Текст книги "Как я случайно соблазнила капитана? (СИ)"

Автор книги: Ирина Серебрянская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 8. КАТЯ И ШВАБРА

ГЛАВА 8. КАТЯ И ШВАБРА

ГЛАВА 8. КАТЯ И ШВАБРА

Технический отсек лайнера пах машинным маслом, железом и ещё чем-то неуловимо чистым – наверное, тем самым средством для мытья полов, которое Катя использовала каждый день. Здесь не было хрустальных люстр и белых скатертей. Только трубы, кабели, ржавые лестницы и ведро с тряпкой, которая висела на краю, как флаг побеждённого корабля.

Маттео Бьянки бродил по этому лабиринту уже второй час. Он искал Катю. Точнее, он не искал её специально, но его ноги сами несли его в служебные зоны, подальше от пассажиров, которые вечно смеялись над его неуклюжими попытками флиртовать. Сегодня он попытался подкатить к американке у бассейна. У неё были светлые волосы, голубые глаза и мужская стрижка. Когда она сказала: «Я лесбиянка, дорогой, и моя жена ждёт меня в каюте», Маттео почувствовал себя полным идиотом. В который раз.

– Я не сдаюсь, – бормотал он себе под нос, шагая по узкому коридору. – Когда-нибудь я встречу ту единственную. И она будет... она будет... она будет носить жёлтые перчатки и пахнуть хлоркой!

Он повернул за угол и врезался в неё.

Катя летела по коридору с тележкой, полной моющих средств, и в наушниках, из которых доносилась громкая молдавская попса. Она не смотрела по сторонам – у неё был сложный маршрут, и она знала каждый сантиметр этого коридора. Но она не учла Маттео.

Они столкнулись так, что швабры взлетели в воздух, ведро перевернулось, и мутная вода разлилась по полу. Катя упала, но успела сгруппироваться – она падала часто, потому что в технических отсеках вечно кто-то оставлял кабели. Она приземлилась на попу, но не издала ни звука.

Маттео рухнул на колени, собирая швабры, которые разлетелись по всему коридору.

– О, мадонна, простите! – закричал он. – Я не заметил! Я шёл и думал о своём, я просто... простите, я сейчас всё соберу!

Катя встала, отряхнула комбинезон, поправила наушники и посмотрела на него. На её лице не было никаких эмоций. Только лёгкое недоумение.

– Поаккуратнее, синьор, – сказала она. – Мне ещё эту палубу мыть до обеда.

Её голос был тёплым, с лёгким акцентом, который делал её слова ещё более весомыми. Она взяла швабру из его рук, и её пальцы на мгновение коснулись его. Маттео замер. Он забыл, как дышать. Он забыл, как быть нахальным. Он просто смотрел на неё – на её огромные карие глаза, на родинку у левого глаза, на то, как она заправляет волосы под резинку.

– Я... я помогу, – выдавил он. – Тяжело же одной.

– Я одна справляюсь, – отрезала она, забирая швабры и уходя. – Идите лучше к пассажирам. Они, говорят, скучают по вашим шуткам.

Она исчезла за поворотом, оставляя его с открытым ртом и ведром в руках. В ведре плавала мутная вода и тряпка, и Маттео смотрел на это ведро так, будто это было самое ценное сокровище в его жизни.

Он побежал. Бежал по коридорам, не разбирая дороги, натыкаясь на стюардов и официантов, пока не оказался в спа-центре, где Аня сидела в халате и пила чай, пытаясь прийти в себя после утренней записки.

– Аня! – закричал он, влетая в комнату. – Аня, срочно! Кто это?!

Аня подняла глаза и увидела перед собой взъерошенного, потного, полного отчаяния Маттео. Его гель для волос потерял форму, рубашка была расстёгнута на три пуговицы, а в глазах горел такой огонь, будто он только что увидел пришельца.

– Катя, – сказала Аня спокойно. – Уборщица. Из Молдовы. Работает по двенадцать часов, подрабатывает официанткой, отсылает деньги маме. Почему ты такой дерганый?

– Потому что я влюбился! – выкрикнул он так громко, что несколько женщин в соседних кабинках обернулись. – Впервые в жизни! Без шуток! Когда она упала, я увидел не швабры – я увидел свет! Она смотрела на меня, как смотрела моя бабушка, когда я в детстве разбил её любимую вазу! Но в её глазах было... было что-то!

Аня вздохнула, взяла стакан воды и протянула ему.

– Выпей. И скажи мне, Маттео, ты реально влюбился в девушку, которая моет полы и носит комбинезон?

– А что такого? – возмутился он, хватая стакан. – Она – самая настоящая! Не то что эти пассажирки в пайетках, которые хихикают и смотрят на меня как на клоуна! Ты же видела – я даже не могу флиртовать нормально! Я всегда проваливаюсь!

– Ты встречался с каждым вторым пассажиром, – заметила Аня. – Ты даже с роботом-подавальщиком флиртовал.

– Это была маскировка! – заорал он, хватая её за плечи. – Чтобы никто не догадался, что внутри меня – романтик, который хочет дарить полевые цветы и читать стихи! Аня, помоги! Ты же девушка, ты должна знать, как завоевать ту, которая даже не смотрит на меня!

Аня посмотрела на него. Он был смешным, нелепым, но в его глазах была такая искренность, что она не могла отказать.

– Ладно, – сказала она. – Давай подумаем. Но для начала тебе нужно успокоиться.

* * *

Через час они сидели на палубе втроём – Аня, Маттео и Нонна Аркадьевна, которая загорала в своём купальнике с цветочками и жевала огурец. Маттео нервно мерил шагами пространство между шезлонгами.

– Слышь, красавчик, – сказала Нонна, не открывая глаз. – Ты чего с этими немками да американками прыгаешь? Я тебя в первый день видела у бассейна. Ты как павлин хвост распускал, а они от тебя шарахались. Тебе нужно подойти к ней и сказать: «Я видел твою душу в тряпке для пола. Давай поженимся».

Маттео застыл как вкопанный.

– Это слишком прямо! – завопил он.

– А ты что, собираешься её год обхаживать? – фыркнула Нонна. – У тебя семь дней круиза. Потом она уйдёт, и ты её больше не увидишь. Так что говори прямо.

– Она не любит пафос, – сказала Аня. – Просто приди вечером, когда она будет мыть палубу, и скажи: «Дай мне швабру, я отдохнул за день». И улыбнись. Просто, по-человечески.

– Я не умею улыбаться без иронии! – простонал Маттео, падая в шезлонг. – Я умею только ухмыляться, подмигивать и делать вид, что я крутой.

Нонна открыла глаза, села и, недолго думая, стукнула его тапком по ноге.

– Забудь свои павлиньи замашки, – сказала она. – Смотри ей в глаза и скажи, что она – лучший закат на этом чёртовом корабле. Это сработает.

Маттео смотрел на Нонну с таким уважением, будто она только что открыла ему тайну вселенной.

– Слушай, старая, – сказал он. – Ты гениальна.

– Я не старая, – усмехнулась Нонна. – Я матерый боец. А теперь марш за шваброй! Только, ради всего святого, убери гель из волос. Ты выглядишь как тролль из рекламы шампуня.

* * *

Вечером Маттео стоял у технического отсека в лучшем своём костюме, который он надевал только на капитанские ужины. Он принёс букет. Пластиковых цветов. Других в баре не было, а в порту он не успел.

Катя мыла палубу в своём обычном комбинезоне, наушниках и жёлтых перчатках. Она не видела его, но он видел её – она двигалась ритмично, с той грацией, которую он раньше замечал только у танцовщиц.

Он шагнул вперёд и чуть не споткнулся о ведро.

– Катя, – сказал он, и голос его дрожал. – Я хочу сказать...

Она сняла наушники, обернулась и посмотрела на него с подозрением.

– Ты пьяный? – спросила она.

– Нет! – воскликнул он. – Я за месяц ни с одной не флиртовал! Проверь камеры, если не веришь!

– А мне что с того? – спросила она, опираясь на швабру. – Ты – цирк на лайнере. Я тебя видела. Ты ко всем подкатываешь.

– Пусть цирк! – закричал он, чувствуя, как отчаяние заливает его с головой. – Но в этом цирке есть клоун, который хочет только одну зрительницу! И она носит жёлтые перчатки и пахнет хлоркой! Боже, что я говорю...

Катя смотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то – удивление? Ирония? И вдруг она улыбнулась. Впервые за всё время.

– Ты смешной, – сказала она. – Идиотский смешной.

Он замер, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди.

– Так это хорошее «смешной»? – спросил он.

– Ну, – она взяла букет, повертела его в руках, – если завтра принесёшь нормальные цветы, а не из пластика, я подумаю. А пока давай сюда швабру. Отдохнул за день?

Маттео издал вопль такой громкости, что несколько чаек взлетели с мачты. Он схватил швабру, прижал её к груди и начал бегать по палубе, размахивая ею, как знаменем победы.

Аня и Нонна стояли за углом и наблюдали за этой сценой.

– Есть надежда у клоуна, – сказала Нонна, жуя огурец. – Я ему даже огурцов завтра дам для уверенности.

Аня улыбнулась, глядя на счастливого Маттео. Наверное, в каждом человеке есть что-то хорошее. Даже если он носит гель для волос в три слоя.

ГЛАВА 9. ВЫХОД КЛАУДИИ

ГЛАВА 9. ВЫХОД КЛАУДИИ

ГЛАВА 9. ВЫХОД КЛАУДИИ

На следующее утро Аня проснулась с тяжёлым сердцем. Записка и духи не выходили у неё из головы. Она перебирала в уме всех, кто мог бы ей угрожать, но единственным логичным вариантом была та самая женщина, о которой шептались пассажиры за ужином. Клаудиа Ди Мартино. Дочь владельца круизной империи. Женщина, которая, по слухам, считала капитанов своей личной собственностью.

Аня пыталась убедить себя, что это просто чья-то глупая шутка, но интуиция, которая редко её подводила, кричала об обратном. И когда утром в дверь каюты постучал стюард с запиской, её сердце ушло в пятки.

Записка была написана на дорогой бумаге с золотым тиснением, аккуратным каллиграфическим почерком:

«Синьора Попова, прошу вас подняться в мой люкс на верхней палубе в 11:00. Надеюсь, вы не откажетесь. Клаудиа Ди Мартино».

Аня смотрела на записку, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Что там? – спросила Нонна, поднимаясь с койки. Она уже была одета и жевала огурец – её фирменный завтрак.

– Клаудиа, – сказала Аня, протягивая записку. – Она вызывает меня в свой люкс.

Нонна взяла записку, прочитала, хмыкнула и вернула обратно.

– Ну, иди, дочка. Только запомни: она накрашена, а ты – в судах не первый год. Она блефует, а ты – юрист. Смотри ей в глаза и не бойся. Эти богатые сучки только и умеют, что пугать. А ты их из-под ногтей доставай.

Аня выдохнула, поправила свой единственный сарафан, который уже успел стать для неё «боевым», и пошла наверх.

* * *

Люкс Клаудии находился на самой верхней палубе, с отдельным выходом на террасу, джакузи и видом на море, от которого захватывало дух. Аня постучала в дверь, и через мгновение ей открыла сама Клаудиа. Она была в шёлковом халате цвета бордового вина, с идеальной укладкой и безупречным макияжем. Её ногти были покрыты алым лаком, и она держала в руке бокал с шампанским, как будто это был скипетр.

– Синьора Попова, – сказала она с лёгкой усмешкой, – проходите. Я не кусаюсь. Пока.

Аня вошла в гостиную. Всё здесь было дорогим: кожаные диваны, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах. Клаудиа села в кресло, закинув ногу на ногу, и посмотрела на Аню так, будто та была всего лишь мелкой соринкой на её дорогом ковре.

– Садитесь, – сказала она, указывая на стул напротив.

Аня села, стараясь держать спину прямо. Она помнила наставления Нонны: «Смотри ей в глаза и не бойся».

– Синьора... Аня, – протянула Клаудиа, делая глоток шампанского. – Я слышала, вы закрутили роман с моим капитаном. Это очень трогательно. Такая маленькая русская Золушка на корабле. Но вы знаете, что по контракту ему запрещено вступать в отношения с пассажирами?

– Ваш капитан, – спокойно ответила Аня, хотя сердце колотилось где-то в горле, – взрослый мужчина. Он свободен.

Клаудиа рассмеялась. Это был смех, в котором не было ни капли тепла – только ледяное превосходство.

– Свободен? Нет, дорогая. Он подписал контракт с моей компанией. Он работает на меня. И если я захочу, завтра он будет мыть туалеты на пароме между Сицилией и Мальтой. У меня есть видео, – она поставила бокал на столик и взяла планшет, – как вы целуетесь на шканцах. Очень страстно, кстати. Ты бы видела себя со стороны. Совет директоров будет в восторге.

Она повернула планшет к Ане. На экране действительно было видео – они с Алессандро стояли на шканцах, обнимались, и он целовал её. Аня побледнела, но вспомнила слова Нонны: «Смотри им в глаза и не бойся».

– Клаудиа, – сказала она, и её голос прозвучал ровно, как на заседании суда, – я юрист. И если ты тронешь его, я подам на тебя за угрозы, принуждение и шантаж. Твой папаша будет платить адвокатам до конца жизни. А я приду в его офис в розовой мини-юбке и с нотариально заверенным заявлением. У меня есть знакомые в международном арбитраже. Я знаю, как делаются такие дела. Ты хочешь, чтобы твоё имя попало в газеты?

Клаудиа на мгновение потеряла самообладание. Её идеальные брови дрогнули, а пальцы сжали бокал так, что побелели костяшки.

– У тебя нет доказательств, – процедила она.

– У меня есть телефон, – холодно улыбнулась Аня, – и знакомый хакер в Германии, который очень любит мою кошку в панамке. Я не знаю, есть ли у тебя что скрывать, Клаудиа, но я уверена, что если покопаться, то найдётся. Так что будь осторожна.

Аня встала, чувствуя, как её ноги дрожат, но голос оставался твёрдым.

– Не угрожай мне больше. И не трогай Алессандро. Иначе я покажу тебе, что такое настоящая российская юридическая школа.

Она развернулась и вышла, оставляя Клаудию с открытым ртом и полупустым бокалом.

* * *

Она шла по коридору так быстро, что чуть не споткнулась о ковровую дорожку. Её сердце колотилось, как бешеное, и она чувствовала, как адреналин разгоняет кровь по жилам.

Когда она вошла в свою каюту и закрыла за собой дверь, ноги у неё подкосились, и она упала на койку, тяжело дыша.

– Ну что, – спросила Нонна, которая сидела на своей койке и вязала всё тот же бесконечный шарф. – Задала ей перцу?

– Нонна Аркадьевна, – простонала Аня, закрывая лицо руками. – Она страшная! У неё видео! Она угрожала ему паромом между Сицилией и Мальтой! Она всё может!

– Да видала я таких страшных, – махнула рукой Нонна, не отрываясь от вязания. – У меня в Омске соседка такая была, тоже вся в шубах и с собачкой. А оказалось, она воровала в магазинах. Каждый день ходила и таскала колбасу под пальто. А ты, дочка, – юрист. Ты видела таких на заседаниях. Что она тебе сделает? Напугает? Ты уже напугана. Всё, что она может – пугать и сыпать деньгами. Но у неё нет яиц, чтобы тебя реально тронуть.

Аня подняла голову и посмотрела на Нонну.

– А если тронет?

Нонна отложила спицы, взяла банку с огурцами и протянула её Ане.

– Тогда я приду с огурцами и разберусь. У меня, знаешь, в Омске такую соседку однажды успокаивали солёными помидорами. Тоже, думала, королева. А оказалась просто истеричка. Так что не бойся. Ты сильная, дочка. Ты – москвичка. А они даже не знают, что такое настоящая битва.

Аня взяла банку, открыла её и зачем-то понюхала. Огурцы пахли домом, укропом и детством. Она взяла один, откусила и почувствовала, как соль обжигает нёбо. Это было знакомое, родное, и ей стало легче.

– Спасибо, – сказала она.

– Не за что, – усмехнулась Нонна. – Ты лучше скажи, что там с твоим капитаном? Он знает про эту стерву?

– Ещё нет, – ответила Аня. – Я ему скажу. Сегодня вечером.

– Скажи, – кивнула Нонна. – Он должен знать, кто пытается разрушить его счастье. А теперь иди, отдохни. У тебя сегодня был тяжёлый день. И съешь ещё огурец, а то у тебя лицо зелёное. Не от страха, а от голода.

Аня улыбнулась и взяла второй огурец. Она чувствовала себя немного лучше. Но внутри всё равно было тревожно. Кто знает, что ещё приготовила эта женщина в бордовом халате.

ГЛАВА 10. МАТТЕО ПОДГЛЯДЫВАЕТ И ПОМОГАЕТ

ГЛАВА 10. МАТТЕО ПОДГЛЯДЫВАЕТ И ПОМОГАЕТ

ГЛАВА 10. МАТТЕО ПОДГЛЯДЫВАЕТ И ПОМОГАЕТ

Аня вышла из люкса Клаудии с таким чувством, будто только что прошла через поле боя и осталась жива. Её сердце всё ещё колотилось, ноги дрожали, но внутри теплилась маленькая искра гордости – она не сломалась, не заплакала, не позволила этой женщине в бордовом халате запугать себя. Но когда она завернула за угол, кто-то схватил её за руку и буквально втащил в тёмную нишу.

Аня чуть не закричала, но в темноте узнала профиль Маттео. Он был взъерошенный, потный, с горящими глазами и сжимал в руках свой телефон так, будто это была боевая граната.

– Аня! – прошептал он с таким драматизмом, будто они находились в центре шпионского заговора. – Я слышал! Всё слышал! Через стенку! Я искал Катю, а нашёл драму! Эта ведьма угрожала тебе!

Аня выдохнула, пытаясь успокоиться.

– Маттео, что ты здесь делаешь?

– Я следил за ней! – заявил он с гордостью. – Она вечно ходит с этим своим высокомерным видом, и я знал, что она что-то замышляет. Я спросил у стюарда, когда она обычно выходит из каюты, и решил проследить. Но потом увидел, как ты заходишь, и я понял – это серьёзно. Я слышал, как она говорила про видео, про контракт, про шантаж! Аня, она угрожала тебе! И Алессандро!

– Да, – сказала Аня, чувствуя, как усталость наваливается на неё. – У неё есть видео с нами на шканцах. Она может разрушить его карьеру.

– Вот именно! – воскликнул Маттео, и в его глазах зажглась безумная решимость. – Но я могу помочь! Я знаю, где у неё каюта, я знаю код от её сейфа – она меняла его при мне, дура, думала, что я не запомнил. Но у меня фотографическая память на цифры! Я знаю, что она скрывает! Давай я вскрою её ноутбук, пока она будет в ресторане!

Аня смотрела на него с изумлением. Перед ней стоял тот самый человек, который ещё вчера бегал по лайнеру с пластиковыми цветами и признавался в любви уборщице. И теперь он предлагал взломать каюту самой опасной женщины на корабле.

– Маттео, ты серьёзно? – спросила она.

– Я серьёзен, только когда дело касается любви и защиты друзей! – пафосно заявил он, выпрямившись и положив руку на сердце. – И ещё швабр. Но это отдельная история. Аня, ты мой друг. Алессандро – мой лучший друг. Я не позволю какой-то накрашенной акуле разрушить его жизнь. А если она тронет тебя, я лично придушу её её же собственным шёлковым халатом!

– Маттео, это незаконно, – сказала Аня, но в её голосе уже не было уверенности.

– Незаконно? – переспросил он. – А её угрозы – законны? Её шантаж – законен? Она хочет уничтожить человека, которого я люблю как брата. Так что забудь о законе. Сегодня мы – команда. Ты и я. Русская шпионка и итальянский мачо-разведчик.

Аня вздохнула. Она знала, что это безумие. Но внутри неё что-то щёлкнуло. Может быть, это был адреналин. Может быть, усталость от постоянного страха. А может быть, она просто хотела сделать что-то правильное – для Алессандро, для себя.

– Хорошо, – сказала она. – Что нам делать?

* * *

Через полчаса они стояли перед дверью люкса Клаудии. Маттео проверил коридор – он был пуст. Клаудиа, как он и обещал, ушла на обед в ресторан «Амальфи». У них было около часа.

– Код, – прошептал Маттео, набирая цифры на панели замка. – 1-9-7-3. Год её рождения. Она считает, что это очень умно.

Замок щёлкнул, и дверь открылась. Они вошли внутрь.

В люксе было тихо. Шторы были задвинуты, и только слабый свет пробивался сквозь щель. Комната пахла теми же духами, которые Клаудиа прислала Ане – сладкими, приторными, чуть ядовитыми.

Маттео сразу направился к сейфу, встроенному в стену за картиной.

– Она думает, что он спрятан, – усмехнулся он. – Но я видел, как она его открывала, когда приносила ей документы в прошлом рейсе. Тут тот же код, что и на двери. Гений.

Он ввёл код, и сейф открылся. Там были папки с документами, флешки и ноутбук. Маттео протянул ноутбук Ане.

– Твоя очередь. Снимай всё, что можешь.

Аня открыла ноутбук. Он был без пароля – Клаудиа, видимо, считала себя неуязвимой. Аня начала листать папки, фотографируя всё, что казалось подозрительным. Ей не понадобилось много времени. Там были финансовые отчёты по казино, которые не сходились с официальными. Там были поддельные контракты, по которым деньги уходили на офшорные счета. Там были письма, в которых Клаудиа обсуждала схемы отмывания с какими-то сомнительными партнёрами.

– Боже, – прошептала Аня, фотографируя страницу за страницей. – Она не просто угрожает людям. Она ворует. Миллионы.

– Я же говорил, – довольно сказал Маттео. – Эта стерва – настоящая преступница. Мы её поймали.

В этот момент они услышали голоса в коридоре. Кто-то приближался к двери.

– Маттео, – прошептала Аня. – Кто-то идёт!

Маттео выглянул в щёлочку и побледнел.

– Это охранник. Она оставила охранника следить за каютой! Он проверяет дверь!

Аня быстро захлопнула ноутбук, сунула его обратно в сейф и закрыла дверцу. Маттео схватил её за руку и потащил к балкону.

– Только не сюда! – прошипела она.

– Надо!

Они выскочили на балкон как раз в тот момент, когда дверь в люкс открылась. Аня и Маттео прижались к стене, затаив дыхание. Охранник зашёл внутрь, оглядел комнату, проверил ванную и вышел обратно, щёлкнув замком.

– Ушёл, – выдохнул Маттео. – Чёрт, я думал, мы попались.

– Маттео, – сказала Аня с дрожью в голосе. – Ты гений. Ты реально гений.

– Я знаю, – улыбнулся он. – Но давай свалим отсюда, пока он не вернулся.

Они выскользнули из люкса через балкон, перелезли на соседний и спустились по служебной лестнице. Когда они наконец оказались в безопасном коридоре, Аня прислонилась к стене, чувствуя, как её сердце готово выпрыгнуть из груди.

Маттео смотрел на неё сияющими глазами.

– Аня, ты – русская шпионка, – сказал он с восхищением. – Я тобой горжусь. Ты как Наташа Романова, только с дипломом юриста.

– Ты тоже хорош, – улыбнулась она, чувствуя, как адреналин уступает место облегчению. – Ты, оказывается, не только швабры любишь.

Маттео мечтательно закатил глаза.

– Я люблю Катю, – сказал он. – И швабры – как символ нашей первой встречи. Я даже купил ей именную швабру на день рождения. Она ещё не знает. Я хочу подарить ей сегодня вечером. Думаешь, она оценит?

Аня рассмеялась – впервые за весь этот безумный день.

– Маттео, если ты подаришь ей швабру, она либо убьёт тебя, либо выйдет за тебя замуж. Середины не будет.

– Я согласен на любой вариант, – серьёзно сказал он. – Лишь бы она была счастлива.

Они пошли по коридору, чувствуя себя заговорщиками, которые только что совершили идеальное преступление. И, возможно, они действительно спасли чью-то жизнь.