Текст книги "Испытание мечтой или подруги поневоле (СИ)"
Автор книги: Ирина Ваганова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Леди Морковина, вы подтверждаете, что доверили своё приглашение подруге?
– Да, – тихо сказала я и чуть громче добавила: – Оба наши свитка хранятся в одной шкатулке.
– Почему?
Объяснить я затруднялась. Граф положил приглашения вместе и не велел к ним прикасаться, но не скажешь ведь ректору, мол, я не могу трогать свои бумаги, иначе они потускнеют и выдадут наш секрет.
Колени мои дрожали. Я ослабла и рисковала упасть, если в ближайшую минуту ректор не прекратит допрос. Всеволод Мартынович, скривив губы, покачал головой и двинулся к соседнему закутку, где, то краснея, то бледнея, стояла Прилучная. Развязка неумолимо приближалась. Сейчас ректор потребует открыть шкатулку, увидит, что один из свитков угасает, и захочет выяснить, кто из нас бездарен. Для этого достаточно приказать подать ему бумагу. Не могу не признаться: я надеялась, что пострадает лишь одна из нас и, хотя мне безумно было жаль подругу, думала, что это будет она. Но стоило копнуть глубже и заглянуть в предчувствия, догадывалась, что раз уж распутывать это дело взялся ректор, вряд ли он успокоится, выведя на чистую воду одну студентку.
Ректор посмотрел на Прилучную и прогромыхал:
– Долго нам ждать?
Алина тряхнула каштановыми кудрями, вздёрнула нос и, резко развернувшись, пошла к столу. Мне, в отличие от остальных, был виден её профиль: подруга закусила губу и зажмурилась, но тут же собралась, ещё раз тряхнула головой, отчего пышная волна волос колыхнулась, притягивая взгляды всех стоящих в коридоре, решительно схватила шкатулку и на вытянутых руках понесла её ректору.
– Пожалуйста!
– Откройте.
Повисла тишина. Прилучная не шевелилась, я затаила дыхание. И тут послышались быстрые шаги. В зал вбежал Лекс.
– Всеволод Мартынович! – крикнул он. – Что здесь происходит?! Почему моих подопечных проверяют в моё отсутствие?!
Не могу с уверенностью утверждать, но мне показалось, что на лице ректора мелькнул испуг. Он быстро его подавил, выхватил шкатулку из рук Алины и нашарил пружинку, спрятанную в дне. К моменту, когда к толпе подскочил наш куратор, крышка отскочила, все взгляды устремились на лежащие там бумаги. Мне, к сожалению, ничего видно не было. Я смотрела только на Лекса. Тот вздохнул с облегчением, принял шкатулку из рук начальства, закрыл её и передал Алине:
– Пожалуйста, леди Верова, спрячьте подальше.
Проверяющие поспешили к выходу. Клавдия Семёновна бросила на меня уничтожающий взгляд и бросилась догонять толпу. Куратор, наоборот, посмотрел очень тепло, улыбнулся и едва заметно кивнул. Мы с Прилучной одновременно подбежали каждая к своей кровати и синхронно упали на них. Алина продолжала обнимать шкатулку.
Девочки вырастили стены, а мы с Прилучной продолжали лежать в позе фараона. Я смотрела в далёкий потолок, освещённый лучами заходящего солнца. Наконец, подруга позвала меня слабым голосом:
– Лен, ты что-нибудь понимаешь?
– Немного, – ответила я.
Алина поднялась и перешла через линию, разделявшую наши владения. Я села на кровати, она опустилась рядом, держа на коленях злополучную шкатулку.
– Смотри! – сказала она, нажав пружину. Крышка отпрыгнула и показала два сияющих свитка.
– Ого! – удивилась я. – Но как?!
Прилучная пожала плечами:
– Никто, кроме нас, не прикасался, – задумчиво рассуждала она.
– Наверное, кто-нибудь сердобольный успел прочитать заклинание, – предположила я.
– Клавка?
Воспитательница стояла в шаге от меня, я бы заметила шевелящиеся губы, поэтому не согласилась с Алиной и сделала собственный вывод. Сообщать о подозрениях не стала, лишь посоветовала подруге выполнить просьбу куратора и убрать шкатулку в сундук, который, кстати, запирался.
– Лады, – вздохнула Прилучная, поднимаясь, – будем надеяться, что проверки на этом закончились. Спокойной ночи.
Она перешла на свою сторону и отделилась стеной. Я же, забыв о своём прежнем интересе, взялась за справочник, надеясь отыскать заклинание, возвращавшее свечение свитку. Должно же оно существовать, раз кто-то применил!
Ничего, кроме освещения комнат, не нашла. Здесь было разнообразие: можно зажигать общий свет или использовать направленные источники, были и точечные и ленточные способы. О признаках наличия дара ничего не встречалось. Я решила применить осветительное заклинание к бумаге, выбрала для тренировки блокнот.
«Назначив» его источником света, установила наручный таймер и произнесла вычитанные в справочнике слова. О чудо! Блокнот засиял, правда, не серебристым, а тёплым желтоватым оттенком. Неважно, я сочла доказанной теорию восстановления намагиченности свитка с помощью заклинания. Не чувствуя подвоха, ждала истечения срока и присматривала новый объект для опыта, но почувствовала запах горелой бумаги. Что такое? Уголки блокнота почернели, их краешки занялись оранжевым. Горит? Испугавшись, я попыталась задуть расцветающее пламя, но оно только сильнее вспыхнуло. А-а-а! Скинув блокнот на пол, я стала топтать его, но искры упали на ковёр, завоняло палёной шерстью, тонкая струйка дыма поднялась от блокнота к потолку, завыла сирена. Похоже, сработала пожарная сигнализация.
Упрямый блокнот разгорался всё сильнее, ковёр тлел лениво, покрывало, свисавшее с кровати в опасной близости от источника огня, тоже пускало струйки дыма. В дверь постучали. Да что там! Колотили. Я узнала голос куратора, довольно встревоженный:
– Леди Елена, с вами всё в порядке?
Дверью мы почти не пользовались, они существовали только для того, чтобы ночью можно было выйти по нужде, чего я не делала, поэтому даже не представляла, как она открывается. Бросив догорающий блокнот, я подскочила к двери и судорожно тянула за рычаг, пытаясь сдвинуть щеколду.
– Не получается, Лекс! – крикнула я, после чего услышала неразборчивую команду, разблокировавшую замок.
Дверь распахнулась, куратор влетел в комнату и двумя словами вызвал целое облако мельчайших брызг. Все источники дыма и огня в одно мгновение погасли. Сирена заткнулась. Я покачнулась, ища рукой опору – то ли от пережитого стресса, то ли просто дыму наглоталась. Мужчина шагнул ближе и поддержал меня за талию. Я обвила его шею руками и почти повисла – ноги не держали.
– Вам нехорошо? – беспокоился куратор. – Леди, быть может, лучше прилечь?
Я помотала головой и прошептала ему куда-то в шею:
– Сейчас… сейчас пройдёт. Немного голова кружится.
В коридоре снова раздался топот. Я едва успела отстраниться от Лекса, как в дверном проёме нарисовался усатый коренастый мужчина:
– Что случилось, ваше…
– Всё в порядке, Макар! – резко ответил Лекс. – Можешь возвращаться в дежурку и спать дальше.
– Я… э-э-э… сразу, как…
– Иди, Макар, – более миролюбиво сказал куратор, – уже всё нормально.
Усач поклонился и, прикрыв за собой дверь, исчез. За что я была ему очень признательна. Лекс осмотрелся и предложил помочь убраться, я ответила, что справлюсь сама. Мы помолчали. Наконец, решив объяснить произошедшее, я призналась:
– Использовала блокнот в качестве фонаря.
– Зачем? – удивлённо вскинул брови мой гость.
– Экспериментировала.
– Постарайтесь впредь быть осторожнее.
– Хорошо, – кивнула я. – Хорошо, что вы оказались рядом.
Мы стояли очень близко друг к другу. Я всё ещё помнила тепло его прикосновения и аромат вишнёвой смолы, который уловила, прильнув к его плечу. Мне было и сладко, и горько. Умом я понимала, что куратор здесь лишь по обязанности, но так хотелось верить, что Лекс не совсем равнодушен ко мне.
– Кстати, – заговорил он с какой-то по-детски растерянной улыбкой, – я ведь не случайно здесь оказался. Шёл, чтобы извиниться.
– Извиниться? – переспросила я.
Лекс кивнул и пустился в объяснения. Он ни в коем случае не хотел навредить нам. Случайно проговорился, когда утешал загрустившего ректора. Тот слишком близко к сердцу воспринял моё заявление о том, что Ясмина избавилась от его ребёнка.
– …Всеволод Мартынович заверил меня, что не будет применять ни к одной из вас никаких мер наказания, – оправдывался куратор.
– Зачем же тогда нагрянул с проверкой, да ещё приглашения царские потребовал? – задумчиво спросила я. – В чём хотел убедиться?
Лекс засмеялся почти беззвучно и по-доброму, я невольно улыбнулась.
– Вы так ловко его провели, – сказал он, не прекращая улыбаться, – Мартынович и меня записал в обманутые. Решил, что документы вы украли или подделали. Царское приглашение не подделаешь, если дара у девушки нет, оно гаснет. Вот и решил лично убедиться.
Из этих слов стало ясно, что куратор не имел отношения ни к обыску, ни к восстановлению сияния. Загадка пока оставалась загадкой.
– И что же он намерен делать теперь?
– Искать свою дочь. Правда, – куратор пожал плечами, – мне придётся помогать ему. Обещал.
– Как вы собираетесь искать Полину?
– Прежде всего, поеду к графу. Пусть расскажет всё, что знает. Кстати… – Лекс взял меня за руки и тихонько встряхнул их, – хотите поехать со мной?
Мне совершенно незачем было ехать к графу, там более он недвусмысленно заявил, что не желает нас больше видеть, но я не могла сказать «нет». Я чувствовала тепло рук любимого человека и таяла. Пусть жест был приятельский и не подразумевал никаких чувств, это невозможно было объяснить глупому сердцу, оно пустилось вскачь и ликовало.
– С удовольствием, – ответила едва слышно.
– Рад. Очень рад! – воскликнул куратор, будто и в самом деле нуждался в моей поддержке. – Договоримся на следующий выходной. Хорошо? А теперь отдыхайте. Я пойду. Вам правда не нужна помощь в уборке?
– Спасибо. Нет. Спокойной ночи. – Тон у меня был неуместно романтичный, но едва за мужчиной закрылась дверь, как я взвизгнула и подпрыгнула, высоко задрав колени эдаким козликом: – Йу-хо-хо!
У меня будет ещё одно свидание!
7. Избранная
Утром нам вернули жёлтые сарафаны, и снова понеслась учебная гонка. Выходной обещали через две недели, пришлось набраться терпения. Ни о чём другом, как о поездке к графу, я думать не могла. Представляла, как мы с Лексом будем беседовать в экипаже, как обязательно прогуляемся по окрестностям, почему-то была уверена, что нам захочется обсудить новости вне стен дворца. Не сомневалась, что официальных гостей граф будет принимать в доме, а не станет запирать в башне, как в прошлый раз. Много чего я нафантазировала. Хорошо ещё времени на это было немного – учёбой нас загрузили основательно.
Первой казавшейся непреодолимой проблемой стали зачарованные листки Пелагеи Бенедиктовны. До сих пор никто не сумел проявить записанные на них заклинания. На каждом уроке учительница интересовалась кто выполнил задание и лукаво посмеивалась над ленивыми студентками. Мы честно пытались! Сначала каждая индивидуально – за исключением нас с Алиной, подруга даже не думала корпеть над листами одна – потом стали сбиваться в стайки. Центром притяжения в нашей компании была, разумеется, Прилучная. Она унаследовала таланты своего отца-бизнесмена, виртуозно умела заставить работать на себя. Мы сидели в дальнем углу комнаты для занятий, прозванной студентами читалкой. К нашей обычной четвёрке присоединились две девочки-близняшки из третьей группы. С Фимой и Мотей – так их звали – я познакомилась во время поездки в музей, они почему-то решили, что полезно водить со мной знакомство. Новые подруги страдали косоглазием и имели привычку прикрывать один глаз, чтобы что-то рассмотреть. Других недостатков я не замечала – в мозгу словно включилась защита, чересчур много было вокруг разнообразных несовершенств.
Мы уже убили половину вечера на попытки разгадать ключ к зачарованным листам. Это, по утверждению Пелагеи Бенедиктовны, было обычное слово, даже не фраза, но ни одно из тысячи, перечисленных нами, так и не подошло. Я предложила взять толковый словарь – пробовать всё подряд по алфавиту. Прилучная забрала книгу себе и открывала листы наугад, зачитывая то, что попадалось на глаза. Алина верила в свою удачу, хотя на этот раз она явно подводила. Ефросинья периодически убегала, обходя другие компании минут за пять, и с несчастным видом сообщала, что у остальных тоже глухо. После её очередного возвращения Домна бросила листы с заданием на стол и раздражённо заявила:
– Хватит ерундой заниматься. Головастик просто издевается над нами!
– Стой! – одновременно вскрикнули близняшки и, зажмурив правый глаз, уставились каждая на свой листок. – Смотри! Чуть-чуть проявилось.
Действительно, на всех листах едва проступила первая строка. Лишь у Домны она горела ярко.
– Что? Что ты сказала? – закричала Фрося, мешая подруге переписывать заклинание в тетрадь.
– Не знаю, – отмахивалась та, – отодвинься, исчезнет же!
– Хватит! – торжественно произнесла Прилучная. – Ерунда! Заниматься! – Её задание оставалось пустым, но Алина не сдавалась: – Головастик! Ура! Головастик, девчонки!
– Головастик ... головастик... головастик... – эхом отозвались все мы и схватились за карандаши. Нужно было торопиться, чтобы всё переписать в тетради.
Покончив с этим, мы принялись хохотать.
– Ну Пелагея! Вот приколистка! – согнулась от смеха Прилучная.
Первой успокоилась Домна:
– Не думаю, что стоит показывать Головастику выполненные задания!
Мы тоже замолчали, переглядываясь.
– Неудобно, – сказала Мотя.
– Ещё подумает, что мы обзывались, – поддержала сестру Фима.
Вернувшаяся с очередного обхода Ефросинья, не теряя оптимизма, сообщила:
– Теперь все сделают, не волнуйтесь, Пелагея Бенедиктовна не догадается, откуда пошла идея.
Нельзя сказать, что это нас успокоило, девочки продолжали с сомнением пожимать плечами. Тогда я хлопнула по книге, лежащей на коленях у Прилучной, и предложила:
– Мы просто читали слова! Всё подряд, и добрались до буквы Г. Не так уж и далеко.
На том разошлись.
Не уверена, что наша отмазка сработала. Уж очень хитро поглядывала Пелагея Бенедиктовна во время урока. Утешением в этой ситуации были полученные всеми «пятёрки». А ещё преподавательница похвалила наш курс. Сказала, что впервые все до одной ученицы выполнили её первое домашнее задание.
Клотильда Власовна тоже считала наш курс уникальным. Как ни странно, прежде никто не додумался о передаче изображения. Хотя почему странно? Имея такую внешность, женщины не стремились себя показывать, а мужчины на них смотреть. Теперь же идея не только получила развитие, но и нашла применение на контрольных. Студентки пересылали друг другу изображения нужных страниц из учебников. Пока остальные преподаватели не просекли новый способ подсказок, мы замечательно его использовали.
Историк, которого ядовитая Домна переименовала из Королевича в Карпушу, опять не принёс обещанные книги. Я уже перестала надеяться и не торопила его. Признаться, у меня времени на изучение пророчеств особо не было, едва успевала заглядывать в книги, привезённые из графской башни. В школе, на мой взгляд, давали много ненужного, во всяком случае, мне, но приходилось держать марку, ведь попасть в нерадивые ученицы я не могла себе позволить.
***
Наконец, наступил долгожданный вечер. Мы сдали сарафаны в прачечную, переоделись в пижамы и приготовились ко сну. Прилучная немного дулась на меня, никак не могла понять, почему в поездку куратор пригласил меня одну:
– …Мы же всегда были вместе, – возмущалась она, – считаемся кузинами! Так почему же к «моему отцу» он едет с тобой и не берёт меня?
– Ты хочешь? – спросила я, стараясь не показать, как боюсь услышать положительный ответ.
– Не имеет значения! Граф не велел показываться ему на глаза, а ты едешь! Племянница, а не дочь. Это странно.
– Ну, извини! – сердилась я. – Куратор меня позвал, что я должна была? Отказываться?
– Ладно! Чего разбушевалась! – смилостивилась Прилучная. – Езжай. Мне, конечно, не хочется тащиться на эту долбанную прогулку по озеру, но придётся.
Вот уже и долбанную! Ефросинья говорила, что катание на лодках бывает очень даже интересным. Правда, Алине с её опытом круизов по Средиземному морю такие развлечения покажутся убогими, но всё лучше, чем любоваться на кислую физиономию графа Верова. Если бы не возможность лишний раз пообщаться с куратором, я бы предпочла лодку и озеро.
Первый облом случился, когда я увидела, на чём придётся ехать. Мечта о беседе погасла, как огонёк свечи от порыва северного ветра. Вместо привычной просторной кареты около крыльца учебного корпуса нас ожидала пародия на байк. Это было нечто типа сдвоенного мотороллера: два удобных кресла располагались друг за другом, для ног создатели этого чуда техники предусмотрели площадку, так что усаживаться верхом не пришлось. Лобовое стекло защищало от встречного ветра. И всё! Разговаривать с человеком, видя только его затылок, было бы неудобно, это если ещё забыть о свисте воздуха в ушах. В том, что Лекс будет мчать на всех парах, я не сомневалась.
Стараясь не показать разочарования, я устроилась на заднем сиденье. Куратор застегнул на мне ремень безопасности – такие бывают на крутых аттракционах – и сел вперёд. Раздался щелчок таймера, мой спутник произнёс заклинание, и мы помчались. Представление о неспешных переездах, принятых в этом мире, развеялось как созданная корявым фокусником иллюзия. Я вцепилась в ручки кресла и жалела только о том, что меня и сидевшего впереди мужчину разделяет приличное расстояние.
Как было бы классно обвить его талию руками, прижаться щекой к спине, обтянутой кожаной курткой, и ощущать, как он дышит, как бьётся его сердце! Вместо этого я сидела, вдавленная в спинку кресла, вцепившись в подлокотники, и едва успевала смотреть по сторонам. Мимо Чёрного замка мы пролетели уже через минуту. Дальше пошёл спуск, на котором у меня захватило дух, а уши заткнуло от перепада высот. Затрудняюсь определить скорость, с которой нёсся наш драндулет, но могу с уверенностью утверждать, что в Большом мире Лекса ждала бы карьера великого гонщика. Прежде я не замечала за собой любви к экстремальным занятиям и теперь в очередной раз убедилась, что перехлёстывающий через край адреналин – не для меня. Думай, Лена, прежде чем на что-то подписываться – говорила я себе в те короткие мгновения, когда аппарат слегка замедлялся. Совет этот слегка запоздал.
Довольно часто нам приходилось обгонять нормальные экипажи. Прежде у меня сложилось впечатление, что по дорогам почти никто не ездит, оказалось, это не так. Нам попалось порядка двадцати двигавшихся в одном направлении с нами. Встречных не было, как я поняла, дороги здесь с односторонним движением и разнесены на заметное расстояние и лишь изредка соединялись, позволяющими развернуться ответвлениями. Я уже научилась доверять «магическому интеллекту», но в этот раз мне пришлось собрать в кулак всё своё мужество, чтобы не визжать и не вопить на особенно крутых виражах.
Поэтому, завидев знакомый пейзаж и почувствовав, что «байк» сбавляет скорость, я вздохнула с облегчением. Мы заехали в ворота и остановились на площади перед графским дворцом. Лекс легко спрыгнул на землю и помог мне расстегнуть ремень безопасности:
– Как вы, леди?
– Вроде, жива, – ответила, ступая на «брусчатку».
Со стороны крыльца послышались торопливые шаги – к нам бежал знакомый мне лакей в своей яркой ливрее. Вид у старика был испуганный, но, увидев, что гости сами прекрасно справились, он немного успокоился:
– Добрый день! Вы так быстро добрались! – Дормидонт взглянул на машину и покачал головой: – Это ж надо такое!
– Доложи, – велел ему Лекс и, как только лакей бросился выполнять приказ, взял меня под руку.
Это было не лишним. У меня всё кружилось перед глазами, как после американских горок, и уверенности, что я смогу двигаться по прямой, вовсе не было. Ещё одно разочарование: раз мы так быстро примчали сюда, обратная дорога тоже не займёт много времени, значит, оставаться на ночь во дворце не придётся. Прощай мечты об ужине и прогулке, визит – сугубо деловой. Одно мне было непонятно – зачем здесь я? Мы поднялись на крыльцо и пошли следом за семенившем впереди Дормидонтом. Я догадалась, что бежит лакей по направлению к хозяйскому кабинету. Распахнув дверь, старик замер в двух шагах и провозгласил:
– Великий князь Александр Васильевич и леди Елена.
У меня от неожиданности подвернулась нога, и я излишне налегла на руку сопровождавшего меня мужчины. Лекс – О! Он же Александр! – поддержал меня и шепнул довольно громко:
– Ничего не случилось.
Как же! Не случилось! Всё случилось! Никогда в жизни я не чувствовала себя так глупо. Любимый джинсовый комбинезон и потрёпанная куртка горчичного цвета показались настолько неуместными, что захотелось произнести заклинание невидимости. К сожалению, наизусть я его не помнила.
Граф вышел нам навстречу. На меня даже не взглянул, чему я только порадовалась. Глаза его оставались ледяными. Было заметно, что визиту особы царских кровей он не рад. Испуга не показал, но и радушия тоже. Поздоровавшись и произнеся парочку приличествующих ситуации фраз, его сиятельство предложил нам сесть за стол. Так мы и расположились: граф – по одну сторону, мы – по другую.
– Чем вызван интерес к моей персоне? – спросил господин Веров, не намереваясь особенно затягивать встречу.
– Интерес не к вам, граф, – ответил Лекс, – хотелось бы узнать, где ваша дочь.
– В Школе заклятий, как и положено, – не моргнув глазом, соврал Веров.
Я немного отвлеклась от их пикировки, прикидывая, как выпутываться, если речь зайдёт не только о «дочери», но и о «племяннице».
К моей радости, эту тему обошли стороной. Его светлость настаивал на том, что в Школу поехала его дочь, и сомнения неуместны. Попытавшись зайти то с одной, то с другой стороны, Лекс не добился успеха и замолчал. Мужчины сверлили друг друга взглядами, а я не знала, чью занять сторону. Не хотелось подставлять подругу, заявляя, что её мнимый папаша врёт, но и видеть, как огорчён куратор – он же принц – мне тоже было больно. Гнетущая тишина нервировала. Мощная дверь и толстые стёкла окон не пропускали звуки снаружи. Возможно, действовало и заклинание тайны, наложенное на кабинет одним из собеседников. Я кашлянула, прочищая горло, и чуть подалась вперёд, облокачиваясь на стол:
– Дядюшка, расскажите, когда Полина сбежала из дома и как долго отсутствовала?
Граф, смотревший до этого в стену над нашими головами, перевёл взгляд на меня, и я пожалела, что открыла рот. Таким морозом повеяло от бледно-серых глаз, что захотелось плотнее запахнуть куртку. Что я и сделала, суетливым движением стянув полы и скрестив на груди руки.
– Какое. Это. Имеет. Значение? – отрывисто спросил граф.
– Возможно, всё так и есть, как вы говорите, – не сдавалась я, – а что если девушка, найденная в монастыре, всего лишь похожа на Полину, а вы приняли её за дочь? Сама она ничего не помнит, ни подтвердить, ни опровергнуть не может. Вдруг вы обознались? Допуская такую вероятность Ле... великий князь переживает за пропавшую леди. – Заметив, что бесстрастная маска на лице графа слегка дрогнула, я решила дожать: – Надо исключить такую несправедливость и попытаться найти Полину.
– В свою очередь, – добавил от себя Лекс, – обещаю, что ни вам, ни девушке, которая считает себя вашей дочерью, ничего не грозит. У меня достаточно полномочий, чтобы возбудить уголовное дело, и всё же я не допущу огласки. Ведь вы не хотите испытания жезлом правды?
– Для этого нет оснований, и я вправе отказаться! – эмоционально воскликнул граф.
– Согласитесь, такой отказ вызовет подозрения.
– Я всего лишь считаю проверку унизительной! – Веров повысил голос.
Напряжение между мужчинами росло, оба они старались держать лицо, но я замечала, как ходили желваки и подрагивали их веки. Первым взял себя в руки Лекс, он усилием воли расслабил плечи, откинулся на спинку стула и постучал пальцем по столешнице:
– Не будем доводить ситуацию до абсурда, граф. Расскажите, как пропала ваша дочь, и мы расстанемся друзьями.
Прежде чем заговорить, мнимый дядюшка смерил меня таким оценивающим взглядом, что возникло желание пойти умыться. Впрочем, уже через минуту я отмахнулась от собственных ощущений – история Ясмины и её дочери оказалась куда трагичнее, чем мы ожидали. Граф тоже откинулся на спинку и, запрокинув голову, смотрел на росписи потолка, поэтому создавалось впечатление, что рассказывает он кому-то другому, а мы с Лексом всего лишь случайные слушатели.
Жена хоть и жила во дворце графа Верова, была ему совершенно посторонним человеком. Они почти не общались. Восемь лет назад даже эта фиктивная семья развалилась, Ясмина вместе с дочерью покинула башню и бесследно исчезла.
– Восемь лет? – не поверила я тому, что слышала.
– Вы искали их? – спросил Александр.
– Восемь, – ответил мне граф и коротко взглянул на принца: – Не искал. Зачем? Этой женщине не нужен ни я, ни мой дом. Она была финансово самостоятельной, обладала сильным магическим потенциалом, полагаю, сумела хорошо устроиться. Признаться, и я почувствовал себя лучше, когда они уехали.
– А как же слух о её смерти? – продолжал расспрашивать принц.
– Это получилось случайно, – граф всё ещё смотрел в потолок, но глаза его сузились, и я могла поспорить, что он видел не дальше собственного носа. – Как-то я поехал по делам во Владимир и встретил знакомое семейство. Дама училась с Ясминой, они даже подружились, как я помню. Она проявила необузданное любопытство, почему я один, не взял супругу посмотреть столицу, и прочая чушь. Вот я и сморозил – умерла Ясмина. Начались охи, ахи, соболезнования, на попятный идти было поздно. Пришлось выдерживать эту линию и дальше.
– О дочери, я так понимаю, вы не вспоминали до тех пор, пока не пришло приглашение в школу.
– Всё верно. – Граф, наконец, посмотрел в лицо собеседнику. – Получив свиток, я сообразил, что Ясмина не сообщала никому, где они находятся, поэтому и стал разыскивать дочь.
– Чтобы исполнить родительский долг.
– Так.
Лекс посмотрел на меня и улыбнулся:
– Нам пора возвращаться. – Мы поднялись, Веров тоже встал. Принц вежливо кивнул ему: – Благодарю за рассказ. Вы по-прежнему уверены, что нашли свою дочь, граф?
– Это она.
– Но говорят, что у Полины глаза синие, а эта леди сероглазая.
– Не представляю, кто такое мог сказать, ваше высочество. У моей дочери всегда были серые глаза.
Честно говоря, я позавидовала выдержке этого человека. Сама поверила бы в его убеждённость, если бы при нашей первой встрече он не говорил нам, что Полины среди нас нет. Прощаясь, граф пожал мне руку и всего на один миг взгляд его потеплел:
– Рад был увидеться, Елена, спасибо, что нашла время приехать.
Это после того, как он говорил нам не показываться во дворце ни при каких обстоятельствах?! Ну и мир! Ну и люди!
Несуразное получилось «свидание». Всю обратную дорогу я сидела зажмурившись и мысленно ругала себя за наивность. Чего я ждала от человека, выросшего в мире, где нет любви? Уж во всяком случае не того, что он окажется наследником трона. Не представляла, зачем великий князь так шифровался, но мне его тайна совершенно не нужна. И раньше-то в присутствии куратора чувствовала себя неуверенно, а теперь вообще – край. А он… «Ничего не случилось». Подумаешь, куратор оказался цесаревичем! Разумеется, не случилось ничего особенного.
Свист ветра утихал, машина замедлялась. Я, решив, что мы приехали, открыла глаза. Мимо проплывали видневшиеся над зелёными верхушками деревьев тёмные башни зачарованного замка. До школы оставалось ещё километра полтора. Как только движение прекратилось, Лекс обернулся ко мне и спросил:
– Пройдёмся, леди Елена?
Почему-то захотелось съязвить. Я приторно улыбнулась и ответила:
– Как пожелаете, ваше высочество.
Лицо куратора оставалось спокойным. Он либо не заметил ехидства, либо хорошо владел собой. Сошёл на землю, помог мне покинуть псевдо-байк. После короткого магического приказа наш транспорт покатил дальше по дороге. Мы стояли. В расположенном на склоне холма лесочке заливались соловьи. Лёгкий тёплый ветерок перебирал мои волосы, наверняка некрасиво растрёпанные. Я смотрела вдаль мимо контура треугольных крыш, Лекс смотрел на меня. Помнится, я страдала от того, что куратор не обращает свой взор ко мне, теперь же хотелось укрыться от него за чем-нибудь вроде веера или зонтика. Ни того, ни другого в моём арсенале не было, поэтому я просто спросила, обернувшись:
– Что?
Лекс согнул локоть, предлагая руку. Я попятилась и изобразила комичный реверанс: нет уж, под ручку я с ним не пойду! И раньше между мной и понравившимся мужчиной была пропасть – мы из разных миров, а теперь и подавно.
– Леди Елена, – тоном, каким говорят преподы с нашкодившими студентами, сказал великий князь, – давайте не будем усложнять.
– В смысле? – удивилась я, пряча руки за спину.
Он улыбнулся по-отечески тепло:
– Я всё тот же Лекс, куратор у девушек первого курса Школы заклятий. Забудьте о том, что случайно узнали.
– Забыть?! – не веря, что слышу это, удивилась я.
– И, пожалуйста, не надо никому рассказывать.
Он не требовал, не брал обещаний, всего лишь просил. Это казалось необъяснимым. И тут у меня в кармане звонко щёлкнуло. Я даже вздрогнула от неожиданности. Брови Лекса удивлённо приподнялись, он, видимо, решил, что я колдую. В кармане щёлкнуло ещё раз, и я сообразила, что «ожила» подаренная Алиной пудреница. Суетливо достав из кармашка девайс, откинула крышечку и глянула в зеркало. Там улыбалась подруга.
– Ленка! На озере так классно! – начала она без предисловий: – Зря ты не поехала! Старший курс устроил настоящее водное сражение, мы все вымокли как русалки! – Не успев отреагировать на её восторги, я получила лобовую атаку: – Как там наш куратор? Целовались?
Я чуть не задохнулась от возмущения:
– Блин, Алина… Полина! Я вообще-то не одна!
Успела заметить усмешку на лице его высочества, прежде чем он отошёл в сторону.
– Ладно, извини, – засмеялась подруга, – на эмоциях!
Я закрыла пудреницу и быстрым шагом пошла по дороге в школу. На самом деле готова была бежать куда угодно, лишь бы подальше от Лекса. Да хоть в Чёрный замок! Но осколок здравого смысла где-то на задворках сознания подсказывал, что это будет выглядеть совсем уж по-детски. Протопав мимо куратора, услышала, что он идёт следом. Первое время мы молчали. Постепенно размеренная ходьба, графика света и тени на дороге и соловьиные трели успокоили меня. Впереди показался последний поворот. Ещё немного – и я смогу спрятаться. Взбегу по ступенькам крыльца и, что называется, мальчики – налево, а девочки – направо. У куратора было другое мнение:
– Леди Елена, я вас чем-то обидел?
О боже! Чем он мог меня обидеть?! Тем, что появился в школе весь такой невозможно классный? Тем, что оказался воплощением мечты моей подруги? Тем, что не в состоянии постигнуть моих чувств из-за проклятья его мира? Тем, что я попала сюда по недоразумению? Если кто и был виноват во всей этой кутерьме, то не великий князь Александр Васильевич.
