Текст книги "Ледяной поцелуй"
Автор книги: Ирина Молчанова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
Глава 9
БОЛЬШЕ ПОСТЕЛИ
Я сидела в углу огромной кровати, мокрая, в своем купальнике, а поверх него в кенгурухе, укутавшись мохнатым покрывалом. С концов косичек капало на длинные ворсинки покрывала, и блестящие капельки дрожали на них. И у меня внутри тоже все дрожало, а из глаз градом текли горячие слезы. Я больше не сдерживалась.
Пришел Рома, закрыл дверь на щеколду и сел рядом со мной.
Я спрятала лицо в покрывале, но прежде увидела у него на скуле ссадину.
Это из-за меня.
– Коля уехал, – глухо сказал парень.
Я посмотрела на него, его лицо расплывалось у меня перед глазами.
– Наверно, это было случайно, – прошептала я.
А сама не знаю. Я чувствую, что сильно не нравлюсь Коле. Может, он не нарочно направлял на меня мяч. но так все равно получилось, поскольку он этого подсознательно хотел.
– Неважно, – сказал Рома. – Я ему сказал: либо он извиняется за снежок и мяч, либо валит. Он выбрал второе.
Рома был вес еще в плавках, мокрый.
Я вытерла глаза и уже спокойнее сказала:
– Я Коле не нравлюсь.
К моему удивлению, Рома не стал спорить – утвердительно кивнул.
– Ты говорил, они твои лучшие друзья…
– Да, притронулся он к ссадине на скуле. – Мы помиримся. Дело времени. И он примет мой выбор.
– Твой выбор?
Парень поднялся, подошел к шкафу, вынул из него полотенце, вытерся и зашел за дверцу. За ней оделся и вышел уже в старых голубых джинсах и сером шерстяном джемпере.
Я решила, что он не хочет продолжать разговор, потому что он сменил тему.
– У тебя есть какая-нибудь сухая одежда?
– Нет.
Он достал теплую рубашку в большую белую клетку и положил на кровать.
– А я думала, ты не любишь рубашки.
– Моя двоюродная бабушка этого не знает, собственно, как и размер, который я ношу. Рубашка как раз на тебя.
Я протянула к ней руку, но не взяла, спросила:
– Многим ты ее даешь?
Он усмехнулся.
– Нет, Даша, тебе первой. Обычно я раздеваю девушек, а не одеваю их.
Мои щеки горят. Меня трясет от холода и стыда.
– Спасибо.
– Я принесу твои джинсы.
Когда он вышел, я быстро сняла кенгуруху, мокрый купальник, взяла из рюкзака сменное белье и облачилась в рубашку.
Она такая мягкая и очень приятная к телу. Да и видно, что ее никто ни разу не надевал. Такая пушистая. Сижу, глажу себя.
Рома за этим занятием меня и застал. Улыбнулся.
– Вижу, тебе нравится, – он протянул мне джинсы.
Я надела их. Он мне еще дал большие шерстяные носки и вручил кружку с горячим чаем, а на кровать высыпал горсть конфет.
Я пила чай маленькими глоточками и поглядывала на него, пока он не сел рядом со мной, вытянув ноги.
Когда он наклонился ко мне, у меня внутри все сжалось. Рома отпил из моей кружки, но, как я съежилась, заметил. Мне показалось, он расстроился, но скрыл огорчение за веселым голосом:
– Ешь конфеты, вкусные.
Я немного придвинулась к нему и протянула руку с чашкой, чтобы он тоже мог пить.
Он отшутился:
– Ага, понял, хочешь, чтобы кружку держал я. – Рома взял кружку и, удерживая передо мной, прибавил: – Кто бы мог подумать, что ухаживать за девушками такое непростое дело.
– Ты ухаживаешь за мной?
– А не похоже? – с преувеличенным ужасом посмотрел он на меня.
Я засмеялась, а он спросил:
– Будешь со мной встречаться? – И, помолчав, прибавил: – Кажется, так надо говорить.
Я обрадовалась и испугалась одновременно.
Я пыталась понять, что именно происходит между нами, и вот он обозначил. Но за моим согласием должно что-то последовать… поцелуй?
– А говорить нужно сейчас? – придушенно спросила я.
– Ну, я не знаю, – пожал он плечами.
– А обычно тебе…
– Обычно мне сразу говорили «да».
Понятно.
Мы молчим, пьем чай.
Я согрелась. Наверно, от скорости мыслей, проносящихся в моей голове. Мыслей очень много, они мечутся, одни испуганные, другие счастливые.
– А я очень-очень тебе нравлюсь?
Будь неладно это мое кокетство! Он же предложил встречаться явно не просто так! Хотя… а может, он всем предлагает встречаться?
Я испуганно посмотрела на него и, прежде чем он ответил, выпалила:
– А ты предлагаешь девушкам встречаться, чтобы спать с ними?
Он растерялся. Отбросил конфету, которую вертел в пальцах.
– Если я предлагаю переспать, то я так и предлагаю, а если предлагаю встречаться, то, поверь, это нечто больше постели.
Я кивнула.
Он пристально изучал меня и медленно, подбирая слова, сказал:
– Возвращаясь к твоему вопросу: да, ты мне очень-очень нравишься.
– Но ты плохо меня знаешь. Совсем почти не знаешь.
– Я хочу узнать. Для этого люди и встречаются, разве нет?
Я достала из кружки лимон и съела его.
Рома усмехнулся.
– Каждую минуту я узнаю тебя. И теперь знаю, что тебе нравятся лимоны.
Я посмеялась.
– А я теперь знаю, что тебе нравлюсь я.
Он поднялся и подошел к окну.
– Тебе, конечно, льстит этот факт – Несомненно.
Послышался звук подъезжающей машины.
– Коля вернулся? – сразу догадалась я.
– Похоже, – Рома ушел. А вскоре я услышала шаги на лестнице и ворчание Коли:
– Да извинюсь, мне похрен. Все это ненадолго, сам знаешь, пара недель, месяц! Я считаю, ссориться из-за какой-то малолетки нецелесообразно.
Твое мнение относительно нее я понял, – прошипел Рома, – буду премного благодарен, если ты заткнешься и перестанешь его выражать. И да, кстати, ты должен кое-что знать, – шаги затихли, – я предложил ей встречаться. Если она согласится, я не потерплю твоего пренебрежения к ней. Понял?
Коля процедил сквозь зубы какие-то ругательства. Дверь распахнулась.
Прежде чем парень открыл рот, я изрекла:
– Малолетка все слышала, засунь свои извинения себе в задницу.
Скулы парня напряглись, он характерно посмотрел на Рому и приподнял брови.
Тот тяжело вздохнул и попросил:
– Давайте вы хотя бы попробуете?
– Попробую, – буркнул Коля.
Я кивнула.
Рома удовлетворенно потер руки.
Внизу играют в карты, идем?
Мы обменялись с Колей враждебными взглядами. Я слезла с кровати и взяла Рому за руку. У меня это получилось так естественно и как будто привычно, что я сама удивилась.
Его дружок, наблюдавший за нами, поморщился и первым побежал вниз по лестнице.
Рома легонько пожал мою руку, и я улыбнулась.
Мне хорошо с ним.
* * *
Утром, направляясь в кухню, я услышала голоса. Разговаривали Коля с Лехой.
– Тебе понравилась эта – Галя? – спросил Леша.
– Да ну, у них еще даже ничего нет, – фыркнул Коля. – не видел в бассейне, что ли? А ты знаешь, какие мне тетки нравятся!
Оба засмеялись.
Я замерла на полпути. Меня охватила обида. А девчонки перед сном только и говорили, что об этих двух козлах. Моя Гаха была уверена, что она понравилась Коле, говорила, он делал ей комплименты. Лицемер! А мы – глупые!
Моего плеча кто-то коснулся, и я тихонько ахнула.
Ого оказалась Света. Она извинилась.
– Выспалась?
– Да.
– Идем завтракать?
Я помешкала.
– А Рома?
– Сейчас подойдет, он с Арнольдом во дворе.
Значит, уже проснулся. Я улыбнулась при воспоминании, как после игры в карты он проводил меня до дверей своей комнаты и, легонько сжав мои руки, пожелал доброй ночи.
Мы со Светой вошли в кухню, разговор тут же смолк.
– Есть хотите, сплетницы? – весело обратилась к присутствующим девушка.
Коля оценивающе скользнул по ней взглядом голубых глаз.
– Ох, я бы тебя съел!
Она дала ему легкий подзатыльник.
– Но-но, я уже почти замужняя женщина, аккуратнее!
И тут я подумала, как же хорошо быть вот такой красивой и взрослой, шутить с парнями наравне. Коля про нас может невесть что говорить и оскорблять по-всякому, а со Светой он попробовал бы что-то лишнее, мало бы ему не показалось.
Леша довольно дружелюбно пожелал мне доброго утра – он абсолютно ровно ко мне относится, Коля лишь кивнул.
Вчера я обыграла его в «Тысячу». Еще один повод ненавидеть меня.
Да и плевать на него. А Гальку жалко, она-то заблуждается. Думает симпатична ему, а он только смотрит, лишь бы было за что ухватиться. До чего же он мне омерзителен. За одним столом сидеть противно.
На завтрак Света приготовила оладьи с брусникой вкуснотища. Они еще пудрой посыпаны, теплые, толстенькие.
Все уплетали с удовольствием. Хорошая жена достанется Арнольду – хозяйственная. А если подумать, сама я ничегошеньки не умею. Конечно, мама постоянно дома, накормит, напоит, зачем мне уметь? Наверно, пора бы и учиться что-то самой делать. Мне вот парень встречаться предложил, а я даже яичницу приготовить ему не смогу. Стыдоба. Решено, куплю себе кулинарную книгу и научусь!
От этого решения на душе стало легче. После завтрака мы все вместе собрались погулять. Уже без лыж. Света взяла фотик и постоянно нас щелкала в разных позах. А потом сосредоточилась на мне с Ромой.
Только и слышалось: «Рома, обними Дашу», «Даша положи руку ему на плечо и чуть отклонись назад». «Отлично», «Волшебно!»
Мы смеялись, позировали, и я постоянно чувствовала его взгляд на моих губах. От него им становилось как будто теплее.
Но вот пришло время уезжать. Мы пообедали – Света приготовила макароны с сыром. Затем собрались и расселись по машинам.
Обратно мы с Ромой ехали на заднем сиденье машины его сестры. А мои подруги сели к парням. Я не увидела в этом ничего предосудительного, со мной и с Ромой девчонкам скучно. Я была так счастлива за себя, что ничего вокруг не замечала, а потому прямо у себя под носом пропустила назревающую бомбу.
* * *
В понедельник после уроков мы, как и условились, пошли в наш клуб фанатов «Сумерек». Только Мирка уклонилась, сославшись на то, что ей нужно куда-то с мамой ехать.
Собралось человек пятнадцать девчонок и один парень. Он вообще семиклассник.
В течение часа мы обсуждали героев книги и актеров фильма. Я была в своей любимой кенгурухе. Все остальные члены клуба тоже. Кроме мальчика, он еще не успел купить. Но он безумно влюблен в экранную Эллис и просто умолял пустить его в наш клуб.
Под конец собрания мы дружно сошлись на мнении, что у каждого еще должен быть значок с любимым героем из «Сумерек».
Когда выходили из школы, Галя сказала:
– Мирка какая-то странная.
Я пожала плечами:
– А по-моему, она всегда такая. Как что-то организовать – так она первая, а как потом пойти на мероприятие – ищи-свищи.
Гаха засмеялась.
– Да не, я не про то. А вообще, ладно, забей. – И, хитро посмотрев на меня, поинтересовалась: – Как думаешь, как скоро ты еще куда-нибудь поедешь с Ромой и его друзьями?
Меня так и подмывало ответить: «Надеюсь, что с его друзьями мы больше никогда никуда не поедем», но я лишь пожала плечами.
– Он ничего не говорил.
Галя вздохнула.
– И все-таки странно, что вы не целовались. Я в шоке! Чего столько времени в комнате делать-то вдвоем, если не целоваться?
– Вообще-то у меня болела голова, из-за мяча, который в меня пульнул Коля! – напомнила я.
Подруга отмахнулась:
– Да ладно, два дня у вас было, не все же время у тебя голова болела? – Неожиданно Галя остановилась и схватила меня за руку. – А ты вообще хочешь?
– Конечно, – горячо заверила я.
– Тогда в чем дело?
– Не хотим торопиться!
Гаха издала смешок.
– Да-а-а, он-то явно из тех, кто не торопится. Мы вообще про одного и того же парня говорим? Даш, это тот самый Рома Чернов, который потанцевал с тобой половину медляка, а потом затащил в парк и там поцеловал?! Уж извини, если это он не поторопился, то я не знаю, как называть…
– Да, тогда поторопился, а теперь искупает свою вину, – нашлась я.
Подруга прищурилась.
– Странное искупление вины, на наказание больше похоже. Но если вы довольны…
И мы пошли дальше. К счастью, к теме поцелуев больше не возвращались.
Домой я пришла в паршивом настроении. Галя много говорит о Коле, а у меня язык не поворачивается сказать, что для него у нее слишком маленькая грудь. Вот если бы надо было сказать Мирке, я бы уж как-нибудь, ну как я умею, намекнула прозрачно. А Гале не могу, я очень ее люблю. И по мне, у нее самая лучшая грудь. А Коля просто дурак.
А тут еще и мама.
Поставила передо мной тарелку с борщом и напрямик спросила:
– Когда Рома к нам придет?
Черт. Я совсем забыла про свое обещание. И даже с ним об этом еще не говорила.
– Придет-придет, – успокоила я маму.
– Когда?
Я поднимаю глаза от супа.
Она серьезно? Может, часы и минуты до его прихода ей высчитать?
– Мам, ну сказала, придет, чего ты пристала?
Больше мы не говорили. Я поела и ушла к себе.
До вечера проторчала в «ВКонтакте». Трепалась с Галькой в аське и по скайпу. Она мне сообщила радостную новость, мол, подала заявку в друзья Коле. Теперь ждет.
Долго ждать, видать, придется.
Но подруга свято верила. Главным аргументом было то, что Леха Мирку уже добавил. Саму Гальку еще нет, она у него на рассмотрении, но если Мирку уж добавил, то и ее точно добавит.
Я не спорила.
Составила Роме сообщение и долго боялась отправить. Сто раз перечитала:
«Привет. Мои родители хотят на тебя посмотреть. Придешь в гости?»
Приглашаю для смотрин. Как-то не очень. В конце концов я все стерла и написала другое, которое и отправила:
Дарья Канарейкина: «Привет. Я побывала у тебя в гостях. Теперь твоя очередь. Приглашаю в гости. Например, завтра вечером? Если ты не занят. :-)»
Вечером, в девять часов, от Гали пришло сообщение:
Галина Васютина: «Где Мирка? Ты ее видела онлайн? В аське ее нет. На телефон не отвечает?»
В «ВКонтакте» вошел Рома, поэтому я быстренько ответила подруге: «Она же с мамой! Наверно, приедет поздно, в Интернет уже не выйдет. Завтра ее увидим!» – и скорее пошла на Ромину страницу.
Ему на стене написала какая-то знойная красотка Анжела Сладенькая:
«Скуча-а-аю» и штук двадцать улыбок.
У меня дыхание перехватило. Я попыталась посмотреть, что за девчонка, но у нее страница оказалась закрыта.
Я бы, наверно, голову себе сломала, думая об этом, но тут от Ромы пришло сообщение:
Рома Чернов: «Договорились. Завтра в восемь (если это не поздно?) у тебя!»
Я хотела написать в ответ «Ок», но получилось другое:
Дарья Канарейкина: «Ага, если Анжела Сладенькая, конечно, не будет против!»
Он ничего не ответил, зато обновил статус: «Сладкие мои, я на диете» – и сообщение Анжелы Сладенькой удалил со своей стены.
Я сижу, откинулась на спинку кресла и как безумная улыбаюсь. Любуюсь его аватаркой.
Завтра непростой день. Что же скажут родители, когда узнают, что Рома уже вовсе не мальчик? Точнее, мальчик, но несколько старше, чем они себе думают…
Ох…
Глава 10
СНЕЖИНКИ НА РЕСНИЦАХ
В школе не произошло ничего интересного. Некоторые из девчонок – из нашего клуба – уже обзавелись значками. Галя предложила пойти сегодня покупать, но я отказалась – мне нужно подготовиться к приходу Ромы. Прибрать комнату – правильнее сказать, вылизать ее сверху донизу. Мира тоже отказалась, сказала, что у нее болит голова.
Галя жаловалась, что Коля ее до сих пор не добавил в друзья. И Леша почему-то тоже. Когда говорила, смотрела на Мирку, но та сделала вид, что не замечает.
Так мы и разошлись по домам.
В семь с работы пришел папа и сразу заметил, что в квартире необыкновенная чистота. А узнав, кого мы ждем, весьма обрадовался.
Я думала, у меня сердце выскочит из груди, когда без пяти восемь зазвонил домофон.
Рома пришел подготовленный: моей маме он подарил горшок с цветком, а мне коробку конфет.
После того как мама обняла горшок с бегонией, я больше ни о чем не беспокоилась.
Мы сидели на кухне и пили кто чай, кто кофе, с конфетами и тортом. Рома держался очень уверенно, можно было подумать, ему каждый день приходится знакомиться с родителями разных девушек.
И все было хорошо, лучше некуда, даже вопрос с институтом как-то легко проскользнул, пока мама не спросила:
– А как вы вообще познакомились?
– В кино, – ответил Рома.
– В кино-о? – переспросила мама и посмотрела на меня.
– Не совсем в кино, – взволнованно поправила я и пнула Рому под столом. – Там на этаже с кинотеатром разные кафешки, в тот день не было мест, и Рома с другом попросились к нам с Галькой за столик. Так и познакомились. А потом пошли вместе в кино.
– Понятно, а то я было подумала… – мама кивнула и, тепло улыбнувшись Роме, сказала: – Мы, наверно, уже надоели тебе своими расспросами!
– Ну что вы, – в ответ улыбнулся тот.
– Даша, покажи Роме свою комнату, предложила мама.
И мы, наконец, были свободны.
Я привела его в свою сиренево-белую спальню и с гордостью, прикрыв дверь, сказала:
– Ну вот, тут я живу.
– Очень мило, определил он и с любопытством взглянул на меня: – А что за история со столиком?
Я сердито поджала губы.
– А по-твоему, история с надписью под моим окном лучше?
Он промычал что-то невразумительное и подошел к столу. Некоторое время рассматривал мои вещи, потом долго смотрел на ноутбук.
– Что? – не выдержала я.
Парень, прищуриваясь, наклонился и, ведя пальцем но поверхности, прочел: «Рома – козел» – и посмотрел на меня.
Даже зеркала не нужно, чтобы понять, какая я красная.
– Я же вытирала, – пробормотала я. вглядываясь в едва виднеющуюся надпись.
Рома характерно приподнял брови.
– Я объясню, – прям выпалила. – Это я раньше написала! Ну тогда… тогда…
Он шагнул ко мне и, обняв, заверил:
– Неважно.
Вздыхаю.
– Кажется, ты понравился моим родителям.
Они тоже мне понравились. – Рома посмотрел на сиреневые стенные часы и сказал: – Я им понравлюсь еще больше, если не задержусь в твоей комнате более чем на десять минут. Уже поздно.
Я проводила его до дверей. И в самом деле, увидев, что он уходит, мама хоть и воскликнула: «Уже уходишь? Так скоро!» но сама явно одобряла сей жест.
– Уже поздно, Даше нужно готовиться ко сну, – как ни в чем не бывало ответил тот.
И я поняла, что мою маму он очаровал целиком и полностью.
На прощание он нежно сжал мою руку.
– До завтра.
Боже. Я такое только в сентиментальном кино и видела.
* * *
Значки мы с Галькой и Миркой все-таки купили. Я с Эдом, Гаха тоже с ним, а Мирке больше нравится Эммет. Наш клуб процветает, присоединились еще тридцать человек из других классов. Стало намного интереснее.
С Ромой встречаюсь каждый день, ходим гулять, хоть на улице и холодно. В кино два раза ходили, в кафе. Мы очень сблизились. По утрам я думаю о нем и перед сном, да и весь день тоже.
Я купила себе черные угги с серебристой надписью «Twilight». На мне серые джинсы, заправляю их в угги, белая куртка, под ней любимая кенгуруха. Серые пушистые шапка и шарф. Видела «сумеречные» шарфы, думаю приобрести. Уж блокноты, тетради, ручки, календарики давно мной скуплены.
Мы с Ромой идем в сторону комплекса. На улице снежок, так приятно хрустит под подошвами. А с черного неба летят мелкие снежинки. Красиво.
– Может, лучше погуляем? – уже у самых дверей комплекса спросила я.
Рома пожал плечами, и я потянула его в сторону парка, где он впервые меня поцеловал.
Я видела, что он удивился, но ничего не сказал.
Мы вошли в парк через чугунные ворота и двинулись по белой от снега аллее, освещенной фонарями.
Я болтала про клуб, про школу и про «Сумерки». Он слушал, шутил, улыбался.
Иногда я задавалась вопросом: «Неужели ему в самом деле все это интересно?» Но его спросить не осмеливалась. Боялась ответа? Боялась, что он не солжет и правда заденет меня?
Мы почти дошли до калитки, ведущей на кладбище. Я остановилась и, глядя на нее – приоткрытую, посеребренную снегом, сказала:
– Сходим?
Тут уж он не выдержал:
– Зачем? Ты, кажется, не любишь кладбища!
– Но бояться их глупо! Все там будем, – засмеялась я. – К тому же мне нравятся вампиры, а они водятся на кладбищах. Настоящие вампиры!
Он пнул ногой калитку, та со скрипом открылась, а Рома заметил:
– Нет никаких вампиров, Даша, все это сказки.
– Неправда! – воскликнула я. – Они есть, я читала материалы в Интернете о настоящих вампирах. Могу тебе прислать статьи, сам убедишься, там все научно доказано.
Рома посмотрел на меня как-то странно, но спорить не стал.
А ведь я действительно читала. В «Сумерках» вампиры ненастоящие – сказочные. Настоящие не сияют, они держатся кладбищ, пьют человеческую кровь, они сильные и беспощадные. Не испытывают жалости, боли, их не тяготят дурные воспоминания, они никого не боятся.
Мы зашагали по узким тропинкам между могилами. Здесь пахло землей.
Как странно. Ведь земля под снегом. Тут вообще особый запах – гнили и земли.
Вскоре мы очутились перед той самой могилой, куда Рома приволок меня с друзьями. Я перепрыгнула оградку и подошла к огромному кресту.
– Может, пойдем? – через некоторое время предложил Рома.
А я все смотрела на крест, смотрела и не могла насмотреться. Дотронулась до него, счистила с него перчаткой снег.
– Даш!
Я посмотрела на парня через плечо.
– Ты боишься?
– Нет, – опешил он и, помолчав, добавил: – Но мне не кажется прогулка по кладбищу… занимательной.
Я вспомнила, как его друзья держали мои руки, а Коля целовал меня. По спине прошелся холодок.
– А ты все еще хочешь меня поцеловать? – до странного звонким голосом спросила я.
– Конечно. – Он нахмурился и подал мне руку. – Пойдем?
Я взяла его руку и притянула его к себе, подняла лицо, подставив ему губы.
– Поцелуй меня.
– Но почему здесь?
– Не знаю, – беспечно пожала я плечами. – Почему бы и не здесь?
Что со мной происходит? Что и зачем я делаю?
Я приподнялась на цыпочки и обвила его шею руками, прошептав:
– Обманщик, совсем ты и не хочешь меня поцеловать!
Он посмотрел по сторонам. Кажется, ему было не по себе. Но он склонился к моим губам и осторожно прижался к ним своими, совсем ледяными. А затем отстранился.
Я хмыкнула.
– Так, по-твоему, целуют тех, с кем хотят встречаться?
Он потупился.
– А ты мне не ответила, согласна ли…
Я уперлась спиной в крест и, дотрагиваясь губами до его губ, прошептала:
– Я говорила, что мне нравятся твои губы?
– Не припомню. Но ты все еще не ответила.
– Я буду с тобой встречаться. Поцелуешь меня?
Рома кивнул.
– В другом месте.
– Почему не здесь?
Он попытался снять со своей шеи мои руки, но я крепко обняла его. На нас падал снег, спиной я чувствовала холод от креста.
– Ладно. – Рома наклонился и, накрыв мои губы своим ртом, раскрыл их языком. Мое сердце замерло, и внутри все сжалось, руки сползли по его плечам и уперлись в грудь.
Он оторвался от моих губ и уставился на меня.
Мы целую вечность молчали, а потом он сказал:
– Ты отталкиваешь меня, – и отступил на шаг.
Меня била дрожь.
– Прости, – с трудом вымолвила я и сократила между нами расстояние, – Давай попробуем еще раз?
– Нет. – Он резко отвернулся и, перепрыгнув оградку, сказал:
– Мы уходим отсюда.
Я заплакала.
Не понимаю, что со мной происходит. Я люблю его, но…
Рома увидел слезы, а скорее услышал всхлипы и выругался. Обычно он не ругается.
От этого я расплакалась еще сильнее. Представляю зрелище. Стоит идиотка в уггах «Twilight» зимой на кладбище на могиле в темноте и плачет.
Рома вернулся и обнял меня.
Поцеловать больше не пытался, гладил по спине.
А когда я немного успокоилась, спросил:
– Это из-за того, что я сделал тогда?
– Нет, – поспешно ответила я.
– Да, – сказал он.
Рома вывел меня с кладбища на аллею в парке и уже там, при свете фонарей, начал допрос:
– Тебе неприятны поцелуи? Они пугают тебя?
– Я не знаю, – призналась я. Мне так стыдно и снова хочется зареветь. Отворачиваюсь, смотрю на приоткрытую калитку, за которой тихо спит кладбище.
– Даш, зачем мы пошли на кладбище?
Не знаю.
– Ты уверена, что я нравлюсь тебе?
Я судорожно кивнула и, подняв на него глаза, сказала:
– Я люблю тебя.
У него ресницы были в снежинках. Внутри перестало все сжиматься, я расслабилась, и мне даже стало весело.
– Я бы хотела снять поцелуями все снежинки на твоих ресницах, – уверенно произнесла я.
Рома потрясенно моргнул и снежинки посыпались на его щеки.
Похоже, он мне не верит. И тут до меня дошло, что он никогда не говорил, что любит меня,
Я испуганно выдохнула:
– А ты?
– Я? – Он сосредоточенно смотрел на меня, а потом пробормотал: – Но на твоих нет снежинок.
– Я про другое… Сердце бьется взволнованно и гулко.
Рома засмеялся, а потом подхватил меня и закружил.
– Я очень, очень тебя люблю! – Он меня поставил на землю и уже менее радостно констатировал:
– Но с поцелуями у нас не получается.
Я посмотрела на него с надеждой:
– Ты подождешь?
Он покачал головой:
– Придется.
* * *
За последние недели в моем шкафу появилось столько черной одежды, что она уже почти вытеснила всю разноцветную.
Сегодня понедельничное заседание клуба. Подкласса в черных кенгурухах. А у меня еще новенькие кеды черно-красные, с яблоком. Яблоко – символ «Сумерек», запретной любви между вампиром и простой девушкой.
Важный день для клуба – выбираем президента. Думаю, им стану либо я. либо Галька. Потому что идея клуба принадлежала нам.
Мы расселись кружком, все заметно нервничают. Каждый хочет стать президентом. Наш единственный мальчик обходит всех девушек с шапкой, куда бросают бумажки с именем победительницы.
Я голосую за Гальку, а она за меня. А вот Мирке непросто, она попросила нас не обижаться и отдала свой голос за мальчика, чтобы не повлиять серьезно на ход голосования.
Мирка вообще какая-то апатичная последнее время. Спрашиваем: «Что случилось?» – она только глазами хлопает и так ненатурально удивляется, что просто бесит.
Наконец все бумажки в шапке. Наш мальчик вынимает по бумажке и выкладывает на стол. Сразу образовались две особенно высокие стопочки – эго точно я и Галька.
Мальчик подсчитал сперва одну стопочку, потом другую и объявил:
– С перевесом в два голоса победила Галя Васютина.
Все поздравляют нового президента. Я тоже. Но в душе мне обидно. Я тоже хотела быть президентом и справилась бы не хуже.
Неожиданно двери открылись, две девчонки-восьмиклашки просунули головы, прокричали: «Сумерки» – самый тупой отстой», – и, хихикая, захлопнули двери.
– За ними! – скомандовал наш новый президент. Все сорвались и побежали догонять девчонок.
А я осталась, подошла к столу и пересчитала бумажки. У Гали оказалось их пятнадцать. Я пересчитала свои. Семнадцать.
Да что за дела?
Снова пересчитала – то же самое.
Мальчишка перепутал! Я глубоко вздохнула, сердце застучало радостно, я открыла рот, чтобы сообщить, что обнаружила, но в кабинете никого, кроме меня, не было.
Я бросила бумажки на стол. Теперь это не имеет значения. Все решат, будто я сама прибавила себе голосов.
Я взяла свой рюкзак и вышла за дверь. В коридоре находились все члены клуба, восьмиклашки лежали на полу, и каждый член клуба пинал их.
Галя посмотрела на меня.
– Ты не обижена?
– Нет.
– Тогда чего ты такая?
– Какая?
Подруга обвела рукой всех членов клуба, пинающих антифанатов «Сумерек». Тогда я подошла и тоже пнула одну из девчонок.
Подруга была довольна.
Пинали бедолаг долго, пока те не заревели. Только тогда отпустили.
Галя позвала всех назад в кабинет, но я сказала, что у меня встреча с Ромой, и ушла.
А на самом деле с ним я встречаюсь только вечером. Он же в институте.
Когда мы встретились и пошли в тот ресторанчик, куда он первый раз меня водил и где купил коктейль, то я рассказала про голосование.
Он сказал, я правильно поступила, что не стала никому ничего доказывать. Считает, выставила бы себя в плохом свете. Я с ним согласна. Ничего уже не поделать. Галька – президент и моя лучшая подруга.
– Видел бы ты, как мы отпинали тех девчонок. – смеясь, сказала я.
Рома поднял на меня глаза от вазочки с салатом и долго смотрел. А потом спросил:
– А если бы я так сказал про «Сумерки»? Ты и меня бы отпинала?
Я пригубила коктейль.
– Но ты же не скажешь плохо о том, что мне дорого?
Он вздохнул.
– Нет, не скажу, – вынул из куртки конверт и протянул мне. – Вот, держи.
– Что это? – Я вскрыла конверт и достала узкую длинную открытку с изображением белых голубей, сердечек и золотых колец – приглашение на свадьбу.
Вау!
