Текст книги "Кавказ. Брак (не) по любви (СИ)"

Автор книги: Ирэна Солар

Соавторы: Ирина Ярова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 6

Джафар, словно разъяренный зверь, потащил меня вниз по широким ступеням. Каждая из них казалась бесконечной, я едва поспевала за ним. Рывком вытолкнул на улицу, усадил на заднее сиденье своего черного автомобиля. Бежать было некуда, да и сил не осталось. Я молча отвернулась, глядя в мутное стекло, пытаясь сдержать бурю, бушевавшую внутри. Обида, словно ядовитый плющ, душила горло, перекрывая дыхание. Ненависть жгла меня изнутри, а позор обесчещенной женщины казался горше смерти.

Верные псы Джафара, как стая шакалов, тут же уселись в свои машины и помчались следом за нами. Мысленно обрушивала на голову Джафара все возмездия Аллаха. Но Всевышний будто отвернулся, не слышал моих отчаянных молитв.

Вскоре мы подъехали к мечети. Она возвышалась над городом, словно древний страж, с минаретами, устремленными в небеса. Белоснежные стены были украшены тонкой резьбой, широкий купол сверкал на солнце. Внутри царила прохлада и полумрак, витиеватые узоры на стенах устремлялись вверх, и отовсюду были слышны приглушенные голоса молящихся.

Войдя внутрь, я невольно вздрогнула, заметив муллу. Его лицо, тронутое морщинами, казалось спокойным и мудрым, но взгляд, устремленный на нас, – изучающим. Он приветливо улыбался, а мне хотелось закричать, разрыдаться, убежать прочь, лишь бы не выходить замуж.

Украдкой посмотрела на Джафара. Если бы не ледяная пустота в его глазах, его можно было бы назвать красивым. Гордый прямой нос, волевые скулы, сильный подбородок. Все это перечеркивалось жестокостью, пропитавшей его душу.

Мулла поприветствовал Джафара с подобострастной улыбкой и проводил нас к себе. Разрешение на брак от моих родных у нас не было, но Джафар, не моргнув глазом, сообщил, что я, возможно, жду ребенка и обряд между нами нужно совершить как можно скорее. Подумав о ребенке, я вздрогнула. Если действительно в моем чреве зародился малыш, то Джафар будет иметь полное право забрать его себе после развода.

Свидетелями стали двое его приспешников, с ничего не выражающими лицами они сухо отвечали на все вопросы муллы.

Несколько формальных клятв, сухих молитв, и вот, словно в кошмарном сне, мы уже муж и жена. Подписанный договор скрепил нашу сделку. Юридически я стала его собственностью.

Вздрогнула от удивления, узнав, какой махр Джафар определил для меня. Подарок был неприлично щедрым. Тяжелая шкатулка, до краев набитая бриллиантами и золотом, ослепляла своим блеском. Но их холодный свет абсолютно не радовал, а, скорее, обжигал меня. Ничто не могло возместить мне утраченную невинность.

Не было шумных плясок, радостных криков, счастливых родственников. Лишь я и свидетель моего позора – Джафар.

– Улыбнись! – приказал Джафар, ледяным тоном. – Мне нужна хорошая фотография.

– Зачем? – удивилась я, не понимая его намерения.

– Отправлю ее твоим братьям, – усмехнулся он, обнажая в усмешке белые зубы. – Не переживай, калым я им тоже уплачу.

– Да будто меня это волнует! – взорвалась я, не в силах сдержать гнев. – Думаешь, я умираю от счастья, глядя на бриллианты в этой шкатулке? Они словно слезы, невыплаканные в моей душе!

Джафар сжал мою руку, причиняя боль.

– А что бы тебя порадовало? – прорычал он грубо.

Я вырвала руку из захвата и усмехнулась, глядя ему прямо в глаза.

– Чтобы ты провалился в ад!

Джафар рассмеялся, и на его щеках появились ямочки, делая его лицо обманчиво привлекательным.

– Милая моя, я уже в аду. И ты будешь там вместе со мной.

– Не пройдет и недели, и я вернусь домой. А ты продолжай в том же духе – воруй невест. Кто-нибудь пристрелит тебя, словно паршивую собаку.

Джафар мгновенно перестал смеяться. В глазах вспыхнула ярость. Он больно схватил меня пальцами за подбородок.

– Забудь о том, чтобы уйти. Я не дам тебе развод. Никогда. Ты моя. И навеки останешься ею.

Глава 7

Мрачные и по-своему недовольные мы вернулись домой. Тяжелое молчание висело между нами, как невидимая стена. Джафар не проронил ни слова всю дорогу, его челюсть была напряжена, а взгляд устремлен куда-то вдаль. Я же сидела, скрестив руки на груди, чувствуя, как внутри меня клокочет смесь обиды, гнева и беспомощности.

Стоило нам переступить порог его проклятого дома, я тут же рванула по лестнице наверх, не оглядываясь. Захлопнув за собой дверь комнаты, которую «столь великодушно» выделил для меня Джафар, я повернула ключ в замке с таким остервенением, будто пыталась запереть не только дверь, но и весь этот кошмар снаружи.

Рухнула на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Слезы жгли глаза, но я упрямо не давала им пролиться. Плакать? Нет. Это было бы признанием слабости, а я не могла себе этого позволить. Не здесь. Не сейчас. Не перед ним.

Часы тянулись мучительно медленно. Я лежала, уставившись в потолок, обдумывая свое положение. Теперь я была замужем за человеком, который меня не любил. Украл по ошибке и был вынужден жениться, лишь опасаясь гнева моих братьев. Мысли путались, накатывали одна на другую, не давая покоя. Одна роковая ошибка и моя жизнь изменилась навсегда.

К вечеру голод стал нестерпимым. Желудок сводило от пустоты, а в горле пересохло. Но еще сильнее, чем голод, меня терзало желание смыть с себя посторонние запахи, ощущение чужих прикосновений, и чужие липкие взгляды. Хотелось встать под горячий душ и простоять там вечность, пока вода не смоет не только грязь, но и память об этом дне.

Мне отчаянно хотелось вернуть свои вещи – получить хоть что-то родное и знакомое. Я хотела вернуть свой телефон. О Аллах! Как же мне нужен был телефон! Но пока эта роскошь оставалась недоступной. Джафар запретил мне звонить своим братьям. Он самоуверенно заявил, что сам всё решит, но я лишь скептически нахмурила брови, чувствуя, как внутри разгорается очередная волна возмущения.

Собравшись с силами, я наконец открыла дверь и осторожно выскользнула в коридор. Мягкий ковер глушил звуки моих шагов, и я крадучись шла по длинному коридору. Блуждая по бесконечным переходам огромного особняка, я чувствовала себя неуютно. Высокие потолки, дорогие люстры, картины на стенах – всё это должно было радовать глаз, но меня лишь давило своим великолепием. Это была красота без души, роскошь без тепла. Я чувствовала себя чужой в этом доме.

Наконец я спустилась на первый этаж и встретила одну из служанок – пожилую женщину в скромном темном платье, с аккуратно убранными под платок волосами.

– Не подскажете, где здесь кухня? – спросила я, стараясь говорить вежливо.

Служанка вздрогнула, как будто мой вопрос был чем-то неуместным, и потупила взгляд.

– Хозяин сказал, что ужинать вы будете вместе, – тихо произнесла она, явно боясь моей реакции.

Хозяин!?

От этого слова меня передернуло. По спине пробежали мурашки отвращения. Тоже мне, недоделанный падишах нашелся! Возомнил себя султаном, раздающим указания направо и налево.

– И когда же хозяин соизволит отужинать? – не сдержалась я, и в моем голосе прозвучала откровенная издевка, каждое слово было пропитано сарказмом.

Служанка смутилась еще больше, ее щеки вспыхнули румянцем, а потом она внезапно опустила голову еще ниже, словно пытаясь стать невидимой.

И тут я услышала за своей спиной раскатистый, низкий бас, от которого волосы на затылке встали дыбом:

– Хозяин как раз шел к своей жене. А она решила изучить дом? Похвально! – в его голосе слышалась усмешка, но под ней угадывалось что-то острое, опасное.

Я медленно обернулась, заставляя себя не торопиться, показывая, что не боюсь. Взглянула на Джафара с нескрываемым вызовом, подняв подбородок.

– Приятно знать, что муж проявляет такую трогательную заботу. Это так вдохновляет! – выпалила я, и мой голос был слаще меда и острее бритвы одновременно.

Служанка, вытаращив глаза от ужаса, незаметно попятилась назад, прижимаясь к стене. Бедняжка явно понимала, что сейчас между нами разразится буря, и не хотела попасть под горячую руку.

– Ну, милая, тебе нужно хорошо поесть, – протянул Джафар, его глаза опасно сверкнули. – Ночь будет долгой, я тебе обещаю!

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько самоуверенности, что меня замутило. Мое лицо перекосилось от злости и стыда. Кровь прилила к щекам, и я почувствовала, как начинаю задыхаться от негодования. Да как он смеет?!

Мне было стыдно, неуютно, я чувствовала себя униженной до глубины души.

– Боюсь, я не голодна, – процедила я сквозь зубы, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. – А то вдруг несварение желудка произойдет, и вместо ночных утех придется всю ночь сидеть в туалете. Было бы обидно разочаровать такого... заботливого мужа.

Последние слова я выплюнула, как яд. Развернувшись на каблуках, я собралась уйти с гордо поднятой головой, но Джафар молниеносно схватил меня за запястье и удержал. Его хватка была сильной, почти болезненной, но в то же время не причиняла реального вреда.

– Постой, – его голос неожиданно изменился, стал тише, в нем появились какие-то новые нотки. – Не стоит из-за наших споров морить себя голодом. Иди и поешь. Я не буду тебя смущать.

Он отпустил мою руку и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел. Его широкая спина удалялась по коридору, а я стояла, потрясенно глядя ему вслед, не в силах пошевелиться.

Что это было? Я была готова к очередной перепалке, к новым уколам и унижениям, а он вдруг... отступил? Признал мою правоту? Не думала, что он вообще способен на такое – проявить человечность, учесть чужие чувства. В моей голове сложилось четкое, почти выгравированное представление о нем как о жестоком варваре, не щадящем ничьи чувства и следующем лишь в угоду своим прихотям и желаниям. А тут такое... Это сбивало с толку больше, чем любая его грубость.

Зайдя в просторную гостиную с высокими окнами и мягким светом люстр, я села за самый дальний угол массивного стола, инстинктивно выбирая место, откуда был виден вход. Я всё еще боялась, что Джафар вернется. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать и оглядываться.

Служанка принесла мне на ужин нежнейшее картофельное пюре с зеленым горошком и тонко нарезанное говяжье филе в ароматном соусе. Запах был божественным.

Я была так голодна, что первые несколько минут просто ела, не думая ни о чем. Пища казалась райским угощением, каждый кусочек таял во рту. Постепенно теплота еды и чувство насыщения успокоили разбушевавшиеся нервы, и я почувствовала, как напряжение понемногу отпускает.

Поев, я немного подобрела, и в голове начали проясняться мысли. Нужно было решать практические вопросы, и первым делом – вернуть свои вещи. Без них я чувствовала себя совершенно беззащитной.

Служанка, которая убирала со стола, сказала мне, что Джафар сейчас в своем кабинете. Я попросила проводить меня, так как еще не знала где находится его кабинет.

Когда я осталась одна перед массивной дверью из темного дерева, то на мгновение замерла, собираясь с духом. Потом осторожно постучала, стараясь, чтобы стук не прозвучал ни робко, ни вызывающе.

– Кто?! – рявкнул Джафар, и в его голосе слышалась нескрываемая злость.

Настроение у него явно было хуже некуда. Я почти физически ощутила волну раздражения, исходящую из-за двери.

– Это Самира, – сказала я, стараясь говорить ровно и спокойно. – Мне нужно поговорить с тобой.

Повисла гнетущая тишина. Я уже подумала, что он просто проигнорирует меня, но потом дверь резко распахнулась.

Джафар стоял на пороге, опираясь рукой о косяк. Волосы были растрепаны, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, глаза покраснели и смотрели тяжело, устало.

– Что ты хотела? – спросил он грубо.

– Я хотела, чтобы мне привезли мои вещи, – четко произнесла я, стараясь не показывать, как меня встревожил его вид.

– Это всё? – его глаза опасно блеснули.

Тут я почувствовала резкий, неприятный запах. От него несло алкоголем – тяжелым, сладковатым ароматом дорогого виски. Я невольно бросила взгляд за его плечо в глубину кабинета и увидела на столе бутылку с янтарной жидкостью, наполовину опустошенную.

– Да, – ответила я, поморщившись и не в силах скрыть отвращения.

Как он мог?! Ведь алкоголь – это харам, строжайший запрет!

– Хорошо, я решу этот вопрос! – кивнул он резко, механически, и, заметив мой осуждающий взгляд, устремленный на бутылку, захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Я стояла перед закрытой дверью, дрожа от возмущения. От такой наглости, от такого хамства мне хотелось плюнуть ему в лицо, хотелось заорать, колотить в эту проклятую дверь кулаками.

Как же я ненавидела его в этот момент! Всем сердцем, всей душой. Ненависть была такой острой и всепоглощающей, что на секунду я испугалась собственных чувств. Сжав кулаки развернулась и пошла прочь, чувствуя, как слезы ярости жгут глаза, но по-прежнему не давая им пролиться. Совсем недавно он проявил признаки человечности и почти сразу убил все теплые чувства к себе, зарезав их на корню.

Нет! Я не заплачу. Только не из-за него…

Глава 8

Вернувшись к себе на дрожащих ногах, я почувствовала, как последние силы покидают меня. Тело ныло от усталости, но разум отказывался успокаиваться. Я решила принять ванну – горячая вода всегда помогала собраться с мыслями. Погрузившись в благоухающую пену, я закрыла глаза, но расслабиться не получалось. Слова Джафара эхом отдавались в голове, каждый слог жег сознание, как раскаленное железо.

Его голос – низкий, властный, не терпящий возражений – звучал так уверенно. Мое мнение, мои желания не имели для него никакого значения. Холодок пробежал по спине, несмотря на горячую воду. Я сжала край ванны так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Нет. Этого я не должна допустить. Ни за что. Ни при каких обстоятельствах он не получит меня сегодня.

Выбравшись из ванны, я торопливо вытерлась и, накинув ночную рубашку, заперлась в спальне. Щелчок замка показался до нелепости громким в ночной тишине. Но этого было недостаточно. Я знала, что у слуг имеются ключи от всех комнат. Джафар мог войти сюда в любой момент. Образ того, как я просыпаюсь среди ночи, придавленная к матрасу его весом, неспособная пошевелиться, закричать, защититься, заставил меня задохнуться от паники. Еще одного насилия я не переживу.

Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись. Я полчаса металась по комнате туда-сюда, как загнанный зверь в клетке, пытаясь придумать план. Мысли путались, накатывала истерика, но я заставила себя дышать глубже. Думай. Думай!

Взгляд упал на небольшой комод у стены. Тяжелый, массивный – именно то, что нужно. Я подошла к нему, упершись плечом, и с усилием пододвинула к двери. Дерево скрипнуло по полу, но преграда получилась внушительная. Я отступила на шаг, оценивая свою работу. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Немного успокоившись – настолько, насколько это вообще было возможно – я взяла расческу и принялась распутывать мокрые волосы. Они тяжелой волной легли на плечи, холодные капли стекали по спине, заставляя вздрагивать. Обычно я сушила их феном, но сегодня не было сил даже на это. Просто хотелось провалиться в сон и забыть. Забыть про этот день, про Джафара, про то, что моя жизнь превратилась в кошмар наяву.

Забравшись под одеяло, я закрыла глаза и представила, как будет злиться Джафар, обнаружив заблокированную дверь. Как будет дергать ручку, толкать дверь, ругаться. Эта мысль согрела душу слабым торжеством – маленькой, жалкой победой, но все же победой. Улыбка тронула губы, и я, наконец, уснула.

Ночью проснулась от легкого прикосновения.

Кто-то целовал меня в плечо – медленно, настойчиво, обжигающе. Губы скользили по коже, оставляя влажный след. Сердце рванулось в бешеном галопе. Ужас острой иглой пронзил сознание.

Я подскочила на месте с воплем, схватила подушку и со всей силы швырнула в темный силуэт мужчины. Тот ловко уклонился, и в ночной тишине раздался его смех – гортанный, довольный, торжествующий. Этот смех я узнала бы из тысячи.

Ярость вспыхнула во мне ярким пламенем, вытесняя страх. Как он посмел?!

– Ты как тут оказался?! – выдохнула я, отползая на самый край кровати и надувая щеки от возмущения, как обиженный ребенок. Руки дрожали, но я старалась выглядеть храброй, хотя внутри все сжалось в тугой комок.

Джафар медленно поднялся с кровати, его фигура вырисовывалась в лунном свете, льющемся из окна. На губах играла лукавая, почти хищная улыбка. Он явно наслаждался моим замешательством.

– Что за вопрос? – протянул он с насмешкой, делая шаг ближе. Его голос звучал бархатно и опасно. – Вошел через дверь. Как обычно.

– Как?! – я охнула, не веря своим ушам. Паника снова начала подбираться к горлу. – Я же забаррикадировала ее комодом! Ты не мог...

Джафар остановился, скрестив руки на груди, и его улыбка стала еще шире. В его темных глазах плясали озорные огоньки, словно он рассказывал забавную шутку.

– Так я через смежную вошел, – усмехнулся он, кивнув куда-то за спину.

Я проследила за его взглядом и только сейчас заметила приоткрытую дверь в стене, которую раньше принимала за панель. Чувство беспомощности накрыло с головой. Все мои усилия пошли в впустую. Он просто обошел препятствие, даже не напрягаясь.

Схватив вторую подушку, я со всей злости запустила ею в него. На этот раз попала, но Джафар даже не дрогнул, лишь смахнул подушку, как назойливое насекомое.

– Не подходи! – закричала я, когда он начал приближаться к кровати. Голос сорвался на визг, в котором смешались страх, гнев и отчаяние. – Не смей! Слышишь?!

Джафар замер. Улыбка медленно сползла с его лица, уступая место чему-то темному и угрожающему. Глаза сузились, челюсть напряглась. Когда он заговорил, его голос был низким рычанием, от которого по коже побежали мурашки.

– Ты моя жена, – каждое слово он произносил четко, раздельно, словно вбивая гвозди. – И я имею право брать тебя тогда, когда захочу!

Его слова ударили меня, как пощечина. Взвесили до самых глубин души, разбивая последние остатки надежды. «Право». «Брать». Как будто я вещь, собственность, а не живой человек с чувствами и желаниями. Слезы жгли глаза, но я отчаянно моргала, не давая им пролиться. Нет. Он не увидит моей слабости.

– Варвар! – не выдержала я, крича сквозь комок в горле. – Ты же пьян! От тебя несет алкоголем! Какой же ты мусульманин?! Ты нарушаешь законы!

Это была ошибка. Я поняла это сразу, как только слова сорвались с губ.

Джафар опасно сверкнул глазами, и в его взгляде полыхнул такой гнев, что я невольно попятилась. Воздух между нами будто наэлектризовался. Он сделал резкий шаг вперед, вырастая над кроватью темной, грозной тенью.

– Молчать, женщина! – рявкнул он с такой силой, что я вздрогнула. – Я тут хозяин! Понимаешь?! Хозяин! Хочу – пью, и никто, слышишь, никто не смеет указывать мне, что делать! Тем более моя собственная жена!

С этими словами он двинулся на меня – целеустремленно, неотвратимо, как хищник, настигающий добычу. Паника захлестнула с головой. Я вскочила с кровати и бросилась к выходу, но в следующий момент поняла, что попала в собственную ловушку. Где находится та смежная дверь, через которую он вошел, я понятия не имела – в темноте ее не разглядеть. А обычный вход был намертво перекрыт комодом.

Тупик.

Руки лихорадочно нащупали комод, я попыталась отодвинуть его, навалившись всем телом, но он был слишком тяжелым. Дерево даже не сдвинулось с места. За спиной послышались быстрые шаги.

Джафар настиг меня в тот момент, когда я отчаянно толкала комод. Сильные руки обвили мою талию, прижимая к горячему, твердому телу. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он развернул меня к себе, и я почувствовала его дыхание на своем лице – тяжелое, пахнущее выпитым виски.

– Сегодня я буду брать тебя всю ночь, – прошептал он низким, хриплым голосом прямо мне в ухо. Его слова обожгли, заставив содрогнуться. – Я хочу, чтобы ты зачала ребенка. Моего ребенка.

Кровь отхлынула от лица. Мир покачнулся. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря услышанному. Губы беззвучно шевелились, пытаясь выдавить хоть слово.

– Зачем? – наконец прошептала я одними губами, чувствуя, как сердце готово выскочить из груди от волнения и страха. – Почему? Почему ты так со мной?

Джафар притянул меня ближе, так, что между нами не осталось ни миллиметра пространства. Его темные глаза смотрели прямо в мою душу – жесткие, непреклонные, полные какого-то неистового желания. В них не было ни сожаления, ни сомнений. Только воля.

– Потому что я так хочу!

Глава 9

Каждая моя попытка вырваться из его цепких рук оборачивалась лишь бессильной злостью. Джафар, словно каменная глыба, подхватил меня на руки, не обращая внимания на мои отчаянные протесты, и понес к огромной кровати, занимавшей чуть ли не половину комнаты. Я извивалась, как дикая кошка, царапалась и пыталась вырваться, но все мои усилия разбивались о его невозмутимую силу. Его грудь, казалось, была выкована из стали – ни один мой удар не причинял ему ни малейшего дискомфорта.

С каким-то болезненным торжеством уложив меня на мягкие подушки, Джафар навис надо мной, словно хищная птица над своей добычей. Его тяжелое тело придавило меня к кровати, лишая возможности пошевелиться. Я чувствовала его обжигающее дыхание на своем лице и видела в его глазах темную решимость, от которой по спине пробегали мурашки.

– Не дергайся, красавица, – прорычал он, его голос был полон грубой силы, – я не хочу причинять тебе боль.

Истерический смех вырвался из моей груди. Боль! Да он причинял мне ее каждый миг своего существования!

– Уже причинил! – выплюнула я слова, полные горечи и отчаяния. – Ты делаешь мне больно каждый раз, когда мы оказываемся рядом. Само твое присутствие – это невыносимая пытка!

Джафар, казалось, окаменел от моих слов. Его лицо, обычно скрытое маской непроницаемости, исказилось от гнева. Он прорычал сквозь стиснутые зубы:

– Смирись! Мы женаты! Это навсегда! У нас будут дети! Много детей!

Одна только мысль о том, что мне придется провести всю жизнь с этим жестоким, властным человеком, вызывала тошноту и отвращение. Я представила себя в роли послушной жены, рожающей ему детей, и захотела закричать от ужаса.

– Я все равно уйду! – прошипела я, вкладывая всю свою ненависть и решимость в эти слова. – И ничто меня не остановит! Я найду способ вырваться отсюда!

Джафар застыл, словно пораженный моим заявлением. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на растерянность, но тут же сменилось холодным расчетом. Он спросил вкрадчиво:

– Уйдешь? Оставишь нашего ребенка?

Сердце бешено заколотилось в груди. Даже думать об этом было страшно.

– Никакого ребенка нет! – выкрикнула я, пытаясь убедить в этом и себя саму.

– Пока нет, но будет! – рявкнул он в ответ и с такой силой сжал мои плечи, что я почувствовала, как хрустят кости. – Я не позволю тебе сбежать! Ты моя жена, и ты будешь рожать мне детей!

Его глаза горели зловещим пламенем, когда он впивался взглядом в мое лицо. В этом взгляде я видела не только гнев и властность, но и какую-то скрытую боль, которую он тщательно пытался скрыть.

– Почему ты такой? – вдруг выпалила я, глядя ему прямо в глаза, пытаясь разгадать тайну его души.

– Какой? – прозвучал его хриплый, недовольный вопрос.

– Грубый! – ответила я прямо, не отводя взгляда. – Жестокий! В тебе нет ни капли жалости, ни грамма сострадания. Ты берешь все, что хочешь, не задумываясь о чувствах других.

Джафар отстранился от меня и посмотрел задумчиво, словно впервые услышал правду о себе.

– Таким ты видишь меня? – прошептал он, его голос был полон какой-то странной грусти.

– Да! – ответила я, не дрогнув. – Таким ты себя показываешь. Ты сам построил вокруг себя эту стену, и теперь сам же страдаешь от своего одиночества.

– Знаешь… – начал он после долгой паузы, – После смерти матери отец пустился во все тяжкие. Мне пришлось брать на себя ответственность за семью и сестер, когда мне не было еще и двадцати лет. Я стал во главе семейного бизнеса. Как ты понимаешь, жалости ко мне никто не проявлял. Пришлось отрастить зубы, чтобы банально выжить. Теперь я такой, какой есть, и меня уже не изменить.

Я поразилась его словам. Он не ударил меня, не оскорбил. Он просто объяснил, почему стал таким. В его словах чувствовалась горечь и усталость от жизни, полной борьбы и лишений.

Я на мгновение задумалась. Смогу ли я что-то сделать с этим, раз уж нам предстоит провести вместе остаток дней? Было бы проще уйти и оставить его со своими тараканами одного. Но вдруг я и правда беременна? Смогу ли я хладнокровно оставить ему ребенка и вернуться в свою семью? Смогу ли я жить, зная, что мой ребенок растет без материнской любви? Вряд ли!

– А если я попробую? – робко спросила я, нарушая тишину.

– Что? – не понял вопроса Джафар, его взгляд был полон недоверия.

– Если я попробую тебя изменить… – прошептала я, – Ты мне поможешь? Дашь мне шанс увидеть в тебе человека, а не бездушного тирана?

– Думаю, уже поздно что-то менять! – прорычал Джафар, его голос звучал хрипло и устало. Он прижался ко мне ближе, так, что я почувствовала тепло его тела, и заглянул прямо в глаза, словно пытаясь прочитать мои мысли. В его взгляде я увидела бурю противоречивых чувств – от отчаяния до страстного желания. – Либо прими меня таким, какой я есть, со всеми моими демонами и недостатками, либо…

– Либо что? – спросила я, кусая от волнения губы. Сердце бешено колотилось в груди, отгоняя разум, и я еле сдерживала дрожь. Знала, что от ответа, который сейчас прозвучит, зависит вся моя дальнейшая жизнь.

– Либо тебе придется тяжко, – прошептал он, его дыхание опалило мое лицо, – Я страшен в гневе. Безумен в страсти. И сейчас… сейчас я хочу, чтобы ты стала моей. Без остатка. Чтобы ты забыла обо всем на свете, кроме меня.