Текст книги "Обоюдоострая удача. Эпизод первый (СИ)"

Автор книги: Ирина Сверкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

    Эмантианта тонким пальцем поводила над планшеткой и показала на участок витиеватого росчерка.

   – Вот здесь будет удобно вплести эликсир жизни. Заклятие Рози Бранд свяжет жизненные нити.

   – И даст клиенту еще несколько лет.

   – Именно. Несколько лет. А не год, как сейчас. Только что это дает нам?

    Карповиц насмешливо посмотрел на Гедею и с видом превосходства дотронулся губами до ее лба.

   – Мы должны уметь все. Мой закон – держать в своем кулаке нити судьбы… Как лепрекон достает золотой из своего башмака, или фея Ночи накрывает забвением уставшие души.

    Гедея лучисто сверкнула глазами и засмеялась.

   – Или черная гюрза обвивает шею спящего путника… Ты намерен делиться с Советом? Кое-кто будет недоволен. Квоты на торговлю эликсиром жизни ничтожно малы, а твоя формула «сократит» очередь желающих. Или…

    Эмантиант безнадежно вздохнул, покачал головой и отключил планшетку.

   – Или, дорогая. С каких пор ты стала бояться Совета? Некоторые из его членов уже давно заслужили рыбий жир в капсулах вместо руммы. – Карповиц рассмеялся вместе с Гедеей. Немного помолчал, любуясь молодой женщиной и тихо добавил. – Сегодня же реши вопрос с Боной, пока Орден еще не до конца засунул свой нос в твой курятник.

   – Ты был в Ордене? – Гедея притушила взгляд и отстранилась от Карповица.

   – Да. Фаль провел со мной поучительную беседу, а после оставил для разговора Изу. Без меня. Наедине.

   – Иза ничего не скажет, ей просто нечего сказать.

   – А тебе? – Карповиц поднялся с кресла. Синие глаза эмантианта накрылись серой тенью, взгляд обдал холодом и наводящей слабостью. Силы главе Династии «М» было не занимать.

    Гедея выпрямилась и спокойно посмотрела в глаза Карповица. Потом непонимающе нахмурилась, хрипло вздохнула и побледнела. По ее шее текла бесцветная удушающая струя безволия, с силой обвила обе руки, опустилась на живот, прокатилась по телу, нырнула за спину и растворилась.

   – Мне тоже, Эдин Карповиц, – с трудом ответила она.

   – Не разочаровывай меня, Геди. – В  его голосе не было угрозы, только грусть и странное сожаление, от которого веяло опасностью. Карповиц подхватил со стола планшетку и направился к выходу. – До вечера, дорогая, – на его красивом лице вновь заиграла улыбка. Взгляд стал теплым, как волны прогретого солнцем моря, без угроз и холода. Эмантиант еще раз обернулся у дверей и вышел.

   – Аззара, – беззвучно прошипела Гедея любимое ругательство мертвых кукол. Плотно сжатые губы побледнели, скривились в гримасе, отчего сияющее чистотой, почти ангельски красивое лицо перевоплотилось в отталкивающуюся маску. Скинув халатик, молодая женщина быстро переоделась. Тонкий свитер с ажурным плетением рукавов и узкие черные брюки обрисовали идеальные формы фигуры.

    Гедея подошла к высокому венецианскому зеркалу у стены и внимательно оглядела себя. Долго смотрела на свое отражение. Глаза в глаза. И приняв решение, взяла со стола мобильник.

   – Бона, встречаемся через час. Постарайся не привлекать внимания.

    Маленькая плюшевая зверушка на передней панели тихо раскачивалась в такт движения автомобиля. Янтарные глазки-бусины плавно косились из стороны в сторону и с периодичностью в две-три секунды накрывались фиолетовым бликом – слежки нет, магический флер в норме. Гедея прибавила газу и обошла впереди бегущую машину. Ближе к Садовому кольцу поток уплотнился.

    Молодая женщина бросила взгляд на часы и свернула к большому супермаркету. Место на стоянке нашлось быстро – бытовое заклинание ненавязчиво, почти без принуждения освобождает от докуки больших очередей, забитых стоянок, заполненных посетителями ресторанов и других неудобств, встречающихся в обществе людей.

    Гедея аккуратно припарковалась, заглушила машину и вытащила ключ зажигания. Впереди, в нескольких метрах от стоянки высился рекламный щит. Вечером на нем плясали огоньки рекламной иллюминации, расцвечивающие мигающими звездами томную красавицу, заснувшую на супермодном ортопедическом матрасе. Днем прекрасная дама грелась на солнце.

    Эмантианта оглядела площадку вокруг себя и прикрыла глаза… Слово, произнесенное еле слышно, сгустило воздух внутри салона. Боковые стекла авто плавно потемнели.

    Плюшевая зверушка на передней панели безучастно скосила глаза-бусины и моргнула красным бликом, указывая на повышенный магический фон. Моргнула еще раз и равнодушно уставилась янтарными бусинами в пустое водительское кресло.

    Бону слегка подташнивало. Пятое вареное яйцо запихивалось с трудом. Приходилось запивать белково-холестериновое месиво концентрированным морковным соком, чтобы масса смогла пройти искусственный пищевод и упасть в желудок. Бона икнула и поморщилась. Полный желудок, набитый яйцами выдал раскатистую отрыжку, и в нос дохнуло сероводородным амбре.

    Со стороны соседних столиков стучали ложками и вилками, со стены, из динамиков лилась негромкая музыка. В кафе было немного посетителей, и все они сосредоточенно занимались набиванием собственных желудков, мало обращая внимания на утробные звуки, доносящиеся с одинокого столика в углу, за которым сидело хрупкое создание лет семнадцати, не больше. Бона еще раз поморщилась и бросила усталый взгляд на тарелку с куриным филе. Двойная порция.

    Вчера доктор из лаборатории, после сдачи анализов доброжелательно посоветовал сбалансировать содержание белка, во избежание ненужных болезненных процедур по очистке ее накопителя. Прожигание сосуда заклятием «Вулкан» может повредить некоторые участки мозга… Хороший доктор. Добрый.

    Бросив взгляд на часы, Бона отодвинула тарелку и, оставив на столе купюру, вышла из кафе. Место встречи с госпожой было неподалеку отсюда, в нескольких минутах ходьбы. Девушка быстро пересекла небольшую площадку, цокая по плитке каблучками, прошлась вдоль длинной стены из черного стекла новомодного строения и мимоходом оглядела свое отражение.

    Ветер слегка растрепал короткие черные волосы. Короткое трикотажное платье с объемным орнаментом и свободного кроя не скрывало угловатости, свойственной едва оперившейся молодости. В огромных карих глазах блуждала наивность, но стоило в них приглядеться чуть дольше трех секунд, как в их потаенных уголках вспыхивала дерзость, а полные губы, еще по-детски нежные, кривились в бесцеремонной ухмылке.

    Боне нравился наработанный образ, безотказно работающий уже тридцать лет, с тех пор, как она обрела плоть. Девушка-подросток. Птица. Неуклюжий грачонок со смертельным клювом, разящим не в сердце, а в душу. Госпоже Гедее – истинной эмантианте, не приходится стыдиться за нее.

    Впереди показалась детская дворовая площадка. Бона пересекла ее и свернула между домов. На краю небольшого сквера оглянулась и прошла мимо небольшого павильона, в котором располагался тир. На пороге заведения, как всегда, сидел Серега – сторож, администратор и консультант по стрельбе в одном лице, пожилой мужик с вечно хмурыми глазами и торчащими, желтыми от крепкого табака усами.

    Наискосок от тира темнело двухэтажное здание, бывшее когда-то общепитовской столовой, в девяностые обанкротившееся и перекупленное частным лицом. Потом опять перекупленное и отремонтированное под маленький дворец для малолетней принцессы – с башенками, флюгерами на черепичной крыше, арками и разноцветной декоративной отделкой. Этакая помесь кукольного домика и средневекового замка.

    Но вот посетителями особнячка оказались отнюдь не малолетние принцессы. Дамский клуб «Скатах», названный так в честь кельтской воительницы, открывал свои бронированные двери исключительно взрослым дамам, с приличным бюджетом в кармане и хорошими физическими данными.

    Хотя, с момента открытия клуба, число клиенток возросло в несколько раз, подчеркнутая элитарность и закрытость клуба остались. Новые места на закрытой автостоянке пустовали редко, так же как и несколько кабинетов для особых косметических процедур. Предварительные записи в массажные будуары были привычным делом и рассматривались, как маленький, но обязательный ритуал, подтверждающий класс заведения.

    Тренажерный зал курировало несколько инструкторов. В уютной сауне с бассейном обязательно присутствовал специальный человек, умеющий сделать глубокий массаж на разогретом, распаренном теле, а если надо – принести для дам холодный ароматный квас или коктейль «Доминго» с кусочками замороженных ананасов.

    В двух просторных залах на втором этаже регулярно проводились тренинги по смешанным единоборствам, занятия по пол-дансу,  а выписанная из Испании уже немолодая Мария Перейра преподавала сложную науку фламенко, выстукивая каблучками горячую дробь изощренного ритма.

    Особое место в клубе принадлежало коктейль-бару. Отдыхая в глубоких креслах, под тихую музыку, бокал вина или чашечку великолепного кофе дорогие, в прямом смысле слова дамы общались в своем узком кругу. Болтали о мелочах, не забывая, что многие вопросы и проблемы, не решаемые за стенами этого дома, вполне решаемы внутри его.

    Высокий статус, большие деньги… Все эти мелочи меркли в завуалированном, темном покрове тайны. Легкие флюгеры на черепичной крыше функционировали в режиме охранных артефактов, отслеживающих чужие энергии и наведенные чары. Большие арочные окна замыкали здание внутри себя сложной рунической конструкцией, сдерживая, таким образом, любые всплески магических действий.

    Легкие изящные колонны из розового мрамора с инкрустацией – виноградной лозой с хризолитовыми листочками – являлись накопителями тонких флюидов, «накопителями счастья». Эти колонны можно было встретить в любом помещении клуба – и в тренажерном зале, и в тренировочных комнатах, и в косметических кабинетах, и, конечно же, в сауне, где богатые особи человеческой породы «распыляли» наслажденье, как из пульверизатора.

    Нежные хризолитовые листочки, окутанные заклинанием притяжения, мягко вбирали в себя рассеянные в воздухе драгоценные частицы, стоимость которых не определялась в деньгах – слишком запредельной была их цена. Собранный материал из листочков попадал в тонкую лозу, вырезанную из темной шпинели, а оттуда проникал во внутреннюю полость колонны.

    Через скрытую систему перегородок, материал поступал в конечную точку сбора контрафакта – подземную комнату, имеющую отдельный вход с улицы. Тайная комната, или сокровищница Аладдина принадлежала госпоже Гедее, которая лично отслеживала кандидатуры клиенток, их социальный уровень, положение в обществе, просматривала их будущее с помощью рунических артефактов и ведических обрядов, чтобы в собранные «накопители счастья» не просочились вкрапления несчастий и неудач. Товар от госпожи Гедеи всегда был высокого качества, а спрос и ценник высоки.

    Бона, как доверенное лицо госпожи, занималась поиском кандидатур и сбытом товара. Желающих среди представителей Развернутого мира было в избытке, но некоторые нестыковки с законом ограничивали этот круг и сдерживали продажи. Поэтому бета-маг внимательно изучала каждого претендента на «счастье», каждого незнакомца, кто находил с ней связь и порой предлагал очень высокую цену.

    Сегодняшний звонок госпожи Бона связала с продажами, тем более, что встреча была назначена в подземной комнате. Прошагав мимо тира и как всегда подмигнув старику Сереге, Бона свернула с аллейки и прошлась вдоль кованого забора клуба.

    С торца имелась неприметная калитка, открывающаяся ключом. Бона зашла внутрь территории и через минуту завернула на задок здания, туда, где был отдельный вход, скрытый навесом. Но стоило ей завернуть за угол, как со стороны раздался негромкий оклик. Бона повернула голову, остановилась, с удивлением глядя на собеседника, и спросила:

   – Ты уверена, что сейчас должна находиться здесь?

    Блеклый огонек «примы» блеснул у самых пальцев. Серега скривился сквозь густые усы и выпустил струйку дыма. Хмурый взгляд прищуренных, впалых глаз поискал пепельницу. Старая жестяная банка с окурками стояла рядом. Серега затушил сигарету и тяжело вздохнул. Эх, детки, детки. В гроб сведут эти детки.

    Утренний звонок сына испортил старику настроение на весь день. Да что там день. Разгребать неприятности тридцатилетнего оболтуса-сына придется несколько месяцев, если не целый год. Для кого-то сто пятьдесят тысяч рублей, которые тот задолжал банку, не деньги. А для него, работающего пенсионера, в самый раз – затянуть ремень по самое горло.

    Серега смачно сплюнул под ноги. Послать бы все подальше, вместе с непутевым дитятком, да жалко… А еще коллекторы. Вот где настоящая беда. Сын прописан в его маленькой однокомнатной квартире и по договору приватизации имеет долю. Как бы не отобрали последний угол в его жизни… Эхе-хе.

    Серега огляделся и лениво потер ладони, наблюдая за девчонкой, простучавшей каблучками мимо тира и привычно подмигнувшей ему. Хорошая девчонка, бьет по цели, как охотник-эвенк. Из десяти выбивает десять. Видно, талант. Таких стрелков он только в Афгане видел. Даже среди отслуживших пацанов, иногда забредающих к нему в тир, встречаются такие, что и половину целей мажут. А тут совсем пигалица.

    Старик, сидя на ступеньке, пригнулся, чтобы подтянуть шнурок на кроссовке, как его боковое зрение что-то уловило. Что-то такое, что заставило нахмуриться и быстро поднять голову. Девчонка, завернувшая за угол элитного клуба, расположенного наискосок, метрах в пятидесяти от тира, вскрикнула и вылетела из-за угла.

    Серега ошарашено моргнул, тут же вскочил со ступенек, и, бормоча под нос, споро двинулся к ограде. В это время из-за угла, с невидимой ему стороны дома прокатился гортанный угрожающий рык. Воздух вздрогнул, да так, что качнуло.

    Старик резко остановился, а потом тихо охнул, глядя, как девчонка невероятно быстро перекувыркнулась через голову, вскочила и с силой метнула что-то, сверкнувшее ярким металлическим шариком. Серега, не раздумывая, побежал вдоль ограды. Но чем короче становилось расстояние до другой стороны дома, тем труднее было бежать, ноги вязли в траве, а дыхание затягивалось в хрипе. Не выдержав, старик схватился за перекладину ограды и крикнул:

   – Эй, шалавы, отстаньте от девчонки.

    Последние два-три метра дались с трудом. Наконец добежав, Серега глубоко вздохнул, пытаясь выровнять дыхание, прищурился и внимательно посмотрел – что происходит на заднем дворике особняка. А когда разглядел, то неподвижно застыл, думая, что в его старой голове случилась серьезная поломка. Авария, после которой механизм уже не подлежит ремонту…

    Организм, рассчитанный на сверхсильные нагрузки, не подвел. Подвело другое – наработанный стереотип мышления и беспечность. А вот предчувствие было.

    Какое-то время назад Бона вдруг начала чувствовать, что вокруг нее разворачивается странная ситуация, которая в сумме исходных данных не дает никаких прогнозов. А такого просто не бывает.

    Не бывает, чтобы в элитный клуб «Скатах», по распоряжению госпожи, на «престижную» должность уборщика был принят никому не известный Аркаша, от которого не просто несло колдовством. От него как от слона воняло крепкой чужеродной силой.

    Не бывает, чтобы госпожа напрямую отдавала распоряжения кукле, приглашая ту к себе в кабинет, не только в обход ее, Боны, но и во вред своего высокого положения. Не приличествует госпоже общаться со слугами-рабами, слепленными из вытяжки агар-агара, магических суррогатов плоти и скрепленных на старых костях.

    Были и другие, мелкие, ничего не значащие случаи, которые имели свои оправдания, объяснения, причины. Но сложенные вместе, вдруг сплелись в клубок опасной интриги, и едва не вырвали ее из жизненного цикла.

    Бона никогда и никому не верила.

    Бона всегда верила только себе. Это ее и спасло.

    В первую секунду, когда узкая воронка стального жезла с опоясывающими кольцами из черного гранита уперлась ей в живот, Бона успела только задержать дыхание. Тело сработало само, без участия ее сознания, подпрыгнув вверх и перехватив руку могильщицы.

    Иза опоздала с Казнью – именно так называется мучительная процедура по блокировке сосуда – накопителя силы. Но вырвать жезл из ее рук не удалось. Иза, с безумными, остекленевшими глазами, резко вывернулась, закрутившись мельничным колесом, и отбросила Бону от себя. Та отлетела на несколько метров и молниеносно перекувыркнулась.

    Выпущенный бета-магом артефакт защиты, и «Сеть Валгаллы», выплюнутая из жезла, одновременно просвистели в воздухе. Устремились навстречу друг другу и ударились в одной точке пространства. Мерцающая стена защитного артефакта вздыбилась на несколько метров вверх и тут же по ее вертикальной поверхности растеклись ядовитые сети магического жезла. Ни на миг не раздумывая, Бона взвилась в воздухе.

    Трансформация боевого облика заняла пару секунд. Извивающаяся плоть многометровой рептилии, с крупной ромбовидной головой, будто срез гигантского алмаза, крутанулась кольцами и разомкнулась пружиной, выстрелив вперед. Уже в воздухе по темно-синей, глянцевой коже пробежали искры защиты. Теперь магическая сеть жезла ей не опасна.

    Прорезав стену, глянцевая змея с концентрическими кругами рисунка на извивающейся плоти, хлестким ударом обрушилась на могильщицу. В это время стена-преграда, в точке прорыва вспыхнула огнем и зашипела, исчезая в язычках пламени.

    Длинный раздвоенный язык выстрелил коротким ударом, поразив глаза могильной куклы. Гибкое тело обвило жертву плотным коконом… и распрямилось, разрывая Изу на неопрятные куски. Жезл отлетел в сторону и, стукнувшись об асфальт, безвольно качнулся на ребре.

    Рептилия взмахнула мощным хвостом и  брезгливо откинула от себя ошметки, с которых капала темная слизь. Крупная голова с маленькими холодными глазами приподнялась над землей. Змея чутко прислушалась. И развернулась.

    У самого забора, вцепившись рукам в прутья решетки, стоял Серега. Старик словно в прострации ошарашено пялился на нее дикими глазами и боялся сдвинуться с места. Змея удивленно повертела головой. Выброшенный еще до трансформации купол морока надежно отливал магической призмой, искажая накрытую территорию и «рисуя» пустынный двор. Но взгляд старика, наполненный ужасом, был устремлен прямо на нее. Старик видел ее. Старик видел всё.

    Змея удивленно выгнулась и медленно поплыла к забору, выводя хвостом искрящие зигзаги на асфальте. Немного отклонилась в сторону… И неотрывный взгляд Сереги последовал за ней. Потом в другую – и опять его глаза, как запрограммированные электронные маячки проследили за ней.

    Рептилия на мгновение выбросила длинный раздвоенный язык  и прикрыла маленькие глаза в узкие щелочки, продолжая наблюдать за стариком. Морок по-прежнему накрывал ее и территорию. Но его границы заканчивались в нескольких метрах от ограды. Змея неспешно приблизилась к конечной черте, где она оставалась невидима миру и сложила гибкое, упругое тело кольцами.

    Боевой облик хорош в бою. Но сковывает ее возможности в таких, казалось бы, простых манипуляциях, как наведение морока. Выпрыгивать сейчас из его границ не позволяло простое чувство самосохранения. Змея знала, что ей за это будет.

    Совершить обратную трансформацию?... Пятиметровая глянцевая тварь на секунду замерла и лениво уложила голову на тугие круги своего тела… Выйдя из боевого облика ее сущность опять трансформируется в Бону, в бета-мага, в осторожное существо, наделенное редким разумом, довлеющим над ее магической природой. Опять контроль, подчинение, подавление инстинктов, запрет на кровь. И на этот пьянящий запах страха, исходящий сейчас от милого старика.

    Собственные мысли раздразнили змею. Затуманенный мозг уже просчитал вариант молниеносного нападения… И пропустил первое дуновение чужой силы, всколыхнувший воздух. Змея дернула головой. Морок, наведенный Боной «поплыл», медленно размазываясь и исчезая.

    За спиной старика прокатился противный высокий визг, и из пустоты, из ниоткуда, словно выпущенная петарда вылетела маленькая черная обезьянка. Следом за ней из прорези в воздухе вышли трое. Быстрым шагом направились к ограде. Удивленным взглядом окинули Серегу. Один из них легонько потрепал его по плечу.

   – Эй, дедуля, просыпайся.

    Черная обезьянка мелко захихикала и показала старику дулю. Трое мужчин, уже не обращая на него внимания, ловко перепрыгнули через ограду.

   – Даже не думай, чудо фаршированное, – без злости, с ухмылкой пригрозил змее Саймис. Территорию тут же накренило и накрыло сумерками. Поток подчинения, направленный на рептилию мастером, подействовал отрезвляюще. Крупная голова втянулась в накрученные кольца тела, синий глянец кожи накрыла рябь и растворила облик…

    Бона растерянно вздрогнула и медленно поднялась с земли, настороженно оглядывая людей, окруживших ее. Двое из них стояли с направленными на нее артефактами, а от третьего шел такой поток давящей силы, что проще было опять расстелиться на асфальте, причем, лицом вниз.

    В первые секунды после трансформации в голове, словно снег, мельтешат сумбурные незнакомые образы. Мысли, принадлежащие не ей. И желания, оставшиеся от змеи. Это состояние нужно переждать. Обычно, хватает минуты, чтобы чужие представления о жизни, переплетенные со змеиными принципами, переставали навязчиво диктовать ее личности – что правильно для нее, а что нет.

    Бона тряхнула головой и наконец-то спокойно посмотрела на Саймиса, в котором безошибочно угадала лидера.

   – Вас зовут Бона, – не спрашивая, а скорее утверждая, сказал мастер.

   – Да, – кивнула Бона. Голова прояснилась, мысли заработали четко, и первой из них была о жезле, направленном на нее Изой. Жезле, принадлежащем госпоже Гедее.

   – Это ваша работа? – Саймис указал ладонью на разорванную в клочья мертвую куклу.

   – Да, – так же односложно ответила Бона.

    Мастер подмигнул Саяну и Павлу, крепкому парню с белобрысой кучерявой головой, и кивнул на останки Изы.

   – Эй, – крикливо проскрипела Вара, согнувшись над предметом, валяющимся на асфальте. – Поглядите, что тут есть. Любопытная штука, дуделка с зарядом мощности четыре килограмма в тротиловом эквиваленте… Э-э-э, это я нашла, убери свои руки от моей дудки, уйди, я сказала, морда деревенская.

   – Сама ты морда деревенская, – огрызнулся Павел, отбиваясь от обезьяньей лапки, бьющей легким электрическим зарядом.

   – Вара, – тихо сказал Саян и недовольно прищелкнул губами. Не дотрагиваясь до жезла, поводил над ним пальцами. А потом обернулся  к Саймису.

    Мастер вопросительно посмотрел на Бону.

   – Это жезл госпожи Гедеи, – ответила та. – Он не активирован.

    Саймис кивнул Саяну и тот осторожно взял в руки артефакт.

   – Интересная ситуация, Бона. Вещь, принадлежащая вашей госпоже, оказалась у вас.

   – Не у меня. У нее.

    Саймис мягко вгляделся в глаза Боны. Дальше и глубже, чем, если бы это сделал человек.

   – Хорошо, – улыбнулся он одними губами. – Что случилось дальше?

    Бона опустила голову, тут же подняла ее и прищурилась.

   – Меня хотели ликвидировать. По приказу госпожи.

   – У нее были на то причины? – Саймис недоверчиво вскинул бровью.

    Бона пожала плечами.

   – Не знаю. Видимых причин нет, возможно, я увидела или узнала что-то, что было под запретом.

    Саймис сунул руки в карманы брюк и прошелся по скрипучему асфальту.

   – Из этого следует, что вас уже не должно существовать.

    Плечи Боны медленно опустились. Саймис оглянулся на нее и хмуро почесал подбородок.

   – Ладно. В любом случае, до выяснения всех обстоятельств дела мы должны вас… хмм… изъять. А там будет видно.

    В комнате горел камин. Окна, прикрытые плотными занавесями, не пропускали свет. Светильник на письменном столе, и другой – на тумбочке, были выключены, хотя на улицы уже опустился вечерний сумрак.

    Большая комната с высоким потолком освещалась только камином, в утробе которого плясали жадные языки пламени, пожирающие березовые поленья, да на низеньком столике рядом с диваном стоял подсвечник с двумя зажженными свечами. В кресле, напротив каминного огня сидела Гедея, укутанная двумя пуховыми одеялами, и мелко трясущаяся в ознобе.

   – Выпей еще. До полуночи полтора часа, тебе нужно держаться, – Аркаша протянул эмантианте пиалу с горячим напитком.

   – Я выдержу, – хрипло ответила она побелевшими губами. Ее бледное, за несколько часов осунувшееся лицо, покрывал мелкий бисер холодного пота, под глазами прочертились бурые круги. Вцепившись в пиалу дрожащими руками, Гедея с жадностью хлебнула горячее снадобье.

   Во рту, на языке разлились давно забытые ощущения вкуса, глубокого, проникающего внутрь, бьющего в нос, проступающего с потом через кожу. Голова закружилась от наслаждения запахами – густыми, как мед… Ах, как же вкусен мед. Гедея глубоко вздохнула и одним глотком допила обжигающее питье. По телу пробежал очередной спазм, с болью вывернувший спину… Ничего, она потерпит. Еще немного…

    Аркаша с сомнением оглядел эмантианту и вышел из комнаты. Во дворе его большого кирпичного дома, скрытого высоченным забором, на углях догорали уже почерневшие, обуглевшие куски мяса – мышечная часть с холки медведя, голова и длинная шея стерха, и хвост стерляди.

    Дымок вился тонкой струйкой, и разгоняемый ветерком, дразняще разлетался по округе. С соседнего двора ворчливо забрехал пес. Аркаша настороженно зыркнул по сторонам и подумал, что к полуночи необходимо наслать сон на всех животных, особенно собак. А возможно и людей.

    Подхватив с костра решетку со сгоревшим мясом, колдун осторожно скинул черные куски в небольшой аквариум, наполненный чистой родниковой водой. Склонился над ним и тихо прошептал слова.

    Вода взбурлила и медленно закружилась. Мясо, обугленное до углей какое-то время постукивало о стеклянные стенки круглой емкости, потом зашипело, вспенилось, выбрасывая на поверхность пузыри, и растворилось.

    Колдун взял со скамьи деревянный половник, керамическую кружку и черпанул из аквариума. Перелитая в кружку масса продолжала пузыриться. Аркаша подул на нее и опять зашептал.

    Зайдя обратно в дом, Аркаша зашел на кухню. Прошел за перегородку, а оттуда попал в маленький коридорчик, в котором была только одна дверь.

    Темный подвал оказался большой комнатой с деревянным потолком, обвешанным веревками. На них болтались обряжки – соломенные, тряпичные, из сухих веток, восковые. Обмотанные нитями, елочной мишурой, и все обтыканные иглами.

    Посреди деревянного потолка, словно покров был натянут черный круг, из центра которого в разные стороны «выстреливали» нарисованные белым стрелы. Точно такой же круг, как зеркальное отражение, темнел на полу.

    Аркаша зажег масляную лампу и спустился по небольшой лесенке. В дальнем углу подвала кто-то зашевелился. Потянулся стон и всхлипы. Колдун обошел черный круг со стрелами и поднял руку, в которой держал зажженную лампу. В углу, в куче наброшенного тряпья лежала женщина. В клетчатой больничной пижаме, босая, со всколоченными волосами и глазами, безумными от страха. Несчастная тихо скулила и с ужасом смотрела на колдуна…

    Аркаша не очень обрадовался, когда перекрест ассианского и лунного гороскопов отразили видение, в котором засиял надтреснувший череп. В знаковой системе обрядовых кудесников это могло означать только одно – живым поводырем должна стать сумасшедшая. Линии жизни, крови, судьбы, дыхание стихий, положение Домов, и его собственная ворожба указали на нее.

    Чтобы украсть поводыря из больницы, пришлось устроиться туда санитаром. По поддельным документам, естественно. С этим у Аркаши никогда не было проблем. Зачарованные им предметы безотказно воздействовали хоть на человека, хоть на электронику… После того, как он вместе с ней исчез из закрытого, строго охраняемого учреждения, сведения о нем исчезли так же бесследно, как и он сам.

   – Выпей, убогая, – мягко сказал Аркаша, поднося к губам женщины кружку с густым черным питьем. Та дернула головой, тихо заскулила и неожиданно с силой выгнулась всем телом. Связанные руки и ноги натянули веревки, вдернутые в железные скобы.

   – Тихо, милая, не причиняй себе боль. – Аркаша присел рядом с пленницей и цепко сжал ее подбородок, раскрывая рот, а другой рукой вливая питье из кружки. – Потерпи, недолго осталось. Многоликая Кашана милостива к таким, как ты.

    Черная пенящаяся масса с трудом проходила в желудок. Захлебываясь, несчастная давилась, но стиснутые пальцы колдуна, сдавившие определенные точки на лице, держали рот открытым. Женщина попыталась закричать, дернулась телом. И получила короткий удар в живот.

   – Пей, милая, облегчи свою участь.

    Когда кружка опустела, Аркаша поднялся с подстилки и смахнул с рубахи капли черной массы.

   – Отдохни. Я приду через час.

    На кухне колдун достал с полки чистую кружку. Вновь вышел во двор и налил новую порцию странной жидкости. Задремавшая Гедея пробудилась от его шагов. Вздрогнула и приоткрыла глаза.

   – Я видела сон.

   – Какой, моя королева?

   – Непонятный… Я тебе рассказывала, что недавно едва не убила Нору? На днях эта паскудница раздробила руку молодой могильщице. Требовала от той повиновения. Представляешь? Тварь.

   – Лучше расскажи, что за сон.

    Гедея задумалась и покачала головой.

   – Будто бы она плавает в море. Вода изумрудная, солнце светит. А тут вдруг гром, и молнии прямо в море, в нее… А ей хоть бы что. Смеется и меня зовет.

    Лицо Аркаши на миг помрачнело, но, не показывая вида, как ни в чем не бывало, колдун легонько махнул рукой.

   – Обижается на тебя, паршивка.

   – Она вчера пропала.

   – В первый раз? Не смеши меня. У Боны вечные проблемы с этой куклой.

    Гедея поджала губы и отвела глаза.

   – Да, у Боны  всегда и со всеми вечные проблемы.

   – Выпей, золотко. Глазки зажмурь и выпей.

    Гедея внимательно пригляделась к черной жиже.

   – Звериный уголь?

   – Он самый. С неба, земли и моря. Сожженный  огнем.

   – И возрожденный огнем, – тихо прошептала Гедея и тяжело глотая тягучую жидкость, медленно выпила до дна.

    Аркаша присел у ее ног и, не отводя глаз, наблюдал, как меняются ее глаза. Наговор над звериным углем пробуждает память тела. Скоро, совсем скоро ее плоть начнет генерировать. Уже сейчас, после первого этапа ритуала у нее пробудились забытые ощущения, импульсы, и с каждой минутой их будет больше и больше, нарастая лавиной… Пока не застучит сердце. С болью – такой, какой она еще не знала. Но что делать, Многоликой Кашане не нужна холодная эмантианта.

   – Я должна тебе кое-что сказать, – вздохнула Гедея, отдавая ему пустую кружку. Колдун нахмурился, но промолчал. – Я приговорила Бону. Только молчи, дай я договорю. – Гедея не мигая, уставилась на языки огня. – Не секрет, что после моего исчезновения, начнется поиск и расследование. Такое Карповиц не спустит никому. Тем более Боне.