Текст книги "Я не святая"
Автор книги: Ирина Давыдова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Стой смирно, шлюха, иначе и ты покатишься вниз, – он кивнул головой в сторону обочины, которая была с небольшим углублением в виде оврага.
– Ты думаешь, я боюсь тебя? – прошипела сквозь зубы, смотря на отвратительное лицо урода, которое пересекал шрам от носа по щеке к скуле.
Руки совсем ослабли, и я поняла, что если сейчас ничего не предприму, то он причинит мне вред при моей же дочери, которая, поднявшись из грязи начала идти к нам. И я быстро пришла в себя, сделала выпад и коленом врезала ублюдку по яйцам. Вот так, гнида, будешь знать, как детей обижать. Мужчина взвыл на всю улицу, и прежде, чем схватиться за пах, с силой отшвырнул меня на землю, и мир покачнулся, когда в глазах показались звезды.
– Мамочка, – крикнула Ева, и присела рядом со мной, ручкой коснувшись моей головы. – Уходите! Вы злой и плохой дядька, вас никто любить не будет! – продолжала кричать дочь, и в тот же момент вытирала грязными руками слезы с лица.
– Как ты смеешь так со мной разговаривать, мелкая сучка, – зарычал мужик, и, подхрамывая, снова кинулся на мою дочь, а я, насколько хватило сил, рванула ее на себя, прикрывая своим телом, и получила ощутимый удар по ребрам.
Су*а, как же больно, подумала я, и услышала вой сирен. Хоть кто-то спешил мне на помощь.
– Что происходит? – закричала, выбежавшая со двора Соня, и сразу же рванула к нам.
Тут уже подъехала полиция и скорая помощь, ребята в форме успели задержать попытавшегося сбежать мужика, а окружившие меня фельдшера и подруга пытались подступиться и осмотреть нас на наличие ран и ушибов. Я же ничего не соображала, дико испугавшись за свою дочку, только чувствовала, как сильно она дрожит в моих руках. И не дай Бог этот испуг отразится на ее психике, я сама лично уничтожу того мудака, не важно как, но жить он не будет!
– Ириша, давай врач осмотрит тебя. Скажи, что болит? – услышала голос Сони, и почувствовала, как она хотела забрать из моих рук ребенка.
– Не трогай Еву, – зашипела, не потому что злилась на нее, а потому, что было больно говорить. – Подожди.
Все еще не могла отпустить ее, но очень надеялась, что малышка успокоится в моих руках. Отключившись от внешнего мира, я стала раскачиваться вместе с ней из стороны в сторону, и через несколько минут почувствовала, как ее губки коснулись моей шеи. Отодвинувшись, заглянула в испуганные глазки, и поняла: как бы она ни испугалась, все равно храбрая. Полезла меня защищать, меня, взрослую женщину от этого мерзкого верзилы, такая крошечная девочка.
Кстати, ублюдок лежал на земле со скованными в наручники руками за спиной. Я обязательно выясню кто он такой, и что ему от нас понадобилось. Какого хрена он полез к моей крохе!
– Ты как? – шепотом спросила я, пальцами вытирая грязь с ее щек.
– Ладошкам больно, – она показала грязные ручки, и у меня внутри снова все всколыхнулось. Хотелось подойти к мужику и навалять по почкам за боль моего ребенка! Убила бы скотину!
Взяв в руки ее грязные ручки, я принялась нежно целовать их, как вдруг услышала тихий смех. Подняв взгляд, поняла, что смеется Ева, глядя на мои губы.
– Ты чего?
– У тебя губы в земле, ты замазалась.
– Хм, потом отмоемся.
– Мама, а кто этот дядька?
– Один нехороший человек, доченька. Не думай о нем. Пойдем домой?
Мы зашли в дом, где я помогла Еве умыть личико и отмыть руки. Девушка, фельдшер скорой помощи, обработала ранки на маленьких ладошках, осмотрела все тельце на наличие ран, а потом обернулась ко мне. Но я вежливо отослала ее куда подальше, чтобы даже не смела ко мне прикасаться, и пока Соня осталась с дочерью, я рассказала следователю все, что произошло. Все подробности и детали, и попросила наказать виновника насколько требует того закон. Наказать за моего ребенка!
Следователь пообещал сделать все возможное от себя, и попрощавшись, удалился вместе с врачами и задержанным. Мне хотелось остаться наедине с Евой, искупаться с ней, и вместе лечь в теплую кроватку. Я знала, ей нужны мои объятия, а мне нужна она, моя маленькая и храбрая девочка.
– Ир, давай я искупаю Еву, а ты приведи себя в порядок, вам двоим нужен отдых.
У Сони на лице была грусть, и явно решив мне посочувствовать, предложила свою помощь. Ева находилась у нее на руках, но мне ни с кем не хотелось делить сейчас ее внимание. И к тому же, ребенку явно нужна мама, после всего случившегося.
– Спасибо, Сонь, но лучше оставь нас одних.
Я забрала дочку к себе на руки, и слегка поморщилась от боли в ребре, но значения этому не придала.
– Зря ты не показала ушибы этой медсестре.
– Переживу, – вдруг резко ответила я, устав уже от причитаний, – никого не хочу видеть, мне нужна сейчас только Ева.
– Ты знаешь его? Что он хотел?
– Нет, и не хочу сейчас об этом говорить, тем более при ребенке. Сонь, прости, оставь нас.
– Ладно, – кивнула она и пошла в прихожую за пальто. – Ты только звони, если что.
– Если что?
– Ну, вдруг помощь там, или еще чего.
– Я вроде на немощную не похожа.
– Ир, не дури. Все, я пошла. Малышка, маму слушай.
Соня покинула мой дом, я закрыла дверь на два замка, и в экране домофона проследила, чтобы калитка закрылась автоматически после ухода подруги. Что-то дурой перепуганной я стала. Сразу на все замки закрываюсь, еще бы сигнализацию включила.
– Мамулечка, – Ева порывисто обняла меня за шею, примкнув к груди всем своим телом.
Как же мне хотелось разрыдаться от всего происходящего, но при ребенке не имела права. Своими слезами я могла лишь напугать ее, а Ева и так испытала сегодня страх, и я очень надеялась, что он не выльется ей в будущем, как в свое время это произошло со мной.
– Как ты, моя девочка, успокоилась? Или что-то болит? – я гладила ее по спине, как обычно делала, если дочь нуждалась в моей поддержке.
– Нет, я просто за тебя испугалась. Очень болит? – она тронула пальцами мой висок, где находились царапины после падения на асфальт. Приложилась я знатно, но хоть голова не кружилась.
– Совсем не болит, Евик.
– Хорошо. Не хочу, чтобы у тебя что-то болело.
– Ты моя заботливая девочка, моя малышка, – я поцеловала ее щечки и носик, вдохнула любимый запах, и немного успокоилась, – давай вместе примем ванную, а потом поужинаем и спать.
– Можно я буду сегодня снова с тобой в кроватке спать? С тобой теплее, особенно когда ты меня обнимаешь.
– Конечно, можно!
Со всеми разборками и разговорами с полицией, я и не заметила, как время приблизилось к вечеру. Держа на руках Еву, я открыла краны, чтобы набрать ванную, помогла дочке раздеться, добавила в воду немного пены, и, раздевшись сама, мы вместе залезли в воду.
– Мамуль, у тебя тут что-то темное, – заметила малышка, размещаясь у меня на груди.
– Это пройдет, не переживай.
На ребрах, на месте удара проявлялся синяк, что не удивительно, ведь при наклонах и касаниях того места, появлялась неприятная боль. На руках тоже остались отметины от крепких пальцев, в понедельник нужно быть аккуратной, чтобы никто их не увидел, лишние разговоры мне ни к чему. И так еще предстояло многое разузнать, выяснить откуда этот мужик появился. То, что это было неспроста, я понимала, иначе бы зачем ему намеренно идти на моего ребенка и толкать в грязь. Ну ничего, он у меня за все заплатит, такое оставить безнаказанным я не могу. Еще бы спустила с рук, если бы дело касалось меня, но нет же, мужик обидел мою дочь, за что и поплатится. Я обязательно узнаю, кто его подослал, а то, что меня ненавидят и желают зла, удивительным абсолютно не было. К этому я привыкла. Потому и считала, не зря он появился, учитывая, что в наш поселок не мог попасть чужой человек. Только при наличии необходимой карты.
– А дядька точно больше не придет? – снова спросила Ева, желая удостовериться в правдивости моих слов.
– Не придет, милая. Тебя он больше не тронет, не переживай.
– А тебя?
– И меня не тронет. Его хорошие дяди из полиции забрали туда, где находятся плохие дяди.
– Его накажут?
– Угу, – кивнула я, и, взяв с полочки детскую мочалку и гель для душа, нанесла каплю на губку, вспенила, и принялась водить ею по нежной коже малышки.
– Мамочка, а ты ведь говорила, что мы девочки – хрупкие и нежные, и нас должны защищать мужчины.
– Так и есть, – усадив Еву себе на живот, намылила ей ручки, шейку, перешла на грудь, мягко массажируя мочалкой.
– Тогда почему ЭТОТ нас обижал. Он же теперь не мужчина?
– И откуда ты у меня такая грамотная, а? Сладкая конфетка?
Отложив мочалку, я приподнялась и стала задорно играть с дочкой, целуя, и слегка, едва ощутимо покусывая ей животик, отчего дочка радостно завизжала на весь дом. Она хохотала и дергала ножками, неосознанно задевая поврежденный бок, и это было чертовски больно, но я так любила дочь, что не хотела показывать свою слабость. Решив больше не смешить ее перед сном, чтобы хорошо спала, я снова уложила малышку на себя, так мне было очень спокойно. Только Ева на что-то обратила внимание, и, приподняв голову, нахмурилась, и я поняла почему, – вот же дура, не заметила, что заплакала от боли.
– Мамочка, не плачь, пожалуйста. Я больше не буду тебя огорчать.
– А ты меня и не огорчаешь, родная. Это от счастья, что ты у меня есть.
– От счастья можно, – спокойно ответила она, и снова прилегла мне на грудь. Вот и славно.
Вдоволь наплескавшись в воде, мы вытерлись насухо, оделись в махровые халаты, достала такой же ткани комнатные сапожки для Евы, и мы вместе отправились ужинать. Вечер провели хорошо, я, как могла старалась не вспоминать о произошедшем, чтобы снова не расплакаться при дочери. Создавала ей хорошее настроение, и в принципе мне это удавалось.
– Зайчика берешь с собой? – спросила я, когда мы поужинали и решили отправиться спать.
– Нет, я тебя обнимать буду, – сообщила Ева, и держа меня за палец, повела в спальню.
Оставив включенным лишь ночник, в комнате воцарился полумрак, мы улеглись на большую кровать, укутались в теплое одеяло, и разморенные в объятиях друг друга, сладко уснули. И моя малышка всю ночь спала спокойным сном, чего нельзя было сказать обо мне. Утром я проснулась с адской болью, не дававшей мне покоя весь следующий день.
Глава 7
Какая же она красивая! Гордая и неприступная, стоит и командует рабочими, чтобы каждый выполнял свое дело. Такая маленькая по сравнению с теми мужиками, а еще умудряется на них кричать, когда один из работников не на то место кладет материалы для ремонта. Другая бы побоялась и слова сказать, а Кокошечка наоборот, строит всех. И это меня в ней зацепило еще в первый день знакомства, в агентстве недвижимости. Она не будет плясать ни под чью дудку, имеет свое «я», и знает, чего хочет. И сейчас полностью уверенная в себе, стоит недалеко от входа с прямой спиной, командует и иногда рукой указывает куда и что положить. Сексуальная стройная фигурка, плотно обтянутые черными джинсами бедра, и стильная белая блузка с рукавами фонариками, которые сползают с ее руки при первом же взмахе. Ее шелковистые волосы, черным водопадом струятся по плечам и спине, и мне захотелось рукой забраться в эту копну, уткнуться носом и снова ощутить приятный аромат ее шампуня. Девочка сводила меня с ума, она была настоящей и искренней, а еще притягивала своей неприступностью. А когда девушка неприступная, от того слаще становилась охота на ее сердце. Физически конечно она меня тоже безумно привлекала, и сердце екало, желая получить ответ на свои чувства. Посмотрим, насколько сильно проявит себя моя симпатия, которая с каждым днем превращается в нечто большее.
Некоторое время я стоял у входа и наблюдал за Ирой, наслаждаясь ее красотой, но неожиданно мое внимание привлекла ее левая рука, которая как раз в этот момент указывала куда-то в сторону. Что это такое? Или мне показалось? Рукав снова съехал к локтю, и я решил убедиться не обманули ли меня мои глаза. Медленно вошел в зал, остановился позади Иры, обвел взглядом окружающих, и осторожно положил руки на хрупкие плечи. Она вздрогнула, но не отошла, лишь слегка повернула голову, чтобы понять, кто стоит позади, а увидев меня, кивнула в приветственном жесте.
– Всем добрый день. Прошу оставить нас с Ириной Викторовной наедине.
Почувствовал, как тело Иры напряглось, но она промолчала, стоя все так же ко мне спиной. Мужчины зашевелились и побрели к выходу, бросая на нас неуверенные взгляды, но не услышав от работодателя ни слова, молча покинули зал. Оставшись наконец-то одни, девушка выпрямила и так ровную спину, выдохнула, видимо собираясь с мыслями, и процедила сквозь зубы, вызвав улыбку на моих губах. Не впервые замечаю ее злость, а это было лучше, чем полнейший игнор. Я явно вызываю в ней противоречивые чувства.
– Арсений Олегович, кто вам дал право приходить на мою территорию и раздавать команды?
– Я сам дал себе это право, – ответил полушепотом, наклонившись к ее ушку, и руками продолжая удерживать за плечи.
– А с чего вы решили, что имеете такую возможность?
– Потому что я мужчина, и хочу заботиться о тебе. А сейчас это то, что тебе необходимо. Именно забота.
– Вы ошибаетесь, – резко развернувшись, посмотрела мне в глаза при этом постаралась скрыть некий дискомфорт. Вот это меня и беспокоило.
– В чем я ошибаюсь? Что тебе нужна моя забота?
– Естественно. Обо мне есть кому заботиться. А вам бы лучше поискать другую жертву для игр.
– Ты о чем? Какую еще жертву?
– Послушайте, Арсений Олегович, вы красивый и богатый мужчина, стоит только пальцами щелкнуть и девушки тут же лягут к Вашим ногам. Вот и выберете себе одну, а может и несколько, уж не знаю ваших предпочтений. А меня оставьте в покое.
– Ты конечно права, долго искать не нужно, но меня не интересуют женщины, которые норовят отхватить кошелек побольше. Меня интересуешь ты, в чем сама и виновата. И прекрати мне выкать, еще в пятницу я кажется был козлом, и хоть это не самое приятное прозвище, но и по крайней мере не фамильярничала со мной.
– Ладно, ты предпочтешь, чтобы я и дальше тебя оскорбляла, или может все же объяснишь, что здесь делаешь и почему командуешь?
– Я был в своем магазине, проверял, как помощник выполнил мое поручение, а после решил к тебе заглянуть. Но меня, милая, заинтересовало кое-что другое, и я не мог оставить это без внимания.
– Вот только руки не надо распускать, – прошипела она, отойдя на полметра, когда я хотел коснуться ее запястья.
– Чтобы объяснить тебе для чего я здесь, мне необходимы твои руки.
– Знаешь ли, мне кажется ты много себе позволяешь. Уходи, иначе я вызову охрану, раз по-хорошему не хочешь.
– Уверена, что вызовешь?
Глядя на Иру, мне хотелось одного, схватить ее в охапку, усадить в машину и отвезти к себе домой, чтобы заняться с ней любовью. Там бы нам точно никто не мешал, а я бы с упоением наслаждался ее прекрасным телом. Но это были пока только мечты, потому что сейчас меня по-прежнему беспокоили следы на ее руках.
Девочка, гордо подняв подбородок, смотрела на меня так, словно хотела своим взглядом превратить мое тело в тысячи микрочастиц, которые разлетятся по всему залу. Гордая и неприступная, от того такая притягательная. Хотелось взяться пальцами за подбородок, приблизиться к ее лицу и поцеловать сладкие губки, которые уже успел опробовать в прошлую пятницу.
– Да почему я должна это терпеть?
Она сорвалась с места, и хотела обойти меня, но я перехватил ее за локоть, и рывком дернул на себя. Ира зашипела, но лишь в очередной раз пронзила меня своим острым взглядом.
– Не зли меня, малышка, иначе будет очень плохо. Неужели ты хочешь, чтобы кто-то пострадал? – прошептал ей на ухо, обжигая его своих горячим дыханием.
– Кому плохо? – чуть хрипловатым голосом переспросила Кошечка, распахнув глаза, которые прикрыла во время моего шепота.
– Не тебе, милая, только не тебе, – и воспользовавшись ее минутным замешательством, пальцами сдвинул ткань, открывая взору тонкое запястье. – Это откуда?
– Что? – она непонимающим взглядом уставилась на меня, а потом словно опомнившись, посмотрела на руку и попыталась ту выдернуть из захвата. – Пусти меня.
– Назови причину, почему я должен это сделать? Может будет лучше, если ты сама мне расскажешь, откуда у тебя синяки на руках? Только не говори, что случайно ударилась, я не поверю, потому что следы от пальцев рук!
– Дело в том, что я вообще ничего не буду тебе говорить, обойди меня стороной и забудь о моем существовании. Тебе скучно жилось, что ты решил ко мне пристать?
– Тебе нравится пререкаться? Нельзя просто ответить на вопрос, который тебе задал мужчина?
– Мне на все вопросы отвечать, которые мне задают мужчины? Или ты такой особенный?
– Нет, девочка моя, всем как-раз не надо, только мне. Отныне.
– А что изменилось отныне? Может в земле неожиданно образовалась сквозная дыра?
– Практически так и есть. Теперь я отвечаю за тебя и твою дочь. Вы под моей защитой.
В ответ Ира как-то ехидно улыбнулась, закатив глаза, выдохнула, и замерев, посмотрела на меня.
– Не смеши меня! – в ее глазах промелькнула грусть, и она снова попыталась вырваться.
– Где ты увидела намек на юмор?
– Откуда ты вообще взялся? – проигнорировав мой вопрос, поинтересовалась она, прищурившись.
– Из киндер сюрприза. Я жду ответ.
– Ты хочешь, чтобы моя дочь подумала, что я не собираюсь забирать ее из садика? Что мама бросила ее и не приедет?
– Еще рано забирать ребенка из садика.
– Пока да, но я для того сейчас и работаю, чтобы вечер освободить.
– Чем быстрее скажешь мне, тем быстрее сможешь работать.
– Ты же не отстанешь, да? – уточнила она, в ответ я лишь покачал головой, и успел перехватить ринувшееся вперед тело за талию. – Ох, черт! Да пусти же!
Ее реакция на мое прикосновение лишь больше привлекла внимание. Ира скривилась не от того, что я к ней прикасался, да и боли ей причинить таким движением не мог, здесь было что-то другое. Перехватив ее за плечи, подвел к стене, и рывком распахнул блузку у нее на груди, позволяя маленьким пуговицам со стуком посыпаться на пол. И скорее всего я бы любовался ее манящими формами, облаченными в кружевной лиф, но взгляд замер на ребрах с левой стороны. Огромное темное пятно с желтыми полосами на нем.
– Охренеть!
– Я просто люблю садомазо во время сексуальных игр, – оповестила голосом в котором сквозил сарказм, а в глазах я заметил тень боли, ведь огромный синяк не доставлял ей радости.
– Лучше заткнись со своими неуместными шуточками! Или я обещаю, сам лично найду этого ублюдка и заставлю жрать землю!
Подхватив на руки легкое тело, усадил Иру на стол, и склонившись, принялся внимательно разглядывать огромную ссадину, пальцами замерев около ноющего места. Да нет, жрать землю гниде, посмевшей ударить женщину будет слишком мало, я ему руки переломаю, в нескольких местах сразу, а после, он на свалку отправится, своей плотью ворон и червей кормить. Подонок!
– Делайте, что хотите, Арсений Олегович, – отрешенно ответила она, снова обращаясь ко мне на «вы», – а теперь будьте добры, найдите мне замену блузки, потому что я не могу вот так предстать перед работниками, и в конце концов, оставьте меня одну.
– Ты хочешь казаться сильной, и возможно это так и есть, иначе у тебя не было бы того, что имеешь, да только почему-то отрицаешь, что в душе, ты все еще маленькая девочка. Тебе нужна поддержка, мужское плечо, крепкие объятия. Тебе просто нужна защита. Ибо от такого, – я кивнул на ее синяк и продолжил: – тебя в силах защитить только мужчина.
– И вы хотите стать тем самым защитником… похвально, только я не нуждаюсь в вас.
Ира слезла со стола, оттолкнув меня от себя и принялась кое-как приводить в порядок испорченную блузку, у которой не хватало пуговиц.
– Ну вот что мне теперь делать? Откуда эта наглость? – откинув волосы назад, яростно зашипела она сквозь зубы, снова сверля меня недовольным взглядом.
– Ты еще наглости моей не знаешь, но я обязательно тебе ее покажу. Кто этот ублюдок? – тут же перевел тему, все же собираясь узнать, кто посмел тронуть девушку.
– Я не знаю, Арсений, не знаю! Господи… – она прикрыла лицо ладонями, а потом сложила руки в замок возле губ, открыла глаза и тихо выдохнула, – я защищала дочь, не более того.
Я ослышался? Она защищала дочь? Маленькую безобидную девочку?
Подойдя к ней, я пальцами приподнял ее лицо за подбородок заставляя посмотреть мне в глаза. Ира замерла, а ее карий взгляд выражал боль, и судя по тому, что она сказала, боль была за ее дочь.
– Насколько я успел заметить, защищать дочь – для тебя это уже означало отдавать жизнь. Что произошло? От кого тебе нужно защищать Еву? Ей кто-то угрожает? Пытается задеть тебя через нее?
– Я не знаю. Мы вышли гулять, а ее намеренно толкнул в лужу какой-то мужик, Ева расплакалась, она упала на попку и поранила ручки, это было невыносимо больно видеть. – Замолчав, она прикусила губу и покачала головой, размышляя о чем-то несколько секунд. – А я не буду смотреть как бьют моего ребенка! Я никогда себе такого не позволяла! Никогда! А какая-то мразь будет трогать мою кровь? В жизни такому не бывать! Я Еве всегда говорила, что мужчина должен защищать девочек, а не обижать, а вышло все наоборот. И как я должна теперь ей это объяснить? Как объяснить, почему здоровенный дядька ее обидел, если мама учила другому? Идиотка я, не объяснила толком, что не все люди хорошие.
Произнося все это, Ира не плакала, но ее голос был пропитан болью и отчаянием. Уверен, ей стоило не малых усилий держать себя в руках. А ее любовь к дочери была слишком явной для всех, и таким образом на нее могли влиять через малышку.
– Иди ко мне, – прошептал я, увлекая ее в объятия и носом утыкаясь в шелковистые волосы, – ты не идиотка, поверь мне. Ты просто делаешь то, что должна делать каждая мать. И это нормально оберегать ребенка от зла. Ты любишь Еву, и все делаешь правильно.
– Ты правда так считаешь? – с ноткой надежды в голосе спросила она, приподняв на меня свои глаза.
– Естественно! Ты защищаешь ее как можешь, но и тебя саму надо защищать. Ты тоже девочка.
– Я взрослая, а она у меня даже в свои годы меньше, чем могла бы быть.
– Ты родила Еву недоношенной?
– Нет, я родила в сроки, но она была крошечной совсем. Просто миниатюрная девочка.
Мы замолчали на несколько минут, а я бережно продолжать обнимать хрупкое тело, так сильно нуждающееся в защите. Хотелось обнять крепче, но я понимал, что своими желаниями могу причинить ей лишь боль, которой и так хватало при каждом движении.
– Ты знаешь того ублюдка? – вспомнил про мерзавца, посмевшего обидеть ребенка и женщину.
– Нет, впервые видела, и к сожалению, мне предстоит еще раз с ним встретиться.
– Он в СИЗО?
– Да.
Ира выбралась из моих объятий, и найдя пальто, принялась надевать его поверх разорванной блузки. Видя, как она морщится от боли, я помог достать волосы, оставшиеся под одеждой, а затем подал ей сумку. Какой внутренний стержень нужно иметь, чтобы вот так скрывать боль и идти заниматься дальше важными делами. Да любая другая баба уже бы давно в голос рыдала и жаловалась на свою печальную участь. И конечно же потребовала бы, чтобы ее никто не трогал, ведь ей необходимо отлеживаться и залечивать рану. Но только это было не про Иру, несмотря на то, как она себя чувствовала, на первом месте несомненно была дочка, а потом уже работа. И неважно, что ей действительно нужно сейчас лежать и отдыхать, нет, она об этом даже не думает. Сама же сказала, нужно переделать всю работу, чтобы вечер достался Еве.
– Я привезу к тебе врача, пусть осмотрит твой ушиб. Нужны мази, чтобы скорее прошло все, да и обезболивающее не помешает.
– Нет, не нужно. Я не открою ему дверь.
– Ира, что за вздор? Послушай меня внимательно, прошу.
– Арсений, я справлюсь.
– Конечно справишься, моя девочка. Ты будешь по-прежнему дарить любовь Еве, а об остальном я позабочусь сам. Даже не вздумай соваться в полицию, не хочу, чтобы ты снова встречалась с той мразью. Он больше вас не побеспокоит.
– Ты даже не представляешь во что ввязываешься, – поникшим голосом произнесла она, и мы вместе вышли из зала, где по-прежнему находились работники. – Завтра к десяти я жду вас здесь, за сегодняшний день получите полную сумму. Сейчас все свободны. До завтра.
Мы прошли к лифту, Ира нажала на кнопку, а когда двери распахнулись, вошли в стеклянную кабинку, оставшись наедине в тесном пространстве.
– Ну ввязался я еще две недели назад, когда впервые тебя увидел, так что, нет смысла отступать назад, – ответил, чтобы даже не думала, что я отступлюсь.
Заметил тонкую прядь волос, перекинутую на другую сторону, и протянув руку, вернул ее на место, привлекая внимание Иры к своему лицу. Как же мне нравятся ее волосы, вся она, даже этот непростой характер, но он цеплял, завораживал меня, будто это была ее изюминка. Но нет, в ней все было другое, необычное и интересное, и думаю, главную изюминку в ней, мне еще предстоит разыскать. И это было очень интересно, ведь легких путей я никогда не искал.
– Только бы потом не пожалел, – словно прочитав мои мысли, ответила она, на мгновение остановившись у выхода из центра. – Всего доброго.
– Я пришлю врача, – крикнул вдогонку, зная, что она снова откажется, и я не ошибся, девочка не меняет своих решений.
– Я не отрою. Не открою. Даже не старайся.
– Арс, я понимаю, что приехала без звонка, но так тоже нельзя. Не делай вид, что меня нет. Я не знаю, кто испортил тебе настроение, но могу помочь его исправить.
Полина подошла к холодильнику и достала бутылку белого итальянского вина, нашла штопор и подала мне в руки, намекая на помощь.
– Раз понимаешь все, то зачем ты здесь? Мне сейчас совсем не до развлечений.
– Я бы хотела помочь тебе расслабиться, ты знаешь, как у меня это хорошо получается, – она подошла ко мне со спины, и руками коснулась плеч, сжимая те и лаская, – а ты слишком напряжен, может от того, что уже несколько дней не вспоминал обо мне?
– Девочка, я приглашаю тебя только тогда, когда мне это нужно. Если я не звонил, значит был занят, и в сексе сейчас не нуждаюсь. Может все гораздо прозаичнее? У тебя закончились деньги?
– Зачем ты так сразу, Арсюш, я же тоже переживаю, – наигранно надув губки, проговорила она, продолжая массировать плечи.
– О чем ты переживаешь? – удивленно переспросил, обернувшись к ней и заглянув в глаза.
– Я о тебе переживаю.
– Зачем? Что ты себе уже надумала? Знаешь же, что нас связывает только секс, а за это ты получаешь хорошие деньги.
– Ну, знаешь ли! – Полина вспыхнула, и обойдя стол, сама принялась открывать бутылку с вином. Способная девочка, когда захочет. – Арс, я просто подумала, что может хватит вот так бегать, то я к тебе, то ты ко мне. Мы оба взрослые люди, нам нужно устраивать свою жизнь.
– Я устроил свою жизнь, как хотел, тебе что мешает?
– Разве мы были бы плохой парой?
– Насколько мне известно, я жениться в ближайшем будущем не собирался. С чего ты решила, что мне нужна пара? – поднявшись, достал в шкафу натертый до блеска бокал для вина, и подал его подруге, которая тут же принялась наливать свой любимый напиток.
– Арс, тебе уже тридцать семь, ты взрослый самодостаточный мужчина. Пора создавать семью, чтобы жена каждый день могла провожать тебя на работу, а вечером встречать с ужином.
– Мне послышалось, или ты решила научиться готовить?
– Ты не справедлив ко мне.
– Тогда что, Полина? Что ты мне можешь предложить, без чего я не обойдусь?
– Знаешь ли, заказать еду из ресторана, или отправить вещи в химчистку – это тоже не так легко! И времени много отнимает.
– Это все? – ошарашено округлив глаза, задал вопрос, поражаясь ее глупости.
– Еще должна успевать следить за собой, чтобы всегда выглядеть для тебя потрясающе. А салоны красоты отнимают не меньше времени.
– То есть я должен жениться на тебе только для того, чтобы ты заказывала мне еду из ресторана и марафетилась за мои деньги?
– Нет, не только.
– А что тогда ты можешь мне предложить, Поля? Возможно ребенка?
– Что, ребенка? – теперь она округлила глаза, в удивлении, и долила себе еще немного вина.
– Обычно люди женятся, когда они любят друг друга, когда хотят родить ребенка. Может ты хочешь родить мне ребенка?
– Но зачем ребенок? Разве нам плохо быть вдвоем?
– Послушай, Полина, мы даже не пара. У нас изначально договоренность – секс без обязательств. Ты что хочешь заполучить в свои ручки побольше денег?
– Почему ты думаешь, что все измеряется в деньгах? У меня же могут быть чувства.
– Это не я так думаю, а ты! Если у тебя чувства, какие на хрен деньги за секс?
– Это не за секс! – закричала она, и с силой отставила бокал на барную стойку, ножка не выдержала такого напора и хрустнула, стекло посыпалось, а содержимое бокала пролилось на столешницу.
Моему терпению пришел конец. Никто не смел повышать на меня голос, и тем более устраивать скандал в моем доме. Поднявшись с высоко стула, я схватил нахалку за локоть и повел в прихожую, намереваясь завершить на этой ноте ее визит. У меня были другие сейчас желания и дела, которые волновали в разы больше, чем выслушивать ее глупую болтовню. Продажная девка решила выйти замуж, найдя кошелек побольше, только вот не рассчитала, что этот самый «кошелек» совсем не идиот, чтобы идти у нее на поводу.
– Почему ты так груб со мной? Ты раньше не был таким! У тебя кто-то появился? Да? Скажи мне! – верещала она, пытаясь вырваться из захвата, пока я вел ее на выход.
Меня все больше и больше начинал бесить ее словесный поток. Раньше она знала свое дело и рот раскрывала только на уровне ширинки, что же изменилось сейчас? С чего вдруг такие кардинальные решения, и откуда взялась эта уверенность? Надоело жить спокойно?
Развернув ее к себе лицом, спиной толкнул на дверь, и взявшись за шею крепко прижал к металлу, склонился и посмотрел в холодные серые глаза.
– Ты слишком много стала себе позволять. Разве я давал на это право? С чего ты решила, что можешь приходить и рассказывать о своих желаниях? Я хоть раз тебе сказал, что мечтаю жениться? Или то, что ты мне нужна каждый день в моем доме? Откуда столько самоуверенности?
– Пусти меня. Я хотела для нас счастья.
– Девочка, ты не знаешь, в чем заключается настоящее счастье, – склонившись, прошептал ей на ухо, большим пальцем поглаживая шею.
– А ты уже знаешь, по всей видимости? Кто она?
Я отпустил Полину, и отодвинув в сторону, открыл для нее дверь. На резном стуле около комода лежало ее пальто, схватив его вместе с сумкой, сунул ей в руки, от чего девушка опешила и сглотнула.
– Проваливай отсюда, чтобы я тебя не видел. И выброси из своей глупой головки мысли о свадьбе. Хочешь замуж, ищи дурака!
– Арсюш, не прогоняй меня, прошу. Сделаю все что захочешь, родной мой, милый.
– Я ничего не хочу. Удачи, – наконец-то захлопнув дверь, я выдохнул и рукой растрепал волосы, желая сейчас просто побыть в тишине.
