Текст книги "Гардемарин в юбке"

Автор книги: Ирина Хрусталева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 17

Через три дня Вероника уже летала по городу, как очумелая, не обращая внимания на свою загипсованную руку. Она почти не болела, спина чуть-чуть ныла, но это уже было ерундой. Ника успела побывать у Сергея в кабинете, довести его до нервной икоты, но добиться свидания с Юлей. Роман, который теперь представлял интересы подследственной, пока не сумел освободить ее под залог, но выторговал условие, при котором ее обещали не переводить пока в тюрьму, а оставили в следственном изоляторе. Мало того, он добился, чтобы девушку перевели в больницу с диагнозом – угроза выкидыша. Теперь она лежала в отдельной палате под охраной, и пропускали к ней исключительно по пропускам.

Вот такого пропуска и добилась Вероника, чуть не отправив Сергея Никитина тоже на больничную койку, только с инфарктом. Свидание было разрешено на завтра, поэтому Вероника решила, что сегодняшний день тоже не должен пропадать даром. Она понеслась в мебельный магазин, чтобы купить себе ортопедический матрас.

Рулить одной рукой она приспособилась почти сразу, испытывая неудобства только первые полчаса. Ника поставила свою машину на стоянке возле мебельного салона и пошла выбирать нужную вещь. Когда она вошла в большой зал и осмотрелась, то увидела, что у стойки администратора стоят две девицы и о чем-то оживленно болтают. На груди у каждой висел бейджик с фирменной эмблемой, именем и фамилией продавца. Вероника решила прервать разговор и, оказавшись рядом, громко заявила:

– Мне нужен ортопедрический матрас.

Девушки прыснули и весело посмотрели на Нику. Та, в свою очередь, поняв, что ляпнула что-то не то, тут же решила исправить положение и опять брякнула:

– Простите, я хотела сказать ортопердический.

Девушки уже развеселились вовсю, а Вероника потихоньку закипала изнутри.

– Ну, я надеюсь, вы поняли, что я имею в виду? – разозлившись, процедила она сквозь зубы.

Одна из девушек, у которой на груди блестел бейджик, где были обозначены ее фамилия и имя – Самойлова Лидия, – не замечая раздражения клиентки, нагло хихикая, ответила:

– Нет, дамочка, не поняли! – И она оценивающе посмотрела на потертые джинсы Вероники, простенькую эксклюзивную кожаную курточку из лайки, которая смотрелась очень просто, а стоила почти столько, сколько ракетная установка на Байконуре.

Вдобавок ко всему продавец, брезгливо сморщив носик, посмотрела на замызганый гипс, из которого выглядывали посиневшие кончики пальцев. Вероника все это заметила и, позеленев от злости, вытащила из внутреннего кармана куртки свою золотую кредитку, многозначительно постучала ею по гипсу и, наклонившись к уху нахалки, прошептала:

– Ща как врежу, сразу поймешь.

Вторая девушка округлившимися глазками посмотрела на кредитку и, тут же превратившись в «мармелад в шоколаде», зачирикала, как канареечка:

– Проходите, пожалуйста, сейчас мы вам покажем образцы, которые у нас имеются. Также вы можете сделать у нас любой заказ на мебель по каталогу, и вам пришлют ее прямо из Испании.

– Да? А из Занзибара у вас ничего нет? – поинтересовалась Ника, ехидно улыбаясь. – Сейчас это, между прочим, самая крутая мебель, последний писк в мебельной индустрии.

Вероника прятала свои глаза, потому что там вовсю веселились два очаровательных чертика и строили рожицы двум молоденьким продавщицам.

– Из Занзибара? – растерялась девушка. Но потом, быстро сориентировавшись, не моргнув глазом, затараторила: – Вы знаете, у нас такую мебель расхватывают моментально, поэтому сейчас из Занзибара все уже распродано. Но вы можете выбрать себе что-то другое, не менее престижное. Пойдемте, я покажу вам каталог.

Вероника посмотрела на часы и вздохнула:

– Нет, милые леди, мне другая мебель не нужна. Давайте пойдем, и вы мне покажете то, что меня интересует. Кстати, у вас есть доставка за город? Я возьму сразу два матраса, один доставите в городскую квартиру, а второй в мой коттедж.

– По Москве у нас доставка бесплатно, а вот за город будет стоить пятьсот рублей.

– Нет проблем, оформляйте.

И Вероника покрутила своей кредиткой перед носом нахальной продавщицы по имени Лидия. Та покраснела и открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом сорвалась с места и побежала к дверям, куда входили новые клиенты. Она проявила сногсшибательную прыть, будто на ее пятки только что капнули скипидаром. Ника улыбнулась ей вслед и подумала: «Люди гибнут за металл».

Оформив заказ и облегченно вздохнув, Ника вышла из мебельного салона и села в свою машину. Так, теперь в Склиф, нужно поговорить с врачом, что он скажет о состоянии Вадима.

Вероника развернула автомобиль и поехала к институту. Она заехала прямо на территорию, отстегнув полтинник охраннику на въезде. Поставила машину на стоянке и направилась к корпусу, где лежал Вадим. Когда Ника поднималась по лестнице, чтобы войти в фойе, ей навстречу спускался мужчина, который приостановился и, улыбнувшись девушке, проговорил:

– Ба, знакомые все лица! Какими судьбами к нам, Вероника Дмитриевна? – Потом, посмотрев на ее гипс, засмеялся. – Опять проблемы?

Вероника не сразу узнала доктора из травматологии: без халата люди очень меняются. А когда присмотрелась, то вспомнила и тоже улыбнулась.

– Нет проблем, господин доктор. Я приехала навестить знакомого, он здесь у вас лежит. Может, слышали, Вадим Демидов? Он в коме.

– Как не слыхать, здесь новости разносятся со скоростью света. Про подругу вашу уже знают, что она своего мужа сюда отправила.

– Неправда все это, – нахмурилась Ника. – Юля здесь совершенно ни при чем, ее подставили. Видно, кому-то это очень выгодно, ведь Демидов богатый человек.

– Вы в прошлый раз такого здесь шороха навели, что никто и не усомнился, что это Юлия мужа пристрелила.

– Откуда же здесь такие сведения?

– Сарафанное радио, кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел, и уже обросло подробностями, как снежный ком.

– Иннокентий Юрьевич, а вы не в курсе, какие там прогнозы насчет Вадима?

– На вчерашней конференции этому вопросу уделили очень много времени. Фактически человек уже, можно сказать, мертв, но сердце у него – здоровей и придумать нельзя, только поэтому он еще держится. Что будет дальше, трудно сказать, он может в таком положении пробыть энное количество времени. Но я могу сказать точно, что в моей практике еще не было случая, чтобы человек в подобном состоянии выжил.

– Но хоть совсем крошечная надежда есть?

– Девяносто девять и девять десятых процента, что нет.

– Значит, одна сотая процента все-таки есть? – не сдавалась Ника.

– Если сработает эта сотая доля, тогда это будет просто чудом, и я сразу же поверю в загробную жизнь, в бога, в черта, и вообще во что угодно.

– Значит, это чудо должно произойти, – уверенно тряхнула рыжими кудрями Вероника. – Юля ждет ребенка, и он не должен остаться без отца.

– Милая моя, – вздохнул врач, – дети вообще не должны оставаться без родителей, однако посмотрите, сколько их.

– Да я все понимаю, но не могу мириться с несправедливостью. Скажите, а его хорошие врачи лечат?

– Лучше не бывает, – улыбнулся доктор, – только это ничего не решает. Операцию ему сделали блестяще, но в сознание он не приходил ни разу. К нему, между прочим, можно пройти. Его родственники уже были здесь.

– Правда? Значит, и мне можно?

– Ну, если вас интересуют мумии, почему бы и нет?

– До свидания, Иннокентий Юрьевич, я побежала.

– Идите, Вероника, я не очень удивлюсь, если он после вашего визита встанет и выпрыгнет в окно, – засмеялся доктор.

Этим самым он напомнил Нике, как в прошлом году она приходила навестить одного мужчину, который попал сюда после столкновения на дороге с ее машиной. После визита девушки врачи еле откачали беднягу, который заработал сердечный приступ и вдобавок к этому чуть не задохнулся от приступа аллергии. Вероника насильно напоила его апельсиновым соком, который вызвал почти смертельный криз. А перед этим загипсованный, как мумия, мужчина пытался выползти из палаты, чтобы сбежать от посетительницы, то есть Вероники.

Ника прошла к отделению реанимации и увидела возле поста зареванную медсестру с кучей врачей. Дородный доктор, налившись краской, с пеной у рта орал на девушку:

– Вы что же думаете, моя милая, что такая халатность сойдет вам с рук? Как же вы могли допустить, чтобы прибор жизнеобеспечения отключился? Еще бы одна минута – и все, можно было бы больного отправлять в морг.

– Я проверяла буквально час назад, все было в порядке, – рыдая, оправдывалась медсестра.

– А где вас черти носили, когда я пришел?

– Я отходила в туалет, – покраснев, пролепетала девушка, и было видно невооруженным взглядом, что она лжет.

– У вас что, недержание или наоборот, что вы по часу в туалете сидите?

– Виктор Иванович, ну что вы меня так ругаете? Вы же сами все время говорите, что Демидов не жилец. Что возле него сидеть-то?

– А вот это, матушка, не вашего ума дело, кто жилец, а кто не жилец! Вы обязаны выполнять свою работу добросовестно, иначе уберу вас из отделения и отправлю в хирургию нянечкой в послеоперационное отделение, будете за лежачими утки выносить. И еще в институт сообщу, что врачом быть недостойны, медсестрой на всю жизнь и останетесь. Я вас не возле него сидеть заставляю, а у приборов, к которым он подключен. Кто сегодня приходил к больному?

– Не знаю, я никого не видела, – проблеяла девушка и побледнела, как халат на ней.

– Вот, значит, как? Не знаете, не видели? А вот нянечка видела, что к нему мужчина заходил.

– Так сюда каждый день кто-нибудь из родственников или знакомых приходит. Что же, за всеми смотреть?

– Теперь, дорогая, будешь смотреть, если не хочешь, чтобы я милицию вызвал. Ведь это ни больше ни меньше, а покушение на жизнь больного получается! Глупо, конечно, так думать, он вроде и так почти мертвый, но факты – вещь упрямая.

Девушка завыла в голос:

– Ой, Виктор Иванович, миленький, не надо милицию, я теперь на минуту его одного не оставлю.

Вероника стояла, спрятавшись за выступ стены, внимательно слушала весь этот разговор. Волосы зашевелились у нее на голове.

Вот, значит, как? Приходил какой-то мужчина, и после этого врач увидел, что отключился прибор жизнеобеспечения? Что это, случайность или действительно покушение? Нужно найти ту нянечку и спросить, как мужчина выглядел и был ли здесь раньше.

Вероника увидела, что врачи стали расходиться, и она вырулила из своего укрытия. Медсестра, все еще хлюпая носом, сидела на стуле за столом и, вытащив зеркальце, пыталась запудрить свой покрасневший и распухший от слез нос. Вероника подошла к ней и задала совсем безобидный вопрос:

– Где лежит Демидов?

Девушка подскочила на стуле, будто села на ежа, и вытаращилась на Нику, как на привидение.

– Демидов? А вы ему кто?

– Я его подруга, – без смущения ответила Ника и нагло посмотрела на медсестру.

– Положено только родственникам, – с раздражением ответила девушка.

– И давно действуют такие правила? – поинтересовалась Ника.

– Они были всегда, – зло прищурившись, ответила медсестра.

– А мужчина, который приходил сегодня, и потом оказалось, что отключен прибор, тоже родственник? – с сарказмом припечатала Вероника.

Девушка побледнела, как полотно, и пропищала:

– Да вы кто?

– Конь в пальто! Давай, моя милая, проводи-ка меня в палату, где лежит Демидов, и пригласи нянечку, которая сегодня дежурит.

Девушка приподнялась со стула и, глядя испуганными глазами на Веронику, как кролик на удава, пошла в сторону палаты. Ника с ехидной улыбкой на лице, которая ничего хорошего не предвещала, последовала за ней. Они прошли длинный коридор и оказались в реанимации – помещении, оборудованном для больных, находящихся в коме: работали приборы, мигали лампочки. Медсестра подошла к стеклянной перегородке и показала Веронике на человека, который лежал за ней на койке, весь опутанный проводами. Когда Ника посмотрела на Вадима, она невольно вздрогнула: его невозможно было узнать. Огромный мужчина, который, входя, всегда заполнял собою все пространство комнаты, был похож сейчас на беззащитного ребенка с бледным лицом и совсем прозрачными руками, которые неподвижно лежали поверх одеяла.

– Если хотите, можете пройти и посидеть рядом с ним, – тихо проговорила медсестра.

– Да, я пройду, а вы позовите сюда нянечку, которая ухаживает за ним.

– А зачем она вам? – осторожно поинтересовалась медсестра.

– Сделайте, о чем прошу. – Вероника посмотрела на медсестру убийственным взглядом и тихо добавила: – Пока прошу.

Медсестра испарилась с небывалой скоростью, а Вероника села на стул рядом с недвижимым Вадимом. Она вглядывалась в знакомые черты, и слезы сами собой выступили на глазах.

– Вадим, – тихо позвала Ника, – ты не можешь умереть. Ты просто не имеешь на это право. Юлю арестовали, но ведь ты-то знаешь, что она ни в чем не виновата. Только ты ей можешь помочь. Ты меня слышишь, Вадим? Я знаю, что слышишь, я где-то об этом читала, что люди, находящиеся в коме, все слышат. Демидов, миленький, я очень тебя прошу, выживи, пожалуйста. Юлька тебя так любит, она не переживет твоей смерти. Ну, что ты молчишь, как истукан? – неожиданно заорала Вероника. – Ты о ребенке подумал, прежде чем собрался коньки отбрасывать? Совести у тебя нет, разлегся здесь и лежишь, в ус не дуешь, а Юлька там парится в камере. – Девушка сбавила тон и уже почти спокойно продолжала: – Сейчас она, правда, не в камере, а в больнице лежит на сохранении, это Рома добился, чтобы ее туда положили. Завтра поеду к ней, я пропуск из следователя выбила. Что я ей должна сказать? Что ты лежишь здесь, похожий на муху, запутавшуюся в проводах? И ни черта не можешь сделать? Тебе не стыдно, Демидов? Ты обязан выжить, Вадим! Кто-то очень хочет, чтобы ты умер, не дай им порадоваться на твоих похоронах! – Вероника опустила голову, вытерла слезы и тихо добавила: – Я очень тебя прошу.

Пришла медсестра и привела нянечку. Та, переминаясь с ноги на ногу, осторожно поинтересовалась:

– Я что-то не так сделала? Вроде в свое дежурство я хорошо за ним слежу. Мне его матушка даже заплатила за это, так что я свою работу исправно исполняю. Все вовремя меняю, протираю его спиртом, даже вчера сына своего привела, чтобы побрил его.

– Нет, нет, все в порядке, – поторопилась успокоить женщину Вероника. – Просто я хотела с вами поговорить насчет сегодняшнего визита посетителя. Кто это был и как он выглядел? – Ника повернулась к медсестре и сказала: – А вы идите, занимайтесь своими делами, я хочу поговорить с нянечкой.

Та в смущении потерла руку об руку, будто сначала что-то хотела сказать, но потом неожиданно повернулась и стремительно вышла из палаты. Вероника проводила ее взглядом. «Нервная какая-то, – подумала она. – Прямо на лбу написано, что чего-то боится». Ника, улыбнувшись, повернулась к нянечке:

– Меня Вероникой зовут, а вас как?

– Мария Федоровна я, а вообще меня здесь все бабой Маней называют.

– Баба Маня, расскажите мне о том мужчине.

– А что говорить-то? Я как раз уборку в коридоре закончила, пошла в туалет воду из ведра вылить. Выхожу оттуда, смотрю, возле Леночки мужчина стоит, я и не разглядывала его, мало ли кто здесь ходит, спустилась вниз к сестре-хозяйке. Минут через десять опять в отделение поднялась. Выхожу из лифта, а он мне навстречу. Я-то вышла, а он в лифт шмыгнул, и все, уехал. Как раз в это время из кабинета Виктор Иванович вышел и прямо в палату к Демидову. Потом сразу шум поднялся, вроде что-то там отключилось. Вот и все, больше я ничего не знаю.

– А как выглядел мужчина? – поинтересовалась Ника.

– Высокий такой, худой, волосы черные и на голове, и в бородке.

– Он что, с бородой?

– А я разве не сказала? Да бородка такая аккуратненькая, клинышком, волосы черные, на лоб спадают и большие очки. С виду представительный такой, в костюме и при галстуке. Халат у него на плечи был накинут.

– Спасибо вам большое, баба Маня, вот возьмите. – И Вероника сунула женщине пятьдесят долларов.

– Да что вы, деточка, не нужно мне ничего. Матушка больного мне хорошо платит.

– Возьмите, возьмите, это вам за информацию, – улыбнулась Ника.

Нянечка ушла, а Вероника еще раз посмотрела на Демидова:

– Вот видишь, Вадим, кто-то очень хочет, чтобы ты побыстрее умер. Очень тебя прошу, выживи всем назло, не доставляй им такой радости. Я завтра опять приду, до свидания.

Ника вышла из палаты и тут же увидела медсестру Леночку.

– Ну что ж, моя хорошая, давай рассказывай!

– Что рассказывать? – прошептала девушка.

– О чем ты говорила с мужчиной? Или лучше скажи, сколько он тебе заплатил?

– За что заплатил? Что вы такое говорите? Никто мне ничего не платил, – скороговоркой затараторила Лена.

– Тогда мне придется прямо сейчас вызвать милицию и рассказать им все.

– Не надо милицию, – тихо прошептала девушка и быстро заговорила: – Да, ко мне подошел мужчина с бородкой, я его раньше здесь никогда не видела, и положил на стол коробку конфет, а сверху сто долларов. Я поинтересовалась, за что, а он улыбнулся и сказал: «Вадим мой двоюродный брат, и я очень беспокоюсь за него. Хочу, чтобы вы получше смотрели за ним». Я совсем не удивилась, родственники очень часто нам приплачивают, правда, не так много, чтобы побольше уделяли внимания их близким. Потом этот мужчина попросил меня сходить на первый этаж и купить ему минеральной воды. Извинился за эту просьбу, но объяснил, что от волнения у него пересохло во рту. Я ничего не увидела в этой просьбе плохого и пошла вниз, а он – в палату к Демидову. Когда я опять поднялась в отделение, здесь уже стоял переполох. У нас на первом этаже ларек есть, а когда я туда спустилась, он закрыт был, ну я и сбегала в магазин. Он у нас здесь совсем рядом с больницей. Меня и не было-то всего минут двадцать от силы, а Виктор Иванович раскричался, говорит, что я где-то целый час шастаю. Честное слово ни в чем я не виновата, до меня только потом дошло, что тот мужчина покушался на жизнь больного, когда Виктор Иванович про милицию сказал. Я так испугалась, еще подумают, что я с ним заодно, поэтому и сказала, что никто не приходил. А я, честное слово, ни сном ни духом… – И Леночка разрыдалась. – А потом, ведь могло и случайно все произойти, у нас иногда перебои с электричеством бывают, на одну секунду мигнет, и все, приборы могут отключиться. Поэтому мы и должны здесь неотлучно сидеть, чтобы не дай бог такое не произошло. Моя вина в том, что я никого вместо себя не оставила, но я подумала, что быстро вернусь, а брат больного пока здесь посмотрит. У нас зарплата кот наплакал, а он мне сразу сто долларов… Как я могла ему отказать в такой пустяковой просьбе, за водой сбегать? – девушка с новой силой брызнула слезами.

– Ладно, не реви, я тебе верю, – успокоила Вероника медсестру. – Но теперь смотри, никого посторонних не пускай. А я пойду с врачом поговорю, думаю, что на время нужно вообще прекратить всякие посещения.

Подойдя к кабинету главврача отделения, Ника осторожно постучала в дверь.

– Да, да войдите, – услышала она и решительно шагнула в кабинет.

Глава 18

Вероника ехала в своей машине, напряженно вцепившись в руль одной рукой. Движение на дорогах было интенсивным, и ей было нелегко управлять машиной. Они с доктором проговорили целый час и приняли хорошее решение. Но чтобы его осуществить, нужно было посоветоваться со следователем, который вел дело Демидовых, то есть с Сергеем Никитиным. Ника представила, как вытянется его лицо, когда он вновь увидит ее в своем кабинете. После ее сегодняшнего визита он наверняка еще не перестал капать себе валерьянку. Вероника улыбнулась и подумала: «Ничего, будем надеяться, что он выдержит и соизволит выслушать меня».

К сожалению, увидеться с Сергеем Веронике не удалось: он уехал на срочный вызов. Девушка чертыхнулась и отправилась домой. Когда она вошла в квартиру, то прямо в прихожей на зеркале увидела записку, оставленную Романом:

«Как только появишься, сразу мне позвони».

Ника переоделась, прошла в комнату и набрала его номер. Но мобильный оказался вне зоны досягаемости. Ника решила пока что сбегать к Светлане и оттуда позвонить еще раз. Она заперла дверь и спустилась вниз по лестнице. До дома подруги было рукой подать, поэтому через десять минут Ника уже звонила к ней в дверь.

– Привет, дорогая, проходи! Как ты, как твоя рука?

– Нормально рука, надеюсь, срастется как положено и косорукой я не останусь. Как у тебя-то дела?

– Да как у меня могут быть дела? Кручусь с малышом, не замечаю, как летит время. Ник, а как там Юлька, не в курсе?

– Завтра я к ней еду, мне удалось добиться свидания.

– Правда? – подпрыгнула Света. – Вот здорово, ты там поподробней все у нее расспроси, может, что нужно.

– Для этого и иду – поддержать, чтобы не отчаивалась и не нервничала. Ребенка она обязана сберечь во что бы то ни стало. Я сегодня, кстати, Вадима навестила. Ой, Света, лучше бы я его не видела, страшно смотреть.

– Совсем там все плохо, да, Никусь?

– Врач говорит, что шансов практически нет.

– Совсем-совсем?

– Одна сотая процента, значит, почти ноль, – горько усмехнулась Ника.

– Юля этого не переживет, – заплакала Светлана.

– Хватит сырость разводить, подруга, и так тошно, – угрюмо проговорила Вероника. – Где мой крестник, хочу немного с ним понянчиться, может, сердце отойдет, а то будто булыжник на него свалился.

– Спит он, Никусь, не могу его сейчас будить, он у меня ночью плохо спал, – виновато начала оправдываться Света.

– Ладно, тогда пойду я, – махнула рукой Вероника. – Съезжу к себе за город, посмотрю, как там дела. Провалялась я с этой рукой столько времени, а дел в доме невпроворот.

Света поцеловала подругу в щеку и проводила до двери.

Ника дошла до дома, поднялась к себе и еще раз набрала номер Романа, но телефон по-прежнему был недоступен. Подумала: «Ладно, позвоню потом, в конце концов, если я ему нужна, значит, найдет меня сам».

Вероника спустилась во двор и поехала в свой загородный дом. Когда она прибыла на место, то увидела, что на соседнем участке вовсю кипит работа. Уже залили фундамент для нового дома и начали возводить стены. Она вошла во двор и, увидев знакомого уже молодого парня, поинтересовалась:

– Для кого дом-то строим? Очень мне интересно, кто будет моим соседом или соседкой?

– Нормальная семья, не переживайте, москвичи, вполне порядочные люди, – во весь рот улыбнулся строитель.

– Ну, слава богу, – проговорила Ника и тоже одарила молодого человека ослепительной улыбкой. И вернулась к себе. Как только вошла, включила систему отопления, потому что, хоть и близилось лето, ночи все еще стояли холодные и дом казался сырым. Ника прошлась по комнатам, проверила, все ли в порядке, и успокоилась. Мебель она сюда завезла дорогую, так как собиралась здесь жить постоянно. Войдя на кухню, включила кофеварку. На глаза попалась сумка; в прошлый раз, когда она уезжала из дома, то забыла ее на столе. Глядя на сумку, девушка вдруг вспомнила, что положила туда подарок Романа. Она очень удивилась этому подарку и сейчас решила как следует его рассмотреть.

Ника осторожно вытащила газовый баллончик, а это и был подарок Ромы, и начала его вертеть в руках. Потом увидела инструкцию по применению на английском языке и сделала попытку перевести текст. С английским она была не в ладах, поэтому перевод продвигался с трудом. В этот момент в дверь позвонили, и Вероника, продолжая бормотать написанные слова, с баллончиком в руках пошла открывать двери. На пороге стоял незнакомый высокий мужчина и приветливо улыбался Веронике. Девушка с удивлением смотрела на него, будто перед ней появился не просто человек, а фараон Рамзес Второй, воскресший прямо на ее глазах.

– Здравствуйте, Вероника Дмитриевна. Я могу войти в дом?

Ника растерянно улыбнулась и, отскочив от порога на некоторое расстояние, пустила в лицо мужчине струю нервно-паралитического газа. От волнения у нее дрожали руки, поэтому она держала баллончик двумя руками. Гипс ужасно мешал, но она изо всех сил нажимала на распылитель, закрыв глаза и отвернув лицо в сторону. Мужчина как стоял улыбаясь, так с улыбкой и грохнулся на крыльцо, а его «дипломат» отлетел в сторону. Вероника галопом бросилась в комнату, где лежал телефон, и начала судорожно набирать номер местного отделения милиции.

– Быстрее приезжайте, ко мне пришел преступник, он хочет меня убить! – истерично закричала в трубку Вероника.

– Спокойно, гражданочка, не кричите, давайте ваш адрес, – по-деловому потребовал дежурный.

Ника продиктовала адрес и, еще раз крикнув, чтобы они приезжали побыстрее, бросила трубку и кубарем полетела к двери. По дороге она схватила бельевую веревку, выскочила на крыльцо и начала торопливо опутывать мужчине ноги и руки. С одной рукой это делать было ужасно неудобно, но Вероника самоотверженно продолжала работу. Закончив свое дело, девушка вытерла пот со лба, уселась на лавочку и стала разглядывать лицо незнакомца. У него были черные волосы, спадающие на лоб, аккуратная бородка клинышком, тоже черного цвета, и большие очки в роговой оправе.

– Надо же, и сюда явился! – покачала головой Вероника. – Ничего, сейчас тебе во всем придется сознаться, козел бородатый! – волновалась она.

У Ники все еще тряслись руки и дрожали коленки. Она встала, прошла в дом и вернулась оттуда уже с сигаретами. Сев опять на лавочку, девушка щелкнула зажигалкой, закурила и пустила клубы дыма в лицо поверженного бородатого. За воротами просигналила милицейская машина, и Ника сорвалась с места, как ошпаренная. Когда машина въехала во двор, Ника тут же затараторила:

– Представляете, открываю дверь, а он стоит и нагло мне улыбается. Хорошо, что я сразу его узнала и сообразила, что нужно делать, а то бы лежала сейчас с перерезанным горлом. Ой, я прямо до сих пор не могу опомниться, спасибо, баллончик у меня в руках был. Вы его арестуйте, гада такого, он сегодня чуть Вадима в Склифе на тот свет не отправил.

– Успокойтесь, гражданочка, сейчас разберемся, – произнес участковый и неторопливо прошел к крыльцу.

– Я его на всякий случай связала, побоялась, что очухается раньше времени и сбежит, – взволнованно продолжала Ника.

Капитан подошел к связанному мужчине, заглянул ему в лицо и, вытаращив глаза, посмотрел на Веронику.

– Послушайте, гражданочка, – осторожно произнес он. – Как ваше имя и фамилия?

– Вероника Королева, а что?

– Гражданка Королева, вы на всех людей так кидаетесь? Это же страховой агент, Лев Иванович.

– К… какой агент? – обомлела Ника.

– Страховой, – четко произнес капитан милиции. – Он страхует дома от разных несчастных случаев, пожары, там, наводнения и прочие неприятности. Вчера ко мне приходил и вообще каждый год сюда приезжает. У вас дом новый, вот он к вам и явился. Вчера, когда он был у меня, мы как раз разговаривали о том, что в прошлом году произошло здесь, ну, я имею в виду взрывы.

– Мамочки, – пропищала Ника и зажала рот рукой. – А что же теперь будет? С ним ничего не случится?

– Чем вы его так отключили?

– Сейчас принесу, покажу. – И Ника бросилась в дом.

Она мгновенно вернулась обратно и сунула в руки участковому баллончик. Тот посмотрел на него, покачал головой:

– Ну и ну, нужно на всякий случай «Скорую» вызвать. Вдруг у человека заболевание какое-нибудь. Вы хоть соображаете, что это дело подсудное? Ведь если он на вас заявит, то придется отвечать по всей строгости закона.

– Я ему все объясню, во всяком случае, постараюсь, чтобы он понял, что я здесь абсолютно ни при чем, – холодея от ужаса, пролепетала Вероника.

– Посмотрим, – сказал капитан и склонился над мужчиной. Похлопал его по щекам и позвал по имени: – Лев Иванович, вы живой?

Страховой агент приоткрыл глаза и, подняв голову, с удивлением посмотрел на свои связанные конечности.

– Что это? Где я? – испуганно произнес мужчина.

Ника опрометью бросилась ко Льву Ивановичу, торопливо начала освобождать его от веревок, бормоча:

– Простите меня, ради бога, я приняла вас за преступника, вы так похожи на него, что я просто обалдела! Ну, прямо родные братья! Как вы себя чувствуете? Пойдемте в дом, я сейчас и дом застрахую, и машину, и свою жизнь, и если хотите, то даже свою болонку и кота тоже. Мне так стыдно перед вами, я даже не знаю как. Еще раз простите, я сейчас постараюсь вам все объяснить. Вы человек хороший, я это вижу по вашим глазам и уверена, что вы простите меня. Пойдемте в дом. – И Вероника стала помогать подниматься мужчине.

Тот в крайне раздраженном состоянии пребывал до той минуты, пока Ника не пообещала, что готова застраховать все, что он пожелает. Профессиональный интерес взял верх, и Лев Иванович улыбнулся, предвкушая, на какую сумму он сейчас раскрутит эту эксцентричную девицу. Вероника приняла его улыбку за хороший знак и немного успокоилась. Она согласилась бы сейчас на любые условия бородатого агента, поэтому приготовилась застраховать даже будущих тараканов, которые периодически появляются в любом доме.