Текст книги "Как я случайно соблазнила капитана? (СИ)"

Автор книги: Ирина Серебрянская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

ГЛАВА 5. ДЕНЬ У БАССЕЙНА

ГЛАВА 5. ДЕНЬ У БАССЕЙНА

ГЛАВА 5. ДЕНЬ У БАССЕЙНА

После вчерашнего поцелуя под звёздами Аня почти не спала. Она лежала на своей койке в трюме, смотрела в потолок и перебирала в голове все детали. Как он смотрел на неё. Как он держал её за талию. Как он сказал: «Перестань бояться себя». И как он поцеловал её так, что она забыла, как дышать.

– Ты чего не спишь? – спросила Нонна из темноты. – Опять капитана вспоминаешь?

– Нет, – соврала Аня.

– Врёшь, – сказала Нонна. – Я по голосу слышу. У тебя голос мечтательный, как у моей соседки, когда она на пенсии в интернете с усатым сантехником переписывалась.

Аня вздохнула и перевернулась на другой бок.

– Нонна Аркадьевна, а вы верите, что можно влюбиться за три дня?

– Доченька, я влюблялась за три минуты, – ответила Нонна с сонной улыбкой. – И замуж выходила за три часа. Правда, потом разводилась за три года, но это уже детали. Если чувствуешь – иди. Не думай. А то в Москве думать надоест.

Аня улыбнулась в темноту. Наверное, впервые за долгое время она улыбалась, не планируя этого заранее.

На следующий день они встретились в обед – Алессандро сам нашёл её у бассейна, хотя она пыталась спрятаться за шезлонгами и делать вид, что читает книгу «Как выйти из зоны комфорта» (которую так и не открыла).

Он был без формы. В джинсах, простой белой футболке, босиком, с лёгкой небритостью, которая делала его похожим не на капитана круизного лайнера, а на героя итальянского кино, случайно попавшего на яхту. Аня чуть не упала с шезлонга, когда увидела его.

– Привет, – сказал он, улыбаясь, и легонько коснулся её плеча. – Ты сегодня выглядишь... солнечно.

Она была в пижамных шортах. Да, тех самых, которые взяла из дома, потому что они были единственными, кроме офисных костюмов. Короткие, в мелкий цветочек, которые она купила пять лет назад на распродаже, потому что «вдруг пригодятся». На ней была белая футболка с надписью «I'm not sleeping, I'm developing a strategy» («Я не сплю, я разрабатываю стратегию»). И, кажется, она была единственной женщиной на лайнере, которая пришла к бассейну в пижаме.

Алессандро посмотрел на её шорты, на футболку, и уголки его губ дрогнули.

– Это твой пляжный стиль?

– Это мой «я не знала, что здесь будет море» стиль, – сказала Аня, пытаясь не краснеть. – Я думала, здесь будут только деловые конференции.

– Я рад, что ошибся, – сказал он, садясь на соседний шезлонг. – Ты выглядишь как настоящая. Не как все эти женщины в пайетках. Ты как... буря. Которая пришла в пижаме.

Она засмеялась и почувствовала, что смущение ушло. Почему-то с ним она могла быть собой – нелепой, смешной, неуклюжей. Он ничего от неё не требовал. Просто был рядом.

– Расскажи мне про Москву, – попросил он, укладываясь на шезлонг и закидывая руки за голову. – И про твоего бывшего, который не ценил тебя. Я хочу понять, как можно было потерять такую женщину.

Аня тяжело вздохнула, взяла смузи из рук пробегающего официанта и начала рассказывать. Про Серёжу. Про то, как он называл её «роботом», потому что она носила офисные костюмы. Про то, как он жаловался, что она не умеет кокетничать, потому что не умела говорить «ой, какой ты сильный» и «мне нужен твой совет, милый». Про то, как он ушёл к Алине с фитнеса – потому что та умела смеяться и не планировала ничего, кроме следующей тренировки.

– И вот, – закончила Аня, – он сказал, что я неженственная, потому что я люблю порядок.

Алессандро слушал, не перебивая. Когда она закончила, он медленно покачал головой и закрыл глаза.

– Боже, – сказал он с итальянским акцентом, который всегда звучал у него, когда он был либо очень удивлён, либо очень зол. – Этот человек... он евнух?

Аня поперхнулась смузи.

– Что?

– Как можно назвать роботом женщину, которая умудрилась за один день испортить мой лучший китель, ворваться в мужскую сауну и отдавить мне ногу во время танца? – он открыл глаза и посмотрел на неё с таким серьёзным видом, что она чуть не рассмеялась. – Ты – ураган в юбке. Или в шортах. Ты – стихия. Ты – катастрофа. И ты – самая настоящая женщина, которую я встречал за последние годы.

Аня сидела с открытым ртом. Она не знала, что сказать. Поэтому она просто сделала большой глоток смузи – и поперхнулась, потому что смузи был зелёный и мятный, а она не ожидала такой резкости.

Зелёная жидкость выплеснулась из носа, потекла по подбородку, по футболке, капая на пижамные шорты.

– О боже, – прошептала она, хватаясь за салфетку. – Я такая идиотка.

Алессандро рассмеялся. Громко, искренне, от всей души. Он взял салфетку и начал вытирать её лицо, аккуратно, как ребёнка, который испачкался вареньем.

– Вот видишь? – сказал он, вытирая с её подбородка зелёные следы. – Ты даже смеёшься красиво. С зелёными соплями. И это прекрасно.

Она хотела что-то сказать, но в этот момент рядом с ними в шезлонг буквально рухнул кто-то ещё.

Это был Маттео. Первый помощник капитана. Аня уже видела его мельком на мостике, но сейчас он выглядел как карикатура на итальянского мачо. Солнцезащитные очки, которые он не снимал даже в тени. Гель для волос в таком количестве, что они блестели на солнце, как зеркальная гладь. И нахальная улыбка, которая, казалось, была приклеена к его лицу намертво.

– Алессандро, – сказал он ленивым голосом, растягиваясь в шезлонге. – Ты привёл свою даму? Она ничего. Прямо как та, с третьей палубы, только волосы длиннее. Ты меняешь их как перчатки, старый лис.

Алессандро закатил глаза так выразительно, что это было заметно даже с расстояния в пять метров.

– Маттео, будь вежлив.

– Я всегда вежлив с красивыми девушками, – ухмыльнулся Маттео и, медленно сняв очки, подмигнул Ане. – Синьора, если капитан наскучит, я умею делать морские узлы быстрее, чем он произносит тосты. И у меня есть доступ к алкогольному складу. Только представь: ночь, море, я, несколько бутылок «Граппы»...

– Маттео, – перебил Алессандро тоном, которым, наверное, говорят с провинившимся матросом. – Мы отдыхаем.

– А я что? – удивился Маттео. – Я тоже отдыхаю. И знакомлюсь с прекрасными синьоринами. Ты же не будешь ревновать?

– К тебе? – усмехнулся Алессандро. – Никогда.

Маттео обиженно надул губы, но быстро пришёл в себя и снова обратился к Ане.

– Синьора, запомни моё имя: Маттео Бьянки. Самый обаятельный помощник капитана в Средиземном море. Я буду твоим запасным вариантом, если этот старый морской волк начнёт храпеть или рассказывать байки про китов.

Аня выдавила улыбку, чувствуя, что неловкость достигла нового уровня.

– Спасибо, я запомню.

– Запоминай, – сказал он, вставая и поправляя очки. – Я сейчас ненадолго, мне нужно разведать обстановку у бассейна. Там две немки, кажется, скучают без мужского внимания.

Он ушёл к бассейну, где действительно две белокурые девушки загорали в ярких бикини. Аня видела, как он подошёл к ним, что-то сказал, покрутил усами, улыбнулся самой обаятельной улыбкой, на которую был способен. И через минуту немки одновременно повернулись к нему спиной и демонстративно надели наушники.

Маттео постоял с открытым ртом, потом пожал плечами и вернулся к шезлонгу. Он упал в него с выражением человека, который только что проиграл финал «Евровидения».

– Отказ, – сказал он мрачно. – Сказали, что их мужья лучше меня. А у одного из них, между прочим, живот как у беременной бегемотицы. Но они его любят за душу. Что за мир? Что за женщины? Никто не ценит настоящих мачо.

– Может, они просто увидели настоящего мачо и испугались? – предположила Аня.

Маттео посмотрел на неё с подозрением, а потом улыбнулся.

– Хорошо шутишь, синьора. Мне нравится. Но я не сдаюсь. Я коллекционирую вежливые «нет». У меня уже 47 штук. Горжусь.

Он снова встал, поправил свои идеальные волосы и ушёл в сторону бара, на ходу крикнув:

– Я найду ту, которая скажет «да»! И тогда вы все увидите, что такое настоящая итальянская страсть!

Когда он скрылся из виду, Алессандро повернулся к Ане и шепнул:

– Он всегда такой. Но он хороший друг. Просто у него кризис самооценки, прикрытый наглостью. На самом деле он ищет любовь всю свою жизнь. Но боится признаться, что хочет не просто флирта, а настоящих чувств.

Аня посмотрела вслед Маттео и вдруг почувствовала к нему тёплую симпатию. За этой дурацкой маской скрывался, наверное, кто-то очень одинокий.

– Знаешь, – сказала она, – я в нём что-то понимаю. Мы все иногда притворяемся сильными, чтобы никто не увидел, как нам на самом деле нужна любовь.

Алессандро взял её за руку и сжал.

– Ты права. И поэтому я не притворяюсь с тобой. Я хочу, чтобы ты знала: ты нужна мне. Такая, какая есть. С пижамными шортами и зелёными соплями.

Аня улыбнулась, чувствуя, как солнечный свет заливает всё её тело. Но она знала, что это не от солнца.

ГЛАВА 6. КАПРИ

ГЛАВА 6. КАПРИ

ГЛАВА 6. КАПРИ

Лайнер бросил якорь в Неаполитанском заливе ранним утром. Аня проснулась оттого, что в каюту пробился тонкий луч света – единственный иллюминатор в трюме был маленьким, как бойница, и находился под самым потолком. Но даже он сегодня казался щедрым. Солнце играло на воде, отражалось от стен и обещало что-то невероятное.

– Капри, – сказала Нонна, которая уже сидела на своей койке с чашкой чая и смотрела в планшет. – Я читала, там дом такой есть, где влюблённые поцеловались и всё такое. Но я бы посмотрела просто на море.

Аня поднялась с койки, чувствуя, как внутри всё трепещет. Сегодня Алессандро брал выходной. Он сказал ей вчера, что хочет показать ей остров лично. Не как капитан, а как мужчина. Она не знала, что надеть, и остановилась на единственном более-менее приличном летнем сарафане, который у неё был – белый, лёгкий, купленный три года назад «на случай, если меня пригласят на море». Он всё ещё висел в шкафу с ярлыком.

– Ну, – сказала Нонна, осматривая её, – хотя бы не пижама. Уже прогресс. Иди, пока он не передумал. А я, так и быть, посижу с огурцами и поделаю вид, что мне всё равно.

* * *

Аня вышла на палубу, где её уже ждали. Алессандро стоял у трапа – без формы, без фуражки, без всего того, что делало его капитаном. Он был просто мужчиной: в льняной рубашке, расстёгнутой на груди, в потёртых джинсах и босиком. Его загорелая кожа блестела на солнце, и на левом предплечье Аня увидела то, чего не замечала раньше – татуировку. Якорь, обвитый тонкой верёвкой. Маленький, аккуратный, очень личный.

Аня потеряла дар речи.

– Привет, – сказала она наконец, чувствуя, как голос дрожит.

– Привет, – ответил он с лёгкой улыбкой. – Надеюсь, ты готова к приключениям. Капри – это остров, где даже камни шепчут о любви.

Они сошли на берег в маленькой гавани Марина-Гранде. Вода была настолько прозрачной, что Аня видела камни на дне, зелёные и скользкие, и крошечные рыбки, которые носились между ними. Воздух пах лимонами, солью и жасмином. Неаполь остался на горизонте, туманный и забытый.

Алессандро взял её за руку, и они пошли по узким улочкам, которые вились между белыми домиками. Везде были лимонные деревья, вывески с пастой и итальянские бабушки, сидящие у порогов и обсуждающие соседей. В одной из таких бабок Аня узнала свою маму в старости – только мама бы ещё и её упрекнула.

– Куда мы идём? – спросила она, пытаясь не смотреть на его татуировку, но всё равно смотрела.

– Никуда, – ответил он. – Мы просто идём. В Италии не нужно знать, куда идти. Нужно знать, как наслаждаться.

Они вышли на площадь, где стоял старый фонтан, а рядом – тележка с мороженым. Алессандро купил два рожка – лимонных, потому что «Капри славится лимонами». И протянул один Ане.

Она взяла мороженое, благоговейно его разглядывая. Лимонный шербет блестел на солнце, переливаясь кристалликами льда. Она облизала его – и на секунду забыла о Москве, о работе, о маме, о Серёже.

В тот же миг набежала волна. Там, где они стояли у набережной, вода была всего в нескольких метрах. Весёлая, игривая волна плеснула прямо на набережную, и Аня почувствовала, как холодная вода окатывает её ноги, колени, бёдра и всё тело. Она стояла мокрая с ног до головы, мороженое таяло у неё на щеке, и она смотрела на Алессандро с выражением полного отчаяния.

– Я в Италии ровно три дня, – крикнула она, – а чувствую себя персонажем Томаса Манна, только без грации!

Алессандро рассмеялся – тем самым смехом, который она успела полюбить. Но вместо того чтобы сделать шаг назад, он приблизился, положил ладонь на её щёку и большим пальцем смахнул с её лица липкую, тающую сладость.

– Ты прекрасна именно потому, что у тебя нет этой итальянской постановки, – прошептал он. – Ты – моя любимая катастрофа.

Он поцеловал её прямо на набережной. Солёные брызги, лимонный вкус на губах, шум волн и крики прохожих – кто-то крикнул «Браво!», кто-то засвистел, а пожилой рыбак рядом с ними зааплодировал, кивая с одобрением.

Аня даже не смутилась. Она просто утонула в его губах, забыв о том, что она мокрая, что её сарафан прилип к телу и что она выглядит как тонущая мышь. Ей было всё равно.

* * *

Вечером он привёл её на виллу.

Это был маленький, но совершенный дом, стоящий прямо на утёсе. Белые стены, деревянные балконы, и стёкла, за которыми билось море – волны взлетали и падали так близко, что казалось, будто они сейчас ворвутся внутрь. Чайки кричали над головой, и солнце садилось в море, окрашивая всё в золотисто-розовый цвет.

Аня стояла на террасе и смотрела на этот закат. Алессандро стоял у неё за спиной, обнимая её за плечи, и она чувствовала его дыхание на своей шее. Оно было тёплым, с запахом моря и лимона.

– Ты очень хочешь меня соблазнить? – спросила она, не поворачиваясь.

– Я очень хочу, чтобы ты позволила мне тебя соблазнить, – ответил он. – Но не потому, что я итальянский капитан. А потому, что я никогда не встречал женщину, с которой мне было так легко.

Она повернулась к нему. Его глаза были тёмными, почти чёрными в этом свете, и в них горело что-то такое, от чего у Ани перехватило дыхание.

– Тогда пошли внутрь, – сказала она, улыбнувшись.

Они зашли в дом. Она сняла мокрый сарафан, оставшись в том самом белье, которое взяла «на случай апокалипсиса». Кружевное, чёрное, с такой сложной системой завязок на спине, что сама она не могла до них дотянуться.

Алессандро посмотрел на неё и рассмеялся.

– Это оковы? Или нижнее бельё? Ты что, юрист по уголовным делам?

Она покраснела, но засмеялась в ответ:

– Это шпионское снаряжение. Я планировала соблазнять итальянских шпионов.

Он обошёл её сзади, провёл пальцами по этим завязкам, развязывая их одну за другой.

– Шпионы бы не справились, – прошептал он. – А я справлюсь.

Когда кружево упало на пол, он прижался к ней – всем телом, от груди до бёдер, и она почувствовала его кожу, тёплую и напряжённую. Он начал целовать её шею – медленно, смакуя, опускаясь ниже к ключицам, к плечам. Каждый поцелуй был как волна, и она чувствовала, как её тело тает, как уходит всякая мысль о том, чтобы быть правильной.

Они падали на кровать, спотыкаясь о ковёр, путая руки и ноги. Она смеялась, когда его колено стукнулось о тумбочку, а он смеялся, когда она запуталась в простыне. Но смех быстро сменился тишиной – той тишиной, когда слышны только вздохи и биение сердца.

Она оказалась на спине, а он – над ней, опираясь на локти. Его глаза смотрели на неё так, будто она была картой, которую он хотел изучить вдоль и поперёк.

– Ты такая красивая, – сказал он. – Не в смысле «красивая, как картинка». В смысле – настоящая.

Она протянула руку и провела пальцами по его груди – по татуировке, по твёрдым мышцам, по этой тёплой коже, которая казалась шёлковой под её прикосновением. Он наклонился и поцеловал её в губы – глубоко, властно, но в то же время так нежно, что у неё перехватило дыхание.

Его руки скользили по её телу – от живота до бёдер, от бёдер до плеч, от плеч до волос. Он касался её везде, где только можно было коснуться, и его прикосновения были упругими и лёгкими одновременно. Она чувствовала, как её тело плавится под его руками, как сердце стучит где-то в горле.

Она обхватила его ногами, притягивая к себе, и он вошёл в неё медленно, так медленно, что ей показалось, будто время остановилось. Она выдохнула его имя – «Алессандро» – и он замер на мгновение, глядя на неё с нежностью.

– Ты как море, – шепнул он. – Глубокое и бесконечное.

Он начал двигаться – ритмично, плавно, как волны, которые бились в стёкла. Сначала медленно, потом быстрее, с каждым движением всё сильнее и глубже. Она закрыла глаза, чувствуя, как её тело взлетает, падает и снова взлетает, и его дыхание у её уха было горячим и прерывистым.

Она вцепилась в его плечи, и её пальцы оставляли следы на его коже. Он улыбнулся, несмотря на то, что сжимал зубы от усилия, и наклонился, чтобы поцеловать её в шею – снова, и снова, и снова.

– Ты моя, – прошептал он. – Не для того, чтобы быть в порядке. А чтобы быть любимой.

И она почувствовала, как внутри неё ломается что-то, что она строила годами – та правильная клетка, в которой она жила, боясь сделать шаг в сторону.

Они кончили почти одновременно – она почувствовала эту волну, которая подняла её и разбила о берег, и он выдохнул так, будто это было его первое дыхание в жизни.

Они лежали в темноте, слушая море и собственные сердца. Она положила голову ему на грудь, чувствуя, как его дыхание постепенно успокаивается.

– Ты – моя буря, Аня, – сказал он, рисуя узоры на её спине. – Я готов потерпеть крушение ради тебя.

Она подняла голову, улыбнулась и посмотрела ему в глаза.

– Я тоже готова. Только позволь мне сначала найти туалет. Здесь я точно могу заблудиться.

Он рассмеялся – громко, искренне – и прижал её к себе ещё крепче, чувствуя, что в первый раз за долгие годы его сердце бьётся не только ради моря.

ГЛАВА 7. ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАПИСКА

ГЛАВА 7. ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАПИСКА

ГЛАВА 7. ВОЗВРАЩЕНИЕ И ЗАПИСКА

Аня проснулась на вилле на утёсе оттого, что солнечный свет пробивался сквозь щели в ставнях и падал золотыми полосами на белые простыни. Она лежала в объятиях Алессандро, его рука обнимала её за талию, а дыхание было ровным и тёплым на её затылке. Море за окном шумело, чайки кричали, и в этом звуке было столько покоя, что Ане захотелось остаться здесь навсегда.

Она повернулась, чтобы посмотреть на него. Во сне он выглядел моложе – без этой своей капитанской уверенности, без насмешливой улыбки. Просто мужчина, который доверился ей настолько, что спал с ней в одной постели, не боясь, что она его предаст.

– Ты смотришь на меня, – сказал он, не открывая глаз. – Это нечестно. Я ещё не проснулся и не могу ответить на твой взгляд.

– Тогда не отвечай, – прошептала она и поцеловала его в щёку.

Он улыбнулся, открыл глаза и притянул её к себе.

– У нас ещё есть час до возвращения на корабль, – сказал он с хрипотцой. – Мы можем его потратить с пользой.

– А можно я сначала найду туалет? – спросила она, и они оба рассмеялись.

Время пролетело незаметно. Они пили кофе на террасе, наблюдая, как солнце поднимается над морем, и Аня чувствовала, что это утро – одно из лучших в её жизни. Она не думала о работе, о маме, о Серёже. Она просто была здесь, с ним, в этом белом доме на краю земли.

Но всё хорошее заканчивается.

Они вернулись на лайнер в полдень. Алессандро поцеловал её у трапа, шепнув: «Я найду тебя вечером», и ушёл на капитанский мостик. Аня поплыла по коридорам, чувствуя, как внутри всё поёт, и впервые за долгое время улыбалась просто так, без причины.

Она вошла в свою каюту и замерла.

На её койке лежала коробка. Дорогая, перевязанная золотой лентой, с брендовым логотипом, который Аня узнала – это был тот самый итальянский дом моды, о котором она читала в журналах, но никогда не могла себе позволить. Рядом с коробкой лежала записка. На бумаге с золотым тиснением, написанная идеальным каллиграфическим почерком.

«Не забудь про штраф за порчу имущества капитана. Увидимся в суде, русская сирена».

Аня взяла записку, и её руки задрожали. Она открыла коробку – внутри лежали духи. Самые дорогие, какие она когда-либо видела. Флакон в форме якоря, с золотым напылением. Она понюхала их – запах был резким, сладким, с нотками чего-то ядовитого.

Она не знала, что делать. Её первая мысль была – Алессандро? Но он не стал бы отправлять ей угрозы через дорогие подарки. Её вторая мысль – кто-то из пассажиров, кому она перешла дорогу. Но она ни с кем не ссорилась, кроме, разве что...

– Что там у тебя? – спросила Нонна, выходя из-за занавески. Она была в халате и жевала огурец. Увидев коробку и лицо Ани, она нахмурилась.

– Там записка, – сказала Аня дрожащим голосом. – «Не забудь про штраф за порчу имущества капитана. Увидимся в суде, русская сирена».

Нонна взяла записку, покрутила её в руках и понюхала.

– Пахнет стервой, – сказала она спокойно. – Я такие запахи чую за версту. У меня соседка в Омске была, тоже духами отмахивалась, а сама воровала у пенсионеров. Пахнет богатой и злой. Будь настороже, дочка. Кто-то решил, что ты тут слишком счастлива.

Аня села на койку, сжимая флакон духов так, что костяшки побелели.

– Кто это мог быть? Она подписалась «русская сирена». Значит, знает, что я русская. Знает про капитана. Знает про то, что я облила его коктейлем...

– Кто у нас тут самый богатый и самый злобный? – спросила Нонна, садясь рядом.

Аня вспомнила, что шептались пассажиры за ужином. Клаудиа Ди Мартино. Дочь владельца круизной компании. Женщина с ледяным взглядом и идеальной осанкой, которая, говорили, контролировала каждый шаг капитанов на своих кораблях. Она была здесь, на лайнере. Аня видела её однажды – высокую брюнетку в алых губах, которая смотрела на всех свысока.

– Клаудиа, – сказала Аня. – Это Клаудиа Ди Мартино.

– Ну, – кивнула Нонна, – богатенькая сучка. Я таких в Омске не видела, потому что там их быстро опускают на землю. Только будь осторожна, дочка. Такие бабы не прощают, когда у них отнимают игрушки.

Аня хотела что-то сказать, но в этот момент дверь распахнулась, и в каюту ворвался Маттео. Он был в расстёгнутой рубашке, без очков и с растрёпанными волосами, и выглядел как человек, который ищет спасения.

– Катя! Катя здесь? – закричал он, оглядывая комнату. – Я видел, она в этот коридор пошла! С тряпками! Я иду за ней, а она пропала! Мадонна, где она?!

Он увидел Аню в халате, Нонну с огурцом, коробку духов на койке и застыл на мгновение.

– Ой, – сказал он, – я ошибся каютой! Это не её каюта. Я искал Катю! Она из клининга, она здесь? Нет? Ладно, я побежал, простите...

Он вылетел так же быстро, как и влетел, оставив за собой запах своего одеколона и шлейф паники.

Нонна посмотрела на дверь, потом на Аню и медленно, с достоинством, взялась за сердце.

– Это что ещё за клоун? – спросила она.

– Первый помощник капитана, – простонала Аня, закрывая лицо руками. – Его зовут Маттео. Он пытается подкатить к уборщице Кате. Но у него, кажется, не очень получается.

Нонна хмыкнула и покачала головой.

– А-а-а, – протянула она, – понятно. Тоже охотник. Но только не умеет целиться. Вбегает в чужие каюты, ищет тряпки... Тебе бы, дочка, не в суде работать, а в цирке. Тут клоуны так и разбегаются.

Аня вздохнула и взяла коробку с духами.

– Нонна Аркадьевна, что мне делать с этим?

– Забудь, – сказала Нонна, откусывая огурец. – Если эта Клаудиа хотела тебя испугать – она ошиблась. Ты московская. Ты там такие судебные процессы видела, что эта писаная красотка со своими духами даже не знает, куда лезет. Ты сильная, дочка. Я вижу.

Аня обняла Нонну, чувствуя, как эти простые слова согревают её больше, чем все комплименты Алессандро. Нонна пахла огурцами и валерьянкой, и это был самый родной запах на всём корабле.

– Спасибо, – сказала Аня.

– Не за что, – усмехнулась Нонна. – А теперь собирайся. Капитан вечером придёт, а ты будешь тут киснуть. Надень что-нибудь красивое. У тебя только одна ночная рубашка есть, но это тоже вариант.

Аня рассмеялась в первый раз за весь этот странный день.