Текст книги "Ледяной поцелуй"

Автор книги: Ирина Молчанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Глава 5
КРЕСТЫ И МОГИЛЫ

«РОМА ЧЕРНОВ (2-Й КУРС, ГРУППА № 25)

ТЫ СТАНЕШЬ ОТЦОМ!

ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ИГНОРИРУЙ МОИ ЗВОНКИ!

Я И НАШ ЕЩЕ НЕ РОДИВШИЙСЯ МАЛЫШ ЛЮБИМ ТЕБЯ!

НЕ БРОСАЙ НАС!

РОДДОМ № 13, УЖЕ СКОРО!»

Я стояла у здания института, и баллончик был горячим в моей ладони. На улице – ни души. Все уже на работе, на учебе, а вход института расположен в переулке, где даже машины не ставят.

Я еще раз быстро окинула взглядом яркие красные буквы на асфальте и побежала прочь. Мне еще нужно затереть надпись перед своим домом. Для этого я купила аж два баллончика с белой краской.

Во второй раз послание мне показалось даже хуже, чем в первый. Весь подъезд его видел. Какой срам! Вот уж повеселились соседи, когда шли сегодня на работу.

Раздумывая, как лучше все это безобразие закрасить, я пришла к гениальному решению. Первую часть про «Прости» я оставила, а снизу два других предложения превратила в три больших сердечка. Еще и красным баллончиком их обвела для красоты.

Очень довольная собой, я пошла домой.

И как переступила порог, сразу все рассказала маме. Это чтобы она вечером с папой поговорила и успокоила его.

– Какой ужас. Даша! Какое безобразие! – не уставала восклицать мама, глядя в окно.

Я делаю несчастное выражение лица, горестно вздыхаю.

Мама сразу же ко мне, обнимает, целует.

– Ну не нужно огорчаться, солнышко! Да мы этого мальчика… Да я не знаю, что с ним сделаю!

– Не нужно ничего. Я ведь тоже ему отвечала. Все нормально. Не беспокойся.

С этой историей мама даже не заметила, что я в школе не была.

А я пошла к себе в комнату, улеглась на кровати и принялась читать «Сумерки».

Через несколько часов от этого увлекательного занятия меня оторвала Галя. Она ворвалась в мою комнату, села на кровать и воскликнула:

– Ну, слушай! Выходим с Миркой из школы. Стоят трое парней! Один из них сама понимаешь кто. Подваливают к нам, и Рома говорит:

– Передай подружке, что если не уберет то, что сотворила, до завтрашнего утра, ей крупно не повезет! – Галя сделала большие глаза. – Что ты там еще натворила? И что за надпись у твоего подъезда?

Я откладываю айфон.

– Значит, говорит, мне не повезет…

– Даша, – строго сказала подруга, – прекращай. Видела бы ты его лицо. Я думала, он сейчас нас с Миркой вместо тебя грохнет. Бо-о-оже, ну и влипла ты! Удали, к черту, его страницу – и дело с концом!

– Страницу? – протянула я. – Не-ет, все уже куда серьезнее…

Я ей рассказала и категорично объявила:

– Его мазню я сама затирала, вот пусть и он займется!

Подруга легла рядом со мной на кровать и обняла.

А если он тебя побьет?

– Хм… не побьет.

Как же я ошибалась. Тогда, лежа дома, рядом с подругой, мамой в соседней комнате, я была слишком самоуверенна.

* * *

Пронеслась неделя. На моей странице по-прежнему жила овца Долли, клон Ромы на аватаре все так же мечтал о женских грудях. Я прочитала «Сумерки» и «Новолуние», взялась за «Затмение» и еще два раза пересмотрела фильм.

Новых надписей у моего подъезда не появилось, сообщений от вампира тоже не было. Мирка со своей матерью ездила в магазин одежды и, проходя мимо института, видела, что надпись все еще не закрашена.

Я помирилась с Гришкой и Барановым. А вышло так.

Отменили историю, все сидели за партами, занимались своими делами. И тут от Баранова приходит записка:

«Сегодня в кино прикольный ужастик. Может, это повод уже помириться? Пойдемте?»

Я показала Гальке. Та одобрительно кивнула. И я в ответ написала:

«Ок :-)».

Вечером мы вчетвером встретились у комплекса. Парни накупили еды, напитков, и мы прошли в зал.

Во время сеанса Гришка сидел рядом и держал меня за руку. Все стало как прежде. О ссоре мы даже не вспоминали. И Гришка снова мне нравился.

Фильм оказался прикольным. После парни повели нас по домам.

У подъезда Гриша сказал:

– Ну… рад был видеть.

– Я тоже.

Это правда. Все-таки с ними замечательно дружить. Весело.

Я подождала, решится ли он меня чмокнуть. Не решился. Ну и ладно. Он торопливо пошел вдоль моего дома, а я вошла в подъезд.

Темно. Лампочка перегорела.

Осторожно поднимаюсь по лестнице. Позади послышался шорох, я замерла. И даже крикнуть не успела, как чья-то ладонь зажала мне рот. Я лягалась, брыкалась, но их было трое.

Ромин голос я сразу узнала:

Тише-тише, забияка.

Мне заклеили рот. Руки и ноги держали со всех сторон, куда-то понесли. Вынесли из подъезда и затолкали в машину. На заднем сиденье Рома сел мне на ноги и держал ладонь у меня на лице. Второй держал руки. Третий прыгнул за руль.

Они не разговаривали и ехали недолго. Когда я увидела, куда меня привезли, у меня сердце сжалось.

Это было маленькое кладбище за парком, в который мы ходили с Ромой.

Вокруг царила темень, ее рассеивал лишь свет полной луны. В ее бледных лучах кресты выглядели огромными и кривыми.

Меня принесли на старую могилу с большим каменным крестом. Я продолжала сопротивляться, но только больше обессилела. Каждый из них сильнее меня в десять раз.

Рома поставил меня у креста и опустил ладонь со рта на шею.

Я же предупреждал тебя, – тихо сказал он. Резким движением отодрал скотч с моего рта.

– Тряпка! Слабак! – крикнула я ему в лицо. – Дружков позвал, сам побоялся не справиться со школьницей?

Я понимала, что мне следует просить пощады и извиняться, но я испытывала такую ненависть, что просто не могла себя контролировать.

Один из его дружков хохотнул.

– Борзая, ничего не скажешь.

– Да-а, очень, – подтвердил Рома. – Но мы ее перевоспитаем.

У меня побежали мурашки, но одновременно было и очень жарко.

Я молча смотрела в его лицо.

Он смотрел на меня и едва заметно улыбался.

Я ждала, что он ударит, но он сказал дружкам:

– Мы, конечно, не бьем девочек, не так ли… мы любим девочек.

Те засмеялись.

Рука парня легла мне на затылок и спустилась на шею.

– Мы проучим, малышка, тебя по-другому…

Мои руки по-прежнему держали его друзья, а Рома наклонился, прижался к моим губам. Поцелуй длился недолго. Я не сразу поняла, что парень задумал, а когда до меня дошло, меня охватил парализующий ужас.

Ко мне подошел второй и тоже полез целоваться. Я вертела головой, брыкалась, пытаясь увернуться от его губ. Укусила его за губу, но того это лишь распалило. Он больно прижал мою голову к кресту, а другой парень начал толкать его:

– Моя очередь, моя!

И они засмеялись.

А когда третий потянулся к моему лицу, у меня из глаз хлынули слезы, я всхлипнула.

– Ну-ну, – погладил меня по щеке парень, – мы разве обижаем тебя? Мы просто целуем…

Я плюнула ему в лицо и разрыдалась.

Тот вытер лицо и замахнулся на меня, но Рома перехватил его руку.

– Не надо, – глухо сказал он.

Его друг выругался и, схватив меня за лицо, впился в губы. Однако Рома его оттащил и сказал:

– Думаю, она все поняла.

Его друзья разочарованно переглянулись.

– Ну и валим отсюда, – сказал самый высоченный и двинулся по аллейке между могилами. Другой последовал за ним.

Рома продолжал стоять, глядя на меня.

Я закрыла лицо руками, чтобы не видеть его. Конечно, они не изнасиловать меня собирались, а лишь зацеловать по очереди. Но большего унижения я в жизни не испытывала. Это чем-то похоже на игру в бутылочку, только… Только иначе.

Ярость внутри утихла, мне просто больно, и вздыхать больно, и дышать, как будто меня ударили под дых.

Я медленно съехала спиной по кресту и уткнулась головой в колени.

Пахло землей и гнилыми листьями.

Рома все не уходил.

А я думала о том, как все началось казалось бы, с невинной шутки. А еще вдруг поняла, как тупо себя вела. Дура! Я ведь его совсем не знаю, в «ВКонтакте» в его интересах не указано, насколько он психически здоров. Я могла нарваться на кого-то покруче, изнасиловали бы и бросили среди могил. Эти только пошутили, унизили.

– Слушай. – парень присел рядом со мной на корточки, похоже, мы перегнули палку.

Я плакала и на него не смотрела.

– Из-за той надписи на асфальте меня вызывали в деканат и чуть не исключили. – Он помолчал. – Просто это не первая проблема с девчонками. Очень трудно было объяснить, что это всего лишь ответ на мою глупую шутку, ту надпись под твоим домом.

Он погладил мою косичку.

– По-дурацки все вышло. Не плачь. Не знаю, просто… ты меня зацепила.

Я его почти не слушаю, все мои мысли о том, как безрассудно я себя вела, ни о чем вообще не думая.

Я поднялась на дрожащих ногах и пробормотала:

– Извини. Я удалю ту страницу, и вообще…

Придерживаясь за ограду, я пошла по кладбищу.

Он шел за мной, а у меня из глаз продолжали течь слезы.

И когда мы вышли в парк, на освещенную фонарями аллею, Рома увидел влажные дорожки на моих щеках и сказал:

– Мне жаль.

Я лишь кивнула.

Так мы и шли до моего дома. Проходя по надписи с пририсованными сердечками, я увидела, что парень улыбнулся.

У дверей подъезда я обернулась и посмотрела на него.

Слезы высохли. Я ничего не сказала, и он ничего не сказал.

Дома я удалила созданную мною страницу. А где-то ближе к десяти вечера обнаружила, что с моей страницы – с аватарки – исчезла овца и вернулось прежнее фото. Вместо «Долли» на законном месте была «Дарья», и я наконец смогла зайти по своему паролю.

Меня ждало много сообщений, всяких картинок, приколов, фоток с любимыми актерами «Сумерек» от друзей и знакомых, но меня ничего не радовало.

На страницу вампира я зайти отчего-то не решилась. Сама не знаю почему. Я выключила ноут, легла в постель, накрылась одеялом и заплакала.

У меня в носу точно застрял запах земли и гнилых листьев, а на губах как будто сохранились следы от нежеланных поцелуев. Я вытирала их, но все тщетно. Внутри остался неприятный осадок, от которого никак не удавалось избавиться. А еще возникло незнакомое ранее чувство беспомощности.

* * *

И наутро я проснулась с ним же и с памятью о вчерашних событиях. Мне снова хотелось плакать. Но я постаралась взять себя в руки. Позавтракала, через силу улыбаясь маме, собралась в школу и вышла из дома.

На улице выпал снег, дороги покрыло первым тонким-тонким слоем, похожим на белый пушистый и прозрачный тюль.

У надписи я остановилась, разглядывая ее. На сердцах – поверх – было что-то написано синим цветом. Я разгребла ногой снег и смогла прочесть:

«ДАША КАНАРЕЙКИНА, ПРОСТИ МЕНЯ!

ТЫ САМАЯ ОЧАРОВАТЕЛЬНАЯ ДЕВОЧКА НА СВЕТЕ!»

Мое собственное сердце застучало громко и гулко: тук-тук-тук…

Губы неуверенно разъехались в улыбке.

Комок в горле от наворачивающихся слез исчез. Дышать даже как будто стало легче.

Я пошла в школу и всю дорогу до подруг улыбалась.

Ночью я о многом думала и кое-что решила. Гахе с Мирной говорить о вчерашнем я ничего не стала. Не смогла. На вопрос, почему я не вышла в «ВКонтакте», как только вернулась из кино, я соврала, что смотрела телик и читала «Затмение».

На самом же деле я думала, очень долго и много. Обо всем. О себе и своем поведении, о Роме и его друзьях, о Гришке и моих подругах.

Ни одна из них меня бы не поняла. Галька бы попыталась, но это не то же самое, что понять.

В школе я немного отвлеклась от гнетущих мыслей. А повод был. Одна из одноклассниц пришла с потрясным черным рюкзачком с изображением героев «Сумерек». Каждая девчонка по десять раз посмотрела его, и каждая в классе захотела себе такой же. И я, конечно.

Я решила обязательно выпросить такой у папы. Не знаю, получится ли, все-таки та надпись от Ромы ему не понравилась, хоть мама все и объяснила. Со мной он на эту тему не разговаривал, но по его мрачному лицу за ужином я и сама все поняла.

Папа никогда на меня не кричит и никогда не ругает. Наверно, потому я такая бесстрашная и безрассудная. Всегда уверена, что мне любая провинность сойдет с рук.

Но рюкзак будет моим – это точно!

Гришка провожал меня домой. И вот, когда мы остановились у дверей подъезда, я собралась с духом и сказала ему то, что решила сегодня ночью.

– Гриша, ты мне нравишься, – промолвила я и, видя, как его лицо озарилось улыбкой, поспешила продолжить: – Нравишься, но не настолько, чтобы начать встречаться. Но все-таки ты мне нравишься настолько, что я не могу больше морочить тебе голову и давать надежду.

Он растерянно молчал. А потом спросил:

– А эти два месяца?

– Мне просто было хорошо и весело, – созналась я.

– Тебе нравится кто-то другой? – Он обернулся и посмотрел на припорошенную надпись на дороге.

– Нет, тряхнула я косичками, – никто мне не нравится, понимаешь? Никто, чтобы начать встречаться и… и захотеть чего-то большего, помимо кино и коктейлей.

– Понятно, удрученно кивнул он. – Ну ладно, я пойду, пока.

– Пока. Я смотрела ему вслед.

Закрались сомнения. А верно ли я поступила? Мне хотелось перестать обманывать и использовать. Теперь же получается, что я уже жалею. Или не жалею?

Вся в сомнениях, я пришла домой. Поела. Засела в «ВКонтакте».

В статусе написала «ХОЧУ РЮКЗАК С «СУМЕРКАМИ»! УМИРАЮ!»

На стене тут же отозвались другие девчонки из класса и просто знакомые по Сети, писавшие, что и они хотят такой. Одна даже разместила картинку с этим рюкзаком. И все мы принялись, как безумные, им восторгаться.

Через два часа мне позвонила Галя, закричавшая в трубку:

– Что ты сказала Гришке?

– А что такое?

Ощущаю волнение.

– Ну, вообще-то он удалил из друзей и тебя, и меня, и Мирку.

Я молчала, не зная, как объяснить, что после того, как меня чуть не изнасиловали на кладбище, я поняла одну простую вещь: нечестные игры с парнями могут очень плохо кончиться. Конечно, Гришка не из тех, кто бы столь жестоко унизил, как Рома со своими дружками, но все же…

И мое решение – это не страх. Я просто, наверно, впервые почувствовала беспомощность. А ведь то же самое можно чувствовать после того, как долго ухаживаешь за девушкой, а потом узнаешь: все, что ей было нужно, – это весело провести время и ничего более.

– Я так решила. Галь, я не буду с ним встречаться. Ты не будешь с Барановым. Ну чего им мозги пудрить зря?

Галя выдержала длительную паузу. Раздумывала.

– Да, но… раньше ты говорила, что в пятнадцать не может быть никакой любви и все мы пудрим друг другу мозги, и в этом нет ничего страшного!

– А теперь думаю, что есть.

– Ну хорошо, – как-то неуверенно скатала Галя и чуть веселее добавила: – Других найдем.

Я промолчала. И мы попрощались.

Я засела за книгу за айфон точнее, поскольку читаю с него.

А в девять часов раздался звонок в квартиру.

Кто бы это мог быть так поздно?

Я прислушалась к голосам из коридора, даже привстала, повернувшись в сторону двери.

Та распахнулась, и ввалился мой огромный папа. В руках он держал квадратную коричневую посылку.

– Тебе, – говорит.

Я беру коробку, смотрю, штемпелей, марок почтовых нет.

– А от кого?

Отец пожимает своими огромными плечами.

– Мальчик какой-то принес.

Мальчик? – настороженно повторила я, боязливо поглядывая на посылку. Я подкинула ее – легкая.

Папа взял со стола ножик для резки бумаги и протянул мне.

Я не тороплюсь. Характерно смотрю на папу.

Тот нахмурился и двинулся к дверям.

– Если что опять какая-то плохая шутка, Даша, ты мне скажи, и я разберусь.

– Хорошо.

Только дверь закрылась, я вскрыла коробку, а там…

У меня из груди вырвался восторженный вздох. Вытаскиваю черный рюкзачок, оглядываю его.

Неужели Гришка?

От этой мысли к горлу подступил ком, и радость от подарка испарилась. И что же теперь делать? Вернуть?

Я ласково погладила рюкзачок. Кажется, я уже его люблю. В смысле рюкзак. Не Гришку.

Пооткрывала все кармашки, проверяя молнии, и в одном из них нашла небольшой белый листок. На нем было написано, и вовсе не Гришкиным почерком:

«Не умирай! А я и подумать не мог, что тебе так сильно понравился фильм. Ты же весь сеанс на меня смотрела!» И в конце смешная рожица.

Теперь я смеялась. До странного счастливо. Это Рома.

Я зашла на его страницу – его не было в Сети. Хотела поблагодарить, но передумала. Позвонила Гахе и попросила:

– Прикрой меня! Если мама спросит, я у тебя.

– Стой-стой! – вскричала подруга. – А ты куда? Что ты опять задумала?

– Ничего криминальною. Все, отбой, я у тебя. Завтра в школе расскажу!

Я оделась и вместе со своим рюкзачком выскользнула в коридор.

– И куда это ты собралась на ночь глядя? – осведомилась мама из кухни.

– К Гальке на полчаса. Мама, я быстренько.

Мама хотела возразить, но я не дала ей и, прежде чем она успела пересечь коридорчик и добраться до меня, выскочила за дверь.

На маршрутке доехала до нужной остановки и вскоре оказалась перед зданием института. Надпись все еще краснела на асфальте под тонким слоем снега. Я ее разгребла. Вынула из рюкзака баллончики и старательно зачеркнула все написанное. А внизу приписала: «ИЗВИНИ. Я ПОШУТИЛА. И СПАСИБО!»

Глава 6
СВИДАНИЕ

С кем бы мне так поссориться, чтобы мне рюкзак подарили? – весело хмыкнула Галя.

Мы гуляли после школы по магазинам, рассматривали шмотки и всякую мишуру. Я все поглядывала на черную одежду. Как ни смешно, но черный рюкзак ни к чему не подходил. У меня вся одежда разноцветная. Единственное, что у меня есть черного, – это демисезонные сапоги прошлогодние. Я их почти не носила.

Смотри, – указала подруга на вампирскую челюсть в витрине. Купить себе, что ли?

– И куда ты с ней?

– На новогоднюю дискотеку, например!

Я пожала плечами.

Галя купила челюсть.

Идем дальше, и тут сквозь открытые двери отдела мужских костюмов я увидела его.

С того дня, как он подарил мне рюкзак, а я затерла надпись у института, прошла почти неделя. Мы не виделись и в «ВКонтакте» не переписывались. Правда, я заходила на его страницу по несколько раз на дню. Сама не понимаю зачем.

Рома мерил рубашку, но меня заметил и, отступив от зеркала, повернулся к выходу, где стояли мы с Галей.

Взгляд его зелено-голубых глаз скользнул но рюкзачку у меня за спиной, и парень улыбнулся. Подошел ближе, негромко пробормотав:

– И по-моему, зовут ее Дашей – то ли девочку, а то ли видение.

Я не сдержала улыбку. До чего же приятно.

Галя самый тактичный человек на свете, она заявила: «Я в соседний отдел» и ушла, оставив нас наедине.

Рома прислонился к косяку и сказал:

– Ненавижу рубашки.

Тогда что тут делаешь?

– Свадьба сестры. – поморщился он и прибавил: – Их я тоже ненавижу.

Я вспомнила свадьбу двоюродного брата: белое воздушное платье невесты, красивые золотистые кольца на лимузине – и не согласилась:

Свадьба это очень красиво.

Хочешь пойти? неожиданно предложил он.

Я растерялась.

Он понимающе кивнул.

Свадьба через несколько недель. Может, сперва в кафе?

Я молчала.

Он потянул галстук, как будто тот его душил.

– Прогулка? Кино? Клуб? – Он засмеялся. – Дотанцуем?

– Хорошо, – услышала я словно со стороны свой голос. Честно признаться, сама не знаю, на что согласилась.

– Пять минут, – пообещал он и скрылся в примерочной.

А мне пришла эсэмэска от Гали: «Я домой. Ты со мной или остаешься?»

Ответила: «Остаюсь».

Подруга прислала: «Ха-ха».

И правда смешно. Иду на свидание с тем, кого еще недавно убить была готова. И кто сам был готов убить меня. Да и раздумал ли он? Да и свидание ли это? Может, так просто. Все-таки странно… А если он еще посмеяться надо мной хочет, не простил?

Додумать не успела, Рома вышел из примерочной, расплатился за рубашку и с пакетом вышел из отдела.

– Ну, идем?

– Ага.

Когда вышли из магазина, он уточнил:

– Куда?

Я пожала плечами.

На улице было холодно, дул пронизывающий ветер, и летели мелкие колючие снежинки. Пора бы носить уже шапку. Уши тут же замерзли. А мама мне каждый день твердит: «Даша, шапка». «Возьми шапку». «Шапка!» «Шапка!»

– Я знаю тут одно местечко, – сказал Рома.

Мы перешли дорогу и вскоре остановились перед входом в ресторанчик. В больших витринах за столиками сидели дорого одетые манекены.

Я взглянула на свои розовые джинсы, белые угги и с сомнением спросила:

– Нас пустят?

– Пустят, – распахнул Рома дверь передо мной. – Ресторан принадлежит другу моего отца.

Я вошла в красивый зал с фонтаном посередине и не удержалась от вопроса:

– Ты всех девушек сюда водишь?

– Да, – последовал спокойный ответ.

Гардероб был в этом же зале. Мы сдали одежду, и Рома провел меня в следующий зал, где усадил за столик в отдельной кабинке.

Красивый резной стол, мягкие диваны, позолоченный подсвечник.

Парень придвинул мне меню.

– Ты голодна?

– Не очень.

– Здесь отличные коктейли. – Открыл нужную страницу.

Не очень-то дешевое кафе. Произвести впечатление хочет?

Что-то мне как-то на душе неспокойно. Меня волнует, а что он от меня за свой коктейль захочет потом?

Я указала на молочный коктейль с бананом в шоколаде и сказала:

– Но заплачу я за себя сама.

Он улыбнулся и ничего не сказал на это, выбрал в меню рыбу, какой-то салат со сложным названием и тоже коктейль, но из алкогольных.

– Мы не очень хорошо начали, – сказал Рома, когда официант принял заказ и удалился.

– Да, – согласилась я.

– Давай попробуем заново? Позволяла же ты тому мальчишке белобрысому покупать тебе коктейль!

– Потому что знала: он ничего не попросит взамен.

– Я тоже не попрошу.

Я смотрела на его красивые губы и сомневалась.

– Никаких поцелуев? – осторожно спросила я.

– Обещаю.

С такой легкостью он это сказал, что я ощутила разочарование. А чего хотела? Чтобы он спорил и требовал? Глупая, сама понять не могу, чего хочу – какой-то комок противоречий.

И все-таки я успокоилась. Откинулась на спинку дивана и как-то уж слишком игриво спросила:

– Я нравлюсь тебе?

Ой, ну зачем я такое спросила? Так бы и прибила себя. Не зря мама зовет меня кокеткой, из меня просто лезет кокетство.

А он ничего – не растерялся, не смутился, ровно ответил:

– Ты хорошенькая. И запомнилась мне.

А уж как он сам мне запомнился… ну ладно, об этом не стоит.

Я улыбнулась. Он не смутился, а вот я, похоже, да – щеки горят.

Ждем заказа, и говорить вроде как не о чем. А что, спросить, как там у него дела в «ВКонтакте», после того что я учинила? Или про декана и надпись у института поговорить? Или еще лучше о том вечере на кладбище…

Я непроизвольно вытерла рот. Рома заметил, и скулы его порозовели, он опустил глаза, посмотрел на свои руки.

Мне кажется, он все понял. Неловко.

И тогда, чтобы исправить положение, я принялась болтать:

– Говорят, завтра температура до минус тринадцати опустится. Жаль, снега мало. Я люблю коньки. А ты?

– Лыжи, – рассеянно ответил он.

– А я еще санки.

Сказала и только тогда сообразила, как глупо это прозвучало. Он поднял на меня глаза и засмеялся.

– Почту за честь покатать тебя по парку, когда выпадет снег.

Я хмыкнула, пояснив:

– В детстве любила.

– У меня есть загородный дом… – начал он, но я перебила:

– Знаю-знаю, ты зовешь туда легко одетых девиц и согреваешь их там…

От досады прикрываю глаза. Ну зачем я? Зачем?

Рома усмехнулся.

– Да, прелестная осведомленность, однако когда я никого не согреваю и никто не согревает меня, то катаюсь на лыжах. Где-то в гараже валялись и финские санки. Моя сестра пару лет назад на них каталась.

Нам принесли заказ. И разговор, к счастью, прервался.

Но мне вот интересно, неужели он думает, что у нас с ним зайдет все так далеко, что я доберусь до его финских санок в загородном доме? Очень самоуверенный парень. Очень!

– Вкусный коктейль? – спросил Рома.

Я кивнула.

Мы ели и пили молча. Самое странное свидание, какое только у меня было. И мне кажется, Рома не знает, как себя со мной вести. Да и я сама не очень-то знаю.

Он заплатил. Мы вышли на улицу и направились вдоль домов и магазинов в сторону моего дома.

Думаю, больше мы не встретимся. Вряд ли наш поход в кафе, точнее ресторан, можно назвать удачным. Между нами что-то не так. Собственно, я знаю что, и он знает – кладбище, вот что. От одного воспоминания у меня сердце в груди болезненно сжимается и хочется плакать.

Рома довел меня до дома.

Мы остановились друг против друга. Он медленно чуть наклонился ко мне, а я так резко отпрянула, что врезалась спиной в дверь. Не знаю уж, какое у меня при этом было лицо, но его выражало удивление и огорчение. Наверняка он хотел чмокнуть в щечку на прощание.

– Я… – он помолчал, – пока.

– Пока, – прошелестела я в ответ.

Сердце бьется как бешеное.

Я нащупала дверную ручку и взлетела по лестнице. Пока ехала в лифте, растирала ладонями горящие щеки.

Он же обещал, никаких поцелуев!

А может, он и не собирался целовать меня? Теперь я уже никогда не узнаю. Возможно, он хотел пожать мне руку

Мама, запуская меня в квартиру, заметила: «Долго ты».

– Да, задержалась, – ответила я и, не считая себя обязанной все докладывать, пошла к себе в комнату. За комп, в «Контакт».

Долго бесцельно бродила по страницам друзей, подруг, смотрела обновления в любимых группах. Ромы не было онлайн.

Сделала алгебру, на остальные предметы забила. Биологию перепишу у кого-нибудь в школе, остальное и так прокатит.

Уже было половина двенадцатого, когда я собралась выключить ноут и залечь читать «Рассвет». Я уже почти осилила половину книги. Ну просто не оторваться.

И вот просматриваю закладки и вижу «Дневник Кубика Рубика».

Я совсем про него забыла. Даже не заходила с тех пор, как одна знакомая Ромы скинула ему, а на самом деле мне, ссылку на свой комментарий в его дневнике.

Там было немного записей, поэтому он не показался мне интересным. Но сейчас вдруг стало любопытно. Я щелкнула по ссылке и увидела новую запись, сделанную буквально полчаса назад:

Кубик Рубика

Теперь я знаю, как чувствует себя уж на сковородке. Крайне хреново, друзья.

Ни одна девчонка никогда так не шарахалась от меня, как она. Провалиться сквозь землю– это самое меньшее, чего мне хотелось. Наверно, впервые не знаю, что мне делать и как себя вести. Лучше бы выкинуть ее из головы, я так и сделал, но сегодня увидел ее вновь, и мне просто снесло крышу. Я и не знал, что такое бывает.

Настроение: Апатичное

Хочется: Убиться об стену

Я смотрела на экран не дыша и раз за разом перечитывала написанное. Это он ведь про меня. Меня он не может выкинуть из головы. При виде меня ему снесло крышу.

Надо же.

Я нажала крестик в углу страницы, направила уже мышку к панели «Пуск», чтобы завершить работу компьютера, но передумала и решила еще раз зайти в дневник Ромы и прочитать запись.

Страница отрылась, и я увидела вместо текста одинокую строчку «Ограничено. Только для друзей».

Вот так. Спохватился, что написал слишком о личном, и скрыл запись.

А мне ну так сильно хотелось перечитать ее еще раз.

Неужели он мне правится?

Я выключила ноут, опустила крышку и, увидев надпись «Рома – котел», грустно улыбнулась. А потом провела ладонью по ней и стерла.

* * *

Весь следующий день я думала о нем. После школы поспешила домой – в «ВКонтакте», в надежде, что Рома мне напишет

Но сообщений от него не было. В его дневнике новых записей тоже не обнаружилось.

Предложение Гальки и Мирки погулять я отклонила. Сидела то в группе «Сумерек», то на странице Ромы. И ждала его.

В семь вечера на меня навалилась тоска, и тогда я написала в статусе: «Мне скучно!!!»

А еще через полчаса в сообщениях появилась циферка «1».

Мне писал Рома:

«В восемь часов в кино идет романтическая комедия. Если соберешься за десять минут, можем успеть».

От волнения у меня даже руки затряслись.

Три раза набрать «ОК» на клавиатуре не могла. Наконец отправила.

Он написал: «Жду у подъезда».

Я забегала но комнате, хватая то джинсы, то кофту. И только когда уже оделась, поняла, что не отпросилась у мамы.

Позвонила Гахе, попросила прикрыть меня.

Папа уже был дома и, когда я вышла в коридор, воскликнул:

Куда ты намылилась? На часы хоть смотришь?

Ма-а-ам, жалобно заверещала я.

Та сразу же прибежала.

Я иду в кино с Галькой и парнями. Сеанс в восемь.

Завтра же в школу, – напомнила мама.

Ну и что? Уроки я уже сделала!

Вру, даже не притрагивалась, рюкзак не потрудилась разгрузить.

Мама смотрит на папу, а папа на нее.

– Ну-у, – воскликнула я, хватая угги, – опоздаю же!

В голосе слезы, родители растроганы. Пана поднимает руки – сдается. Мама вздыхает и, поджав губы, подает мне шапку.

Я принимаю ее и нахлобучиваю на голову. Маленькие уступки на маленькие уступки это нормально.

Выбегаю из дома. Рома уже ждет.

При виде меня он улыбается.

Надеюсь, в шапке я не очень плохо выгляжу! Ну ладно, в кинотеатре я же ее сниму! А если заболею, то вообще дома буду сидеть.

Пока шли до кинотеатра, Рома вкратце рассказал сюжет фильма. Вообще-то я и сама планировала на него пойти, только с Галькой.

Билеты успели взять за пять минут до начала.

Рома купил мне коктейль и попкорн, себе ничего.

Мы сидели на последнем ряду, зал был неполным, поэтому нам достались неплохие места.

Во время сеанса я часто чувствовала на себе Ромин взгляд, но делала вид, что увлечена фильмом. А когда сама кидала на него осторожные взгляды, каждый раз натыкалась на его блестевшие в полумраке глаза, и от этого мое сердце билось быстрее.

Он не пытался взять меня за руку и вообще прикоснулся ко мне. Даже когда фильм закончился и Рома подавал мне куртку, его пальцы не дотронулись до моих плеч.

Не знаю, можно ли считать наше второе свидание удачным, учитывая, что мы практически не разговаривали. Но все-таки мне было хорошо.

На улице он неуверенно предложил:

– Кафе?

Я покачала головой:

– Поздно.

Без лишних уговоров он повел меня домой.

На этот раз остановился перед каменным порогом, в шагах четырех от двери, где стояла я, взявшись за ручку. И даже не пытался приблизиться.

– Доброй ночи, – пожелал он.

– И тебе.

Уже дома, после душа, я сидела в «ВКонтакте», но Ромы не было.

И только в час ночи в его дневнике появилась новая запись:

Кубик Рубика

Никогда не думал, что однажды просто смотреть мне покажется стократ приятнее всех поцелуев и прикосновений.

Настроение: Мечтательное

Хочется: :-)

Я зашла на его страничку «ВКонтакте» и отравила ему сообщение:

«Спасибо за кино :-)».

Он написал:

«Спасибо за твою улыбку».

Иду спать.

Я влюбилась.