Текст книги "Обоюдоострая удача. Эпизод первый (СИ)"

Автор книги: Ирина Сверкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

   – Девочка ни о чем не знает.

   – Ты забываешь о ее боевом облике. Чтобы расшифровать все мои приказы, какие она получала от меня, и как она их исполняла, достаточно подвергнуть ее змею ритуалу подчинения. – Гедея насмешливо фыркнула. – Эдин просто щелкнет пальцами, и эта пятиметровая тварь распластается по полу… Бона опасна для нас. Очень. Змея расскажет, что мы не только собирали «пыльцу жизни» среди клиенток. Но и вытягивали ее из дам. Высасывали, Аркаша, словно пылесосом.

   – Ну, не так уж и много высасывали, – неопределенно пожал плечами колдун.

   – Достаточно, чтобы мне открутили голову. Да и тебе тоже. Бона об этом не знала. А вот ее змея этим занималась лично. А ты напускал морок и контролировал тварь.

   – Что тут скажешь. Хороший был бизнес, – причмокнул губами Аркаша. – Жалко девочку.

   – Не жалей.

    Аркаша кивнул и поднялся на ноги.

   – Часы тикают, времечко бежит.

    Выйдя во двор, колдун тяжело задышал и присел на скамью. Новость о ликвидации Боны только с виду далась ему легко. Девчонка, так похожая на его давно умершую подругу, была ему почти родной.

    С соседнего двора опять затявкал пес. Аркаша злобно втянул воздух, сжал правый кулак, и замахнулся…

    Совладать с собой стоило больших сил. Умертвляющее заклятие «Прах» – быстрое и очень действенное, имело два существенных недостатка. Его исполнение требует силы, а сейчас это слишком расточительно. Еще заклятие оставляет заметный след. Для его сородичей – обрядовых кудесников увидеть этот след – раз плюнуть. Что уж говорить о тех, у кого и силы побольше и власти.

    Аркаша выдержал минуту, усмиряя свою злость, и тихо прошептал сонный стих… Разомлевшие от внезапно накатившего тепла и усталости, животные по всей округе растянулись на своих подстилках, и уснули.

    Губы дрогнули в гримасе. Аркаша закрыл глаза и заставил себя успокоиться. Месть заманчива, но кому мстить? Гедее? Нет, она слишком ценна для него. Месть – азартная штука и он уже разыграл свою партию, грамотно расставив ловушки для соперников, а сговор  с могильщицей Норой принес ему приличные дивиденды. Сосуд с жизненной энергией убиенного счастливчика дорогого стоил.

    Колдун долго искал такого человека. Властная харизма министерского служаки наотмашь перечеркивала любые козни, интриги, происки целых группировок, кланов, и держала его на плаву при любых обстоятельствах и режимах.

    Приблизиться ближе к этому человеку не получалось довольно долго. Судьба уводила колдуна от него такими замысловатыми путями, что Аркаше оставалось только восхищенно, очарованно наблюдать за ним издали. И ждать. Пока однажды не пришло простое решение. Колдун придумал план и назвал его «Коррида», не очень задумываясь, кто будет тореадором, а кто быком. Оставалось найти исполнителя.

    Понаблюдав за куклами Гедеи, Аркаша отметил для себя, что они не так одинаковы, как кажется на первый взгляд, и выделил из общей массы Нору. Склочная, амбициозная, легковерная, а главное – злобная. Явный брак. Таких нужно ликвидировать после первой сортировки, когда идет проверка послушания.

    Аркаше хватило недели, чтобы полунамеками и лестью донести до Норы мысль о ее «исключительности, а возможно и избранности». Кукла купилась как дура, каковой она и была. Оставалось рассказать о пастиле Осириса, а взамен платы – жизнь чиновника.

    А потом он подкинул ей идею о «Баргузинском Забавнике», где обитают легаты Ордена, чтобы показать кукиш влиятельным магам и оставить их с носом. Забава вполне под стать такому заведению с таким названием. Шутка сработала, Нора проглотила идейку как конфетку, вместе с фантиком.

    При всей своей простоте и даже неуклюжести, план был идеален – для Аркаши, который знал, что будет в финале. Концы в воду.

     «Зачем могильщица притащилась в ресторан «Баргузинский Забавник» и на глазах у легатов убила человека?»

     Сошла с ума. Свихнулась. Съехала с катушек.

    «Зачем назвалась чужим именем?»

     Понятное дело – решила свалить убийство на другую.

    Аркаша успокоено вздохнул и бросил взгляд на небо, на молодой народившийся месяц, и встал со скамьи.

    Зайдя в подвал, Аркаша на миг остановился, настороженно огляделся. Медленно спустился по лестнице и опять остановился. Здесь что-то изменилось, совсем чуть-чуть. Но это чуть-чуть не обошло внимание колдуна. Оставленная им масляная лампа висела на гвозде, в том же углу, где лежала сумасшедшая. У противоположной стены стояла высокая плетеная корзина, прикрытая белой шелковой тканью.

    Колдун обошел черный круг, нарисованный посреди подвальной комнаты и осторожно, стараясь не стучать башмаками, подошел к корзине. Белая ткань налилась розовыми разводами с красными вкраплениями. Корзина, сплетенная особым узором из тонких ивовых веток, тихо, еле слышно поскрипывала и мелко дрожала. Аркаша потрясенно застыл и прошептал:

   – Мать Изида, защитница…, – потом встряхнул рукой, высвобождая из-под манжета наручные часы, посмотрел на них и быстро побежал назад.

   – Эхе-хе, времечко мое, времечко закатное.

    Вприпрыжку выбежав из подвала, колдун торопливо, на ходу оглядел кухню и склонился между буфетом и печью. Произнесенное шепотом короткое заклинание помогло сдвинуть квадратик стены – до этого ровной и без единого шва, за которой оказалась маленькая ниша. Вытащив из тайника заветную фляжку без горлышка, Аркаша быстро повесил ее на шею и спрятал под рубаху.

    Огонь в камине уже догорал, разбрасывая по комнате блеклый свет. Гедея мелко тряслась. Ее красивое лицо еще сильнее осунулось, высокий лоб прорезали глубокие морщины. Тонкая кожа натянулась, очертив скулы и впалые щеки, покрылась темным землистым оттенком.

   – Пора, голубушка, – мягко, но твердо сказал Аркаша.

   – Пора? Ты знаешь, я не уверенна, чего я хочу сейчас больше: чтобы все свершилось, или умереть.

   – Потерпи, королева, – Аркаша подхватил Гедею и с трудом поставил ее на ноги.

    Повиснув на руке Аркаши, Гедея со стоном сделала шаг, потом еще один. Колдун крепко держал ее и приговаривал, будто нашептывал маленькому ребенку. Медленно переступая, выбрались из комнаты, обошли кухню через коридор, и добрались до тупичка, где был вход в подвал.

   – Погоди, – эмантианта скривилась от боли и сквозь зубы прошипела: – Спина.

    Аркаша толкнул дверь в подвал.

   – Уже пришли, держись.

    Для Гедеи обратный путь в Жизнь, как это ни странно – дорога в один конец, на краю которого ждет смерть, причем, скорая, если только она не завершит задуманное. Возвращение к Жизни стократно возвратило боль, первые удары сердца – забытые, непривычные, пробудившиеся в грудной клетке, как удары ножом, запустили по кровеносным сосудам магическую субстанцию, преобразующуюся в кровь.

    Тело постепенно оживало, восстанавливалось, возрождалось. И бунтовало, понимая всю противоестественность того, что с ним происходит. Процесс восстановления раскручивался по нарастающей спирали. Кровь бежала уверенней, волокна, ткани, нервные окончания, подгоняемые магической силой, разрастались с утроенной скоростью. Темп регенерации уже зашкаливал, и до конечного витка спирали оставалось совсем немного. После чего наступит окончательное пробуждение. Жизнь… На несколько минут.

    Природа не терпит предательства. Тело, познавшее существование за другой гранью, пропитанное магией мертвых, не достойно жизни.

    В углу закопошилась сумасшедшая. Задергала веревками и опять заскулила, предчувствуя развязку.

   – Ну, вот, матушка и добрались, – Аркаша аккуратно посадил эмантианту на табурет. Гедея тяжело задышала, переводя дух, и исподлобья посмотрела на убогую. Перевела взгляд в другую сторону, и вздрогнула. Ткань поверх корзины, когда-то белоснежная, покрылась сплошными красными пятнами.

   – Готово, – бросил колдун, поймав взгляд Гедеи. – Как ты?

    Эмантианта спокойно кивнула.

   – Жива. Почти.

   – Хорошо, – неуверенно сказал колдун, оглядывая Гедею.

   – Начинай, – требовательней проговорила Гедея и неожиданно охнула. Боль скрутила позвоночник, да так, что из глаз эмантианты брызнули слезы. Колдун изумленно замер, всего на несколько секунд, наблюдая как по ее щекам бегут тяжелые капли боли… И, довольный, чуть ли не приплясывая, засуетился.

    Ткань, покрывающая корзину, налилась багряным цветом, плетеное днище корзины заскрипело, забилось по полу. Стенки натужно затрещали и разорвались, ощерившись острыми прутьями. Ловко откинув ткань, Аркаша благоговейно опустился на колени и подхватил со дна кровавое трепещущее сердце, аморфное, как капля ртути и почти живое – магическое, выращенное из высококачественного субстрата. Но пропитанное человеческой кровью. И не только ею. Протыканные иглами обряжки, не зря висели на веревках подвальной комнаты.

    Поднявшись с колен и не разгибая спины, Аркаша с осторожностью двинулся туда, где был очерчен круг с белыми стрелами. Из его центра разбегались  семнадцать стрел – семнадцать ликов богини Кашаны. Колдун опять опустился на колени и положил трепещущее сердце в центр круга. Отошел на шаг и вскинул руки, обращаясь к такому же кругу на потолке.

   – Кровью свободной окропленный. Силой единовластной скрепленный. Лик неделимый, прими дар.

    Обряжки, висевшие на веревках, задрожали и задергались под потолком. Аркаша прикрыл глаза и, не опуская рук, воздетых к темному кругу, вновь повторил слова, уже громче и требовательней.

    Потолок вздрогнул, будто от далекой взрывной волны, веревки, протянутые как лучи от круга к периметру подвальной комнаты, натянулись струнами, а обряжки беспорядочно закрутились, забились по потолку. Колдун прищурил глаза, оставив тонкие щелочки, сжал пальцы в кулаки, тут же разомкнул их, и в третий раз выкрикнул слова.

    Сердце в центре круга на полу заколыхалось из стороны в сторону. Напряглось. Вытянулось вверх, будто толкаемое чем-то, и схлынуло вниз, стремительно растекаясь красной ртутью по белым стрелам. Темный круг с красными стрелами засветился и выбросил лучи своего отблеска вверх, соединяясь с отражением на потолке.

    Белые стрелы второго круга благодатно втянули дар и переливчато нарядились в багряные облачения. По натянутым веревкам пробежал звон. Обряжки – восковые, из тонких веточек, из соломы засветились и вспыхнули в пламени. Съежились, сгорая, и опали на пол пеплом и каплями расплавленного воска.

    Дар принят. Кашана собрала богатый урожай. Кашана довольна и милостива. Ее семнадцать ликов оценили силу и готовы обернуться к той, кто достойна стать одной из них – неделимым ликом. Восемнадцатым. Стать частью Кашаны, Многоликой богини далекого мира Квои.

    Красные стрелы на полу и потолке забагровели.

   – Тебе пора, королева.

    Гедея с трудом поднялась на ноги. Колдун подошел к сумасшедшей. Несчастная заскулила, предчувствуя свою участь, с силой потянула веревки. Истошно закричала, и получила сильный удар, заставивший обмякнуть тело.

    Аркаша ослабил веревки и подхватил женщину под руки. Волоком протащил до круга. В середине его уже стояла эмантианта, ожидавшая убогую – ту, кто на своем горбу пронесет ее через границы сущего в благодатные Дворцы Многоликой Кашаны. Выстелет для нее дорожку из самой себя. А после этого распадется на мириады частиц в небытие, в несуществующем безвременье. Такова участь поводыря.

   – Садись, – крикнул колдун Гедее и, стараясь не наступить в пределы круга, начал подталкивать обмякшую убогую к эмантианте. Спиной к спине, затылком к затылку, с поджатыми коленями. Как в зеркале, поставленном под углом, отражается его двойник.

   – Возьми ее ладони в свои, прижмись к ней спиной.

     Аркаша торопился и с тревогой поглядывал на потолочный круг, который неспешно наливался багряными клубами. Вдалеке нарастал шум, похожий на предгрозовое ворчание неба. Воздух медленно нагревался, в его прозрачности замелькали искры, от которых исходил жар. Аркаша торопливо вытащил из кармана платок и протер вспотевшее лицо…

    Вспыхнувший круг на короткий миг озарил подвал нестерпимым светом и опрокинул вниз волну багряной силы, отбросившую колдуна к стене. Ударившись спиной, Аркаша закряхтел от боли, но все же с трудом поднялся. Сделал несколько шагов, не отрывая рук от бревенчатых стен и, дойдя до вертикальной перекладины в дальнем углу подвала, тихонько нажал кулаком в небольшую выемку, выдолбленную в дереве.

    Стена чуть сдвинулась, не больше сантиметра, и из узкой прорези едва приоткрытого проема потянуло прохладой. Аркаша успокоено выдохнул. И не только от струю прохлады. Щель запасного выхода придала уверенности. Постояв еще пару секунд, Аркаша пошел назад, продолжая придерживаться за бревенчатые ребра стены.

    Жаркие искры, вспыхивающие в воздухе, принесли новые ароматы – мяты, цитрусов и чего-то еще, незнакомого. Чего-то прохладного и успокаивающего. Того, что предпочитают высшие силы, облеченные запредельной властью. В это время красные круги раскрутились и две фигуры – Гедеи и сумасшедшей, слились воедино, в бешеной круговерти на пороге перехода. Сейчас уже никто не сможет вырвать ни одну из них из-под власти Кашаны.

    Аркаша в сомнении опустил голову. В сомнении. Впервые где-то глубоко внутри засвербела настоящая тревога, то ли предчувствие грядущего, то ли запоздалое понимание неверно сделанного выбора. Сердце неприятно кольнуло и колдун вздрогнул, завертел головой, уловив что-то, что по его расчетам быть не могло.

    Стрелы с обоих кругов вытянулись длинными острыми шпилями, зашипели и вырвались из круга. Аркаша медленно сполз по стене, не веря глазам. Стрелы сомкнулись в воздухе в один шевелящийся клубок и вспыхнули нестерпимым светом.

    Колдун вскрикнул от неожиданности и закрыл голову руками. Через секунду вспышка угасла, и пришлось подождать какое-то время, пока в глазах еще плыли размытые очертания и контуры. Когда зрение вернулось, Аркаша, пошатываясь, встал на ноги, и тут же отлетел в стену, прижатый в нее невидимой силой.

    Прямо перед ним, в искрящемся воздухе плавали лики – гротескные, неуловимо меняющиеся, с глянцевым отливом хмурых, злобных глаз, с холодными усмешками, смеющиеся, веселые. Разные. И очень похожие. Но все как один мерцающие темным блеклым золотом.

    Аркаша попробовал вздохнуть и бессильно, как рыба, втянул в себя пустоту.

    «Ты хотел меня обмануть?»

    «Он хотел обмануть».

    «Дай ему сказать».

    Аркаша ошарашено хлопнул глазами, не в силах пошевелиться.

    «Он не заслужил слова».

    «Милосердие еще никому не помешало».

    «Простить? Ха. Хорошая шутка».

    Мерцающие лики кружили по воздуху, церемонно, с полуулыбкой обращаясь друг к другу, проплывая парами, тройками, но неизменно сохраняя рисунок странного чопорного танца.

    «Меня нельзя обмануть».

    «Он не знал».

    «Глупец».

    «Но какие амбиции».

    «Экземпляр».

    Голоса звучали на одной высоте, бархатно, проникновенно, эхом отражались в голове и рассыпались. Аркаша натужно закряхтел и через силу выдавил:

   – Что я сделал? Зачем? За что?... – Его лицо побагровело, и из носа потекла тонкая струйка крови. – Я выполнил все… договоренности…

    По пространству пролетел гул, а за ним мириады голосов и смеха, переходящего в хохот. Ограниченная территория подвальной комнаты огласилась звоном, отразившимся ввысь, до неба, и куда-то в необъятную глубину, будто не было вокруг жалких деревянных стен.

    «Договоренности?!»

    «Он договорился?!»

    «Со мной?!»

    Смех разлетелся, разнесся волной и схлынул обратно, ударив в голову.

    «Договоренность со мной стоит жизни».

    «Невыполнение договоренности предполагает твою смерть».

    «А она мне нужна?»

    «Не уверена».

    «Лживое существо с порочными задатками и совершенно без воображения».

   – Не-е-ет, я их выполнил, – похрипел колдун.

    «Ты не выполнил одно условие».

    «Важное условие».

    «Обещание».

    «Пятьдесят четыре дня жизни от каждого из пятидесяти четырех человек, две тысячи девятьсот шестнадцать».

    «Человеческих дней жизни.»

    У Аркаши, от услышанного, подкосились ноги, а в голову прилила кровь. Сила, вдавившая его в стену, отпустила его, и он кулем свалился на пол.

   – Нет. Я все сделал, а вы забрали, – в панике простонал он.

    «Не лги».

    «Даже тогда, когда не знаешь».

   – Я не пойму, я все сделал, за что вы меня? Я собрал и отдал. А вы забрали. Вот он, пепел на полу.

    «Пепел пуст»

    Аркаша непонимающе закачал головой, облокотился руками о стену и с трудом поднялся. Танцующие лики соединились в круге, потом выстроились в два круга и перестроились в третий, образуя мерцающую сферу – внешне зыбкую и переменчивую. И медленно закружили на месте.

    «Пепел пуст, соединение разорвалось на двести одиннадцатом дне человеческой жизни».

    Единый голос Кашаны зазвучал ровно, спокойно. Лики, с плотно сжатыми устами равнодушно взирали перед собой.

    «Ты не сумел даже проследить за своим собственным колдовством. За стенами твоего дома выстроились твои сородичи. Пятьдесят четыре обрядовых колдуна, каждый из которых цепко держит по одной нити жизни, украденной тобой».

    Аркаша коротко выдохнул, опустил голову, тут же вскинул вверх, на Кашану и умоляюще пролепетал:

   – Прости. Я все исправлю, не губи меня. Я же не знал… Забери их всех, забери их. У моих сородичей крепкая кровь, ты насладишься их жизнями…

    Громкий, раскатистый смех заглушил причитания колдуна. Многоликая Кашана сверкнула золотом, и волны отсвета залили Аркашин подвал холодным блеском.

    «Играешь со мной? Условия меняешь? Да ты глуп. Договоренность не предполагает новых фигурантов. Зачем мне твои родичи? Мне нет до них никакого дела.»

   – Прости, – заскулил Аркаша и в панике пробежал глазами по подвалу.

    «Хотел удачу схватить за хвост? О-о-о. Удача – обоюдоострый клинок. Одна сторона этого клинка яркая, живая, дарующая желаемое и оберегающая от бед. А другая сторона – переменчивая. Скрытая. Неуловимая. Разрушающая. Так за какую сторону обоюдоострой удачи ты ухватился?»

    Раскатистый хохот прокатился вновь, да так, что стены подвала дрогнули. Аркаша сдавил голову руками и крепко зажмурился. Потом чуть-чуть приоткрыл глаза. Едва заметно повернул голову и бросил взгляд в угол подвала, где в полной темноте прятался запасной выход.

    Пространство вздрогнуло, пол заскрипел и дернулся. Багряные волны, окутывающие Гедею и сумасшедшую, схлынули ввысь. Сквозь призрачный потолок подвала пробивалась глубина неба. Не было дома, не было мира. Ничего.

    «Я приняла решение.»

     Голос Кашаны прозвучал бесцветно, скупо, как голос судьи.

    «Мироздание с улыбкой наблюдает за нами и любит сюрпризы. Я подчиняюсь ему. Я довольна. Я принимаю жертву в лоно небес Квои и в свое лоно. Да будет так как случилось».

    Окаменевшие фигуры, прислоненные друг к другу спинами, едва заметно засветились, по их телам пробежали мириады бликов. Женщины зашевелились. Гедея будто проснулась и, не понимая, что происходит, вздрогнула. Убогая – спокойная, прогнула спину, отрываясь от эмантианты, и поднялась на ноги. Гедея поднялась вслед за ней.

    «Лики Кашаны принимают тебя. Будь равной среди нас, властвуй с нами среди бескрайних полей Квои и будь смиренной перед Вселенной.»

    Гедея выпрямилась, вскинула голову… и испуганно вскрикнула, выскакивая из круга. Фигуру сумасшедшей заволокло золотым светом. Ее лицо разгладилось. Всколоченные волосы уложились вьющимися кольцами, осанка царственно выпрямилась. А в широко открытых глазах пробудилась искра волшебного огня. Золотое облако сгустилось и окончательно заволокло своим светом женщину.

    «Восемнадцатая» – проговорила Кашана. Тонкая стрела, выстрелившая с того места, где стояла сумасшедшая, мягко спланировала в сферу Многоликой Кашаны. Лик – новый, но неуловимо похожий на все остальные, бесстрастно занял свое место.

    Гедея тихо застонала, дернула головой в поисках колдуна и бросилась на него с воплями проклятия, выбрасывая вперед руку, по привычке концентрируя в ладони удар «Захват». По руке пробежала легкая синяя вспышка, и раздался треск. Эмантианта резко остановилась и, не веря тому, что видит, уставилась на руку.

    Треск разошелся по покрову кожи черными прожилками, разрывающими плоть. Разветвился в стороны. Прокатился вверх по плечу и шее. Схлынул вниз, поражая новые и новые участки тела. Белое, осунувшееся, но по-прежнему красивое лицо накрылось черными каракулями трещин, будто изъеденными ходами прожорливого червя, поедающего яблоко.

    Гедея с ужасом посмотрела на Аркашу и закричала безумным криком, последним в своей жизни. Ломкие ноги подкосились, тело надломилось и рухнуло, разбиваясь от падения на сухие, остекленевшие осколки неживой плоти. Аркаша опрометью отскочил в сторону, стараясь не наступить на ошметки, оставшиеся от эмантианты.

    «Какой неопрятный вид.»

    «Да уж, съедобным это не назовешь.»

    «Предполагалось, что «это» должно было стать ликом.»

    «Я оскорблена.»

    Лики Кашаны вновь разлетелись по воздуху, кружа над останками и Аркашей.

    «На что она рассчитывала? Мир Квои не принял бы лик мертвоходящей ведьмы.»

    «Эта глупость пришла в голову ему, а не ей»

    «Хмм, любопытно. Тогда он нам должен»

    «Да, он должен»

    «Должен»

    Голоса зазвучали поочередно. Каждый голос поддерживал следующий, и так по цепочке, пока не подошла очередь последнего – нового лика. Тонкие губы изогнулись в усмешке, а в глазах вспыхнул темный блеск.

    «Должен»

    Из стен, сквозь щели потянуло сквозняком. Вначале едва ощутимым, прохладным, потом с легким дуновением. Нарастающим, набирающим силу. Порывистым, хлестким. Ледяным ветром Кашаны. Колдун, пытаясь совладать с налетевшими ударами, согнулся пополам и упал.

    Призрачный потолок над его головой покрылся всполохами огня. Налетевший ветер одним порывом встряхнул пламя, и жадные языки огня поползли по бревнам. Аркаша безнадежно завыл.

    «Он забыл про удачу»

    «Испугался»

    «Интересно, сообразит, или нет?»

    Ветер подхватил тщедушное тело колдуна и швырнул в стену. В самый последний миг Аркаша успел закрыть голову одной рукой, а другой выдернул из-за пазухи закупоренную глиняную фляжку с жизненной удачей министерского чиновника.

    Огонь и ветер уже довершали начатое дело, и в следующую секунду произошло три события, свершившихся одновременно.

    С натужным скрипом, охваченная пламенем балка повалилась на пол. Глиняная фляжка на груди Аркаши с треском раскололась. И в горящий воздух вырвалось короткое заклинание.

    Пламя под хохот голосов, закружилось и взметнулось вверх. Ветер вместе с огнем захлестали по комнатам, коридорам, вырвались из окон и перекинулись на крышу. Большой кирпичный дом вспыхнул спичечным коробком. А через минуту вздрогнул от удара, пришедшего из-под земли, и обвалился горящими обломками.

    В небе сверкнула золотая звезда. Где-то высоко, за ночными облаками прокатился шелестящий смех, и растворился вместе с отсветом исчезнувшей сферы. А из-под обломков дома продолжали вырываться языки огня.

    Внутри двора, по периметру стояли люди. Странные люди. Мужчины в длинных рубахах, подпоясанных плетеными поясами и в свободных фланелевых штанах. Женщины в длинных юбках и цветастых кофтах, обшитых плетеной тесьмой. Все длинноволосые, с косами, с разноцветными лентами, вплетенными особым рисунком.

    Люди молчали, опустив головы, и что-то нашептывали. Когда пламя пыталось вырваться за пределы обвалившихся стен, кто-то из них поднимал руки и разговаривал с огнем, ласково успокаивая, подчиняя, убаюкивая.

    Слабые фонари освещали пустынные улицы. Не было прохожих, машин, в окнах домов не горел свет. Наведенный сон сморил всех, и людей и домашних животных, накрыл колдовским покровом, который развеется только ранним утром нового дня.

                                                        ____

    Когда, в какой момент к нему подсел парень, Серега откровенно проморгал. Наверное, задумался, так сказать, ушел в себя. Погрузился в думы.

    Серега почесал ус и угрюмо покосился на гостя. Этого типа с вихрастой головой и с конопушками на носу трудно было не узнать. Он их всех запомнил, вместе с обезьяной. Парень деликатно кашлянул и протянул пластиковую карту.

   – Просили передать.

   – Что это? – Серега был недоверчив и что попало, в руки не брал.

   – Небольшой бонус за причиненные беспокойства. И небольшой аванс за возможные будущие беспокойства.

    Серега помял в руках «приму» и неуверенно покосился на протянутую ему банковскую карту.

   – А сколько там?

   – Сто пятьдесят тысяч. В рублях. Наша организация предпочитает расчет в национальной валюте.

    Недоверчивость во взгляде старика сменилась уважением.

   – Это хорошо, что в рублях. Надежней.

   – Берите, Сергей Ермолаевич, деньги ваши.

    Серега быстро оглядел территорию. Аллейка была пуста. Вдалеке бегали дети, у песочницы беседовали две женщины с соседнего двора.

   – Может, все-таки объяснишь, в чем дело? Я мужик понятливый, бывший военный, Афган прошел. Как зовут-то тебя?

   – Павел. Ладно, Сергей Ермолаевич, раз такое дело, не буду ходить вокруг да около. Вы попали в фокус экспериментального поля. Во время проведения опыта случился сбой нового, еще неопробованного аппарата. Вас зацепило.

   – Ты мне сейчас лапшу на уши вешаешь, или как? – Старик смял так и не прикуренную сигарету и выбросил ее в жестяную банку с окурками. – Если ты меня попросишь, я тебе такой лапши килограмма два накручу. – Серега еще раз огляделся и сказал. – Слушай парень сюда. Три года назад я тонул в трясине – отбился от группы, потерялся. А на болотах в одиночку только на тот свет… А потом случилось то, что я никому в жизни не рассказывал. Тебе расскажу. Меня кто-то спас. Я уже задыхался, но успел  увидеть когти. Как твой палец, не меньше. Шерсть – медвежья, а клыки в пасти – даже не знаю чьи… Очнулся на просеке. Приподнялся, глянул вперед, а он уходит, знаешь, будто плывет и меняется на ходу. В общем, вдалеке уже шел человек. Так, что, Павел, сказки о секретном экспериментальном оружии прибереги для других.

    Павел понимающе кивнул.

   – Значит, уже не в первый раз. Тем лучше. – Парень вытащил блокнот, вырвал листок и что-то написал. – Здесь пин карты и мой телефон. Держите, только не потеряйте. И ничего не бойтесь, придет время, и вы все узнаете. Наблюдающий в нашем деле – полезный человек. – Павел встал со ступенек тира и козырнул рукой. – Еще увидимся, Сергей Ермолаевич. До встречи.