Текст книги "Веселая поездка"

Автор книги: Ирина Островецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

ОБЩЕЖИТИЕ

Оформление на работу и поселение в общежитие решалось, как по мановению волшебной палочки, легко и быстро.

Её определили в травматологическое отделение вместо уволенной Марины, как и обещал Роберт Модестович. В общежитии ей дали довольно просторную комнату на втором этаже. Солнечный свет угасающего дня проникал в эту комнату через огромное окно, придавая ей весёленький вид.

Тане очень понравилось её первое в её жизни самостоятельное жильё. Она тут же пустилась в пляс по ещё совсем пустой комнате, залитой лучами заходящего солнца, не задаваясь тем, на чём она будет сегодня спать, что она будет сегодня есть. У неё теперь была своя комната! Она танцевала, напевая весёлую песенку, и абсолютно не обращала внимания на коменданта общежития, спокойно ждущего, когда же эта неугомонная успокоится.

Этот седовласый, грузный добряк с интересом наблюдал за своей новой постоялицей. Он уже много лет был комендантом общежития, но ни разу его постояльцы не заселялись в комнаты с такой неудержимой радостью. Его удивляло, что девушка нисколько не задумывалась о том, что у неё нет ни стола, ни стула, ни посуды, ни постельного белья, ничего у неё нет. Есть только пластиковый пакет, в котором находится весь её скарб: документы, деньги и ещё какой-то очень большой и красивый нож. Больше ничего нет у этой пигалицы, а она радуется, будто получила миллионное наследство! Чудеса, да и только!

Коменданту было чудно наблюдать за этой рыжей симпатичной девчушкой. Ведь у него у самого две дочери – две хохотушки. Он стоял и смотрел на это необузданное счастье, по отчески поощряя её веселье, и не мог налюбоваться такой задорной веселушкой.

– Спать не на чём, а ты песни поёшь, – пожурил комендант её за излишнюю весёлость.

– Ничего, как-нибудь обустроюсь. Роберт Модестович посодействовать обещал, – отмахнулась она от него, как от назойливого комара.

– Как-нибудь – не годится. Ты, вот, что, девка, пошли-ка вниз, на склад, я тебе кровать выдам, стол и пару стульев найдём. Если тебя это устроит, тогда Гришка принести поможет. Он, вон, напротив тебя живёт.

– А кто этот Гришка? – спросила она так, будто не ожидая ответа на свой вопрос. В тот момент она с интересом рассматривала все уголочки своего нового жилища.

– Гришка, Гришка, открой! – постучал комендант в дверь напротив, и эта дверь со скрипом отворилась. В образовавшийся проём вставилось заспанное и ужасное до кошмара лицо в седой щетине. В первый момент Таня испугалась не на шутку. Но пролетело мгновение, и девушка узнала человека, которому принадлежало это безобразие.

– Гришенька! – воскликнула Таня и в радостном порыве бросилась в объятия к нему. – Гришенька, миленький, я теперь твоей соседкой буду. Принимаешь?

Глаза без ресниц усиленно заморгали. Гриша постепенно начинал понимать, что вокруг него происходит. С тех пор, как он осознал своё увечье, ещё ни одна девушка добровольно не бросалась к нему в объятия.

– А ты откуда взялась, пигалица рыжая? – удивился он.

– Я теперь работаю медсестрой в госпитале. И жить рядом с тобой буду. По-соседски, – сказала Таня и кокетливо улыбнулась.

– Так вы, оказывается, знакомы! – разочарованно воскликнул комендант, постепенно осознавая, сцену, происходящую у него перед глазами.

– Да, да, знакомы, и теперь дружить будем! – радостно воскликнула Таня, не обращая внимания на разочарование коменданта. – Гришенька, помоги кровать снизу принести!

– Ща, оденусь только, – сказал Гриша и закрыл дверь своей комнаты.

– И откуда ты его знаешь? – спросил комендант, будто боялся услышать ответ на свой вопрос.

– Случай был. Помог он нам в деле особой секретности, – ответила она торжественным шёпотом.

– Теперь, будете, друг к дружке, за солью бегать, по-соседски. И секретные дела будет легче делать! – ехидно засмеялся комендант.

– Ох, нет уже секретных дел. Я завтра на работу выхожу, – со вздохом, сказала Таня.

Они молча постояли в коридоре общежития, в ожидании, когда Гриша будет готов помочь ей. Коменданту было лень лишний раз пошевелиться. Был конец рабочего дня, скоро надо идти домой, а эта рыжая теперь будет жить в комнате напротив Гришки, он будет теперь видеть её каждый день.

Он был полноват. Его увесистое брюшко откровенно переваливало через ремень брюк и обратно залезать никак не хотело, и лишний раз двигаться в конце рабочего дня, из-за своей непомерной полноты, коменданту не хотелось.

Дверь комнаты, в которой жил Гриша, вдруг, резко открылась. На пороге стоял он сам в спортивном костюме, полный энтузиазма, готовый к бою.

– Куда идти? – с готовностью спросил он у коменданта.

– Вниз, на склад, – как бы нехотя ответил тот, и неожиданно быстро зашагал в сторону лестницы.

Таня побежала за ним, приглашая Гришу следовать за собой.

На складе Таня подобрала себе удобную, почти новую кровать, стол, пару стульев, одёжный шкаф, даже кресло, вполне пригодное к использованию, неожиданно нашлось.

Всю мебель добросовестный Гриша помог перенести к Тане в комнату, и она с радостью отметила, что её комната как-то сразу приобрела жилой вид. Только занавесок на окне не было, и постельного белья не наблюдалось.

– Ну, что, расставили всё по местам? – спросил комендант, снова входя в комнату.

– Да, полный порядок! – отрапортовала Таня.

– Хозяюшка, какой же у тебя порядок, если постели нет?! – весело прищурившись, спросил комендант.

– А… Так… – промямлила она.

– Ладно, пошли, выдам тебе постель, скатерть и занавески на окно. – Сказал комендант, и снова быстрым шагом направился к лестнице. Таня снова едва поспевала за ним.

К вечеру все приготовления к новой жизни были закончены. Даже пара лампочек нашлась у коменданта для Тани. Оказалось, что эта, невозможно, какая редкость для общежития, досталась Тане после недвусмысленного звонка Роберта Модестовича. Комендант не двусмысленно намекнул об этом.

– Перегорят, сама покупать будешь. Больше лампочек у меня не проси. – Ворчал комендант, выдавая всё необходимое по списку. – Что ты за птица такая, что о тебе так начальство беспокоится? – недоумевал он.

– Я – тайный агент разведки. Прислана сюда по особому заданию. – вдруг шёпотом сообщила она коменданту, и от этой новости у него округлились глаза, и зажевали беззубые челюсти, а Таня безудержно расхохоталась, довольная своей шуткой.

– Придётся, скорее всего, подключать вас к нашей работе, – сказала ему Таня, будто размышляя над чем-то. – Может, мы вам зубы поставим с вмонтированным радиопередатчиком. Как вы на это смотрите? Я замолвлю словечко о вас. Хотите? – многозначительно подмигнула она коменданту, а тот, вдруг, расцвёл, как тюльпан в майскую ночь.

– Я готов! – сказал он, шутливо взяв под невидимый козырёк. – За зубы – пол королевства, если справишься.

– Отставить! Приказа нет. Пока, свободен, – резко осадила его Таня.

– А про зубы ты в точку попала. Если замолвишь за меня словечко, премного благодарен буду, – сказал комендант и улыбнулся.

Таня подхватила тяжёлый узел белья, связанный старой простынёй и потащила его к себе в комнату. Комендант даже не пытался ей помочь, он был при исполнении обязанностей и никогда не помогал жильцам носить вещи со склада. Но в дверях появился Гриша. Он легко взвалил тюк белья себе на плечи, и ребята отправились в комнату к Тане, весело переговариваясь по дороге.

– Я постараюсь, Дмитрий Владимирович, честное слово, постараюсь, только осмотрюсь сначала.

Когда ребята поднялись на второй этаж, Гриша от души расхохотался.

– Чего ты смеёшься? – недоумевала Таня.

– Что ты коменданту наплела про разведку? Он же поверить может. Он у нас, как малое дитя, добрый, отзывчивый и легковерный, а ты ему – про разведку!

– А я подумала, что он вредный и любопытный без меры, поэтому и насочиняла, что в голову пришло.

– Теперь, держись, Танюха, как бы тебе не отвечать в секретном отделе, он же доложить может! – смеялся Гриша.

– А, ничего не будет, я же не враг какой-то, проверенная! Я ему посодействовать сделать зубные протезы обещала! – вторила ему Таня.

И вот, наконец, в комнате всё было расставлено по местам, даже занавески, какие не какие, повешены на окно. Их можно было даже задёрнуть, чтобы из окон соседнего дома никто в комнату не заглядывал.

Вечер закончился чаепитием с маленьким тортиком. Сахар и заварка нашлись у Гриши, у него же и два гранёных стакана позаимствовали на новоселье.

Как бы, между прочим, перед уходом домой, заглянул к Тане в комнату комендант, и, даже, шоколадным батончиком угостил.

– Я понимаю, ты пошутила на счёт разведки, а, вот, на счёт зубов, посодействуй, премного благодарен буду, – повторил он свою просьбу, вручая девушке два вафельных полотенца. – Это тебе дополнительно к постельному белью от меня лично, – сказал он.

– Выйду на работу, проведу разведку боем и постараюсь помочь вашему горю. Только, уж извините, без радиопередатчика вам протезы сделают, – весело рассмеялась Таня.

– Хорошо, дочка, хоть и без финтиклюшек всяких, а, чтобы жевать было чем, – вторил ей комендант.

Уже, почти, совсем ночью Таня осталась в комнате одна. Гости разошлись, и печальные мысли с новой силой стали одолевать её со всех сторон. С невыносимой болью в сердце давался ей каждый вздох, и радость благополучного разрешения житейских проблем постепенно безнадёжно меркла, несмотря на то, что и работа нашлась сама собой, и жизнь потихоньку стала налаживаться, и друзья хорошие появились. Но не было рядом Аркадия, ребёнок погиб, ещё не успев родиться. Чей же он был, этот желанный малыш? Пусть не Аркадий был бы биологическим отцом, но они с Аркадием сумели бы вырастить достойного человека, не такого подлеца, как Васька…

Неожиданный стук в дверь удивил и отвлёк Таню от грустных мыслей, а, открыв дверь, она удивилась ещё больше. На пороге стояла Света с большим пластиковым пакетом в руках.

– Приветик! – весело сказала Света и, не обращая внимания на растерянный вид подруги, спокойно вошла в комнату. – Не ждала?!

– Не ждала! – с восторгом эхом откликнулась Таня.

– Танечка, я тут тебе вещи кое-какие принесла. Мы с тобой, вроде, в одном размере. У тебя же надеть нечего!

Только тут Таня оглядела себя с головы до ног. Действительно, она была одета в старую гимнастёрку и галифе, на ноги ей пришлось надеть грубые армейские ботинки. Утром её не заботил внешний вид, она даже не задавалась вопросом, что и как будет носить после выписки из госпиталя. В последнее время её одеждой были старый больничный халат и стоптанные тапочки на три размера больше её ноги. Даже нижнего белья ей не требовалось, пока лежала в больнице. А теперь…

– Светка, ты – настоящий друг! Я ведь даже не подумала об одежде! – у Тани от восторга перехватило дыхание.

– Танчик, ты не переживай, я тебе принесла немного своих вещей. На первое время хватит, а потом исправишь положение, купишь себе на «тучке» что-нибудь поприличнее.

– Где? – удивилась Таня.

– Понимаешь, можно, конечно, купить в магазине необходимое, но на «тучку» всё же слетай, мой тебе совет.

– А что это такое, куда лететь надо? – не понимала Таня.

– Ха-ха-ха! – засмеялась Света. – Я совсем забыла, что ты безнадёжно отстала от жизни. «Тучка» – это стихийный рынок, там всё можно купить, но можно и к барыгам в лапы угодить. Эти ребята ушлые такие, могут у тебя всё твоё состояние выудить до последней копеечки и взамен ничего не дать, а ты и оглянуться не успеешь, будешь думать, что так и надо. Но там можно всё же купить приличное бельё и шмотки. Смотри, что я тебе принесла, это всё с «тучки». Только папе не говори, где я шмотки покупаю. Он думает, что я магазинами пользуюсь, а в магазинах такого не бывает.

Света быстрым движением руки опрокинула пластиковый пакет на кровать, и Таня ахнула при виде такой красоты. Много месяцев подряд девушка не видела женского платья. Её одеждой были гимнастёрка, юбка или спортивные штаны и тяжёлые армейские ботинки.

Сейчас на кровати лежали несколько кокетливых блузочек, красивая чёрная юбка из какой-то лёгкой ткани и босоножки!

– Светик, Светик-семицветик, скажи, ты все желания исполняешь, даже не задуманные?! – закружила Таня подругу по комнате.

– Я всё знаю, всё знаю… – прошептала Света. – Мне так хотелось увидеть лучик счастья в твоих глазах!

– Светка, как здорово, неужели это всё мне?! Даже не верится! Знаешь, а мы с Гришей торт не доели. Давай снова его позовём, и торт доедим с чаем! – смеялась сквозь слёзы Таня.

– А ревёшь чего?

– Ох, Светик, это так неожиданно! И мне так хорошо сейчас!

– Зови своего Гришу. Но сначала примерь то, что я тебе принесла. Поздно уже, а мне завтра с утра на смену, заметь, на последнюю.

– К-как?!

– Я же скоро уеду. Через неделю занятия в институте начнутся. Первый курс всё-таки…

– Жаль, – коротко сказала Таня, плюхнулась на кровать и заплакала.

– Танчик, не горюй, подруженька! Я на праздники приезжать буду. Время быстро пролетит, оглянуться не успеешь, – обняла подругу Света, пытаясь её успокоить.

– Надо же, а я так к тебе привыкла! А сначала «Занозой» тебя называла. Ты мне такой вредной казалась!

– Как?!

– «Занозой», – смутилась Таня.

– Ха-ха-ха! Вытри слёзы, они сейчас ни к чему. Одевайся скорее в нормальную одежду и зови Гришу, а я пойду в кухню и поставлю чайник на огонь. – Света схватила со стола полупустой чайник и помчалась на кухню.

Таня склонилась над кучей блузочек и всего прочего волшебного одеяния, покорно лежавшего на кровати в ожидании её внимания. Она стала перебирать своё богатство, до сих пор не веря в счастливую действительность. Светлые кожаные босоножки стояли отдельно, будто, принесенные доброй феей на призрачный праздник. Тане казалось, что если она дотронется до модельной пары, босоножки растворятся в её воображении, и исчезнет очарование принесенной сказки. Таня несмело провела по кожаным ремешкам кончиками пальцев. Волнующе пахла кожа этой прекрасной модельной сказки. Босоножки ни разу не надевались, это Таня поняла сразу, и ей, вдруг, до боли в пятках, захотелось примерить эту красоту.

Босоножки пришлись как раз впору и вызвали не малый восторг. За босоножками пришла очередь блузкам. Из принесенных Светой нескольких блузок, Таня выбрала одну, очень миленькую светло кремовую блузочку в мелкий чёрный горошек, будто оттенявшую босоножки. Чёрная юбка удачно дополнила ансамбль.

Теперь не будет стыдно. Теперь никто смеяться не будет. Она одета. В комплект одежды, который принесла Света, входило всё необходимое для нормальной жизни, даже тёплая пушистая кофта вынырнула из-под груды одежды. На первое время ей хватит. А дальше она сумеет определиться в жизни. «Ох, Светочка, подруженька, как же отблагодарить тебя?!» Думала Таня. Завтра – первый рабочий день. Она придёт на работу модно одетая и аккуратно причёсанная. Хорошо, что погода ещё не портится, не смотря на то, что осень уже на пороге.

Вот и Света скоро уезжает. Когда-нибудь она станет врачом, и будет помогать отцу в его не лёгком труде. А Тане необходимо время. Надо разобраться в себе и определиться в жизни. Потом она тоже будет учиться. Обязательно будет, но это будет потом, а пока её ожидает новый крутой поворот. Завтра – первый рабочий день. Завтра она снова увидит Фёдора…

Носком изящного босоножка Таня задела кучу старой армейской одежды, которую только что сняла с себя. Тяжёлый ботинок на толстой подошве с грохотом откатился в сторону. И Таня вдруг поняла, что больше никогда не наденет эти огромные, тупорылые армейские башмаки, она больше никогда не будет служить в армии. Она женщина, а женщинам не место на передовой.

Сбросив старую одежду в угол комнаты, Таня пустилась в пляс. Она с удовольствием ощущала, как юбка приятно вздымается при каждом новом повороте тела. Она так увлеклась, что не слышала, как открылась дверь. На пороге стояла Света и, улыбаясь, смотрела на счастливую подругу. Оказывается, для ощущения счастья не так уж много надо. Сейчас они обе были счастливы, каждая по-своему, но ощущение счастья делили на двоих.

– Таня, как босоножки? – тихо спросила Света, стараясь не спугнуть очарование счастливого момента.

Таня резко остановилась, не дотанцевав тур вальса под музыку, звучавшую в ней самой.

– Светочка, я же на каблуках могу ходить, смотри, как здорово! За время службы я совершенно от этого отвыкла! – восторженно воскликнула она.

– Ничего, привыкнешь. Ты сейчас такая красивая! Иди, Гришу зови, а то чай остынет.

В гражданской одежде, в модельных босоножках из мягкой светлой кожи Таня выглядела очаровательно. Она сама не могла привыкнуть к такому удивительному превращению. Она растерянно переминалась с ноги на ногу, не решаясь сделать шаг.

– Иди же, зови Гришу скорее! – подтолкнула её Света к двери. А Тане, будто, не хватало именно этого толчка. Весело расхохотавшись, она выскочила в коридор и постучалась в дверь напротив. Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял Гриша и заворожено смотрел на прекрасное видение явившееся ему так неожиданно.

– Ну, Танечка, ну, красавица! Вот, не ожидал!.. – воскликнул он с восхищением, сделав шаг назад.

– Я к тебе по делу… – смутилась Таня.

– Всегда готов служить прекрасной даме!

– Пошли торт доедать. Ко мне Света пришла. Она после дежурства уезжает учиться.

– Подожди минутку, я переоденусь и приду. Я же спать уже собирался. – будто извиняясь, сказал Гриша.

– Давай, скорее, чай остывает!

За чаем с тортом, за весёлыми разговорами друзья засиделись до поздней ночи. Не раз Гриша бегал на кухню, вскипятить остывший чайник. Торт был доеден до последней крошки.

– Ой, ребята, поздно уже как! – спохватилась Света, случайно взглянув на новенькие часики, подаренные отцом по случаю поступления в институт.

– И мне завтра на работу! – растерялась Таня. – У меня завтра первый рабочий день.

– Во-первых, уже сегодня, а во-вторых, Танюха, давай, ложись спать, а я Свету проведу домой, а то всякие ночью ходят, ещё обидят хорошего человека, – сказал Гриша, тоном начальника, не давая девушкам времени на лишние размышления. – Я тебя раненько разбужу, у тебя же будильника нет, проспишь ещё!

Когда друзья ушли, в комнату на тихих мягких лапках вошла тишина. Таня закрыла дверь на ключ и присела на кровать рядом с грудой таких нужных вещей, принесенных Светой. Окончился бал, и она снова из принцессы превратилась в Золушку. Нет, наряд, надетый ею, не превратился в кучу грязной армейской одежды, и босоножки не убежали из комнаты. Но исстрадавшаяся душа снова вошла в привычную колею. Снова тоска больно сжала сердце, непрошенные слёзы брызнули из глаз.

«Ну, чего же я плачу?! Ведь жизнь налаживается. Спасибо Светке, вон, сколько шмоток нанесла! Аркадия жалко! Но образ его постепенно бледнеет, почему-то забывается, и не так уже больно вспоминать о нём. Мама говорит, что время лечит раны, и она, наверное, права. Так, чего же я плачу? Не знаю сама…» – думала Таня, перебирая вещи, принесенные Светой.

Таня переложила вещи аккуратной стопочкой в шкаф, рядом, у шкафа поставила новые, и так понравившиеся ей, босоножки и легла в постель.

«На новом месте, приснись жених невесте» – подумала она, засыпая.

Она уснула мгновенно, как только голова её коснулась подушки. Без сновидений, без грустных мыслей, которые не давали уснуть и мучили её долгие жаркие ночи в госпитале. Быть может, плохие, жуткие воспоминания в её жизни, навсегда ушли в прошлое, и никогда больше не вернутся? Дай-то Бог…

Она проснулась от настойчивого стука в дверь. Ей снова показалось, что бомбят где-то рядом и надо бежать в укрытие. Не Аркадий, а Фёдор тащит её в укрытие, но сон развеялся и тут же забылся. Услышав голос Гриши за дверью, Таня вырвалась из объятий Морфея.

– Таня, Таня, просыпайся, тебе пора! – звал её Гриша.

Пора… Пора на работу. Сегодня – её первый трудовой день. Надо одеться, умыться и бежать. Позавтракать придётся в госпитале, у неё даже кусочка хлеба нет в комнате. А как хочется спать!..

Но Гриша не уходил. Он терпеливо стоял под дверью комнаты и настойчиво звал её.

«Нет, надо вставать, иначе он никогда не уйдёт…» – подумала Таня. Она быстро выскочила из постели, нацепила на себя приготовленную с вечера одежду и сонная выскочила в коридор, забыв причесаться. Буйное золото её отросших рыжих волос рассыпалось по плечам, закрывая заспанное хорошенькое личико. Открыв дверь, Таня рукой запрокинула непослушные золотые пряди на лоб, и нос к носу столкнулась с Гришей.

– Доброе утро, красавица! Проснулась, не заснёшь больше?! – весело воскликнул Гриша.

– Доброе утро, – сонно ответила Таня. – Спасибо, что разбудил, я бы точно проспала…

– Иди скорей умойся и приходи ко мне. Я уже стол накрыл, завтракать будем и на работу вместе пойдём. Не возражаешь?

– Не возражаю, – улыбнулась Таня и скрылась за дверью.

Приведя себя в порядок, Таня постучалась в дверь напротив, которая тут же гостеприимно распахнулась. Гриша уже был готов к выходу. Он ждал её.

– Быстрее, Танюха, мы можем опоздать. У нас с тобой сегодня важный день, – серьёзно сказал Гриша, прожёвывая кусок бутерброда с сухой колбасой. – Ты в первый раз идёшь на работу, а у меня… – тут Гриша запнулся и замолчал.

– А у тебя что? – спросила Таня, отхлёбывая из стакана глоток душистого чая, любовно запаренного Гришей.

– А со мной… Будут решать, что с моей мордой делать.

– Ты готовишься к операции? – догадалась Таня.

– Да.

– Гришенька, не волнуйся так, я же тебя выхожу! Я в «травме» работать буду. Может, и на операции проассистирую. Ты сам сначала должен поверить, что операция поможет.

– Я верю. Это же не первая операция. Роберт Модестович пообещал, а он – мужик – что надо, если что-то пообещает, то слово своё чётко держит.

– Если веришь, то и послеоперационный период пройдёт как надо, вот увидишь.

– Верить-то я верю, только конца не видно моим мучениям, вот, что угнетает. Самое главное, не знаю, за что мне они. Взрослые дяди в войнушку играют, а мне за них пришлось мордой отвечать.

– Без веры и надежды жить не возможно. Тебе нет дела до тех дядей, о себе подумай. Ты должен, нет, ты просто обязан верить и надеяться! Ты в хороших руках, и это самое главное. Между прочим, те взрослые дяди подумали о твоей реабилитации.

– Ох, ты смотри, мы опаздываем! – волнуясь, вскричал Гриша, взглянув на часы. – Оставляем на столе всё, как есть. Я после консультации приду домой и уберу это безобразие.

До госпиталя было рукой подать. Это утро последних дней лета было солнечным и ясным, и казалось, лету не будет конца. Сколько ключевых событий случилось в это лето! Просто так не забыть, и исправить ничего невозможно. Но рядом с ней сейчас шёл Гриша и весёлой болтовнёй отвлекал её от мрачных мыслей. А где-то там, на окраине памяти туманно всплывали страшные картины этого незабываемого жаркого лета, и попытки забыть все пережитые ужасы, наталкивались на новые упрямые волны воспоминаний. Свежесть утренней прохлады заставляла поёживаться, и Таня пожалела, что не надела тёплую кофту, принесенную вчера Светой.

А Гриша совсем не замечал утренней свежести. Он был одет в лёгкую спортивную тенниску с короткими рукавами и совершенно не испытывал дискомфорта. Его беспокоило другое. Сегодня решалась его судьба, и от этого решения зависела его дальнейшая жизнь. Сможет ли он вернуться в отчий дом? Сможет ли поступить в театральный институт? Сможет ли показаться на глаза любимой? Сможет ли она принять его такого обезображенного, если операция не будет успешной, как обещал Роберт Модестович? Гриша шёл на свидание с собственной Судьбой, куда она заведёт, предсказать было невозможно. Оставались только вера и надежда, и Гриша старался поверить. Он не ныл, не плакал, он надеялся. За многие месяцы реабилитации он привык к тому, что лицо его отпугивало людей, а седые волосы прибавляли полвека. Он боялся вернуться домой таким, чтобы не напугать маму, чтобы друзья и соседи не подшучивали над его увечьями, чтобы его Люська не отвернулась от него. Пусть пока лучше все дома думают, что он пропал без вести. Пока.

Потом, когда лицо его приобретёт подобие прежних контуров, он вернётся в отчий дом победителем, и домашние обрадуются его возвращению. Он снова завоюет расположение Люськи, и старые чувства вспыхнут с новой силой. Это обязательно случится. Он надеялся…

Через час он уже точно будет знать, что его ожидает в ближайшем будущем. В нагрудном кармане он нёс фотографию, на которой он обворожительно улыбался каждому, кто бы ни брал фотку в руки. Сейчас он молил Бога о том, чтобы доктора вернули ему прежнюю внешность, чтобы хоть приблизительно он был похож на того паренька, который так счастливо улыбался каждому с фотографии, лежавшей в нагрудном кармане.

Гриша благодарил Бога, что не ослеп и отгонял мрачные мысли. Он не хотел думать о том, что произойдёт в смотровом кабинете. Он хорошо понимал, что снова придётся бороться с невыносимой болью, и снова, и снова, молил Бога, чтобы его многострадальное терпение, пусть не полностью, пусть приблизительно, было бы вознаграждено внешностью, не отпугивающей от него людей. Вон, даже Танька, не мало повидавшая за месяцы службы, и та вздрагивает, когда всматривается в его лицо. Как же страшно осознавать себя уродливым стариком, когда тебе ещё и двадцати пяти нет. Он же прекрасно видит, как смотрят люди в их сторону. Ведь рядом с ним идёт красавица, королева красоты… Но эта красавица сама побывала в том пекле и поэтому не брезгует заглядывать в его глаза, веки которых искорёжены многочисленными шрамами, полученными в результате того страшного ранения, после которого он чуть не умер. Пусть бы умер, тогда не пришлось бы с затаённой невыносимой болью заглядывать в зеркало и каждый раз здороваться с незнакомым ему жутким отражением.

А Таньке хоть бы что! Она пугалась поначалу, но потом привыкла и совсем не замечает его несчастья. Наоборот, пытается не обращать внимания на его внешность, даже даёт разумные советы. Эта не оттолкнёт, не убежит, не обидит, наоборот, поможет и развеселит, как сможет.

Таня шла рядом, вздрагивая от утренней прохлады, и рассказывала Грише о каком-то смешном случае. О каком-то туалете, белой косынке, которую кто-то потерял. Таня так заразительно смеялась над своими страхами и неуклюжестью, что Гриша невольно улыбался ей в ответ, на мгновение, забыв о своих проблемах. Он ничего не понял из её рассказа, но не мог признаться в этом. Его мозг был занят мыслями о грядущей консультации, он так мечтал о благополучном исходе!.. Он не мог сосредоточиться на весёлом повествовании Тани, и не мог признаться в этом. Он лишь кивал в ответ и улыбался. Он не замечал, что улыбка превращала его лицо в физиономию страшного монстра из какого-то фильма ужасов. Он мечтал лишь об одном, он хотел избавиться от этой страшной маски, прилипшей к нему без его на то согласия.

Они подошли к зданию госпиталя и разошлись в разные стороны. Гриша отправился в сторону кабинета главврача, а Таня свернула в травматологическое отделение, чтобы приступить к работе.