Текст книги "Крылья феникса"
Автор книги: Ирина Матлак
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
По ощущениям, все длилось меньше, чем в прошлый раз. А в реальность, кажется, мы вернулись одновременно. Взгляд глаз, которые обрели привычный цвет, становился все более и более осмысленным. И чем дольше лорд на меня смотрел, тем сильнее было желание немедленно исчезнуть.
Пресветлый, помоги! Ну что на меня опять нашло? Что это такое?!
Осознав, что по-прежнему держу феникса за руку, я попыталась спешно отстраниться, но на этот раз мне не позволили. Он сам перехватил мое запястье и, потянув на себя, продолжил неотрывно на меня смотреть. В теперешних обстоятельствах даже натренированной тетушкой Эльзой выдержки не хватало…
Понятия не имею, сколько времени прошло перед тем, как лорд Снэш, не прерывая нашего зрительного контакта, взмахнул свободной рукой. С кончиков его пальцев сорвались стремительно разросшиеся искры, вскоре окружившие нас сплошной яркой пеленой. В сознании успела мелькнуть паническая мысль, что мы сейчас куда-то перемещаемся, после чего свет стал абсолютным, затопившим весь окружающий мир.
Следующее, о чем подумалось с непередаваемой гаммой чувств: я что, правда перемещаюсь с помощью света феникса?! Это же… это…
Что такое «это», так и не додумала, поскольку свет внезапно исчез и я обнаружила себя стоящей посреди незнакомой гостиной.
ГЛАВА 12
Я ошарашенно скользила взглядом по лаконично, но дорого и со вкусом обставленной комнате. В отличие от института, где все было выдержано в светлых тонах, здесь интерьер был сдержанным, а цвета – приглушенными, даже темноватыми.
– Прошу прощения, что без предупреждения, – произнес лорд Снэш. – Добро пожаловать ко мне домой.
«К нему домой?» – повторила мысленно, впадая в еще больший ступор.
К счастью, натренированная тетушкой Эльзой выдержка все-таки дала о себе знать. И я, собравшись, переспросила:
– Могу узнать, чем обязана такому приглашению?
– Полагаю, вы об этом догадываетесь.
– Догадываться не значит знать наверняка, – заметила напрягшись.
Хотя, казалось бы, куда напрягаться еще больше? Нервы и без того натянулись, точно гитарные струны, и я превратилась в сплошной сгусток волнения. Хотя надеялась, что внешне это выдаю не слишком.
Проигнорировав мои последние слова, лорд Снэш жестом пригласил следовать за ним. И я пошла. А что еще следует делать девушке из нижних кварталов, если сам феникс вдруг перенес ее к себе домой? Только преисполниться терпением и гадать, что будет дальше.
А дальше мы вышли на балкон. И я, оказавшись на нем, замерла, чувствуя, как округляются мои глаза. Сердце подскочило к самому горлу, дыхание перехватило, и я непроизвольно ахнула.
Перед представшим моему взору видом мерк даже Институт аэллин со всей его роскошной красотой. Потому что украшающее его золото было лишь металлом, а то золото, что я видела сейчас, – бесценным даром самих небес.
Когда лорд сказал, что мы находимся в его доме, я подумала про обычный городской особняк – многие фениксы имели резиденции в столице. Но в эту самую минуту, в эти пропитанные закатным солнцем мгновения я пребывала на одном из небесных островов.
Небесные острова… недосягаемые для простых смертных. Проплывающие высоко над Артоганом в виде неясных силуэтов, в которых ничего не разглядеть. Сколько раз я, сидя на крыше, наблюдала за ними, ждала их появления с замиранием сердца. А когда какой-нибудь остров появлялся, искала в нем знакомые очертания так же, как в облаках. И загадывала желания, следуя глупому поверью. Говорят, если увидеть небесный остров на закате и успеть загадать желание до того, как зайдет солнце, оно непременно сбудется.
Никогда в это не верила, но почему-то продолжала желать.
И вот я здесь. На небольшом, парящем высоко в небе клочке земли. И сейчас тоже закат – золотой и яркий, перемешанный с красочными алыми отблесками, в которые окрасились перьевые облака. Где-то внизу – прекрасный Дрейдер, где переплетения улиц видятся лабиринтом, а далеко впереди – еще один остров, только большой… нет, пожалуй, даже огромный. С изящными формами раскинувшихся на нем строений, пышными садами и куполами устремляющихся ввысь башен, горящих под лучами заходящего солнца.
А еще здесь дул пронзительный ветер. Холодный, прилетающий с гор. Суровый, но не беспощадный, приятно касающийся разгоряченных от волнения щек. Пах он тоже горами и слегка горьковатой осенней листвой. И еще – свежестью.
– О чем вы сейчас думаете? – прозвучавший вопрос застал меня врасплох.
Восхищенная увиденным, совсем забыла о том, где и с кем нахожусь. Наверное, именно поэтому и ответила чистую правду, не успев задуматься над своим ответом:
– О ветре.
Лорд Снэш облокотился о балконные перила и, исподлобья на меня взглянув, поинтересовался:
– И что вы думаете о ветре, мисс Трэйндж?
– Что он здесь особенный, – словно опьянев от здешнего свежего воздуха, все так же честно ответила я. – Такой… свободный.
В глазах феникса отразился закат.
– Забавно. Каждый раз, выходя на этот балкон, я в первую очередь замечаю ветер. Только сегодня все иначе.
– Почему? – отчего-то полушепотом спросила я.
– Потому что сегодня на нем стояли вы, – просто ответил он.
В который по счету раз за этот вечер я застыла, не найдясь с ответом. Но ответа от меня и не ждали. Лорд Снэш резко переменился и уже совсем другим тоном произнес:
– Этим вечером я осмотрю ваши искры вместо доктора Шайна. Надеюсь, вы не возражаете?
Разумеется, я не возражала. Да и вопрос был задан чисто формально – полагаю, в этом случае даже нежелание принуждать не сыграло бы никакой роли. Я понимала, что и мое перемещение сюда, и намерение феникса лично осмотреть мои искры связано с тем, что произошло в коридоре. Мне и самой хотелось бы в этом разобраться, но… было откровенно страшно.
Страшно оттого, что я оказалась слишком близко к небожителю. Страшно, что после ночной встречи он мог подозревать меня Пресветлый знает в чем. Страшно, что мои внутренние искры ведут себя не так, как должны.
Да, страшно. Но, запрятав этот страх в самые глубины души, я усилием воли заставила себя расслабиться и прикрыла глаза.
Осмотр много времени не занял, да и вообще я, кажется, уже успела к нему привыкнуть. Когда феникс коснулся моих искр, стало даже приятно – словно теплый свет по венам разлился.
– Сколько? – только и спросила я, когда все закончилось.
Лорд Снэш наградил меня долгим взглядом – так, как умел только он, – и ровно ответил:
– Десять.
Не держись я в этот момент за перила, наверное, осела бы на пол или вообще свалились с балкона.
Десять? Десять моих собственных искр? Но ведь только вчера их было всего три!
Судя по выражению лица, лорд, в отличие от меня, удивлен не был. Он собирался что-то сказать, когда на балкон внезапно вышел мужчина в строгом темно-коричневом костюме. Его иссиня-черные волосы были собраны в низкий хвост, зеленые глаза не выражали никаких чувств, а кожа была до того смуглой, словно он дни напролет проводил под неумолимым палящим солнцем.
«Рейанец», – с изумлением констатировала я.
Со дня возрождения империи их осталось совсем немного. Именно этот народ, отличающийся темной кожей и волосами, винили в пришествии тьмы. В прежние времена они и вовсе подвергались гонениям, а затем, когда все уцелевшие империи объединились в одну, для рейанцев создали отдельную резервацию у подножия южных гор. В настоящий момент представителей этого народа осталось совсем немного. Они предпочитали держаться в тени и не привлекать к себе внимания.
Тем удивительнее было обнаружить рейанца в роли слуги феникса. А то, что этот человек именно слуга, стало понятно сразу, как только он заговорил.
– Прощу прощения, мой лорд, – произнес он. – К вам прибыл брат. Желаете его принять или мне сказать, чтобы он убирался ко всем риахам?
Его дерзкие слова настолько не вязались с абсолютно бесстрастным тоном и выражением лица, что я не сдержала негромкий нервный смешок. Послать феникса ко всем риахам… Хотела бы я на это посмотреть!
– Пусть подождет, – ответил лорд.
– Сожалею, дорогой братишка, но я очень не люблю ждать, – прозвучало в следующее мгновение.
И на балкон, где вмиг стало слишком тесно, вышел Кайл Снэш. Его ленивый с прищуром взгляд скользнул по всем присутствующим и задержался на мне.
– Мышка? – Интонация выдала легкое удивление. – Вот уж кого не ожидал здесь увидеть.
Вместе с тем прежней злости, которую я ощущала в свой адрес в нашу последнюю встречу, от него не исходило. Вряд ли он забыл о той пощечине, но, по крайней мере, сейчас ничем не выдавал того, что о ней помнит.
– Зачем явился? – спросил хозяин дома.
– Так-то ты встречаешь родного брата? – делано посетовал Кайл Снэш. – А я за него волнуюсь, думаю, как он там после тяжелой ночки? Проведать решил, о здоровье справиться.
– А на самом деле? – не проникся «родной брат».
– А на самом деле я действительно переживал, как бы ты не отправился на тот свет раньше срока, – внезапно посерьезнел Кайл. – Ты же утром выглядел как недобитый риах.
Став невольной свидетельницей этого разговора, я чувствовала себя абсолютно лишней. Но одновременно испытывала и все чаще напоминающее о себе любопытство. А кроме того, решила временно в своих мыслях называть обоих фениксов по именам, чтобы не путаться в лордах Снэшах.
– Со мной все в порядке, – заверил… Нориан. Все же даже мысленно называть феникса по имени оказалось трудно.
– Да уж, вижу. – Кайл снова на меня покосился. – Даже слишком в порядке. Я думал, «янтарь» тебе больше не помогает. Неужели нашему гению все-таки удалось усовершенствовать его формулу?
– Тебя это не касается, – отрезал Нориан. – Если это все, за чем ты пришел, то не смею тебя задерживать.
Кайл выразительно цокнул языком:
– Совсем одичал в своем Приграничье. Где твои манеры? Или так на тебя влияет общение с серыми мышками? – Мне достался третий по счету взгляд. – С каких пор ты приглашаешь девушек в эту свою берлогу? Должен заметить, твоя главная резиденция подходит для любовных свиданий куда больше.
Пока я, невольно и мгновенно покраснев, собиралась возразить, Нориан ровно ответил:
– Это тебя не касается тоже.
В следующую секунду что-то неуловимо изменилось. Закат почти догорел, и яркие краски выцвели, став приглушенными. Облака сгустились, превращаясь в плотные тучи, сквозь которые едва-едва проглядывали первые звезды и бледная кривоватая луна. В один миг фениксы отчего-то подобрались и напряглись, словно к чему-то прислушиваясь.
Прилетел ветер, на этот раз – резкий и колючий, с легким горьковатым оттенком. С привкусом гари.
А затем сквозь сгущающиеся вокруг острова тучи пробились отблески алого зарева, не принадлежащие уже зашедшему солнцу. Сознательной своей частью я еще не успела ничего осмыслить, а бессознательное уже подсказало: пожар.
Где-то там, далеко-далеко внизу, в Дрейдере полыхало огромное яркое пламя. И словно в подтверждение моих мыслей воцарившееся безмолвие внезапно прорезал предупреждающий об опасности гонг. Сначала было два коротких сигнала, что означало тревогу, не имеющую отношения к прорывам тьмы. Но потом… потом было еще два – хорошо знакомых, пробравших холодом до самых внутренностей.
– Риах! – забыв о манерах, выругался Кайл. – Только прошлой ночью все от этой мерзости очистили!
Больше сказать никто ничего не успел, потому что неподалеку вдруг разверзлось само небо. Точнее, это сначала мне так показалось, но уже совсем скоро стало понятно, что это появилась брешь в покрывающем Артоган куполе. В сравнении с тем, что я наблюдала в институте, она выглядела еще более жуткой. Брешь была совсем небольшой, но сквозь нее уже пролетали бесформенные, падающие на землю тени. Боковым зрением я уловила около себя свечение и уже знала, кому оно принадлежит. Обоих фениксов озарил идущий из них самих свет, а в их руках будто из ниоткуда появились объятые пламенем клинки. И так же, будто из ниоткуда, повинуясь мысленному зову, к ним уже приближались григанны. Два огненных скакуна, расправив могучие крылья, бежали прямо по воздуху, рассекая сумеречные облака. И воздух вокруг них мерцал, из-под копыт выбивались яркие искры, которые вспарывали мрак, обнажая чистое небо позднего вечера.
– Лети вниз, – обратился к брату Нориан. – Я верну мисс Трэйндж в институт и присоединюсь.
В кои-то веки Кайл не стал язвить и спорить. Просто запрыгнул на своего подлетевшего к самому балкону григанна и устремился вперед.
Насколько я поняла из последующих событий, небесный остров и стоящий на нем дом тоже покрывал отдельный, созданный Норианом защитный купол. Как только Кайл покинул его пределы, случилось нечто такое, что вызвало у меня дикий, буквально первобытный ужас.
На него неожиданно для всех со скоростью спущенной стрелы спикировала огромная тень. Прорвавшееся порождение тьмы, имеющее очертания вытянутого рогатого волка, набросилось на Кайла в один миг, укутало плотным коконом, под которым свет стал казаться совсем тусклым.
«Вот и помяни риаха, – пронеслось в охваченном ужасе сознании. – Но ведь эти порождения появляются так редко!»
Одни из самых страшных созданий тьмы действительно прорывались под купол нечасто. Но это произошло. Сегодня, здесь, сейчас, прямо на моих глазах!
– Уходите с балкона и ждите внутри! – крикнул мне Нориан, запрыгивая на второго григанна, и, уже обращаясь к слуге, продолжил: – Росс, уведи ее!
Рейаиец аккуратно, но твердо обхватил меня за предплечье и чуть потянул на себя, вынуждая двинуться за ним. Но вместо того чтобы повиноваться, слушая глас разума, я почему-то воспротивилась. Неотрывно наблюдала за тем, как златогривый летун уносит Нориана все дальше и дальше от острова… все ближе и ближе к риаху, с которым вел сражение Кайл. Не было больше того надменного, самовлюбленного и саркастичного лорда, которого я знала. Был сосредоточенный, вооруженный огненным клинком феникс, дающий бой одному из самых сильных порождений тьмы.
Говорят, тьма может принимать разные обличья и каждый видит в них что-то свое. Но риаха все видели одинаково – изогнутая в вечном оскале гигантская пасть, способная за раз поглотить нескольких людей, острые рога и вытянутое тело с длинным хвостом.
Как только Нориан пересек границу защитного купола, риах выпустил Кайла и бросился на него. Кажется, ничего более жуткого я до этого момента не видела: одна его сотканная из теней лапа отшвырнула в сторону Кайла вместе с его григанном, а другая, увеличившись в размерах, обрушилась на Нориана.
В это же время рейанец сжал мое предплечье чуть крепче и потянул за собой уже настойчивее, из-за чего я была вынуждена последовать за ним. Но, пока покидала балкон, взгляда от происходящей совсем рядом битвы не отводила. А когда оказалась в комнате, прильнула к оконному стеклу, с замиранием сердца за ней наблюдая.
Наверное, глупо, но в эти мгновения наряду со страхом я испытывала и невольное восхищение. Сияющие, словно сотканные из живого пламени и света фениксы были прекрасны… один из них был прекрасен. То, что происходило теперь, воскресило в памяти другую картину, которая никак не желала меня отпускать и всегда ютилась в уголках сознания.
Тогда, на крыше, он тоже был таким – невообразимо прекрасным и сильным небожителем, защищающим наш мир от тех, кто приходит с наступлением ночи. Защищающим целую империю, но в тот момент – именно меня.
На теневом, не имеющем отчетливого контура теле риаха появлялись длинные дыры, оставляемые огненными клинками. Он издавал утробный, на грани слышимости рык, перемежающийся с таким же еле слышным шипением, от которого по коже бежала мелкая дрожь. Обнажал в оскале темные клыки, изворачивался, бросался в атаку снова и снова в желании поглотить, уничтожить отвечающий ему свет.
Я совершенно потеряла счет времени – оно словно замедлилось, растянулось. И таким же растянутым стал момент, где риах, изловчившись и приложив, кажется, максимум сил, обрушил на Нориана решающий удар.
«Утром ты выглядел как недобитый риах, – прозвучали в голове недавние слова Кайла. – Только прошлой ночью все от этой мерзости очистили!»
Минувшая ночь выдалась тяжелой, у фениксов не оставалось времени на восстановление. Какими бы сильными они ни были, даже им требовались перерыв и отдых.
Следующее, что промелькнуло перед мысленным взором, – лорд Нориан Снэш, тяжело дышащий и опирающийся на подоконник. Валяющаяся рядом пустая фляга и слова, снова принадлежащие Кайлу: «Я думал, „янтарь“ тебе больше не помогает…»
И вот теперь еще не до конца оправившийся от событий прошлой ночи Нориан пропустил удар. Кайлу приходилось не слаще, и он не успевал долететь до брата, чтобы помочь. Прозвучало заливистое ржание окутанного тьмой григанна, погасло охватывающее клинок пламя…
Я смотрела на все это, будто погрязнув в безвременье, и в груди разливался опаляющий жар. Совсем как накануне, когда стояла у камина перед лицом своих обидчиц. Только сейчас жар вызывали не гнев и негодование, а соперничающее со страхом отчаянное желание помочь.
Но кто я такая, чтобы оказаться полезной самим фениксам? Простой человек, всю жизнь проживший без использования магии и имеющий всего одну тусклую искру. Но теперь искр больше, и живущая на чердаке девушка перебралась в Институт аэллин, став его законной частью.
Жар опалял все сильнее, разрастаясь с каждой долей секунды. Растекался по венам раскаленной лавой, заставлял бурлить кровь и неистово биться сердце. Кажется, Росс пытался меня остановить, когда я, резко сорвавшись с места, распахнула балконную дверь. Но все это было уже не важно.
Там, в потемневшем, лишенном звезд небе задыхался в объятиях тьмы тот, кто однажды спас мне жизнь. Тот, кто один из немногих не судил меня по происхождению и отнесся по-человечески… хотя человеком и не был.
Распространившись по всему телу, жар сконцентрировался в кистях. Я мало что понимала в этот момент – ощущала лишь жгучую боль в ладонях и видела устремившийся в сторону риаха и фениксов поток золотого света. Выйдя за пределы защитного барьера, он стрелой вонзился во взревевшего риаха, пройдя его насквозь в том месте, где у обычного живого существа находится сердце. Свет не уничтожил его, не был настолько мощным для того, чтобы развеять, но отвлек.
Коротких мгновений, когда риах, зашипев от боли, выпустил из лап свою жертву, было достаточно. Клинок Нориана вновь запылал, и они с Кайлом одновременно нанесли удар по призрачному темному телу.
Грянула яркая вспышка, во все стороны разлетелись ошметки теней и яркие золотые искры. В последний раз утробно зарычав, порождение тьмы растаяло, растворилось в сгустившемся воздухе, оставив после себя лишь едкий горьковатый запах.
Повисла тишина. Я будто оказалась в непроницаемом, поглощающем все звуки коконе. Оторопело смотрела на свои ладони, на которых виднелись два сплошных красных ожога. Смотрела и не верила, что с этих самых рук сорвался настоящий, преобразованный внутренними искрами свет. Чистая энергия. Магия.
А потом, заторможенно подняв глаза, обнаружила, что фениксы уже подлетели к самому балкону и их пристальные немигающие взгляды прикованы ко мне.
Нориан
Это было немыслимо. Но немыслимость какого-либо события не значит, что оно невозможно.
Догадка, зародившаяся еще в тот момент, когда я впервые прикоснулся к ее искрам, догадка, которая на первый взгляд казалась полнейшим бредом, сегодня подтвердилась. Знала ли она об этом? Понимала ли, что уже дважды избавила меня от мучительной боли, на что больше не был способен даже «жидкий янтарь»?
Нет, Инида Трэйндж не просто уняла мою боль – она забрала ее вместе с переизбытком силы, приняла на себя и преобразовала в личностные искры.
Увеличение ее искр сразу после того, как она забрала излишки моего света, не могло быть простым совпадением. Каким бы невероятным это ни казалось, она действительно превращала перенятую у меня силу в собственные искры. Но стоило ей ими воспользоваться – и искры перегорали, поэтому Шайн при вчерашнем осмотре и выявил их уменьшение. Должно быть, она, осознанно или нет, применила магию. Как и сейчас.
Слишком темной была минувшая ночь. Одной из самых тяжелых за последнее десятилетие. Такие ночи среди фениксов прозвали черными. Пятнадцать прорывов в одной только столице, тридцать пострадавших. Слишком много сил было положено, и никто не думал, что прорыв случится снова… прорывы две ночи подряд – такого не происходило давно. И риах. Сколько лет их не видели? Пятнадцать. Пятнадцать долгих лет со дня восстания и попытки переворота. Это порождение появилось именно сегодня и именно у моего небесного острова. Даже противостоя ему в паре с Кайлом, я проигрывал. И проиграл бы, не отвлеки его неожиданная для всех нас атака – чистый преобразованный свет, исходящий от той, вокруг которой загадки множатся день ото дня.
Что она делала вчера на том месте, где ощущалось присутствие тьмы? Сказала правду о том, что слышала в коридоре шаги и решила проверить, кому они принадлежат, или соврала?
Сейчас, глядя на нее, был готов поверить в то, что врать она не умеет вообще. Слишком ярким было потрясение на ее лице. Слишком неприкрытое изумление отражалось в теплых карих глазах, мгновение назад изучающих узкие ладони, на которых выступили алые ожоги.
– Как ты это сделала? – Опередив меня, Кайл спрыгнул с григанна на балкон и впился в нее пристальным взглядом. – У тебя же всего одна искра! Ты не могла сотворить такую сильную магию!
Я не хотел, чтобы кто-то знал о связанных с ней странностях. Никто не должен о них догадаться, тем более мой брат. Особенно теперь, когда стала очевидна ее способность забирать избытки моей силы – и только ли избытки? И только ли моей?
– Н-не знаю, – с запинкой ответила Инида.
Хотя над ней нависал Кайл, в настоящий момент сменивший обольстительность на подавляющую силу, она была скорее по-прежнему растеряна, чем напугана.
– Оставь ее, – бросил я, спешившись. – Времени нет, нужно лететь в город.
Кайл прищурился, не сводя с нее мерцающих в полумраке глаз, неподвижно постоял еще несколько долгих секунд и резко развернулся. Призвал григанна, вскочил ему на спину и, обращаясь ко мне, произнес:
– Я слишком хорошо знаю тебя, братец. Этот дом для тебя – личная крепость, ты никого сюда не приводишь, тем более женщин. А с ней, – он кивнул на Иниду, – определенно что-то не так. И, будь уверен, я выясню, что именно.
Как обычно оставив за собой последнее слово, он направил григанна прочь от острова и вскоре круто спикировал вниз, исчезая в дымке потемневших облаков.
Бросив быстрый взгляд на то место, где еще недавно зияла брешь, и убедившись, что она затянулась, я спросил:
– Вы в порядке?
Инида несколько заторможенно кивнула и посмотрела мне в лицо. Она хотя бы знает, что это противоречит всем устоям? Конечно, знает, при поступлении в институт ей это повторили не раз.
На подобные правила и пиетет перед фениксами мне всегда было глубоко плевать. Мы ничем не лучше простых людей, во многом даже хуже. Но мало кто считает так же. И мало кто осмеливается открыто смотреть нам в лицо. Даже знать. Даже большинство аэллин.
А она смотрела. Бархатными карими глазами – большими и выразительными, преображающими простое лицо. Маленький рот, заостренный подбородок, небольшая горбинка на носу, немного веснушек и ямок на коже – должно быть, следствие перенесенной болезни… Глаза перекрывали все недостатки, заставляли признать девушку красавицей.
Нет, не сами глаза, а то, что они отражали. Теплый душевный свет… край вечно восходящего в душе солнца.
Риах! Куда свернули мои мысли?
Больше не медля, перенес нас в институт.
– Отправляйтесь к доктору Шайну, – велел ей, когда мы оказались в холле главного корпуса. – Он обработает ваши ожоги. И, пожалуйста, попросите его еще раз осмотреть ваши искры.
Хотя догадка переформировалась в убеждение, очередное подтверждение лишним не будет.
Она собиралась что-то сказать, но передумала и, отступив на шаг, вновь кивнула.
– Спасибо, Инида, – поблагодарил, растворяясь во вновь окутавшем меня свете. – Теперь мы с вами в расчете.
