Текст книги "Дрянь такая!"
Автор книги: Ирина Мельникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 12
До Подольской горы я доехала без проблем. Хотя одно обстоятельство меня огорчило. Тип в красной иномарке пристроился за мной, и я заметила его только тогда, когда миновала центр города. Дорога шла вверх, и, естественно, я ехала с меньшей скоростью, чем хотелось. И, конечно же, не смотрела по сторонам. И даже вздрогнула, когда кто-то окликнул меня на светофоре:
– Эй, красотка! Хочешь, отдохнем вместе!
Я повернула голову и от неожиданности чуть не поехала на красный свет. Из рядом стоящей машины выглядывала гнусная рожа того типа, что пялился на меня возле палатки с водой. Я смерила его негодующим взглядом и отвернулась.
– А то подумай, я не обижу! – голос его звучал вкрадчиво. Он снял очки, и поросячьи глазки в окружении коротких бесцветных ресничек уставились на меня. Тип умильно улыбался и, не поверите, облизывался. Его щеки лоснились, на лбу выступили капельки пота, и он панамкой вытер лицо. Я испытала сильнейшее желание сказать ему что-нибудь неприличное, но по давнему опыту знала, что подобные особи заводятся с полуоборота и начинают визгливо орать, а мне только этого не хватало – грязных оскорблений в свой адрес.
И я опять промолчала. И, когда зажегся зеленый сигнал светофора, увеличила скорость и сразу ушла в отрыв от этого симпатяги в панамке.
Подольская гора – новый микрорайон, и здесь совсем немного домов, которые похожи один на другой, поэтому я довольно быстро нашла «свечку», в которой проживала подруга моего ненаглядного супруга. «Подруга-супруга», – я усмехнулась про себя. Ишь, ты, того гляди на тоскливые вирши перекинусь! И тут же одернула себя. Не дождетесь! Тосковать я не буду, но сделаю все, чтобы земля у этой дряни горела под ногами!
Правда, я не знала, каким образом претворю свои угрозы в жизнь, но претворю обязательно. К тому же подобные мысли придали мне решимости. Что бы там ни говорили, но нет ничего гаже, чем выслеживать собственного супруга. Если вам не довелось, то попробуйте, наверняка поймете, что это хуже, чем встретиться с крысой в собственном подъезде, или поймать паука у себя за шиворотом, или... Паука можно прихлопнуть, от крысы отбиться шваброй или поставить на нее капкан.... Но как, скажите, прихлопнуть эту девицу, как от нее отбиться, ведь поставить капкан на человека – уже уголовное преступление.
Я оставила машину во дворе, на том самом месте, где вчера вечером стояла машина Сережи, и направилась к подъезду. К великому моему сожалению, бабушек на лавочке не наблюдалось. И как я просчиталась? Ведь здесь были все условия, чтобы бабульки не только могли скоротать свой досуг в кругу сверстниц, но и держать под наблюдением ближайшие окрестности: тенистые кусты сирени, заросли космеи, моя мама почему-то называет ее «нечесаной барыней», и удобная, разрисованная подсолнухами скамеечка. Я потрогала ее пальцем и поняла причину отсутствия бабушек. Скамейку недавно покрасили...
Я снизу вверх посмотрела на окна четвертого этажа. Балконная дверь закрыта, хотя соседние все распахнуты настежь. Возможно, я права и именно здесь проживает моя ушлая соперница... Я вошла в подъезд и приятно удивилась. Надписи на стенах отсутствовали, и кнопки в лифте не были сожжены, судя по всему, в этом подъезде жили приличные люди. Я вышла из лифта на четвертом этаже. На площадку выходили три двери, и я позвонила в ту, что слева. Звонила долго, но никто не отозвался. Вдруг за моей спиной лязгнула металлическая дверь. Я обернулась. Маленькая старушка в джинсовой бейсболке и очаровательном клетчатом комбинезончике вышла на площадку и, не обращая на меня внимания, принялась запирать дверь. Признайтесь, вы редко встречали старушек в бейсболке и стильных нарядах. Я лично встретила впервые и поняла, что такие старушки как раз и владеют всей информацией.
– Простите, – сказала я, – вы не знаете, когда хозяйка квартиры бывает дома?
– Мариночка? – Старушка наконец справилась с дверью и повернула ко мне симпатичное розовощекое лицо. В руках у нее была сумочка, из которой выглядывала забавная мордашка крошечного песика. – Вы к ней?
– Да, я по объявлению. – Я показала свернутую трубочкой газету. – Обмен квартир.
– Она хочет обменять квартиру? – удивилась старушка. – Но она ничего не говорила об этом... Наоборот, радовалась, что квартира попалась удачная. Мариночка совсем недавно купила ее... – Она покачала головой. – Жаль, очень жаль. Такая приятная молодая женщина. Но я ничем помочь вам не могу. Мариночка уехала к маме в деревню. Работа у нее сложная, а с малышом, сами понимаете... Хорошую няньку днем с огнем не сыщешь...
Я чуть не подпрыгнула на месте от радости. За две минуты я узнала многое из того, что хотела. Старушка стала спускаться вниз, я направилась следом.
– А надолго она уехала? – спросила я и на всякий случай пояснила: – Мы вчера днем созванивались, она мне не сказала, что уезжает. Будет обидно, если я упущу квартиру. Больно уж район у вас замечательный.
– Вы правы. – Старушка доброжелательно улыбнулась. – Не смотрите, что окраина, но никаких безобразий. Участковый у нас очень добросовестный, и дворник. Бывший офицер, у него во всем порядок.
Старушка ушла в сторону, и я поспешила уточнить:
– И все-таки, вы знаете, когда Марина вернется?
– Сказала, что через три дня. Я ее кошку кормлю, – сообщила бабуся.
– Так она недалеко уехала? – обрадовалась я.
– Конечно, ей работа не позволяет задерживаться. Еле, говорит, отпустили. Мама ее живет в деревне, где-то в Иркутской области.
Я мысленно поцеловала старушку в затылок.
– А может, мне стоит обратиться к ее мужу? Я хотела бы осмотреть квартиру, прежде чем встречусь с Мариной.
Старушка остановилась на лестничной площадке и удобнее перехватила сумочку. Теперь песик выглядывал у нее из-под мышки.
– Нет у Мариночки мужа. – Бабушка печально вздохнула. – Бросил он ее с дитем, когда она еще беременная была. Хотя, – она быстро огляделась по сторонам, – ходит к ней один. Я пару раз его в спину видела. И вчера приезжал, поздно уже. Я разговор их слышала, правда, не разобрала ни единого слова. Мариночка недовольна была, отчитывала его, а он словно оправдывался. По голосу солидный мужчина, в возрасте уже... – Она опять вздохнула. – Сейчас это обычное явление, только у мужчины деньги завелись, находит себе молодую любовницу... Жена, бедная, небось и не знает про вторую семью...
«Еще как знает!» – чуть не вырвалось у меня, но я взялась играть эту роль и должна довести ее до конца, хотя мне было так плохо, что не выскажешь. Я сама не знала, на что надеялась, но, получив новое убедительное подтверждение того, что Сережа мне изменяет, я едва сдержалась, чтобы не выругаться. Надо же, свил себе уютное гнездышко! Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. И это, как ни странно, вернуло мне присутствие духа.
– Спасибо, – сказала я и посмотрела на часы. – Мне надо бежать! Возможно, вы знаете, где Марина работает? Я бы заскочила к ней на работу, когда она вернется.
– Конечно, знаю, – обрадовалась старушка. – Турагентство «Золотая Антилопа». Где-то в центре города. У меня внучка пользовалась их услугами. Говорит, очень приличная фирма. Мариночка имеет дело с путевками и порекомендовала Светочке хороший и недорогой тур.
Она говорила что-то еще, но я ее почти не слышала. И, кажется, даже не попрощалась со словохотливой соседкой этой молодой дряни, которая вознамерилась отнять у меня мужа. «Золотая Антилопа»! Я прекрасно знала, что это за фирма. Именно в ней Сережа вот уже третий год покупает путевки для нашего отдыха за границей. Все стало на свои места. И в первую очередь приверженность моего мужа одному и тому же турагентству.
Старушка медленно спускалась по ступенькам и что-то ласково выговаривала своей собачке. Мне стало стыдно за свою невоспитанность, и я снизу прокричала:
– Огромное вам спасибо! Вы мне очень помогли!
– Не стоит благодарности, – отозвалась соседка, – с виду вы приличная женщина, а то ходят тут всякие... – Она добавила что-то еще, но я не разобрала, что именно, потому что увидела двух парней из той породы, с которыми в темных закоулках лучше не встречаться. Они сидели на корточках на площадке между вторым и первым этажами, пили пиво из бутылок, курили и стряхивали пепел прямо на пол. Я хотела проскочить мимо, но один вдруг протянул руку и загородил мне проход.
– Эй, глазастая! Давай с нами за компанию!
Он был прыщавым и редкозубым. И я подумала, что мне сегодня везет на мерзких типов. Но подъезд не то место, где можно с ними ссориться, поэтому я спокойно сказала:
– Как-нибудь в другой раз. А сейчас я спешу.
Парни заржали. Приятель редкозубого выглядел и вовсе отвратно. Он был в спортивных штанах и красной майке, а мощные плечи щедро покрывала татуировка. Он окинул меня взглядом, от которого меня затошнило, и осклабился.
– Другого раза может и не быть! Мы два раза не предлагаем.
– Ребята, – сказала я как можно тверже, – мне правда некогда...
И тут услышала за спиной звонкий собачий лай и не менее звонкий старушечий голос. Оказывается, бабушка в бейсболке догнала меня.
– Это что за безобразие? – в ее голосе мне послышались строгие учительские нотки. – Почему бросаете окурки на пол? Сейчас же покиньте подъезд, а то скажу Васильевичу... – И пояснила мне: – Это наш дворник. Раньше в погранвойсках служил.
– Да ладно, бабка! Чего раскричалась! – сказал тот, что в наколках. – Посидеть нельзя. На улице жарища.
– Посидеть можно, но зачем пристаете к женщине? И вон, намусорили, пиво разлили... – Старушка покачала головой. – Так культурные люди не поступают.
– А че, мы культурные, – расплылся в улыбке редкозубый. – И девушку культурно пригласили, только она нами брезгует.
– Пойдемте, милочка, – сказала старушка и взяла меня под руку. – Я вас провожу! – и посмотрела осуждающе на парней. – Жаль, что вас не приучили к обращению с женщиной. Ведете вы себя отвратительно, пачкаете в подъезде, пристаете к людям. Пожалуй, я все-таки вызову Васильевича... – Она достала из сумочки сотовый телефон, но номер набрать не успела. Парней как ветром сдуло, причем они прихватили с собой пустые бутылки и подобрали окурки. В мгновение ока, словно сама смерть дышала им в затылок.
Старушка лукаво подмигнула мне.
– Видите? Стоило мне вспомнить Васильевича, как хулиганов точно корова языком слизнула. – Она приблизилась ко мне и шепотом, как бывалый заговорщик, сообщила: – Сдается мне, они тоже Мариночку поджидали. Утром мне в дверь позвонили два молодых человека и спросили, не знаю ли я, где она. Но я им не открыла и не сказала, что Марина уехала. Кто их знает, вдруг грабители какие.
– А как вы узнали, что это именно они?
– Так я этого с наколками в глазок разглядела. Он повернулся плечом... – Старушка снова оглянулась по сторонам и едва слышно прошептала: – А с наколками известно кто бродит...
– И вы их не испугались? – поразилась я. – Так здорово их отчитали.
– Так ведь Дикси со мной! – Старушка погладила собачку по головке. – Не смотрите, что она маленькая, такой лай поднимет, что весь подъезд сбежится. Соседи знают, Дикси без толку тревогу не поднимет.
И, словно в подтверждение ее слов, открылась дверь на первом этаже, явив свету полного мужчину в шортах и майке.
– Все в порядке, Эльза Марковна? – спросил он и окинул меня быстрым взглядом.
– Все отлично! – улыбнулась старушка. – Как ваш шов, Миша?
– Спасибо, – расплылся в улыбке мужчина, – зарастает, как на собаке.
– Смотрите, берегите себя. – Старушка погрозила ему пальцем. – И про дачу пока забудьте. С таким диагнозом, как у вас, даже пару килограммов поднимать опасно.
– Слушаюсь, Эльза Марковна. – Мужчина вытянулся в струнку и приложил ладонь к виску. – Ваши слова для меня закон.
– То-то, – сказала Эльза Марковна и, когда сосед захлопнул за собой дверь, пояснила: – Третью часть кишок удалили бедняге. С того света, считай, вернули.
– Так вы – врач, хирург? Эльза Марковна Гейценредер? Я много слышала о вас...
– Да меня почти все в городе знают, – старушка махнула рукой. – И этой шпаны я спасала немало. И колотые раны, и огнестрельные, я уже не говорю о сломанных конечностях и отбитых почках... А они вон гадят в подъезде...
Мы распрощались с ней в небольшом тенистом скверике возле дома. Я пожала Эльзе Марковне руку, а Дикси погладила по головке. Собачка лизнула меня в ладонь, и старушка благодарно улыбнулась:
– Славная вы, вон и Дикси понравились...
Я шла к машине и улыбалась. Как приятно, оказывается, жить на свете, когда существуют вот такие боевые старушки, которые спасают жизнь даже негодяям. Тут я, правда, вспомнила, по какому поводу приезжала в этот дом, и настроение сразу испортилось. Все мои сомнения развеялись. Как бы я ни не хотела этого признавать, но Сережа мне изменяет, и уже не один год. Вероятно, с тех самых пор, как стал пользоваться услугами «Золотой Антилопы»...
Я подошла к машине, открыла дверцу, и в этот момент кто-то больно схватил меня сзади за шею и завел правую руку за спину.
– Грабители! – промелькнуло в мозгу, и я что было сил лягнула нападавшего. Не знаю, куда попала, но кто-то охнул, а захват ослаб, и я сумела вывернуться. И увидела того самого редкозубого, что приставал ко мне в подъезде. И, недолго думая, навернула ему сумкой по голове. Парень отпрянул, но второй, тот, что с наколками, вдруг выхватил нож, и я заорала, кажется «Мама!» или «Сволочь!», точно не помню, и бросилась бежать через скверик, парень мчался за мной. Я слышала, как стучат камни под его ногами. Я перепрыгнула через низкое ограждение и влетела прямо в высокого мужика в оранжевом жилете.
От неожиданности он выронил банку с краской мне на ноги, я поскользнулась и шлепнулась в отвратительную лужу, вязкую и противно воняющую растворителем...
Я тотчас забыла и про грабителей, и при соперницу... И, поднявшись с асфальта, с ужасом узрела, во что превратился мой нарядный костюмчик, руки, с которых ручейками стекала краска, и моя шляпка, которая на пару с солнечными очками плавала в зеленой луже книзу донышком.
Брюки прилипли к ногам, я двумя пальцами попыталась их оттянуть и рассмотреть, в каком состоянии моя кормовая часть... И мне стало дурно. Ситуация была как в плохой комедии: только в меня залепили не тортом, а облили даже не масляной, а нитрокраской. От меня воняло, как от состава с ацетоном, я стояла как последняя дура в этой луже, растопырив пальцы, и тупо взирала на носки своих туфель, не решаясь ступить на чистенький асфальт рядом.
За моей спиной кто-то пыхтел, вскрикивал, раздавались странные чмокающие удары, но я не реагировала... Все для меня перестало существовать, кроме этой вонючей лужи и ситуации, в которой я оказалась по собственному желанию и разумению.
– Как вы? – неожиданно возник передо мной мужик в жилете. И скривился. – Простите! Не успел среагировать. Эти бродяги гнались за вами? – он кивнул мне за спину.
Я оглянулась. «Бродяги» куда-то исчезли. Я с недоумением уставилась на мужчину. Он понял. Подул на разбитые костяшки пальцев и пояснил:
– Я им слегка поддал, и они сбежали. Чего они хотели от вас?
– Н-не знаю, – с трудом произнесла я, словно эта проклятая краска склеила мне челюсти. – Сначала они пристали ко мне в подъезде, а потом возле машины. Видно, сумочку хотели отобрать.
– Это не из наших, – сказал мужчина. – Я тут всех знаю. Да, – спохватился он, – это ваша машина с открытой дверцей стоит? Надо бы ее закрыть!
Я молча подала ему ключи. Справился он за пару минут и снова вернулся ко мне.
– Вид у вас неважнецкий, – он виновато улыбнулся и почесал в затылке, – но ничего, сейчас мы что-нибудь придумаем. Давайте пройдем ко мне в дворницкую.
– Вы – дворник? Васильевич? – догадалась я, слава богу, память мне не отшибло. – Мне о вас Эльза Марковна рассказывала.
– Я видел, как вы вместе выходили из дома, – сказал дворник и подал мне руку, она была уже в белой нитяной перчатке. – Ну же, смелее! Пошли ко мне!
И я, оставляя зеленые следы на асфальте, поплелась рядом с ним. До обещанного приезда доктора оставалось чуть больше часа. Но я решила позвонить Римме позже, когда избавлюсь от этого липкого и вонючего кошмара.
Глава 13
Комната, в которую привел меня мой спаситель, находилась в подвале. Она была заставлена метлами, деревянными и совковыми лопатами. Стены были оклеены обоями, а над старым письменным столом, покрытым куском линолеума, висела картина Шишкина, вернее, ее репродукция. «Рожь», кажется, так она называется. Хозяин первым прошел в комнату, а я застыла на пороге, не решаясь двинуться дальше, чтобы не оставлять следов.
– Переобуйтесь снаружи, – приказал мне дворник и передал мне кеды, размеров этак на пять-шесть больше, чем моя обувь. – Пол холодный, – пояснил он, заметив, что я смотрю на них с содроганием.
Он отдернул ситцевую занавеску в углу, за ней скрывался унитаз и поддон, над которым свисал с потолка рожок душа.
Я все не решалась переобуться. Дворник снял со стеллажа, на котором громоздились банки с краской, бутылку и тоже передал мне.
– Здесь растворитель, – сказал он. – Попробуйте оттереть краску. – Он достал из ящика несколько тряпок, судя по всему, остатки мужской рубашки. – Вот ветошь, возьмите. Пройдите в душ, а я пока попробую найти, во что вам переодеться.
Я принялась переобуваться. Дворник подошел к двери, и я отпрянула в сторону, чтобы пропустить его. Не глядя на меня, он бросил:
– Сюда никто не посмеет войти, а я вернусь через пятнадцать минут.
Я переступила порог, и он захлопнул за мной дверь. Я быстро проследовала в душевую, слабо представляя, как я избавлюсь от краски. Брюки на мне стояли коробом, футболка прилипла к животу. Я задернула за собой занавеску и поставила бутыль с растворителем на полочку. Затем торопливо разделась, причем в некоторых местах одежду пришлось отдирать от кожи. В углу стоял большой бумажный мешок. Я затолкала одежду в него и оглядела себя. Более чем печальное зрелище! Зеленые ноги, зеленый живот... Но самое большое впечатление на меня произвели руки. Краска вперемешку с песком! И все-таки это было гораздо лучше, чем попасть в руки этих молодчиков!
Я вздохнула и намочила тряпку растворителем. Я не была уверена, что дотянулась всюду, куда попала краска. И все-таки, когда снова хлопнула дверь дворницкой, я уже принимала душ и старалась дышать носом. Потому что запахи в дворницкой после обряда оттирания стояли мерзкие. Дворнику это, видно, тоже не понравилось, потому что я услышала, как он открывает окно.
– Все нормально? – спросил он, когда я выключила воду.
– Почти в порядке, – отозвалась я. – С трудом, но избавилась от краски.
– Я тут кое-что принес из одежды, положу на стульчик рядом с занавеской. Тут же полотенце, – сообщил дворник.
Я проследила за его тенью, как она появляется, а затем исчезает. И после этого протянула руку и быстро схватила то, что лежало на стульчике. М-да! Я окинула взглядом то, что он назвал «одеждой для меня». Новенькие джинсы, все бы ничего, но размера они этак на четыре больше, а то и на пять. Предусмотрительный хозяин дворницкой приложил к ним рулончик эластичного бинта, чтобы я могла удержать их на себе. Рубаха, тоже не надеванная, только, когда я нацепила ее на себя, манжеты оказались почти на уровне колен. Я, правда, закатала рукава, но сама она тоже была мне до колен и скрывала подтянутые чуть ли не до груди джинсы. Когда я подвязала их бинтом, то едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. Такой неуклюжей я себя не чувствовала с тех пор, как ходила беременной. Но кеды убили меня окончательно. Я туго затянула шнурки, но мои ноги болтались в них, как рыбки в большом аквариуме. И пришлось приложить усилия, чтобы мы, я и кеды, двигались в ногу и в нужном направлении, а не как нам заблагорассудится.
Я появилась из-за занавески и увидела, что дворник держит в одной руке чайник, в другой – вазочку с конфетами и смотрит на меня. Теперь я его разглядела. Васильевич оказался крепким и рослым мужиком лет сорока пяти или чуть меньше. Мой вид его явно рассмешил, я это заметила по смешинкам, промелькнувшим в его глазах. Но свое впечатление обо мне он не озвучил, и я прониклась к нему благодарностью. Забот ему я все-таки прибавила, и было бы справедливо, чтобы он компенсировал их соленой солдатской шуткой или здоровым мужским смехом. Я бы этому не удивилась, но обиделась бы. Как всякая женщина, я не люблю попадать в нелепые ситуации на глазах мужчин. Не люблю давать им повод считать нас глупыми курицами и тупоголовыми индюшками.
Не знаю, какого мнения был обо мне дворник, но, вероятно, он тоже посчитал себя виновником дурацкого инцидента, поэтому очень доброжелательно улыбнулся и предложил:
– А давайте-ка попьем чайку! С конфетами! У меня даже варенье есть!
Конечно, я спешила, меня ждала Римма со своим доктором, но не могла же я отказаться попить чайку со столь приятным человеком?
– Спасибо, – сказала я. – С превеликим удовольствием!
Я прошла к столу, а дворник сноровисто расставил чашки, выложил на блюдечко пирожные, что позволило мне догадаться: он сбегал не только за одеждой, но успел заскочить в соседнюю кондитерскую, и все это с приличной скоростью, что для его возраста весьма похвально. Зачастую мужики уже после сорока пяти превращаются чуть ли не в развалину, десяток метров, и те норовят проехать на машине.
Чай по чашкам он разлил из большого керамического чайника. Ощутимо пахнуло какими-то травками. Я подняла чашку и вдохнула тонкий аромат.
– Мята, наверно, смородина, что-то еще, кажется, белоголовник, остальное не знаю...
– Да тут у меня травок двадцать, – улыбнулся дворник, – в тайге по опушкам насобирал. Кипрей, володушка, ромашка, лист земляники... Всего понемногу. Пристрастился, когда в госпитале лежал. Теперь только травяной и пью.
– Здорово! – Я отхлебнула глоток, другой и даже зажмурилась от удовольствия. Вот оно! Именно то, что мне нужно сейчас!
– Вы с медом попробуйте! – Дворник пододвинул мне вазочку. – Тоже таежный. У меня друг пасеку держит, так что никаких примесей, никакой патоки. Сейчас такой редко найдешь.
Я зачерпнула ложку. Мед был и впрямь под стать чайку.
– Как вас зовут? – спросил Васильевич, когда я отведала медку и наполовину управилась с чаем.
– Аня, – ответила я. – А вас?
– Александр Васильевич, – он склонил голову в шутливом поклоне, – и не смейтесь, фамилия у меня Суворов.
Я фыркнула и чуть не подавилась чаем.
Дворник смущенно улыбнулся.
– Родители постарались. Думали, верно, великим полководцем стану.
– Да я не о том, – повинилась я. – У меня знакомый вчера неожиданно объявился, бывший одноклассник. Так он – Клим Ворошилов.
– Ну, вот, – развел руками Суворов, – надеюсь, вы не Анна Австрийская? Грешным делом подумал, что вы царских кровей. Вы так величественно отодвинули занавеску и появились из-за нее...
– Кеды... – не выдержала я и рассмеялась. – Ваши чертовы кеды! Я в них как в ластах! Как бы не потерять, как Золушка башмачок.
Видимо, мы одновременно представили, как этот «башмачок» выглядит, и оба зашлись от смеха. Причем я едва не подавилась, потому что принялась хохотать с полным ртом.
– Аня, – Суворов прекратил смеяться первым, – почему эти придурки напали на вас?
– Понятия не имею, – пожала я плечами, – вероятно, на сумочку позарились. На пиво, видно, не хватило. Они пытались пристать ко мне в подъезде, но Эльза Марковна за меня вступилась. Да, – я опять засмеялась, – на всякий случай взяла с собой газовый баллончик. А когда напали, и думать про него забыла.
– Вы чего-то боялись? – спросил Суворов. У него было симпатичное, хорошо выбритое лицо, и, главное, отсутствовали мешки под глазами, что говорит или о скверном характере, или о любви к спиртным напиткам, или о больных почках – том самом «джентльменском наборе», который отталкивает женщин. Темные волосы сдобрены сединой. Слегка крупноватый нос с небольшой горбинкой, серые глаза с прищуром... Он смотрел на меня в упор, дожидаясь ответа. И хотя я чувствовала к нему расположение, но знакомы мы были всего ничего, и не буду же я рассказывать первому встречному о перипетиях своей семейной жизни.
– Абсолютно не боялась, – я пожала плечами. – Они заигрывали со мной. Прыщавые мальчики с сальными волосами.
– Я уже говорил, что вижу их в первый раз, – задумчиво сказал Суворов, – местная шпана у меня вся на учете. Я тут секцию веду на общественных началах. Вроде «Курса молодого бойца». Пытаюсь подготовить пацанов к службе в армии.
– Да, да, – вспомнила я. – Эльза Марковна что-то говорила по этому поводу. Кажется, вы служили в погранвойсках?
– Служил, – хмыкнул Суворов, – охранял рубежи Родины, теперь вот другие рубежи... – Он кивнул на составленные в углу метлы и лопаты.
– А у меня брат пограничник, – похвасталась я. – Уже капитан. Служит в Таджикистане.
– А я все по северам, – сказал Суворов и подлил мне чаю.
Я не противилась. Мне было интересно, притом конфеты оказались вкусными. Суворов протянул мне пирожное и усмехнулся:
– Каюсь, люблю сладкое. Мороженое у нас в отряде было в дефиците, так мы сгущенку мешали со снегом. Вкусно получалось.
– А где вы служили? – спросила я и попробовала пирожное.
– В разных краях нашей необъятной Родины. И на Чукотке, и на Курилах, и на Кольском полуострове, но ни разу на югах. Хотя сегодняшние юга отнюдь не курорт.
– Да, брату достается, – согласилась я. – Недавно в госпитале лежал, а письма бодрые пишет.
– А что нашему брату остается? – улыбнулся Суворов. – Нельзя домашних волновать. Я вот своих не волновал, от тягот пограничного быта ограждал. В итоге остался в гордом одиночестве.
Я посмотрела на него, не зная, что сказать. Обстановка явно располагала к откровениям. Но зачем мне выслушивать рассказ о чужих трагедиях, когда своя машет красным флагом.
К счастью, Суворов оказался не из тех, кто с ходу вываливает на вас груз собственных проблем. Вероятно, он давно свыкся с ними или его больше волновало другое.
Через секунду я поняла, что его занимало. Оказывается, его насторожило то, что парни решились ограбить меня при свете дня и на виду у всего дома.
– Они заметили, что я неподалеку, и все-таки не побоялись напасть на вас при свидетеле, – произнес он, не сводя с меня глаз. – Или они хотели завладеть вашей машиной? Это объясняет, почему они напали на вас не в кустах, а в тот момент, когда вы открыли дверцу.
– По-моему, в вас говорит ваше пограничное прошлое, – улыбнулась я. – Все вам кажется подозрительным!
– А вам это не кажется подозрительным? – Суворов быстро посмотрел на меня. – Я им, конечно, подвесил, но догонять не стал. Надо было вас спасать, но когда я направился в кондитерскую, снова их увидел, они крутились поблизости.
– Вы думаете, они снова поджидали меня? Но зачем? Машина понравилась? Однако если они грабители, то давно бы смылись. Ведь вы могли вызвать милицию.
– Вы говорите, что встретили их в подъезде. А если они ждали именно вас?
– Но откуда им знать, что я здесь появлюсь? Я сама этого не знала еще два часа назад. Все получилось спонтанно.
Я старалась говорить спокойно, но, честно сказать, с трудом смогла изобразить недоумение. Поведение парней меня тоже насторожило, но все-таки как-то не укладывалось в голове, что кто-то сумел проникнуть в мои планы. По словам Эльзы Марковны, какие-то парни интересовались этой... Мариной. Возможно, те самые, если судить по татуировке одного из них.
– Не знаю, не знаю, – Суворов покачал головой, – но при виде меня они чуть ли не побежали и сели в машину. Я намеренно остановился, чтобы они поняли: я их заметил. Они тотчас уехали. Парни не ловили ее, они подбежали к ней и сели на заднее сиденье.
– Кто их поймет! Шпана, она и есть шпана. – Я потянулась за конфетой. – Конечно, не слишком приятно, когда такие типы начинают тобой интересоваться.
– И вы не подозреваете, по какой причине?
– Понятия не имею. – Я надкусила конфету. – М-м-м, как вкусно, – сказала я, чтобы отвлечь его от этой темы. Но дворник оказался человеком излишне внимательным и настырным. Еще один Карацупа на мою голову! Похоже, он вцепился в меня мертвой хваткой, точно Редбой в соседскую курицу. Только я себя потрепанной курицей не считала, а Редбоя навсегда отучила охотиться на домашнюю живность, оттрепав его за уши.
– Я вас никогда здесь не видел. Вы приезжали в гости? – продолжал допытываться бывший пограничник.
– Александр Васильевич, – сказала я самым вежливым голосом, на который сейчас была способна, – я не квартирная воровка и не мошенница, которая обирает доверчивых пенсионеров. Я приезжала сюда по делу. Человека, который мне нужен, не оказалось дома. Все, никакого криминала. Если желаете, я могу предъявить документы.
– Простите, – Суворов виновато улыбнулся, – и правда натура моя такая, до всего докапываться, ко всему цепляться.
Я посмотрела на часы.
– Вы меня простите, но мне надо возвращаться домой. Я и так припозднилась. Спасибо за заботу, за чай, конфеты. – Я поднялась из-за стола. – Завтра я постараюсь вернуть вещи. Скажите, когда вам будет удобно, чтобы я подъехала?
– Не беспокойтесь, когда угодно. И не обязательно завтра. Как выберетесь в эти края, так и завезете. – Суворов тоже поднялся и вышел из-за стола. – И не обижайтесь. Я ничего дурного не имел в виду, просто хотел вам помочь! Если позволите, я провожу вас до машины.
– С радостью, – улыбнулась я. – Иначе ваши кеды уведут меня в другую сторону. Уже сейчас я пытаюсь их развернуть в нужном направлении.
Мы посмотрели в глаза друг другу, и я вздохнула про себя. Очень симпатичный мужчина! Но следом промелькнула другая мысль, которая тотчас перекрыла кислород первой. Какие амуры? О чем я думаю? Сережа! Я должна за него бороться! Он – отец моей дочери! Он – мой муж! А симпатичных и обаятельных мужиков слишком много, чтобы на каждого обращать внимание. Конечно, Суворов спас меня от грабителей, но это не значит, что я должна растаять от благодарности.
Я подхватила сумочку и только тут заметила, что она тоже в краске.
Суворов поспешил на помощь. Смочил тряпку растворителем и протер сумочку. Теперь от нее отвратительно воняло, но я ведь тоже не благоухала «Шанелью № 5», и все-таки произвела на своего спасителя впечатление. Я это почувствовала всей своей, местами чуть ли не до крови содранной, а кое-где в пятнах краски кожей. Такое осознается мгновенно. Человек смотрит в другую сторону, намеренно тебя не замечает, а ты ощущаешь его каждой клеточкой своего тела, каждой жилочкой.
А другой кружит возле тебя часами, преданно заглядывает в глаза, осыпает комплиментами и предупреждает каждое твое желание, а ты его на дух не переносишь и терпишь из-за того, что воспитание не позволяет сказать ему гадость. Что происходит? Почему мы выбираем одних и не замечаем других, возможно, более порядочных, заботливых, любящих, и тратим жизнь на заведомых негодяев? Впрочем, у мужчин наверняка то же самое, только они реже выворачивают свою душу наизнанку, но зато чаще ходят налево. Словом, никто не застрахован от ошибок, обидно другое, что мы слишком быстро о них забываем. Победы помним, моменты счастья, а вот ошибки осознанно вычеркиваем из своей жизни, прячем их в темный чуланчик, самый дальний чуланчик нашего сознания, а потом вдруг спохватываемся, отчего вдруг чуланчик раздался в размерах? Распух, как флюс, вот-вот лопнет, и чернота выплеснется наружу...
