Текст книги "Как выйти замуж за ресторанного Индюка (СИ)"

Автор книги: Ирина Серебрянская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 13

В Зареченске Катя пробыла три дня. Три долгих дня, наполненных молчанием отца, чаепитиями с матерью и бесконечными звонками Мише.

Миша звонил каждый вечер.

– Катя, Васька съел моего пластилинового динозавра. Я лепил его три часа. Папа сказал, что динозавры – это не еда, но Васька не понимает. Он дурак.

– Васька не дурак, он кот, – терпеливо объясняла Катя. – Сделай нового динозавра.

– Я сделал. Трицератопса. Папа сказал, что похоже на корову с рогами.

– Папа ничего не понимает в палеонтологии.

– Я ему тоже так сказал. Он засмеялся. Катя, ты приедешь завтра?

– Послезавтра.

– Это долго.

– Я знаю, Миша. Я скучаю.

– Папа тоже скучает. Он ходит по дому, как Васька, когда не может найти свой корм. Трогает твои чашки. Нюхает твой плед.

– Миша, не надо, – Катя зажмурилась, чтобы не заплакать.

– Почему? Это правда. Он даже на кухне сидит дольше, чем обычно. Смотрит в окно.

Катя не выдержала и разрыдалась в трубку. Миша услышал, замолчал, а потом сказал, как маленький мудрый старичок:

– Не плачь. Я сделаю всё, чтобы ты вернулась. Даже если придётся сбежать.

– Не смей сбегать! – испугалась Катя. – Ты же обещал!

– Я сказал «даже если», – уточнил Миша.

Лев позвонил на второй день. Катя лежала на диване, обложенная мамиными журналами по вязанию, и чувствовала себя брошенным щенком.

– Как ты? – спросил он.

– Нормально, – соврала Катя.

– Папа ругается?

– Спрашиваешь.

– Я приеду, – сказал Лев. – Завтра.

– Не надо, – Катя села. – Он тебя убьёт.

– Я умею стрелять, – серьёзно сказал Лев. – Полковник меня не напугает.

– А меня? Меня ты напугаешь? Ты хоть понимаешь, что я здесь пытаюсь создать видимость благопристойности, а ты явишься – с дорогой машиной, в костюме, с охраной, наверное – и папа решит, что я подцепила олигарха.

– А разве нет? – спросил Лев, и в его голосе Катя услышала улыбку.

– Ты не олигарх. Ты ресторатор. И потом, это неважно. Важно, что я тебя... – она замолчала.

– Что? – спросил Лев.

– Ничего, – сказала Катя. – Приезжай. Но предупреди. Я встречу тебя у вокзала, чтобы ты не попал под раздачу с первого шага.

– Не надо встречать, – сказал Лев. – Мы с Мишей справимся. Нам нужно завоевать уважение полковника. А это – военная операция.

– Ты серьёзно?

– Я никогда не был серьёзнее, – повторил он её же слова.

И отключился.

* * *

На следующий день, в шесть утра, Катю разбудил грохот. Она выглянула в окно и увидела, как по просёлку, поднимая тучи пыли, едет чёрный Maserati Quattroporte. За рулём – Лев. На заднем сиденье – Миша, который машет рукой.

– Ох, ёлки-палки, – сказала Катя.

Она выбежала на крыльцо босиком, в халате, с тапками в руках. Лев вышел из машины – в джинсах, простой футболке и с каким-то кульком в руках.

– Ты что, с контрабандой приехал? – спросила Катя.

– Я приехал знакомиться с твоим отцом, – сказал Лев. – Миша, выходи.

Миша вылез, помятый, заспанный, но гордый. В руках он держал букет полевых цветов – для Валентины Петровны.

– Мы купили в пути, – объяснил он. – У бабушки на трассе. Она сказала: «Для хорошей тёти». Это для твоей мамы.

Из дома вышел полковник.

Он был без ремня – только в тренировочных штанах и старой майке-алкоголичке, но даже в таком виде он внушал уважение. Он окинул взглядом машину, Льва, Мишу, Катю в халате и кота, который орал.

– Так, – сказал полковник. – Значит, это и есть тот самый ресторанный король.

– Лев Горский, – представился Лев, протягивая руку. – К вашим услугам.

– Это мы ещё посмотрим, – сказал полковник, руку не пожимая. – Проходите в дом. Там и поговорим.

– Папа! – крикнула Катя.

– Молчать, – сказал полковник. – Взрослые разговаривают.

Лев вздохнул, взял Мишу за руку, и пошёл за полковником, как солдат на Голгофу. Катя осталась стоять на крыльце, сжимая тапки, и молилась всем богам, которых знала: «Только не убейте друг друга».

Глава 14

Допрос начался на кухне.

Полковник усадил Льва на самый неудобный, со сломанной ножкой табурет, поставил перед ним стакан мутного самогона и сказал:

– Пей.

– Я за рулём, – сказал Лев.

– Молодец, – кивнул полковник. – Уважаю. Не пьёшь – значит, думаешь. С этого и начнём.

Мишу отправили в комнату смотреть мультики – «разведчика, блин, вырастили». Ваську выпустили, и он тут же ушёл исследовать дом, проигнорировав всё великое противостояние.

Катя сидела в углу, за столом, и сжимала кружку с чаем так, что костяшки побелели. Мать хлопотала у печи, делая вид, что не слушает, но на самом деле ловила каждое слово.

– Значит, так, – полковник положил руки на стол. – Ты, Лев, представь, что я – это комиссия. Призывная. И ты хочешь получить допуск к моей дочери. Расскажи, что ты можешь предложить.

– Своё сердце, – осторожно сказал Лев.

– Сердце не прокормишь, – отрезал полковник. – Сердце – это не валюта. Что ещё?

– Дом. Стабильность. Любовь. Я не бедный человек, Владимир Петрович, вы знаете.

– Я знаю, что ты богатый, – полковник прищурился. – А ещё я знаю, что богатые часто меняют женщин, как перчатки. Моя дочь – не перчатка. Она – человек. С характером. С мнением. С тараканами, которых ты ещё не видел.

– Я видел её тараканов, – сказал Лев, и Катя вздрогнула. – Она плачет над фильмами, где умирают герои. Она боится, что её не любят из-за веса. Она переживает, что недостаточно хороша для меня. Хотя на самом деле – это я недостаточно хорош для неё.

Полковник молчал. Гладил усы.

– А сын? – спросил он. – Твой Миша. Как Катя с ним?

– Она его спасла. Два раза. Она для него – больше, чем няня. Она для него – мать. Та, которой у него никогда не было.

– А бывшая жена? Мать Миши? Она не будет мешать?

– Будет, – честно признался Лев. – У нас суд. Она хочет забрать Мишу. Но я не отдам. И Катя поможет. Она уже помогает.

– Ты втянул мою дочь в судебную тяжбу? – полковник повысил голос.

– Она втянулась сама, – сказал Лев. – Потому что она не умеет оставаться в стороне, когда кому-то плохо. Это её природа. И я это люблю.

Слово «люблю» повисло в воздухе. Катя замерла. Мать перестала мешать тесто. Даже Васька выглянул из-за угла.

– Ты любишь её? – спросил полковник.

– Да, – сказал Лев.

И посмотрел на Катю. Прямо. Открыто. Без тени сомнения.

Катя почувствовала, как пол под её ногами качнулся. Она ждала этого слова – ночью, в поезде, в долгих разговорах с собой. Но когда оно прозвучало – громко, на весь дом, перед её отцом, – оно оглушило её, как удар колокола.

– А она тебя? – спросил полковник.

– Спросите у неё, – сказал Лев.

Все посмотрели на Катю. Она покраснела до корней волос.

– Я... – начала она и запнулась.

– Дочь, – сказал полковник. – Отвечай по уставу. Любишь или так, нянька понарошку?

– Люблю, – выдохнула Катя. – Люблю, дурака. Хотя он индюк.

– Индюк – это комплимент, – вставил Лев. – Она меня так называет, когда любит.

– Я называю тебя так, когда ты ведёшь себя как самовлюблённый баран, – парировала Катя.

– Дети, не ссорьтесь, – сказала мать, вытирая руки о фартук. – Владимир, отстань от человека. Видишь, он приехал за восемь часов, с ребёнком... Значит, серьёзно.

– Ага, – буркнул полковник. – Серьёзно. Ну, давай, Лев, докажи. Завтра в семь утра – пробежка. Пять километров по пересечённой местности. Потом – зарядка, потом – разборка и сборка автомата. Можешь?

– Я в армии не служил, – честно сказал Лев.

– А я тебя и не в армию принимаю. Я тебя в зятья принимаю. Покажи, на что ты способен.

Катя открыла рот, чтобы возмутиться, но Лев её опередил.

– Хорошо, – сказал он. – В семь. Но вы обещайте, что если я сдам – вы дадите согласие.

– А если не сдашь? – спросил полковник.

– Значит, буду сдавать ещё, – сказал Лев. – У меня бизнес. Я привык добиваться своего.

Полковник усмехнулся. Впервые за всё утро.

– Ладно, – сказал он. – Посмотрим. А сейчас – завтракать. Валентина, накрывай на стол. У нас гость.

Глава 15

Следующий день начался в шесть утра.

Катя проснулась от того, что за окном кто-то громко командовал: «Ноги выше! Дышим носом!»

Она выглянула. Полковник в спортивном костюме образца 1985 года бежал по просёлочной дороге. За ним, тяжело дыша, на непослушных ногах, бежал Лев. Он был в дорогих кроссовках, спортивных штанах и футболке, которая через пять минут потемнела от пота.

– Давай, давай, тыщща! – кричал полковник. – Ещё километр!

– Я... больше... не могу... – прохрипел Лев.

– Можешь! Ты же ресторатор! Ты привык к нагрузкам! Только нагрузки у тебя, видимо, были другие – финансовые. А я тебя сейчас научу физическим.

Лев споткнулся, упал, вскочил, побежал дальше. Катя смотрела из окна и смеялась – сквозь слёзы, потому что Лев выглядел таким нелепым, таким человеческим, таким... её.

* * *

Они вернулись через час. Лев – красный, мокрый, с налитыми кровью глазами, но живой. Полковник – бодрый, как огурчик.

– Принимается, – сказал он. – Характер есть. Без характера он бы сдался на втором километре. А этот допёр. Молодец.

– Что дальше? – спросил Лев, хватая ртом воздух.

– Дальше – зарядка. Отжимания. Подтягивания. Потом – сборка автомата. Ты как, Калашникова видел?

– В кино.

– Ну, будет тебе кино наяву.

* * *

Зарядка прошла легче, чем пробежка – Лев более-менее отжался, правда, последние пять раз с кряхтением, подтянулся два раза, а сборка автомата превратилась в цирк.

– Это затвор, это ствольная коробка, – объяснял полковник, раскладывая детали на столе. – Собирай.

– Я не умею, – честно сказал Лев.

– А я не умел, когда пришёл в армию. Научился. И ты научишься.

Лев собирал автомат два часа. Миша сидел рядом и подавал детали. Катя принесла чай. Полковник комментировал: «Нет, не так, ты что, не видишь? Это же газоотводная трубка! Куда ты её суёшь?»

Но Лев собрал. Криво, со скрипом, с руганью, на что полковник сказал: «Мат – это нормально, мат помогает», но собрал.

– Ладно, – сказал полковник, принимая оружие. – Можешь. Не офицер, но солдат. Под мою ответственность.

Он посмотрел на Льва, потом на Катю, потом на Мишу, который уже успел подружиться с Валентиной Петровной и ел варенье прямо из банки.

– Я согласен, – сказал полковник. – Бери. Но если обидишь – я тебя достану хоть из-под земли. У меня связи.

– Клянусь, – сказал Лев.

– Не клянись. Просто люби.

И полковник вышел во двор – курить, потому что «нервы, понимаешь».

Катя подошла к Льву. Он сидел на табурете, понурый, уставший, с синяком под глазом, который заслужил ударом о перекладину во время подтягиваний, и улыбался.

– Ты ненормальный, – сказала Катя.

– Я любящий, – ответил он. – Это разные вещи.

Он полез в карман спортивных штанов и достал маленькую бархатную коробочку.

– Катя, – сказал он, открывая её.

Внутри лежало кольцо. Старинное, с большим изумрудом в обрамлении мелких бриллиантов. Камень был того же оттенка, что и глаза Кати, – глубокого, сочного, живого.

– Это кольцо моей бабушки, – сказал Лев. – Она была единственным человеком, который меня по-настоящему любил. Она верила, что я найду женщину с такими же зелёными глазами. Я нашёл. Ты.

– Лев... – прошептала Катя.

– Выходи за меня, – сказал он. – Не как няня. Не как временный сотрудник. А как жена. Как мать Миши. Как человек, который научил меня, что борщ может быть дорогим, а любовь – бесценной.

Катя смотрела на кольцо, на Льва, на Мишу, который стоял в дверях и подпрыгивал от нетерпения, на Ваську, который тёрся о ноги полковника, и чувствовала, как слёзы текут по её щекам – тёплые, солёные, счастливые.

– Да, – сказала она. – Да, да, да.

Лев надел кольцо ей на палец. Оно подошло идеально – как будто лежало в коробке и ждало именно её.

Миша закричал «Ура!» и бросился обниматься. Полковник, стоя на крыльце, вытер глаз тыльной стороной ладони и сказал: «Это я от дыма. Табак дешёвый». Валентина Петровна заплакала и побежала доставать фамильный сервиз.

А Катя смотрела на своё кольцо, на руку Льва, которая сжимала её пальцы, и думала: «Всё правильно. Всё так, как должно быть. Я спасла мальчика, и он подарил мне семью. Я назвала мужчину индюком, и он полюбил меня за это. А Васька... Васька просто съел соседскую орхидею. Но это уже детали».

Эпилог

Свадьбу сыграли через месяц. В ресторане «Лимончелло» – том самом, где всё началось. Катя была в белом платье с кружевом, пышная, румяная, счастливая. Лев – в идеальном костюме, с бабочкой и с таким выражением лица, будто он выиграл не просто женщину, а весь мир.

Миша нёс кольца на подушечке и гордился собой. Васька, вопреки запретам, пробрался в зал и украл со стола кусок красной рыбы. Полковник сидел во главе стола и тостовал так, что слёзы текли у всех.

– За молодых! – сказал он в конце. – За то, чтобы у них всегда был борщ, любовь и кот, который не жрёт орхидеи!

Катя смеялась. Лев целовал её в щёку, в губы, в нос – везде, куда доставал.

– Ты теперь официально не няня, – шепнул он.

– А кто? – спросила Катя.

– Моя индюшка, – сказал он.

– Я тебя убью, – пообещала Катя, но улыбнулась так, что все поняли: убивать она не будет. Будет любить. Долго. Сильно. До самой старости, которая, если верить их семейной легенде, наступит очень не скоро.

Потому что такие истории – про индюков и изумрудные глаза – не заканчиваются. Они только начинаются.