Текст книги "Не мой миллионер (СИ)"
Автор книги: Ирина Романовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
38. Игорь
Стою посреди больничной палаты и смотрю в сторону большого окна. Солнечный свет, проникающий сюда, делает белую краску на стенах не такой стерильно белой. Даже добавляет какого-то тепла этой одиноко стоящей у стены односпальной кровати и небольшой тумбе рядом с ней.
Больше здесь ничего нет.
Но даже наличие в достаточном количестве дневного света не скрывает тот жуткий факт, что за стеклом в оконную раму вмурована металлическая решётка. Видимо, на тот случай, чтобы пациент не думал сбежать.
Меня все ещё не покидает надежда, что сейчас я получу хоть какой-то вразумительный ответ от Романовой о том, что это, блядь, такое было.
– Зачем Юль? Просто скажи зачем? – вновь поворачиваюсь лицом к когда-то любимой блондинке, с которой собирался строить семью, мечтал о детях.
Теперь смотрю и не вижу в ней ту Юльку Романову, которую я знал большую часть своей жизни.
Когда все пошло не так? Когда та чудесная девушка превратилась в эту худую болезненную озлобленную особь женского пола? По другому язык не поворачивается назвать.
Её нынешний нездоровый, местами желтоватый цвет лица без капли косметики ещё чётче говорит о том, что мы с её отцом поступаем правильно. Юлю необходимо лечить. Необходимо помочь ей бороться с зависимостью. Обязательно. Сама она не справится точно.
Тогда при встрече я все списал на её нервное состояние, недосып и страх за свою жизнь от «шантажа». Особенно едва скрываемые за тональным кремом синяки под глазами.
Сидя за столиком в ресторане, настроение у Юли менялось как по щелчку пальцев, от каждого моего слова. В начале разговора она была спокойна и тиха, затем все сменилось на импульсивность, злость, и в какой-то степени даже отчаяние. Особенно когда она мне вслед кричала, что «будет бороться и так просто все не оставит». Да уж, не оставила.
Юля не способна была контролировать свои эмоции в полной мере. Как объяснил врач, такое поведение свойственно, когда у зависимого человека проходит действие дозы и начинается так называемая «ломка».
Я долго не мог поверить, что это все правда. Ведь это же Юлька, которую я знаю, с которой я вырос, с которой в школу ходил. Мы же жили с ней вместе.
Сейчас же находясь рядом с ней в этой ВИП-палате кажется, что надо быть слепцом, чтобы не заметить её огромные мешки и круги под глазами, неухоженные волосы и ногти, посеревшие зубы. А чрезмерная худоба, подчёркнутая обычной белой майкой, вызывает лишь стойкое желание срочно вызвать врача и выяснить, что они тут с пациентами в этих реабилитационных клиниках о детях с ней делают?
Полтора месяца назад, кажется, Юля была не такая тощая.
Своими силами за эти последние полтора месяца найти Юлю мне так и не удавалось.
Как я и предполагал, скрываться ей помогали родители. А если быть точнее, то отец – Романов Виктор Савельевич. Он купил для неё квартиру за городом, через подставных лиц. И никогда к ней туда не ездил. Боялся слежки. Юля всегда приезжала сама к ним домой, предварительно позвонив папе.
Мать Юли, Галина Сергеевна всегда думала, что её дочь знает, что делает.
Для меня было странным, что Романовв не говорили мне, где находится их дочь, сколько бы раз я не спрашивал. Ведь столько лет они мечтали, чтобы мы породнились и я стал их зятем. В какой-то момент даже перестали отвечать на мои звонки. Но как оказалось все было намного прозаичнее.
Юля, когда вернулась в страну, рассказала своему папе Виктору, что я предложил ей начать наши отношения сначала. Но получив от неё категоричный отказ, то я якобы начал Юлю шантажировать имеющимися у меня её обнажёнными снимками.
К слову, все статьи в прессе про скорую свадьбу – это тоже моих рук дело, по ее словам.
Позже выяснилось, что это не единственная «правдивая» история про меня, которую Юля вливала в уши своих родителей.
Два года назад Романова так же рассказала слезливую «правду» родителям о том, что я изменял ей направо и налево. Она не выдерживала и настаивала на разрыве наших отношений. Но я не отпускал её никуда, запугивал, иногда даже поколачивал. Самый настоящий тиран, в общем, оказался. Поэтому, когда я, по счастливой случайности, оказался в больнице с переломами, Юля быстренько упаковала вещи и сбежала от меня во Францию.
Поэтому её родители и считали меня козлом, на которого она потратила столько лет своей жизни, и которому, естественно, нельзя говорить, где находится Юля. Нельзя во второй раз дать мне испоганить их образцовой дочери жизнь.
Как при этом и главное зачем они продолжали общаться с моей семьёй вообще не понимаю.
И я не знаю, сколько бы длилась эта вся эта игра в «прятки» с Юлей. Пока её папа не стал сам замечать некие изменения в собственной дочери.
Её поведение стало другим, более холодным, без сентиментов и нежности. Её не интересовали проблемы семьи, бизнеса. Она приходила чаще всего, когда ей нужны были деньги. И тот факт, что в их доме после визитов дочки стали пропадать ценные вещи, тоже заставил отца призадуматься и начать подозревать неладное.
Именно в тот момент Виктор Савельевич решил ответить на мой звонок. Тогда я и рассказал ему реальные факты из жизни Юли и почему её стоит найти как можно скорее.
И если кто-то думает, что Романов-старший поверил мне на слово, то не тут-то было. По телефону я выслушал от него много «ласковых» трехэтажных в свой адрес. Но все же по окончании эмоциональной импульсивный словестной защиты собственной дочери Виктор Савельевич согласился встретиться в офисе со мной.
Уже там в его кабинете я вручил ему выписки из заграничных реабилитационных клиник для людей с зависимостями, в которых Юля проходила последние два года лечение. Спасибо Леонарду за маниакальную тягу к порядку и ведению всех своих затрат. Он-то и предоставил мне все документы в подтверждение своих слов.
Получив на руки неопровержимые доказательства того, что его единственная дочь – наркоманка, Виктор Савельевич не сдержал слез. Да-да, именно так. Взрослый мужчина пятидесяти восьми лет, расплакался от понимания того, что не уберёг свою родную, свою любимую доченьки от такой беды.
– И мне ещё предстоит все рассказать жене. – вытирая последнюю скатившуюся по щеке скупую слезу, подытожил отец Юли.
– Ты прости меня Игорь, что мы так к тебе относились все это время. Я и подумать не мог, что моя Юлька может стать…
Тяжело ему даются эти извинения. Но я и не настаиваю. Я лишь хочу помочь.
И главное сейчас – это вовремя оказанная Юле помощь.
– Я не знаю. Я правда не знаю. – Романова встаёт с кровати и начинает расхаживать из стороны в сторону по выделенным десяти квадратным метрам её палаты. Она не поднимает своих глаз. Меряет шагами комнату и смотрит на свои ноги.
Она уже неделю находится в лучшей столичной частной наркологической клинике. Естественно, в завязке. Её родители готовятся к переезду в Германию и продолжению лечения Юли там.
Её дружка Джека повязали. При обыске у него нашли и изъяли приличное количество запрещённых веществ и теперь его посадят надолго. Романов уж постарается.
– Мне нужны были деньги. Джек говорил, что, если у нас будут деньги мы сможем жить с кайфом где угодно. Так как Леонард прекратил моё обеспечение пришлось возвращаться на родину. А кроме твоей сестры я за два года ни с кем не общалась от сюда. Мы с ней периодически созванивались, болтали о том, о сём. От неё я и узнала, что ты теперь крутой бизнесмен и ворочаешь миллионами. Сел в кресло отца и забросил свои катания на доске. Я решила, что это шанс.
– Шанс на то, чтобы развести меня на деньги?
Она неопределённо жмёт плечами. Молчит. Не отрицает.
– И ты даже не задумалась о том, что я все узнаю?
– Ты же меня любил всегда. Я была уверенна, что ты до сих пор меня любишь. Ведь за два года ты ни разу не построил ни с кем серьёзных отношений.
– А ты считаешь, после восьми лет отношений, когда делаешь любимой предложение, строишь планы на будущее, о детях задумываешься так просто построить новые отношения?
– Ну я ведь начала? – Юля поднимает голову и с вызовом смотрит на меня.
– С чем тебя и поздравляю. Хорошую партию нашла, Юль. Прям отправил тебя любимый Джек на шикарный курорт. Почти Мальдивы, не находишь? – рукой обвожу пространство комнаты.
Меня эмоционально разрывает на части от её слов.
– У меня остался последний вопрос. Что было тогда в гостинице? Только отвечай мне правду, Юля. Я все равно узнаю. Все тайное рано или поздно становится явным. Лучше тебе рассказать самой.
– Да, ничего не было с тобой. – Юля, кажется, теряет силы от этого разговора, садится на кровать с ногами, но продолжает – Мы тебя с Джеком довезли в гостиницу, и ты уснул в кровати как медведь. Даже храпел на весь номер. Что с тобой можно было в таком состоянии сделать? Ну поставила пару засосов и поцелуев для правдоподобности и все.
– А твои? – вспоминаю я.
– Так ты всё же успел рассмотреть меня. А я уж посчитала, что импотентом стал, – разительная смена эмоций с тоски на заигрывание и отсутствие переживаний по поводу содеянного меня приводят в состояние дикого шока.
– Не мели чушь. Продолжай.
– Надо же мне было деть куда-то свою энергию, Джек как раз перевёз твою тачку от ресторана до гостиницы и занёс ключи. Ну и мы предались плотских утехам.
Видя моё перекошенное выражение лица, Юля добавила:
– Ой, да не переживай ты так, дурачок. Тебя спящего на кровати никто не трогал. Мы трахались в соседней комнате.
Это точно уже не та Юля, которую я знал. Услышав от неё весь рассказ, мне захотелось лишь пойти в туалет и проблеваться. Так мерзко и противно.
Жаль, что такая девчонка так просто проебала свою хорошую жизнь.
Теперь точно о прошлом жалеть не стоит. Что было, то прошло.
Попрощавшись с Юлей и пожелав ей справится со всем и не потерять снова шанс на здоровую жизнь без зависимости, выхожу из палаты.
Без двадцати три на часах. Через тридцать пять минут у Ани заканчиваются пары. Как раз успею доехать к Аниному университету.
Решил утроить Ане сюрприз и подготовил все необходимое для романтического ужина у меня в квартире. Точнее мы вместе этот ужин и приготовим.
39.1. Игорь
Всего каких-то пол часа и солнечное небо исчезло за внезапно набежавшими дождливыми тучами. Казалось бы, что дождь в конце февраля – это как предвестник скорой весны: тает снег, температура воздуха повышается и все кругом скоро зазеленеет.
Но в реальности же февральский дождь – это холодные капли, северный ветер и огромные кучи талого льда вперемешку с землей и горами мусора, который до этого удачно скрывался под коркой пушистого белого снега.
Унылый период по моем собственный ощущениям. Белоснежная часть зимы уже прошла, а вот до первых зеленых ростков травы и набухших почках на деревьях еще рановато.
Обычно я забирал Аню у въезда на территорию университета, но сегодня погода внесла свои коррективы. Пришлось изменить привычный ход вещей.
Я подъехал практически к главному входу в экономический корпус. От ступенек до моей машины каких-то метров сорок.
Хоть у Ани куртка длинная и теплая. Но у нее есть один существенный как по мне минус – она без капюшона. В такую погоду он бы точно не помешал. И вряд ли она взяла с собой зонт.
Всю последнюю неделю было настолько тепло и солнечно, что даже не понятно откуда этот дождливый циклон к нам пришёл.
Благо, я на машине и в бардачке у меня тут всегда лежит такой зонт. Места много не занимает, кушать не просит, но бывает порой очень полезен. Как например сегодня. Встречу Аню у самых дверей, чтоб не намокла вообще.
Так, до конца пар у Ани еще минут десять осталось.
Чтобы скоротать время, как обычно, выбираю самое примитивное – покурить.
Опускаю окно в своей двери и тут же мне в лицо бьет мелкими мокрыми иголками. Бодрящее сочетание холодного ветра и капель дождя. За пару секунд мое лицо замерло и щипает.
М-да, так покурить точно не получится.
Пришлось закрыть окно и брести под зонтом на крыльцо здания, под самый козырек.
Едва успеваю чиркнуть зажигалкой, как сзади меня слышу низкий командирский голос:
– Молодой человек, здесь запрещено курить. Либо потушите сигарету, либо я отведу вас к ректору.
В проёме открытой двери стоит грозный охранник в фирменной робе и с бейджиком на груди. Бдит за порядком на посту. Молодец – мужик!
Будь я на его месте, вряд ли бы высунул нос в эту серость.
Вспомнил, как нас в свое время так же охранники гоняли по универу, чтобы мы не курили.
– Понял. Нет проблем, товарищ охранник. – спокойно отвечаю и быстрым шагом подхожу к урне, стоящей в паре метров от него. Тушу едва начатую сигарету о металлический бортик и выбрасываю её в саму урну. Все мои движения под строгим контролем доблестной охраны экономического факультета.
Пора уже вновь браться за борьбу с этой пагубной привычкой. Не чего себя и окружающих травить этой гадостью. С таким боевым настроем вслед за окурком в урну летит и моя полная пачка сигарет. Только таким радикальным способом у меня когда-то выходило бросать курить. Ни чтение специализированных книг, ни просмотр тематических фильмов, ни постепенное уменьшение дневной дозы никотина не приносили мне удовлетворительно результатов. Только если все выбросить сразу.
Высокая влажность в куче с порывистым ветром заставляет меня поднять воротник своего пальто и быстро вернуться в машину.
Хотел подождать Аню на улице, но не вышло.
Ставлю ключ зажигания в рабочее положение и врубаю обогрев салона на максимум. Руки сами тянутся к дефлектору обдува салона, чтобы погреть холодные пальцы в теплом потоке воздуха.
На часах уже сорок минут четвертого. Странно, пары у Ани закончилась двадцать минут назад, а ее все нет. Через лобовое стекло с работающими без перерыва дворниками всматриваюсь в толпы студентов, выходящих из её корпуса.
Многие тут же раскрывают свои зонты. Тем самым скрывая от меня свои лица под непромокаемым куполом.
А те, у кого их нет стараются прикрыть свои головы чем придется. Кто-то старается укрыться под капюшоном куртки, а кто тетрадкой или рюкзаком. Лишь бы скорее добежать до припаркованных машин или добежать до автобусной остановки, которая отсюда находится в метрах ста пятидесяти – двухсот. Был даже один парень, который на голову надел пластиковое ведро и счастливой походкой потопал в сторону местного общежития.
Может Аня прошла мимо, и я ее попросту не заметил в толпе? Стоит мокнет там на привычном месте, ожидая меня у ворот?
Хватаю телефон и набираю ее номер. Длинные гудки и никакого ответа. Странно. Может их преподаватель задержал? Так ведь она знает, что я приеду ее забирать. Могла бы набрать или написать сообщение, что задерживается.
Ладно, еще пять минут жду и иду ее искать в здании.
Не прошло и минуты нового отсчета, как моя пропажа появляется на ступеньках университета. Стоит с Настей и чего-то топчется на крыльце, не глядя на автомобили. Естественно, без шапки опять. И без зонта.
Толку сейчас нет мигать фарами, чтобы привлечь ее внимание. Подружки смотрят только друг на друга.
Выхожу из машины и с раскрытым зонтом быстрым шагом через пол минуты оказываюсь возле Ант.
– Привет, родная. Наконец-то ты вышла. Чего так долго тебя не было? – подхожу к Ане, обнимаю ее за талию и целую в щеку. Аня как-то странно на меня смотрит. Затем ее лицо бледнеет и зрачки становятся узкими. Глаза закатываются вверх, и Аня начинает медленно сползать вниз по моим рукам. Успеваю быстро среагировать и не дать упасть на каменные ступеньки.
– Аня? Аня!? Анечка? – слегка трясу ее, но она не реагирует.
– Что с ней? – уже обращаюсь к Насте.
– Обморок видимо. Опять. – Настя судорожно машет перед лицом Ани своей шапкой. Будто на улице недостаточно обдувает Аню ветром.
– В смысле, второй? А когда был первый? – не соображаю, как кричу на эту перепуганную блондинку.
– Да вот пол часа назад. Мы вышли из аудитории и ей стало плохо. Мы зашли в туалет, Аня немного умылась холодной водой и ей, вроде как, стало легче.
– И ты так спокойно об этом говоришь? Бери зонт и иди со мной, – подхватываю Аню одной рукой под коленки, второй под спину. На руках несу к машине.
Обморок – это не просто так. Надо срочно в больницу. Пусть её обследуют. А вдруг это опухоль или ещё что? Или инсульт? Или бог весть ещё что? Нет, я не могу и её потерять. Не сейчас, когда у нас все наладилось. Ни за что на свете.
Настя открыла перед нами дверь моей машины, и я уложил Аню на заднее сидение. Осторожно расстегнул куртку, чтобы было больше воздуха.
– Садись, – киваю ее подруге и взглядом показываю на переднее сидение.
– Я на своей. Следом поеду.
Я молча кивнул, быстрым шагом обхожу машину и сажусь за руль.
Студенты, неторопливо идущие по проезжей части дороги по территории университета, меня раздражают до посинения. Сигналю им несколько раз, чтобы разошлись скорее.
– Анечка, солнышко, ты только потерпи. Мы скоро уже приедем. – бормочу я Ане, будто она меня слышит.
39.2. Игорь
До ближайшей больницы минут пятнадцать езды через Южный мост.
– Да, твою ж мать. – от злости и нетерпения хочется стучать по рулю, сигналить всем машинам, которые еле движутся впереди по проспекту, чтобы поднажали педаль газа.
Сворачиваю направо и проехав метров двести вперед, прямо перед подъемом на мост, утыкаюсь в полицейского регулировщика.
Проезд через мост – перекрыт. Ехать только в объезд. Проезжая мимо патрульной машины, интересуюсь, что же произошло и возможно ли проехать, так как в моей машине девушке плохо.
Но по словам полицейского, осуществить проезд через мост невозможно. Меньше часа назад произошло крупное дорожно-транспортное происшествие, в которое попали около десяти автомобилей. Какой-то олух малолетний решил, что он ас в вождении. На высокой скорости пошёл на обгон по встречной полосе. В проливной дождь, скользкое асфальтовое покрытие и плохую видимость. Произошло лобовое столкновение, и водитель одной из машин потерял управление, ушёл в занос. Это спровоцировало дальнейшие столкновения остальных автомобилей. Движение на всех полосах приостановлено, даже для городского транспорта.
Вспоминаю, где другая ближайшая больница есть в городе. Первая городская. Но и до нее ехать минут тридцать-сорок. И это в лучшем случае, если успеем проскочить до пробок.
Уже на половине пути замечаю в зеркало заднего вида, что Аня начинает приходить в себя. Крутит головой, зашевелила руками.
– Аня, ты как? Мы почти приехали. Осталось немного. Лежи на сидении. – обеспокоенно повторю я. Хочется к ней дотронуться, но я сижу впереди и надо следить за дорогой.
– Где я? Куда мы едем? – она пытается сфокусировать свой затуманенный взгляд и оглядывается по сторонам.
– Мы в моей машине. В больницу едем. Еще немного осталось.
К счастью, городские пробки удается спокойно объехать.
– Зачем? – медленно держась за спинку заднего сидения, Аня старается принять вертикальное положение.
– Ань, говорю же, не поднимайся. Непонятно почему ты потеряла сознание. Сейчас приедем в больницу, сделаем обследование, и все выясним, – блин, вот непослушная. И бросить руль нельзя и к Ане не дотянуться.
– Не надо в больницу! – с таким испугом выдает моя маленькая.
Раньше не замечал у нее фобии больниц. На курорте спокойно поехала со мной проверять руку, а сейчас вон вся трясется прям.
– Я там уже была в пятницу. Это просто низкий гемоглобин. Я сегодня плохо позавтракала, вот он и скачет. – уже еле слышно бормочет Анечка.
– Когда ты успела? А почему мне не сказала? – интересно, а я где был в этот момент. Точно, у меня же в пятницу было совещание в «ПротСтрой» и я не смог забрать Аню с учебы.
– Припаркуйся, пожалуйста, где-то. Я пересяду вперёд. Меня укачивает на заднем сидении. – Аня морщится сильно, будто ее прихватит приступ сильной изжоги. Держит одну руку на своей груди, второй как бы старается прикрыть рот.
Благо быстро удается остановиться у ближайшего супермаркета. Открываю дверь, чтобы помочь Ане встать. Все еще пошатывается, но уверенно цепляется за мою руку и поднимается.
– Игорь, нам надо серьёзно поговорить, – старается говорить спокойно, без эмоционально. Но я чувствую, как она дрожит. Старается скрыть свое волнение и смотрит на меня внимательно.
– Потом, Аня, все потом. Сначала обследование, потом все разговоры.
– Нет, не надо никакого обследования. Я была у врача, я же сказала. Я просто сегодня почти ничего не ела. Вот и стало мне плохо. Игорь, пожалуйста. – еще крепче сжимает мою руку.
– Точно? – глажу свободной рукой ее по лицу. Стараюсь понять, что же случилось такого у моей Ани серьезного. Но в голову лезут только плохие мысли о болезнях.
– Точно. Давай лучше где-нибудь поедим. Я очень хочу кушать.
Ещё раз внимательно осматриваю Аню. Глаза уже ясные, увереннее стоит на ногах. Если силы есть со мной спорить, значит можно, наверное, перенести на завтра посещение больницы.
– Ладно, поехали ко мне домой. Там, кстати, сюрприз тебя ждёт.
– А какой? – ее пухлые губы расплываются в игривой улыбке. Аня обнимает меня за плечи. Даже щеки порозовели от любопытства.
– Приедем и узнаешь, любопытная моя. Но на счёт твоего посещения врача мы еще поговорим. Почему я не в курсе, что тебя что-то по здоровью беспокоит?
Мы садимся обратно в машину. Аня садится рядом со мной на переднее сидение. Как всегда, в первую очередь пристегнулась.
После моих слов о здоровье снова взгрустнула. Да что ж такое-то. Может я слишком на неё напираю? Мы ведь только недавно снова начали наши отношения. Все ещё конфетно-букетный период, а я ей уже свои директорские замашки уже показываю. Надеюсь, она не обиделась.
– Ты извини, если я лезу не в своё дело. Я просто переживаю за тебя, – Беру Аню за руку и целую тыльную сторону ее ладони. Знаю, что ей это нравится. Хочу поднять ей настроение.
– Я понимаю. Просто тема серьезная и мне не хотелось бы ее обсуждать в машине. Тем более, когда ты за рулём. Не стоит отвлекаться от дороги. Мы обязательно все обсудим у тебя дома.
К моей квартире мы подъезжаем достаточно быстро.
Надеюсь, Света уже уехала. А то она такая что может не только продукты привести, как я просил, но и остаться и с нами на ужин.
Аня как всегда заворожённо смотрит на здание, в котором находится мое жилье:
– Такие необычные формы с закруглёнными углами. Все никак не привыкну, что ты живешь в таком месте. Как-будто в компьютерной игре прорисованы дома. А раскрашенные в яркие цвета фасады подъездов похожи на цветной оазис среди серых бетонных коробок. Красотища.
– Пошли скорее. Потом в другую погоду рассмотришь получше. А то не хватало тебе еще и простудиться сегодня.
Когда мы заходим в квартиру, прислушиваюсь к звукам в квартире. Тишина.
Выглядываю из прихожей на кухню. На барной стойке стоят пакеты с продуктами. Значит Света таки сделала, что я просил и даже не осталась поздороваться. Молодец сестрёнка, не мешает личной жизни брата.
– Ань, подожди меня на диване. Я сейчас, только переоденусь и спущусь.
Иду на второй этаж в спальню. Хочу уже сменить рабочий костюм на более комфортные спортивные штаны и футболку.
Меня всего-то пять минут, а я уже застаю Аню на кухне за раскладыванием продуктов на полки в холодильник.
– Это не очень похоже на сидение на мягком диване у телевизора, Ань.
Она от испуга роняет упаковку с яйцами на пол. Ошарашенно поднимает на меня свой взгляд. Кажется ее глаза стали еще больше. Кофейная гуща во взгляде затягивает меня словно магнит в свои сети. Не могу наглядеться на нее. Красавица, даже когда стоит у разбитой горы куриных яиц.
– Извини, я не хотела. Просто не смогла смотреть как продукты стоят на столе. Вдруг что-то испортится. Я сейчас все уберу, – Аня судорожно ищет что-то на столе. – А где у тебя здесь салфетки или тряпки?
– Аня, успокойся. – осторожно хватаю ее за плечи и тяну на себя вверх.
Аня стыдливо прячет от меня свои глаза. Большим и указательным пальцем правой кури беру её подбородок и поднимаю вверх. Хочу, чтобы мы смотрели друг другу в глаза.
– Аня, перестань. Ты не виновата. Черт с ними с этими яйцами. Садись на стул, а я сам все уберу. – целую её нежно в губы, не углубляясь.
Сначала надо убрать растекающуюся по полу жёлто-сопливую жижу из яичных белков и желтков вперемешку со скорлупой.
Аня быстро занимает место на стуле у барной стойки, но выглядит все еще как провинившийся котенок.
С помощью влажных бумажных полотенец и некоторого усилия справляюсь с гадким пятном на полу. Даже достаю из кладовки небольшую складную швабру и прохожусь пару раз ею по плитке на полу, чтобы точно не осталось ничего.
– Кофе пить будешь? – я подхожу к кофемашине и нажимаю кнопку «эспрессо» для себя.
– Я лучше чай буду обычный черный. С сахаром.
– Для тебя все, что угодно есть.
Пока я завариваю чай Аня несмело осматривает остальную часть комнаты, которая соединена одним большим проемом с кухней.
– Почему тут нет стены?
– Я люблю пространство. Да и удобнее готовить на кухне, когда можно смотреть что-то на большом телевизоре, чем на маленький экранчик в метре от тебя, если бы тут была стена, – жму плечами. – Или удобно наблюдать с дивана, как любимая в одном нижнем белье, готовит для меня вкусный омлет, например. – ставлю перед Аней кружку с горячим чаем. А затем становлюсь вплотную к Ане, между ее разведенных колен.
Сидя на высоком барном стуле, ее голова оказывается практически вровень с моей.
Кладу ладони ей на талию. Наклоняюсь, чтобы ее съесть ее своим ртом. Я с самого утра хотел это сделать.
Едва успеваю коснуться ее губ, как они в тот же миг раскрываются, впуская мой язык к себе внутрь. Чувствую, как Анька дрожит и бёдрами по стулу ерзает ко мне навстречу. Ее руки уже на моей шее. Жадно притягивает меня к себе. Будто слиться хочет воедино. Подожди, девочка моя. Все будет. Но чуть после.
– Горячая штучка. – на вдохе отрываюсь от Аниных губ и напоминаю про дальнейшие планы: – Но сначала надо поесть.
– К черту, поесть. Я хочу съесть тебя, – рычит моя девочка. Мне нравится, что она заводится от одного поцелуя рядом со мной.
– Нет, уж. Сама сказала, что сегодня ничего не ела. Сначала накормлю, а потом отлюблю, – целую Аньку ещё раз в губы с сильным нажимом и резко разорвав поцелуй, отхожу от нее за барную стойку.
Анька показательно дует губы, но молчит какое-то время.
– Ты прав. Сначала поесть. Потом все остальное. – Аня будто о чем-то вспомнила и тут же загрустила. – Что мы будем есть?
– Что приготовим, то и съедим. – достаю из холодильника необходимые мне ингредиенты.
– Давай омлет? Быстро и просто.
– Ха. У нас тут кто-то так хотел омлет недавно, что предварительно разбил целый лоток яиц. – подмигиваю Анечке, а она заливается краской и стыдливо говорит:
– Блин, извини ещё раз. Ты очень тихо ходишь. Давай я чтобы загладить свою вину, сама что-то приготовлю? – спрыгивает со стула и направляется ко мне.
– Нет уж. Готовить буду я. – останавливаю Аню и держа за плечи разворачиваю на сто восемьдесят градусов от себя, – А ты тем временем полежишь во-о-о-н на том большом и мягком диване и поищешь нам фильм для простора. И не спорь со мной. Обморок – это не шутки, Ань. Повторюсь, пока ты не поешь, твоё место на диване в горизонтальном положении.
Пока я готовил пасту с морепродуктами под сливочно-сырным соусом, Аня с трудом лежала на диване. Пару раз подходила ко мне, то кружку чая взять, то вернуть ее обратно и часто переспрашивала не нужна ли мне помощь.
Кажется, Аня не привыкла сидеть без дела.
К разогретому на оливковом масле чесноку я добавил морской коктейль из гребешков, мидий и кальмаров. Заметил, что в этот момент Аня села прямо и напряглась. Накрыл большой стеклянной крышкой сковородку, надо потомить все пару минут на маленьком огне.
И Аня, кажется, снова расслабилась. Но все же искоса на меня поглядывает.
– Что-то не так? – едва успеваю открыть крышку над готовящимися продуктами и добавить туда вина с помидорами, как Аня срывается с дивана и несется в туалет.
И тут до меня дошло.
Выключаю плиту и иду вслед за Аней. Вот я дурак. Надо же было не понять это сразу. Вот я тугодум.
Хватаю ручку двери, чтобы зайти в ванную комнату. Но она заперта.
– Анечка, Аня, можно? – стучу в дверь и ещё раз дёргаю за ручку. За дверью слышится шум бегущей воды.
– Ань, я все понял. Родная, я такой дурак. Выходи, пожалуйста, нам надо серьезно поговорить
