, глядя на меня из-под длинной розовой челки. – Хрустальные туфельки имеют свойство разбиваться на тысячи осколков, и уборка заведения превращается в каторжный труд.

– У всех Золушек хрустальная обувь? – я удивленно моргнула. Это же дико неудобно, наверное.

– Преимущественно, – кивнул мужчина. – Иначе как принц узнает в них ту самую?

– По запаху? – предположила я, не задумавшись. Есть много факторов, по которым можно отличить одного человека от другого. Даже если девушка пришла на бал в маске, остается голос, походка, взгляд. Да внутреннее ощущение признания, в конце концов.

– Свою Золушку, – глаза бармена насмешливо блеснули. – Принц может опознать только по ножке, обутой в волшебный хрусталь.

В таком случае, остается ему только посочувствовать. Мой взгляд невольно опустился вниз, где из-под длинного платья торчали носочки очень красивых, но при этом обычных туфелек, ничего волшебного в них не было. Бармен же улыбнулся кому-то за моей спиной, и вовсе не обязательно было оборачиваться, чтобы догадаться о появлении очередной участницы конференции.

Судя по всему, разобравшись с обувью, она сразу направилась к своей коллеге, а хозяин заведения снова ушел на кухню. Сквозь приоткрытую дверь я заметила, как он помешивает что-то в большой кастрюле. И судя по смеси запахов, это точно не суп. Я безошибочно определила корицу, имбирь, гвоздику и бадьян, к которым добавились цитрусовые нотки апельсина и лимона, сладость винограда и неповторимая лесная кислинка, присущая только клюкве. Может, это тот самый коктейль, о котором говорится в объявлении?

Аромат оказался до того интригующим и дразнящим, что когда бармен вернулся, погасив пламя под кастрюлей, я одарила его смущенной улыбкой.

– Этот напиток имеет какое-то отношение к Мэри? – спросила я, чувствуя себя откровенно глупо.

Глаз бармена удивленно округлился, но в следующий миг мужчина уже смеялся.

– Нет, – качнул головой он. – Только к Гертруде.

– Гертруде? – не поняла я.

– Это название напитка, – он пальцем придвинул мне меню, написанное на очень плотной, покрытой глянцем бумаге. В списке кроме прочих значилась и «Гертруда». – Возможно, тебе он известен как глинтвейн.