Текст книги "Где начинается радуга? Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Ирина Леухина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
И словно издалека глухой голос дает новую команду.
– Разочарование.
Когда Глеб решил отстоять свое право быть в паре со мной на выпускном балу. Я в нем разочаровалась немного. Я надеялась на его веру в меня. В мои чувства. Но он посчитал, что должен в открытую побороться с Матвеем.
Меня тогда кольнуло разочарование.
Пустота в глазах, где раньше была надежда. Опущенные плечи и голова. Словно меня всю придавило от осознания, что мое очарование было миражом. Я сама создала образ, который был неверным.
И это ощущения меня прибило.
– Любовь.
Глеб. Как он рассказывал мне о своих планах. Как он говорил о Люсе. Как он прикасался ко мне. Как любил.
Я увидела его словно он тут. Реальным и рядом со мной. Между нами не было моего выбора и желание состояться в профессии. А были только мы и наши чувства.
Едва заметная улыбка. Свет в глазах. Легкость в движениях. Ведь вокруг меня проявилась эта “любовь”. Я ею дышу. Живу. Она часть меня.
Щелчки камеры привели меня в чувства. Я слишком сильно улетела в свои воспоминания. И забылась.
– Печаль.
Смерть дяди Миши. Я его не смогла навестить. Проститься с ним в его последний путь. Ради меня он пожертвовал собой, а мне больно и стыдно.
Руки опустились. Я сутулилась. Напряглись немного мышцы лица, чтобы сдержать слезы. Которые накатывали от нахлынувших чувств. Ведь когда случилось горе, я не позволила себе в полной мере прочувствовать боль потери. Печаль окутала меня в кокон сожаления и страдания.
– Искренность.
С кем я могу искренне поговорить обо всем.
Уже наверно ни с кем. Раньше это была мама.
Да и что такое эта искренность. Она ведь проявляется во всем. Если ты только честен самим собой. Но какая я настоящая?
Я выпрямилась и слегка наклонила голову и повернулась в бок. Мой взгляд поднялся наверх. Хоть я еще нахожусь внизу, но стремлюсь наверх. Горда собой и честна. Для меня важно состояться в своей карьере. Потому что тогда я настоящая пропаду.
Не мягкая и не сентиментальна. В моих глазах нет трогательности и нежности. Я могу быть жесткой и непреклонной.
Вот моя искренность.
– Последняя эмоция. Спокойствие.
Я встала прямо перед камерой. Прямой взгляд в объектив. Вообще не рекомендуют смотреть прямо. Но сейчас это необходимо.
Расслабляю саму себя мягкими выдохами. Сейчас нужно отпустить все свои мысли и не думать. Я должна оказаться словно в пространственном пустом кармане. Где никого нет. И даже нет меня.
Руки по бокам, тело без напряжения.
Щелчок. Второй.
И тут открывается дверь и с шумом распахивается.
– Вы там такие долгие!
Янковская ворвалась и растормошила нашу обстановку.
Но ей никто не ответил. Женщина из жюри, преподаватель и Ануш смотрели на меня. Они не могли оторвать от меня взгляда, и тогда Янковская притопнула ногой и выкрикнула.
– Вы вообще меня замечаете?
– Вообще-то, – протянула Ануш и встала около девушки. – Никто не мешает, когда идет этот вид конкурса. Какого ** ты ворвалась сюда! Ты совсем обнаглела что ли?
– Я?
– Да ты, – гаркнула Ануш и схватила модель под локоть вывела из павильона.
– Ты Малахит? – уточнил фотограф. Я ему слабо кивнула. Отрешиться от всего пережитого сложно сразу. Хочется закрыться на время и даже спрятаться. – Ты круто перевоплощалась. Даже можно сказать незабываемо. На этом все?
Он спросил это у преподавателя. Они подошли, чтобы обсудить некоторые детали. И к ним пришли ассистенты. Когда они успели войти, я не заметила.
Я обняла себя руками, а тело не смогло скрыть дрожь. Я эмоционально устала. Можно сказать выпита досуха. Решила выйти, раз все закончилось. Но мне преградила путь незнакомая женщина из жюри.
– Ксения… – прошептала она. – Вы удивительно талантливы.
– Спасибо.
– А еще вы удивительно похожи.
– На кого? – удивленно интересуюсь. Неужели она знакома была с моей мамой. Может она даже не знает про ее смерть.
– Ты словно копия ее. Спасибо тебе за сегодня. Я словно увидела ее живой.
Женщина провела рукой по щекам, пряча слезы.
А я не смогла оставаться рядом с ней. Слишком я сегодня не стабильна. Мне нужно уйти.
Вечером лежа в своей постели и устало разглядывая потолок. Я думала. Не о чем. И в то же время обо всем. Мозг пух от нахлынувших чувств и не мог успокоиться. Устало выдохнула и повернулась на бок. Уткнулась взглядом в стенку, в надежде, что усну.
Стук в дверь.
– Ку-ку, Малахит. Ты как?
– Я обглоданная курица, с которой сняли все мышца и отдали собаке.
– Понимаю. Это самое сложное задание, которое они любят давать. Многие проваливаются на нем. И можно быстро отобрать способных.
– Они после него многих уберут?
– Они ведут свои списки рейтингов каждой модели. И выкинуть всех не угодных перед вторым этапом.
– Но ведь кто-то не справился на этом конкурсе. Зачем ему доходить до конца?
– Может кто-то талантлив в других видах съемок. Бьюти, фэшн или парной. Эмоции ведь не в каждой съемке нужны. В парной более важно способность сотрудничать с партнером. На бьюти и фэшн не высвечивать самой, но круто продавать товар. Так что возможно всякое.
Киваю ей и поворачиваюсь. У нее в руках пухлый белый конверт. И она сама как-то таинственно улыбается.
– Что у тебя в руках?
– Мне передала Ануш. Твои снимки и письмо.
Приподнимаюсь и беру из рук конверт. Тяжелый.
Раскрываю и достаю оттуда множество снимков. Мои фотографии.
С каждой на меня смотрела я. Но каждый раз разная я. Один фон. Один наряд. Но такая другая.
Словно ожившие картинки.
– Ксюш, это потрясающе. Ты понимаешь, что стала еще лучше как модель. Ты где тренировалась?
Нигде.
Жизнь меня тренировала и наполняла эмоциями. И я передала свою историю камере.
– А что в письме? – спрашивает она, не дождавшись от меня ответа.
Рубин протягивает руку к сложенной белой бумажке и поднимает ее. Смотрит на меня, словно спрашивает можно ли ей. Молча ей киваю.
Я пока до сих пор пуста. Не могу чувствовать сильные эмоции. Мне нужно отдохнуть. Шальная улыбка у Марины на губах говорит о хорошей новости.
– Ты победила в этом задании.
Я отстраненно киваю и падаю на кровать.
Подруге не нужно объяснять, что со мной. Она не понаслышке знает, какого это раскрыть душу перед техникой. Она тихо собрала фотографии и положила на стол. А сама вышла.
Я лежала и не двигалась.
Рядом с моей рукой лежал телефон. Он манил меня. Взять его в руки, включить его и нажать одиннадцать цифр. Руки дрожат от напряжения, и в какой-то момент я вскакиваю и беру темный пластик в руки.
Снимаю разблокировку и даже нажимаю на нужное приложение. Передо мной цифры. Только нажми и позвони.
НО.
Тогда я дам ему надежду. Тогда он будет ждать меня. Мои звонки. Меня.
Это подло по отношению к нему. Я так поступать не буду.
Выключаю его и откидываю по дальше. Заваливаюсь на бок и закрываю глаза. Мне нельзя звонить Глебу. Нельзя.
Глава 5
– Ксюх, ты готова к выходу?
Марина облокотилась на проем входной двери и наблюдала за моей сумятицей. Она в джинсах, в свитере и в легком плаще ждала меня последние десять минут.
С утра оказалось, что у нее и у меня выходной. Ей не нужно было бежать в агентство, чтобы помогать готовить съемки. А мне в кой-то веки не нужно было бежать на занятия в модельное агентство или на тренировку.
На время конкурса нас все же решено было обучать. Они провели два конкурса, чтобы в начале отсеять большую часть. А потом будут проверять основные плюсы и минусы каждой конкурсантки по отдельности. Но сейчас до третьего задания они решили нас по-полному загрузить.
Мы приходили на уроки танцев, дефиле, актерского мастерства. Еще нам нужно было подтянуть знания в имидже и в моде. А в другие часы мы работали вместе с ассистентами.
Мы таскали все необходимое во время съемок настоящих моделей, готовили наряды вместе со стилистами, становились безмолвными манекенами, когда приходили модельеры.
Я уходила из своих апартов в семь утра, а приходила в десять.
Марина ничем не отличалась от меня. Она также была загружена в течение дня. Только к ней все же многие относились с уважением. От моделей до распорядителей. Она в течение этого года смогла заработать себе авторитет.
И это оказало вдохновляющий эффект для меня.
Когда мы с ней учились в одной модельной школе в нашем родном городе, Рубин не проявляла особого таланта в съемке или в показах. У нее была странная походка, высокая, но полноватая фигура, с брекетами на зубах.
Помню, когда она пришла к нам, многие над ней смеялись.
Но это была школа моделей, а не агентство. И там ее приняли. Потому что ее родители заплатили чуть ли не за весь курс вперед.
Местные учителя приняли ее, но и акцента на ней не делали. Мне кажется, они надеялись, что она уйдет сама. Благодаря их игнору.
Но они не знали Рубин.
Упрямство в ней было больше таланта. За год она похудела. Научилась красиво ходить. Танцевать. И приемлемо сниматься на камеру. Звезд с неба не хватала, но Марина стала уверенным среднячком. А не полнейшим аутсайдером.
У меня же получалось все. Я была их местной звездой. Но мне не удавалось с легкостью коммуницировать с людьми. Мне было тяжело сходиться с другими. В чем Марина как раз таки преуспела.
Спустя время она даже со мной смогла выйти на контакт.
А сейчас я вижу, как она при помощи своей упрямости смогла пробиться. Еще не на самый вверх, но она была на пути к вершине. И это восхищало.
– Я тебе покажу всю Москву!
Радостно кричит Марина, когда мы выходим из подъезда. В первую очередь мы пошли на Красную площадь. В мои первые приезды я не ходила по достопримечательностям. А когда я была маленькой, и мы семьей отправились в этот город, мне было неинтересно.
Сейчас же я всматривалась в каждое здание. Я с интересом осматривала город. Но слушать исторические факты мне, как и прежде было скучновато. С возрастом у меня не проявился интерес к историям вымышленным и настоящим.
Марина смеялась над моей гримасой, когда заметила ее покупки в книжном. Она была заядлой любительницей легких женских романов.
Ближе к обеду мы отправились искать место для потребления еды.
– Только давай туда, где нормально кормят. С нормальной едой. А не русский вариант иностранного деликатеса, – попросила подруга.
А это другая ее особенность. После пережитого процесса похудания Марина строго следила за своими тарелками. Для нее важно, чтобы продукты были свежими и настоящими. Так что найти ближайшую забегаловку с таким критерием трудновато.
Мы подошли к первому выбранному нами кафетерию. Я потянулась к ручке двери, но мужская рука накрыла ее первой.
Сдаваться я не привыкла даже в мелочах. Поэтому вместо того, чтобы отойти и позволить поухаживать за нами. Я хватаюсь за часть ручки чуть ниже и тяну на себя.
– Легче, Малахит. А то оторвем с тобой ручку от двери. Кто потом будет платить?
Я резко разжимаю руку и отступаю к Марине.
Насмешливый голос из прошлого. Даже немного нахальный. Он выбивает меня из колеи. Чувствую недоумение и подозрение во взгляде Марины. Она предполагает, что в моем заторможенном состоянии виноват парень. Но про Глеба я ей ничего не говорила. Не смогла.
А Матвей. Про него помнить я тоже особо не хотела.
Он человек из прошлого. Парень, который не понимал моего “нет”. И видимо до сих не понимает.
– Что ты здесь делаешь? – жестко отвергаю его помощь, я не мигающим взглядом уставилась на него.
Рубин внимательно осматривает парня. Но приходит к выводу, что у нее недостаточно информации.
– Ты кто такой, парень?
– Я? Ты про меня своей подруге не говорила? – спрашивает Матвей и тут же обращается к Марине. – Я Матвей Марков. Лучший друг и соратник Малахит. А ты кто такая?
– А я Рубин. Лучшая подруга Ксюши, – шипит Марина. – Но про тебя почему-то не слышала. Это он?
Тыкает в него пальцем, но смотрит она на меня.
Я отрицательно качаю головой, и она выдыхает.
– Тогда кто он, черт возьми?
– Может обсудим кто я за обедом? Я угощаю, – открывая дверь, приглашает он.
– Матвей, – начинаю я.
В моем голосе мольба. Он не виноват, что не вызывает во мне чувства. Он не виноват, что из-за него я вспоминаю другого человека. Которого люблю. К которому рвется мое сердце. И только усилие воли заставляет меня быть здесь.
– Это только обед, Ксюш. Мы поедим и разойдемся.
Обещает он. А мне тошно, когда я соглашаюсь. Ведь для него этого шанс на нас. Шанс, которого у него нет.
– Один обед и все.
Говорю и прохожу в кафетерий.
– Я за тобой слежу, Марков. – Маринин голос тверд и свиреп. Но у Матвея ее позиция вызывает только насмешку.
– Могла бы погулять одна ради подруги, – предлагает он. – Тогда бы не пришлось следить за мной.
– Уро-од.
Вмешиваться в их общение бесполезно. Марина не захочет отступать, как и Матвей. Ему нужен разговор. А мне нет.
Но у меня появляется новая задача.
Как показать Матвею, что мы с ним не пара.
– Ну так девушки, давайте поедим, – радостно потирая ладоши говорит Матвей и помогает нам сесть за стол.
Он последний присаживается рядом со мной, и к нам тут же подскакивает официант.
– Рады вас видеть в ресторане “Алоха”, – заученно проговаривает паренек и раскладывает меню. – Могу вам порекомендовать нашу новинку. Блюдо ….
– Парень, иди погуляй, – просит Матвей. – Мы посмотрим и выберем. Ты главное будь поблизости.
Официант кивает и уходит.
– Ну так девочки, рассказывайте, – улыбается Марков. – Ты сейчас в модельном агентстве?
– Откуда ты знаешь? – поражаюсь его информированностью. – Ты что ли…
– Нет, я не следил. Твоя ПОДРУЖКА рассказала.
Матвей странно скорчился на слове “подружка”. Это он про Арину? Она рассказала ему про мое агентство? А я ей тогда рассказала про кастинг? А сама забыла что ли.
– А он тоже знает? – прошептала я и наклонилась к нему.
Матвей поджал губы, но ответил:
– Я думаю, нет. ОНА ему точно не расскажет.
С минуту я замолчала.
Матвей уставился на Рубин и оставил меня в покое. Мне нужно было время переварить информацию. Значит он не знает. Арина промолчала. Но в то же время она рассказала про мою поездку Матвею. Зачем? Хочет быть с Глебом? Но зачем подталкивать ко мне Матвея?
– Знаешь, я ненавижу три вещи, – пафосно проговорила Марина и открыла меню. Она зыркнула гневно на парня и продолжила. – Сырую рыбу, твердый рис и … нахальных парней, которые имеют наглость волочиться за занятыми девушками.
Матвей фыркнул, а я улыбнулась.
Последнее точно про него. Он и нахальные, и наглый. Матвей видимо тоже оценил схожесть с ним.
– Я понял, – кротко произнес он. Приподнял уголки губ и подмигнул мне. – Я уверен, Марин, что скоро. Ты спустишь с пьедестала ненависти все три пункта. И у тебя останется всего лишь один единственный.
– Не поняла…, – взъелась Рубин и подпрыгнула на месте. – Ты о чем толкуешь, парень? Хочешь, чтобы я сырую рыбу сожрала?
К нам подлетел официант, когда Матвей махнул ему рукой. Подруга еще продолжала рычать, а Марков фыркать.
– Успокойтесь, – разозлилась я. – Давайте сначала закажем еду, а потом поссоримся.
– Рекомендую попробовать “Поке”, – запинаясь проговорил официант.
– Традиционную? – уточняет Матвей и заинтересованно разглядывает меню.
В карте не написано из чего сделано это Поке. Но на фотографии блюдо выглядит аккуратно и аппетитно. С чем-то зеленым, белым и красным. На вид красиво. Но ажиотаж парня меня смущал.
– Это гавайское блюдо, – продолжил официант. – Его делают из…
– Я буду Поке, – закрывая меню, заказывает Матвей. – Девочки, очень рекомендую.
– Я тоже, – решительно произносит Рубин и тоже откладывает меню.
– Ксюш?
– Я буду “Хули-хули”.
Отдаю в руки официанта меню.
– Ну хули, так хули, – шепчет Матвей. – И давайте нам безалкогольного лимонада и овощей.
Официант записывает заказ, повторяет и уходит.
– Вообще-то это куриный шашлык, – громко говорю я.
А Матвей улыбается и также шепчет:
– Ксюш, тебя разве ругают за хули? Зачем объясняешь?
И правда?
Мне разве важно мнение Матвея? Не особо. Но то как он повторил название блюдо, мне вспомнилось другое.
Глеб когда-то рассказал мне про свою маму. После нашей с ней встречи. Он рассказал про ее болезнь. Про ее любовь к ругани, когда наступает приступ. И то, что он отказывается материться из-за этого.
У меня тогда могли проскользнуть мат в чрезвычайных ситуациях. Но после его рассказа, я намерено отказывалась ругаться. Мне не хотелось стать напоминанием о болезни матери. И это желание не намерено вошло в мою привычку. Теперь я не могла материться вообще. Словно во мне стоял блок, который регулировал, что можно говорить, а что нет.
Я познакомилась с Глебом год назад. Но за этот год он повлиял на меня намного сильнее. Я даже не заметила как он вошел в мою жизнь. Так глубоко. Словно теперь я перестала собой. Я стала нами. Он и я сплелись так крепко. Что теперь нас не разлучит ни расстояние, ни преднамеренная ссора.
И как мне быть?
Мне нужны воспоминания о жизни на юге. Я их не хочу отпускать. Но также я не хочу остаться привязанной к Глебу.
– Ваша еда.
Официант резво раздает наши тарелки. Марина смотрела с сомнением на свою тарелку, а вот Матвей с предвкушением. Неужели это так вкусно. Раз он ждет не дождется, когда начнет есть.
– Приятного аппетита.
Я надкусываю первый кусочек шашлыка. И это действительно вкусно. Нежный, но пряный маринад сделал с мясом нечто нереальное. Мне казалось, что этот божественный вкус может быть реальным.
Марина набрала первую ложку и отправила в рот. Она тщательно жевала по всем правилам правильного питания. Она приготовила вторую ложку. А потом третью.
Матвей ей не уступал.
– Это вкусно, – с улыбкой говорит Марина и закидывает новую порцию.
– Ага, – согласно кивает Матвей. – Сырой тунец, бурый рис и кимчи это нечто вкусное. Согласен с тобой.
Марина замерла. Ложка остановилась на полпути.
– Повтори!
– Согласен с тобой, Марина. Это вкусно, – нахально улыбаясь повторяет Матвей.
Вот засранец! Он знал рецепт традиционного поке.
Марина побледнела. А потом она резко схватилась за рот и панически оглянулась по сторонам. Я тоже завертела головой и первая заметила знак туалета.
– Марина, он там.
Указываю направление и подруга соскакивает. Она огибает несколько столов. В одном месте чуть не столкнулась с парнем. Но без особых происшествий добралась до туалета.
– Ну наконец-то, – довольно проговорил Матвей. – А то бы она нас не оставила одних.
– Зачем ты с ней так, – отодвигаю я тарелку и зову официанта. Оставаться с ним мне тем более не охота. После его некрасивой подставы для Марины. Она ведь заботится обо мне. А он вызвал ее на слабо. – Ты ведь знал из чего состоит традиционный поке.
– Знал, – не отпирался Матвей. – Ксюш, как ты?
В его вопросе нет подтекста. Ему действительно важно.
Но мне нечего ему сказать. Потому что про свою раздавленность я не буду трепаться. Мне больно, что я так поступила со своей жизнью. Предала любимого. Но отказываться от того, что осталось. Я не собираюсь.
– Матвей, пообещай мне.
– Все что угодно.
– Не жди меня.
Встаю из-за стола и беру сумку Марины.
В туалете она уже проблевалась и умывалась.
– Этот козел, – вытирала лицо салфеткой и жестко кинула ее потом в урну. – Не дождется моего помилования.
– Согласна.
– И он оказался прав, – продолжила Марина, накладывая слой помады на губы. – Теперь в моем списке ненависти только один пункт. И это этот засранец парень.
Мы с ней вышли из ресторана. Матвея за столом уже не было.
Оставшийся день мы бродили по улицам и выпили огромную кружку капучино с чизкейком. А еще мы зашли в книжный. После пережитого стресса Марина потребовала накупить ей дополнительные книги. И пока она выбирала себе чтиво, я заметила нежно-мятного цвета блокнот. На нем не было страз или ярких лент. Аккуратный и без рисунка. Внутри листочки прочные и чисто белые.
Что-то во мне нашептывало взять его. И я подчинилась.
Уже дома мы приготовили ужин моделей. Смузи из тыквы, банана, корицы и облепихи заменил нам полноценный ужин. Она отправилась принимать горячую ванную с не менее горячей книгой.
А я прошла в комнату. Недавно купленный блокнот манил к себе.
На первой страницы я прописала свои цели. Мои причины нахождения в этом городе, в доме, в агентстве. Описала Глеба. И почему ему будет лучше без меня. Расписала плюсы и минусы отношений на расстоянии.
А в конце вклеила фотографии Глеба. И там же была наша общая после похода.
Когда я закончила, наступила ночь. Мне стало легче. Словно я что-то в себе отпустила. Теперь моя память тут. Иногда я буду возвращаться к ней. Но ей полезней оставаться там. Запертой на страницах блокнота.
Глава 6
– С тобой точно все хорошо? – в третий раз уточнила у меня Марина.
А я в третий раз с улыбкой ей киваю.
Ее можно понять. Ведь приехала я с угрюмым выражением лица. И первые два месяца работы выглядела угнетенной, а общество мое квалифицировалось уровнем “мега-скучно”. Но сегодня я впервые встала с приподнятым настроением. А уж моя готовность работать стремительно возрастала.
Мне не нужно было медитировать полчаса перед работой или объяснять себе, для чего мне все это нужно. Я впервые встала с боевым настроем. И была готова не сдаться.
Не после того, как я собственноручно сломала себе отношения.
Сегодня у нас назначена примерка. Планируется в скором времени парная съемка, и мы к ней тщательно готовились. Нам привезли работы российского молодого модельера и наши кураторы выбрали для нас лучшие наряды.
Я пробовала представить возможные образы, которые можно показать в парной съемке. И старалась не думать, что мне придется прикоснуться к партнеру со страстью. Сегодня я акцентировала свое внимание на одежде и словах куратора.
– Я выбрала для вас парня модель, который будет с вами работать. У вас будет лав съемка на прогулке. Также выбрала локацию. Это будет парк.
Ануш повторила свои слова несколько раз. И показала нам наши осенние наряды.
С Юлианной и Дашей, две другие подопечные Ануш, она справилась быстро. Для Юлианны она выбрала кожаные брюки клеш песочного цвета и такого же цвета шерстяной жилет. Под жилетом белая блуза. Черное укороченное пальто и широкая ярко-желтая сумка.
Для Даши был подобран белый твидовый брючный костюм.
Но со мной она возилась долго. Она давала мне наряды, а после примерки с отказом кричала. И снова шла к вешалкам, чтобы найти другое.
Но в какой-то момент она замерла. Она остановилась около желтого платья из ангоры.
– Это оно, – прошептала Ануш и сняла его с вешалки.
Она подлетела ко мне и приложила его ко мне.
– Ты посмотри. Этот цвет удивительно подчеркивает твою внешность. Еще нужно подобрать медно-коричневый плащ до пола. Полусапожки на ботфортах и черную сумку. И образ готов.
Ануш с вдохновением смотрела на меня через зеркало. Казалось, что она исчезла. И провалилась куда-то далеко.
– Ануш, вам нравится подбирать образ? – уточнила у нее. Вдохновенное лицо всегда преобразует человека в лучшую сторону. А у куратора оно стало счастливым.
– Мне нравится находить образ, – ответила она. – Я вижу, что идеально подходит человеку. И что можно сделать, чтобы он стал лучше.
– Поэтому вы здесь?
– Можно и так сказать, – с улыбкой ответила она.
– Нет! Это платье занято!
Громкий голос заставил меня вздрогнуть, а Ануш напрячься. Нежность из глаз ушла, а вот жесткость проявилась.
Янковская подлетела к нам и схватила за платье. Она грозно уставилась на меня, словно я взяла чужое платье. И не просто чужое, а ее.
– Я его отметила сразу, – шипя проговорила модель и потянула на себя желтую ткань.
– Но не сразу взяла, – отбила мяч Ануш и потянула на себя.
– Вы его не порвете? – уточнила я и отошла.
Потому как обе модели взглянули на меня огненным взглядом. Который может подпалить. Решила лучше мне отойти. Ставлю на Ануш. Она способна выиграть соревнование с королевским достоинством. А вот Янковской придется упасть попой в грязь.
– Ты права, в их разборки лучше не лезть. Ануш сможет и без тебя справиться.
Оборачиваюсь, а там женщина из жюри с фотосессии эмоций.
– Здравствуйте, – ответила я и согласно кивнула.
Спор поднимался в оборотах.
Янковская кричала все громче. А Ануш едко отбивала самые острые комментарии Ирины. В какой-то момент чужой куратор не выдержал и запричитала, взывая к вниманию жюри. Что другая команда действует против правил.
– Это надолго, – прокомментировала женщина. – Ксения, у вас минутка будет?
Я удивленно на нее посмотрела, но она приглашающе позвала меня отойти к свободной зоне отдыха. Я последовала за ней. Женщина прошла к кулеру и набрала холодной воды, разбавив ее немного теплой. Присела на диван и выпила почти половину пластикового стаканчика.
– Извини, немного волнуюсь. Можешь присесть.
Я напряглась. Она волнуется? Она хочет что-то предложить?
Одно дело если бы мужчина позвал так. То можно предположить, что это связано с интимом. К сожалению, жизнь моделей такая. Не всегда получается прорваться благодаря своему таланту. Иногда на внешность клюет кто-то состоятельный и влиятельный, кому приглянулось твое тело. Надеюсь мне не придется отбиваться от такого внимания.
Но женщина. Что может предложить она.
Свингерство? Групповой? Или она по девочкам. Или это что-то пристойное и никак не связано с интимной стороной общения.
Прохожу к дивану и сажусь. Неловко поджимаю ноги, и укладываю руки на колени.
В какой-то момент женщина подсаживается ближе и касается моей руки. Она тянет к себе мою руку и крепко сжимает.
Эмм, и что дальше?
– Ксение, то что я хочу сказать… Мне неловко. Но в то же время только вы можете помочь мне.
Эмм, что же такого я могу сделать. Но при этом это не смогут сделать другие.
– Я понимаю, что вы можете отказаться. Но я очень прошу дослушать меня до конца. И войти в мое положение. Эта просьба странная. И крайне неловкая. Возможно для вас она будет неприятной. Но по-другому я не могу поступить.
Эмм, мне как-то дурно стало. Чувствую, как сердце забилось чаще. Подмышки вспотели, а в глазах померещились красные пятна. Если она скажет, что хочет, чтобы я легла в постель к ее мужу. То я просто встану.
– Вы так похожи на нее, – с болью проговорила она.
Я резко обернулась. О чем она?
– Ладно, давай сначала, – пробормотала женщина и отпустила мою руку. Она достала из сумки сухие платочки и вытерла влажные щеки. – Меня зовут Лидия Семеновна Бойм. Я…
– Подождите, – перебила ее я. – Вы та самая Бойм? Мастер перевоплощений?
– Да.
Офигеть! Бойм известна как мастер эмоций на фотографиях. Она не снималась в коммерческом плане. И как модель, которая ходит по подиуму не прославилась. Но как учитель. Как мастер перевоплощения до неузнаваемости. Она известна. И только в последние года два исчезла из СМИ. О ней мало писали. И казалось, что она отошла от всего мирского.
И к тому же… я пригляделась к ней. Года три назад я по ней кумарила. Я училась по ее методике перевоплощаться. И конечно, я видела ее фотографии. Но женщина, которая сидела передо мной. Была лишь тенью той, что была известна.
– Что с вами стало? – не подумав проговорила я.
– Об этом я и хотела поговорить с тобой, – грустно произнесла она. – Два года назад у меня произошло несчастье.
– Вы заболели? – посыпались от меня предположения. – Серьезная болезнь? Но как я вам могу помочь?
– Нет, девочка. Если бы это была болезнь, – смахнул с щёк навернувшиеся слезы. Но она продолжила. – Два года назад у меня погибла дочь. Ей было пятнадцать. Она возвращалась после музыкальной школы и переходила в неположенном месте. Но там ехал камаз. И… столкновение. Она умерла на месте.
Сжимаю руки, а у самой глаза на мокром месте. Знаю, что это такое, когда родные люди умирают во время аварий. И так внезапно. Я таким образом потеряла обоих родителей. Но каково матери хоронить дочь. Я не представляю. И не хочу представлять.
Теперь понятно почему она замерла, когда увидела меня. Она сказала, что мы похожи. А мне всего восемнадцать. Три года разницы. И ей должно быть примерно как мне.
– Сочувствую вашей потери, – хрипло проговорила я. – Понимаю вас. Сама потеряла своих родителей в автомобильной катастрофе.
– Ксюшенька, – пролепетала женщина. – Прошу тебя, я могу тебе помочь с рекомендациями. Могу помочь с карьерой. Может даже с конкурсом. Но прошу, помоги.
– Да как я вам помогу. Я ведь не смогу стать вашей дочерью, а вернуть ее тем более не смогу.
– Но ты можешь отдать мне свою часть, и у меня появится малыш, – выкрикнула она, неожиданно громко, и закрыла глаза.
Что?
Я уставилась на женщину и не могла понять о чем она. Какой малыш? Причем тут я?
– Вы о чем? – с трудом выговорила я. – Я вас не понимаю.
– Я все узнала, – затараторила Лидия Семеновна. – Я не могу родить. Стресс из-за смерти дочери извел мой организм. Но я нашла суррогатную маму, которая вынесет мне ребенка. Но я долго не могла найти донора яйцеклетки. Я не могла выбрать любую. Мне бы хотелось, чтобы малыш был похож на нее. На мою девочку. А тут ты. Ты копия ее. Поэтому я прошу тебя. Дай мне яйцеклетку. Я смогу вырасти малыша. И он не будет нуждаться ни в чем. Я буду любить его. Помоги мне.
Она опустила свою голову на мои колени и тихонько заплакала. Я с трудом могла думать, не то что говорить. Мне было безумно жаль эту женщину. Безмерно талантливую и несчастную.
Но готова ли я помочь ей? Ведь это значило отдать СВОЕГО ребенка. Смогу ли я?
– Простите, Лидия Семеновна, – она поднимает голову, а я резко встаю и отхожу от нее. – Мне нужно подумать. Мне сложно выдать вам свое решение сразу.
И убегаю. Ануш как раз звала меня. Видимо она смогла вырвать платье. Подумаю о предложении чуть позже.
