Текст книги "Обоюдоострая удача. Эпизод первый (СИ)"

Автор книги: Ирина Сверкунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

    Саймис и Саян переглянулись и неслышно засмеялись.

   – Не сердись, дорогая. Со следующего месяца ты опять в работе.

   – Конечно, дорогой, со следующего месяца я опять в работе, – передразнила мастера обезьянка. – Еще скажи о моей амортизации, о нерентабельности частого использования магического васикалоорохуна… Тьфу, ты, мамочки… Лицемеры! А потом еще за глаза обзывают нас васьками.

   – Вара, не сердись, это же сленг, – миролюбиво ответил Саймис.

    Вара фыркнула и еще больше выпятила нижнюю губу.

   – Отстой.

    Саян помалкивал и хитро поглядывал на Вару и Саймиса. Зная сварливый характер своей опекунши, бывший опёнок старался не задевать ее, дабы не травмировать тонкие магические флюиды васька, выбравшего для себя обличие обезьянки Вары.

     Васикалоорохун – редкий вид магических сущностей. Чистый энергетический сгусток, с зарядом прочности – несколько сотен лет, отличается высокой разумностью и способностью к передаче знаний и магических навыков… Но, как любит говорить сама Вара – у  всего хорошего всегда есть парочка припрятанных недостатков, – скромно оправдывая собственный склочный характер, перепады настроение, занудство и истерики.

   – Кстати, Ландаль рассказал интересный случай. Самка диссуната пробралась в мир и наплодила кучу икринок.

   – Ты находишь, что это интересный случай? – Вара в это время старательно ковырялась в ухе.

   – Интересно то, что самка оказалась с признаками одержимости. Угрожала, посылала проклятья.

   – Сбрендила, – задумчиво почесал нос Саян. – А сколько было кладок?

   – Три, и все полноценные.

    Саян присвиснул.

   – Сбрендила.

   – А что угрожала-то? Для легатов у нее должен был быть хороший аргумент. – Вара перестала теребить в ухе и заинтересованно выгнула шею.

   – Угрожала кем-то, называя его абсолютным, чуть ли не совершенным… Легаты не дослушали, их знакомство с тварью прервал аркан «Слово».

   – Неосмотрительно, – обезьянка покачала головой. – Лично я бы эту тварь выпотрошила наизнанку. В категориях «абсолютных» числятся только непроверенные, мифические существа. Развернутый мир необъятен. Так, что, не смешите меня, мамочки, легаты Ландаля, мягко говоря, обложались. Э-э-э, это что, нормально?! – Вара выпрямилась стрелкой и ткнула пальцем за спину Саймиса. – Ребята, что здесь творится? Караул!

    Саймис и Саян быстро обернулись. Ресторатор на долю секунды замешкался и успел только вскочить со стула, как утарк мастера Саймиса выкинул луч квази-территории. Пространство на миг погрузилось в темноту и тут же вынырнуло в свет.

    Зал почти опустел. Только на другом конце настороженно замерла охрана, держа наизготовку орудие. За дальним столиком удивленно обернулась влюбленная парочка, в другом углу застыл на месте ожидающий развязки официант.

    Саймис рванул вперед, пробежал мимо нескольких столиков, как вдруг резко затормозил, увидев поднятую руку со сверкающим оттиском жетона на тыльной стороне ладони.

    Ее лицо скрывали широкие поля светлой шляпы. Легкое платье струилось мягкими складками, закрывая фигуру до щиколоток. Черные волосы были сплетены в тугую косу. Загадочный облик, обреченно волнующий романтичных музыкантов портили тонкие губы, дрогнувшие в презрительной усмешке.

    Молодая женщина приподняла поля шляпы и с холодным равнодушием посмотрела на Саймиса.

   – Мое имя – Иза. Номер патента можете узнать в любом отделении службы «М».

   – Делать мне нечего, – уныло проговорил Саймис и посмотрел на единственного человека в зале, неподвижно застывшего окаменелой статуей, с потухшим и бессмысленным взглядом. Его поднятая рука еще крепко держала вилку, а открытый рот был готов принять последний кусок пищи.

    Тонкие пальцы могильщицы цинично потрепали хохолок на затылке человека и смахнули пылинку с пиджака. Ладонь, на которой продолжал гореть черный жетон с вензелем «М», опустилась на голову жертвы.

   – Фенита, твою мать, капец мужику, – безнадежно проскрипела Вара.

    По плечам человека скользнул легкий светлый вихрь, устремился к голове, пробежал по волосам и скрылся в ладони могильщицы. Пальцы обеих рук сложились в замок. Работа сделана. Жизненная сила человека перешла в личное пользование службы «М», а душа… А душа – сложная субстанция и неподвластна грубым материям «реала». Ее участь неинтересна могильщикам, выбивающим законные квоты на отлов людей с сомнительным будущим.

    Дама поправила шляпу и спокойно двинулась к выходу, не обращая внимания на охранников, напряженно наблюдающих за происходящим.

   – Саян Бадмаевич, – громко окликнул ресторатора один из них, крепкий, плечистый парень и перекрыл выход, ожидая приказа. Иза не стала пререкаться и даже не взглянула на него. Не дойдя до охраны нескольких шагов, вскинула руки вверх… и исчезла, оставив после себя облачко пыли.

    Саймис быстро вернулся на место. Утарк мгновенно свернул территорию-клон, и мир привычно зашумел голосами, шорохами, легкой музыкой. И ожидаемым криком. Люди заволновались, хмурая охрана подбежала к столику, за которым сидел человек, уткнувшись лицом в хлебницу. Тот же самый секьюрити вытащил мобильный телефон и вызвал скорую и полицию.

   – Федерала забрала, – нервно потер подбородок Саян. – Тварь могильная, не могла кого-нибудь попроще выбрать.

   – Однако, ты, братец, циник. – отозвался Саймис.

    Саян виновато пожал плечами и с сожалением махнул ладонью.

   – Извини. Брякнул… Эх, ты, жизнь. Циник, не циник, а разборки будут.

    Можно не сомневаться, что за причинами обстоятельств смерти крупного чиновника федерального министерства проследят крупные чиновники из другого министерского ведомства, последуют проверки и допросы…

   – Ва-а-ай, что твориться. Закрывайся, опёнок. Будем ждать полицию.

                                                     ____

    Темный переулок на окраине Москвы выходил на дорогу, за которой тянулась лесополоса. Мимо скамейки неподалеку от трассы пронеслись груженые фуры, идущие караваном на восток.

    Рядом замурлыкала кошка. Подошла ближе, просяще выгнулась, обнюхала ногу, прикрытую шелком платья… И с неожиданным мявом, больше похожим на вопль, отпрянула прочь, перемахнув через решетчатую дырку кованого забора.

    За спиной послышались шаги. Маленький старикашка, одетый в теплую вязаную кофту на пуговицах поверх фланелевой рубахи, парусиновые штаны и стоптанные башмаки, присел на край скамьи. Сухими ладонями пригладил лохматую голову и выжидающе глянул на соседку. По дороге, с мигалкой пронеслась машина ДПС, за ней – скорая помощь.

   – Убился кто-то, – прошамкал старик и широко улыбнулся.

   – Нас не приглашали, – ответила ему могильщица, и наконец-то, повернула голову. – Принес?

   – Угу,– поспешно кивнул старик и расстегнул две верхние пуговицы фланелевой рубахи. Зашарил запазухой и вытащил небольшую овальную емкость, похожую на фляжку, сплошь изрисованную странными росчерками – цепочками непонятных знаков, каждый из которых был разделен фигуркой с длинным вьющимся хвостом.

   – Неправильно, – сказала могильщица и  насмешливо покачала головой.

    Старик виновато охнул.

   – Конечно, моя бриллиантовая. Не беспокойся, у меня все чики-чики, как надо. Пастила Осириса требует бережливого обращения. В сусальное золото обернута, заговором матери нашей Изиды связана, чтобы флер чародейный скрепил твои белые косточки с твоей мнимой белой кожицей… Сама, конечно, должна понимать, хватит лет на двадцать, потом опять процедурку повторять надо. Или эмигрировать собралась? Мирок подыскала?

   Черные глаза могильщицы сверкнули.

   – Не твое дело, Аркаша.

   Колдун ухмыльнулся и пропустил грубость мимо ушей. Развернул кусок бумаги, внутри которого оказалась пластинка, обернутая тончайшей паутиной сусального золота.

   – Все по-честному, Норочка, – старик хихикнул и тихонько добавил. – Изочка.

    За проступок, который она совершила, в отрядах могильщиц, легко откручивают головы. И не только за подставу. То, что она прикрылась чужим именем – еще цветочки. А вот то, что она нарушила закон и прервала жизнь с хорошим прогнозом на будущее, для нее грозит ликвидацией. В утиль, в топку…

    Старик помог, но он свидетель.

    Могильщица тяжело вздохнула и удивительно равнодушно задала вопрос:

   – Как докажешь, что это пастила?

    Колдун закивал лохматой головой.

   – А я тебе крошечку отломлю. Положи под язычок. Да что там, сама кусай. Только капельку. Ты, моя королева, еще не расплатилась… Нет, погоди, все ж таки я тебе сам отломлю, – Аркаша ловко отщипнул мизерный кусочек.

   – Не побрезгую, прими с моих рук.

    Глаза могильщицы плотоядно блеснули, тонкие пальцы подхватили кусочек пастилы и отправили его в рот. Под язык, как и порекомендовал этот болтливый колдун, за чью жизнь она сейчас не даст и трех копеек. Она уже все решила.

    Пряный аромат гелайского ферронита – редкого минерала с Блуждающих территорий, ударил в нос специфическим привкусом, не похожим ни на что другое, сколько бы прикладные маги не подбирали ингредиенты, а химики не синтезировали и не меняли структуру. Никакая магия этого мира и никакая фармацевтическая корпорация не способна создать ферронитовый субстрат Силы, эликсир, равный богам.

    Могильщица шумно вздохнула и блаженно встряхнула головой. Покосилась на колдуна. Тот сидел настороженно. Боялся. Глядел исподлобья и не отрывал глаз. Правильно, ему есть чего бояться. Взять бы сейчас, да и открутить ему голову, без всяких фантазий, чтоб не мучился. Только нельзя.

    Колдун был буквально напичкан такими «сюрпризами», что впору ей самой держать ухо востро. Аркаша принадлежал к закрытой секте обрядовых кудесников. Сочинял обрядовые песни, многие из которых были не только во здравие. А его колдовские фигурки из соломы и дерева – куклы-обряжки – плясали живее своих «прототипов» – людей, по чьим образцам они были созданы. А потом эти обряжки кидались в костер или прыгали с обрывов… Прототип, как правило, умирал в течение суток – после Аркашиных опытов долго не живут.

   – Порядок, колдун.

   – Аркаш… – поперхнулся словом колдун, почувствовав могильный холод на своей щеке. Лицензированная собирательница ненужных жизней придвинула лицо и провела пальцем по его шее.

   – Обмен, и без сюрпризов.

    Колдун отвел руку с зажатой в кулаке пастилой за спину, а другую, в которой он держал фляжку, протянул могильщице.

   – Пожалуйте с… – попытался пошутить он, но дрогнувший голос трусливо сорвался. Взгляд Аркаши застыл на тонких пальцах собеседницы. Руки могильщиц – орудие смерти, все остальное – бутафория.

   – Не бойся, у нас ведь уговор. Давай свой сосуд, – Нора-Иза взяла посудинку колдуна, похожую на фляжку, только без привычного горлышка с крышкой. Глиняная емкость оказалась закупоренным сосудом – собирателем тонких энергий. Контрафактная вещица.

    Могильщица натужно потянула носом воздух и хрипло выдохнула,  зажав фляжку в своих ладонях. Запечатанная в них энергия жизни министерского чиновника плавно перетекла в емкость. Хорошее будет колдовство, особенно, если оно замешано на энергии удачливого человека, каким и был несчастный покойный. Могильщица криво ухмыльнулась. Воистину, причудливы твои узоры, жизнь. Вот такой фортель с каламбуром.

   – Держи, – спокойно сказала она старику, протянула емкость и, кажется, впервые за весь вечер улыбнулась. Колдун крепко схватился за фляжку, но могильщица продолжала ее держать.

   – Возьми, – ответил Аркаша и сунул в ее другую ладонь  бумажный комочек с пастилой, и только тогда получил свой «бартер».

    Поднявшись со скамьи, колдун заискивающе поджал плечики и попятился назад.

   – Ты так сильно торопишься? Уже уходишь?

    Ее легкая усмешка не вязалась с холодом в мертвых глазах. Аркаша не сомневался, что тварь что-то задумала, и это «что-то» сейчас произойдет. Колдун внутренне собрался, изобразив на лице подобие улыбки. До упреждающего удара осталось совсем чуть-чуть. Старик притворно охнул и скороговоркой затараторил:

   – А как же не торопиться, когда время торопит. Летит времечко, голубушка моя, летит, торопит меня. Мал-мала осталось времечка. Мал-мала, да и того меньше… А у тебя у голубушки крылышки хрупкие, ой, хрупкие, да ломкие, а суставчики крошатся, как у старого пня гнилая кора, а вода в колодце пенится и кружится, кружится…

    Могильщица дернулась. Запоздало вскочила, вскидывая руки, рыкнула и рванула вперед. Но ее резко развернуло, какая-то сила закрутила колесом и словно от пинка бросила оземь. Руку с зажатой в кулаке пастилой Осириса окатило жаром, вспыхнувший огонь рванул вверх, и перекинулся на тело.

   – Аззара-а-а-а, – в злобе, с горящим лицом взревела она и выкинула в сторону колдуна другую руку. Тугой комок острых бритв прорезал воздух смертельными искрами. Но в холостую. Сухонькая фигурка колдуна уже успела юркнуть под скамью.

   – Сдохни, тварь, – прошипел он, выглядывая из-под доски, в полутора метрах от горящей факелом могильщицы.

    Жаркая агония продолжалась недолго. Тела лицензированных собирателей ненужных жизней клепают по шаблону. Служба «М» не осуществляет затратных проектов там, где можно обойтись недорогим суррогатом, сплетенным в надежную магическую конструкцию. Остов, или скелет собирают из кладбищенских костей. А встроенный в череп жизненный заряд силы, включающий в себя интеллект, навыки боя и владения магическими знаниями среднего уровня, рассчитан на четыре года, после чего суррогатное тело умирает.

    Немного переждав, Аркаша выбрался из-под скамьи. Тело, сгоревшее за несколько минут, растеклось киселем, а кости покрылись сажей. Колдун огляделся и, подталкивая башмаком части скелета, быстро собрал их в кучу.

   – Тварь! Пастилу Осириса она захотела. Лягушка лабораторная… Обряжку огневую тебе в зубы, чтобы горела ярче, – Аркаша вытащил из заднего кармана штанов бумажный кулечек и еще раз его развернул. Небольшая пластинка пастилы, покрытая сусальным золотом, едва поблескивала от света отдаленных фонарей, протянутых вдоль трассы.

    Довольный колдун сунул свое «богатство» обратно в карман, а из другого достал маленькую фигурку из двух коротких веточек, сплетенных крест-накрест, и обвязанных конским волосом. Аркаша подул на нее и зашептал:

   – Забери, старый конь старое. Унеси старые косточки на старое кладбище. Старое, забытое, в тлене и копоти… – Потом забормотал еще тише, призывая подвластный ему дух, и кинул фигурку на кости, а сам развернулся в другую сторону и, не оглядываясь, торопливым, крадущимся шагом направился к трассе.

    За его спиной пробежал ветер. Кучка обожженных кладбищенских костей, оставшихся от Норы-могильщицы, закрутилась веретеном. Черная пелена принесенная вместе с ветром, накрыла останки и растворилась, не оставив следа, даже мелкой частицы праха.

                                                    _______

     Массивное четырехэтажное здание Ордена тянулось вдоль переулка и уходило вглубь территории двумя аппендиксами, образуя букву П. Серый природный камень, мнимые колонны, вычурная лепнина карниза, изящная балюстрада на маленьких балкончиках  – все эти элементы помпезности и напыщенной торжественности начала прошлого века сохранились и позже, в советское время. Только в искусной лепнине николаевских ваятелей, среди купидонов и мантикор отпечатались пятиконечные звезды соцреализма.

    Орден мало обращал внимания на наличие звезд на «теле» здания, как и на сам соцреализм, не препятствуя и не мешая естественному ходу исторических событий. Тихо менял вывески на фасаде офиса и выполнял свою работу, которой не могли помешать никакие революции и катаклизмы.

    Нынешняя вывеска, сбоку от массивных дубовых дверей центрального входа сообщала о том, что в этом здании расположился научно-исследовательский институт смешанных технологий и контроля.

    Никто и никогда не спрашивал, зачем институт огородился высоким решетчатым забором по всему периметру своей немалой территории, навесил массивные ворота и поставил охрану.

    Утарки, работающие в режиме легкого отвода, не давали обывателям возможности проявлять ненужный интерес к серому зданию института и его рутинной работе.

    За широким круглым столом кабинета сидели трое. Напускная скука на лицах двоих из них могла вызвать зевоту у любого, кто решился бы сюда заглянуть. Лицо третьего человека в этой комнате покрывал яркий румянец. Прищуренные глаза плохо скрывали гнев, а рука на столе, сжатая в кулак, была готова стукнуть о столешницу.

    Я знаю всех этих важных господ. Именно так – важных господ. Назвать их как-то иначе у меня не повернулся бы язык. Сколько ни выветривай память, а далекое прошлое обязательно повернется к тебе своим мещанским боком. Не скажу, что я раболепствую перед этими важными персонами. Нет. Но чувствую их я именно так.

    Член Коллегии Ордена, грандмастер Фаль отомкнул ключом замок и открыл крышку небольшого ларца. По черному дереву с дорогой инкрустацией пробежал едва заметный блик сложного охранного заклятия. Ни за какие коврижки и блага мира не рискнула бы приблизиться к этому ларцу, не то, что открыть его. Для меня из возможных последствий – полная разбалансировка, для человека – скорее всего погружение в кому. Для наделенного – ловушка с временной потерей дара.

    Грандмастер порылся внутри и вытащил тонкую серую папку. Опять подошел к столу и вежливо протянул ее собеседнику. Сердитый господин в элегантном костюме, так похожий на человека, был эмантиант, и его дальнее родство с вампирами уже не читалось, ни на глазок, ни детально.

    В результате селективного отбора и гуманизации общественных отношений, одни твари сменили других и заняли свою нишу. Хотя еще никто не дал честного слова, что вампиры исчезли из мира. Они просто исчезли.

    Эмантианты же клепают могильщиц, которые исправно добывают для них жизненную энергию – корм, продлевающий их существование, подчиняются законам Фатума и убежденно называют себя новой расой.

   – Договор между вашей Династией и Орденом, подписанный три столетия назад не имеет срока давности, доктор Карповиц. Каждый пункт этого договора работает и поныне, и у нас нет намерений что-то менять.

   – Я знаю содержание этого договора, – сдерживая раздражение, ответил эмантиант, но все же взял из рук Фаля документ. Редкий сиреневый сапфир на его пальце сверкнул гранями.

   – Откройте третью страницу. Пункт восемь. Ваш предшественник боролся за него как тигр, – проворчал Фаль, и сел на стул. – Вы отвоевали себе свободу, и уже триста лет Орден Фатума не является вашим надзорным органом. Только в случае нарушения вами закона Орден уполномочен провести проверку и прочая, прочая. Ваша… хмм… сотрудница предъявила жетон, назвала свое имя и предложила мастеру Саймису перепроверить ее данные в любом отделении службы «М». Формально, она соблюла правила и не вызвала подозрений, так, что у меня нет нареканий к моему подчиненному. Поэтому я не буду вешать на него всех собак. И не позволю делать это другим. Произошедший случай – это ваше внутреннее дело. А вот контроль за ходом следствия мы обязаны осуществить.

   – Любопытно, кому вы поручите это дело? – Карповиц закрыл серую папку и небрежно бросил ее на стол.

   – Кому же еще? Ему и поручу, – грандмастер указал ладонью на Саймиса,  угрюмо сидевшего со скрещенными на груди руками и буравящего взглядом люстру.

    Карповиц ехидно рассмеялся. Его красивое лицо оживилось, неожиданно обретая черты благодушия и даже человечности… Я бы сказала, несвойственные черты. Хитер Карповиц. Эмантиант пригладил ухоженные седые волосы – интересное сочетание убеленной головы и молодой внешности. И дружелюбно ответил. Эмантианты умеют владеть собой.

   – Лукавите, доктор Фаль. Ой, лукавите. Только не думайте, что я против. Наоборот, я все понимаю. Знаменитого мастера сделала мертвая кукла. Надеюсь, что теперь вы, уважаемый Саймис, займетесь этим делом всерьез, и вас не обведут вокруг пальца, как глупого щенка борзой.

   – Не будем опережать события, – покровительственно развел руками грандмастер. – Все, что должно было случиться – случилось. На этом извольте с вами попрощаться, доктор Карповиц. Беседу с вашей… хмм… подопечной будет удобно провести наедине. Без вас.

    Эмантиант усмехнулся. Достал телефон, нажал кнопку вызова. На другом конце ответили тут же, будто неотрывно держали трубку у уха.

   – Приведи, – коротко сказал Карповиц и поднялся с места. – Разрешите откланяться. Не скрою, был рад еще раз посетить ваш дом. Последний раз я был приглашен сюда, наверное, лет тридцать назад.

   – Тридцать один год назад, – с вежливой улыбкой на лице уточнил Фаль.

   – Как в кулинарии: главное – пропорции. Чуть не добавил – пресно и скучно. Переборщил – все испортил. А вот один раз в тридцать один год – в самый раз, одно удовольствие.

    Фаль понимающе кивнул и пожал холодную руку.

    Когда за эмантиантом закрылась дверь, грандмастер убрал с лица ненужную улыбку и быстро подошел к ларцу, мимоходом бросив взгляд на Саймиса.

   – Михалыч, ты что такой сердитый? Честное слово, как воробей на жердочке.

    Мастер, скрестив руки и втянув шею, исподлобья наблюдал за шефом. Крепкий, поджарый, с коротким светлым ежиком на голове, сейчас он действительно напоминал сердитую птицу.

   – Я не сердитый. Я – недовольный.

   – Объясни, в чем тут смысл?

   – Смысл? А зачем его искать? Я получаю удовольствие от того, что недоволен. Тухлый обозвал меня щенком. По идее я должен был бы обидеться, разозлиться, наделать глупостей, испортить встречу, усугубить ситуацию.

   – Ну-у-у, понесло. Тухлый вежливо использовал метафору. Только и всего.

   – И я получил от нее удовольствие, – буркнул Саймис и сердито развернулся к двери. Раздался стук и тут же секретарь Фаля впустил могильщицу. После чего подошел к мастеру и протянул записку.

   – Савелий Михайлович, это вам.

    Тот, кто думает, что Неприкаянные лишены любопытства, глубоко ошибается. В моих фибрах заложены тонны этого отравляющего чувства. Любопытство – мой хронический порок, от которого мне уже не дано избавиться. Как говорят в таких случаях – не в этой жизни. Могильщица настолько сильно притянула мое внимание, что я от любопытства чуть не выдала свое местонахождения.

    Фаль, это вам не душка-Ландаль. Узнает, что я подсматриваю, полечу аки ангел на Небеса. Безвозвратно, с билетом в один конец. Не пощадит и не вспомнит о моих заслугах.

    Спасибо горгулье и ее широким нефритовым крыльям. Ее постамент еще лет пятнадцать назад придвинули в дальний угол просторного кабинета грандмастера. Наверное, каменное создание тоже в чем-то провинилось и сейчас нефритовые крылья слабо, едва заметно экранировали мизерным отводящим эффектом. Точнее, ноль целых, ноль-ноль-ноль и одной десятитысячной эффекта. Вполне достаточной десятитысячной, чтобы не чувствовать меня. Я вовремя спряталась под защитными крыльями и прильнула глазами в щель.

    Могильщица, как королева проплыла к столу и присела на стул. На ее спине болталась толстая рыжая коса, а голову прикрывала шляпа.    Интересное сочетание.

    Свободное платье, в тон головному убору – цвета очень светлой карамели, спускалось волнами до щиколоток. Сверху небрежно накинут черный ажурный жилет и подпоясан тонким ремешком… Фу ты, ну ты, русский декаданс, етить твою налево. Серебреный век, только папироски с мундштуком в зубах не хватает.

    Фаль и Саймис слегка оживились, разглядывая могильщицу, словно достопримечательность. Мастер перестал хмуриться, облокотился на стол и с прищуром уставился на гостью.

   – Вас зовут Иза?

    Тусклые, ничего не выражающие глаза на миг распахнулись. Пробежались по лицу мастера, выискивая что-то, и прикрылись, потеряв интерес. Могильщица равнодушно ответила:

   – Да.

    Фаль присел рядом с ней.

   – Возможно, я задам глупый вопрос, Иза, но все же, ваша подруга Нора посвящала вас в свои планы? Может быть, намеками, может, расспрашивала вас о чем-то.

    Иза слегка повернула голову и в ее взгляде блеснула насмешка.

   – Нора никогда не была моей подругой. Ей бы я не доверила даже дворовой метлы. Что касается второй половины вашего вопроса – мы не общались.

    Фаль задумчиво погладил подбородок. Его пальцы лениво дергали за крылышки маленькой игрушечной птички. Крылышки на пружинах мелко подрагивали, стоило легонько дотронуться до них.

    Фон магического флера от игрушки был малоразличим. При контактах с людьми большего и не требуется. Как воздействует на могильщиц «обманка памяти», не имею представления. Возможно, Фаль внедрил в «тело» игрушки сущность, возможно, «переформатировал» ее под другие задачи. Фаль – грандмастер и его способности не нам чета. Даже гадать не буду… и смотреть не буду.

   – Вы не видели ее в обществе других людей? – продолжил Фаль. – Иза, нам важна любая подробность. Поймите, Нора использовала вас, ваше имя. Почему?

    Могильщица безразлично повела плечами.

   – У меня нет ответов, господин Фаль. Срок моей эксплуатации истекает через три месяца. Мое тело начинает давать сбои. Хотя, сосуд-собиратель жизненной энергии работает исправно. Может, быть причиной всему послужила информация о снижении моих функций и скорый уход? – Предположение могильщицы прозвучало равнодушно, будто речь шла о старом платье, которое в скором времени пустят на тряпки, а не о ней. Честно говоря, меня покоробило от ее слов. На лицах же Фаля и Саймиса я не прочитала никакого сожаления, только рабочий интерес.

   – Хорошо, – кивнул Фаль. – Вас использовали, предполагая ваш скорый уход… Но он случится не завтра и не послезавтра. Нет, не убедительно. – грандмастер встал со стула и прошелся по кабинету.

   – У вас есть подруги в отряде? – спросил Саймис.

   – У меня нет подруг, – ответила Иза и добавила. – У нас не бывает подруг.

   – А кто руководит вашим отрядом?

   – Бона. Она – бета-маг.

   – Что это означает?

    Фаль кивнул головой, показывая, что он знает, о чем идет речь.

   – Бета-маг имеет жизненный накопитель, – ответила Иза.

   – Проще говоря, она существует дольше вас, – продолжил за могильщицу Фаль. – Ее рабочий цикл рассчитан на неопределенное время. Все зависит от госпожи. И тут напрашивается вопрос –  а кто же эта благородная дама? – грандмастер подошел сзади и оперся руками на спинку стула, за которым сидела Иза.

   – Госпожа Гедея, – ответила та.

    Фаль многозначительно покачал головой, улыбнулся и подмигнул Саймису. После чего указал на игрушку. Бледно-серые перышки воробышка подернулись легким красным налетом, отчего птичка стала походить на снегиря – магический навигатор рассчитал скрытые варианты произошедших событий и остановился на предельно близком расстоянии от вероятного.

                                                         ____

    Тонкая, как паутина ткань переливчато блестела. Изощренный орнамент, вышитый по всему полотну шторы на большом окне спальной, был прекрасен. Тончайшие нити переплетались в нежные цветочные узоры, складывались в сложные витиеватые конструкции, от красоты которых захватывало дух… Если бы не одна деталь, делающая все это великолепие сомнительным. В центре каждой конструкции беззубо скалился череп, обвешанный по самые челюсти гирляндами костей.

    На широкой кровати, среди вороха шелковых рюш и воланов показались длинные стройные ножки. Уголок тонкого красного покрывала откинулся в сторону, открывая обнаженное бедро и плоский животик. Молодая женщина потянулась и сонно обвела комнату глазами.

    Карповиц, в глубоком кресле, сидел к ней спиной, но услышав шорох, не обернулся, сосредоточенно водя пальцем по планшетке.

   – Не забудь выпить румму, – сухо бросил он ей, не отрываясь от небольшого экрана.

   – Хорошо, дорогой, – ответила девушка и брезгливо скривилась, передернув плечами.

   – Не надо так морщиться, препарат в капсулах.

     Эмантианта ухмыльнулась, глянув на спину Карповица, и накинула халатик. Ее длинные белые волосы рассыпались по спине. Искусственный глянцевый оттенок придавал им ухоженность и прикрывал седину. Девушка встряхнула головой и  почти невидимая сеточка с  золотыми крупинками и алмазными вкраплениями, покрывающая ее голову, блеснула маленькими, но очень дорогими звездочками. Услуги модного салона красоты «Magic sisters» – не из дешевых.

    Седые волосы этой расы – результат перерождения, генетическая особенность, бороться с которыми возможно только ограниченными средствами. Тем не менее, это не мешает косметической отрасли развиваться и  выбрасывать на рынок интересные новинки, которыми пользуются не только эмантианты, но и другие представители Развернутого мира.

   – Геди, – еще раз напомнил Карповиц, на этот раз, посмотрев в ее сторону. Гедея лениво улыбнулась и подошла к тумбочке, на которой стоял тяжелый хрустальный флакон, больше похожий на емкость для дорогого виски. Вытащила черную горошину и проглотила ее, запив одним глотком воды.

    Капсулы с экстрактом дерева джимпи-джимпи, смешанные со слюной  сушеного иерусалимского слизня, ядовитой железой колючего ската и частицей вулканической соли – хорошее средство, чтобы не оказаться в  депрессивной ловушке эмантиантов. Сезонная болезнь, проявляющая себя угасающим смыслом бытия, мыслями о самоубийстве и другой психиатрической гадостью.

    Как говорится, в каждой избушке свои погремушки. Эмантианты надежно скрывают свои белые пятна, предпочитая раз в год, в течение нескольких дней, иногда недель, использовать капсулы румму. Яды австралийского дерева джимпи-джимпи  и колючего ската поднимают магический тонус, а частица вулканической соли и слюна слизня, заговоренные на древнем вампирском заклятии, снимают депрессию и ставят защиту.

    Эмантианты смирились с необходимость глотать румму, понимая, что это не такая уж и большая цена за свободу и осуществленную мечту – жить под солнцем. В буквальном смысле слова.

    Гедея подошла  к Карповицу и присела на корточки у его колена.

   – Ты расстроен? – В ее больших глазах цвета темного сапфира пробежала легкая тень. Молодая женщина дотронулась до его локтя и вкрадчивым голосом окликнула его. – Эдин Карповиц, ты слышишь меня?

   – Посмотри, – вместо ответа сказал Карповиц и развернулся к ней, показывая экран планшетки. – Формула ассианского заклятия. Неплохо ложится на сеть кровеносных сосудов человека… Только не произноси вслух.

   – Где ты откопал эту древность? Они же вымерли еще до появления динозавров, – молодая женщина удивленно сдвинула брови. Карповиц рассмеялся.

   – Не преувеличивай. Они вымерли не так давно, полторы тысячи лет назад. Что касается этой формулы, то на досуге вспомнил их же собственную поговорку. « Высокомерие, как уязвимая жилка на шее глупой газели, ослабевает защиту». Мудрые слова. Так, что никогда не стоит пренебрегать опытом проигравших.