332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Иосиф Линдер » Прыжок самурая » Текст книги (страница 9)
Прыжок самурая
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:02

Текст книги "Прыжок самурая"


Автор книги: Иосиф Линдер


Соавторы: Николай Абин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Когда злость немного улеглась, Берия стал размышлять о том, как выполнить поставленную Сталиным сверхзадачу и при этом не поплатиться головой. Из того, что приходило на ум, наиболее приемлемым показался вариант «свой-чужой». Он не раз обкатывалась им еще во времена работы в Закавказской ЧК и зарекомендовал себя отменно.

Да, это безопаснее всего, укреплялся он в своих рассуждениях. Если добьемся успеха, буду почивать на лаврах, если нет – провал можно будет свалить на другого, и все закончится очередным разоблачением: в органы пробрался крупный японский агент. Но на кого можно сделать ставку? Рядовому оперу или даже начальнику среднего звена такое дело не поручишь, не тот уровень. Тут нужен минимум кто-то из замов. Кобулов? А может, Гоглидзе? Возглавляет целое управление и под боком у японцев. Оба преданы мне, как псы. Нет… Не годятся, слишком много знают!

А если Фитин? – внезапно всплыла фамилия. Почему бы и нет? Молод, в интригах не искушен, управлением руководит всего полгода. С высшим образованием – не то что костоломы Кольки Ежова: пять классов да коридор, годятся только, чтобы пятки дубьем чесать. А Фитин и головастый, и язык за зубами держать умеет, за все время ни разу не попал под прослушку. Пожалуй, слишком умен и может раньше времени догадаться, ну, тогда сам себе подпишет приговор… Берия сделал свой выбор.

К себе он возвратился в твердой уверенности поручить это архиважное и архитонкое дело именно Фитину. Несмотря на поздний час, работа в наркомате кипела вовсю. Войдя в приемную, Берия распорядился:

– Дело Фитина на стол, а самого на связь! – И на ходу бросил начальнику личной охраны полковнику Саркисову: – Ужин в комнату отдыха. Шашлык из молодого барашка, мое вино, фрукты. Побольше гранатов и винограда!

Швырнув китель на стул, он долго плескался в туалетной комнате, смывая вместе с потом остатки страха. В это время в кабинете зазвонил телефон. В дверях появилась физиономия Саркисова.

– Ужин готов, Лаврентий Павлович! Звонит Фитин, вас соединить? – спросил он.

Нарком кивнул, бросил полотенце на спинку стула, подошел к телефону и дружески поздоровался:

– Здравствуй, Павел Михайлович!

Из трубки донеслось учащенное дыхание. Молодой начальник управления смутился, подобное обращение было ему непривычно, и он ответил строго по уставу:

– Здравия желаю, товарищ народный комиссар внутренних дел!

– Павел Михайлович, подготовь доклад по нашим оперативным возможностям в США, имеющим выход на самый верх. Я имею в виду ближайшее окружение президента Рузвельта.

– В… письменной или устной форме? – перехватило дыхание у Фитина.

– В устной. Полутора часов, надеюсь, тебе хватит?

– Так точно!

– Хорошо, заходи без звонка.

Берия положил трубку и подошел к накрытому столу. В хрустальной вазе лежали разрезанные гранаты и виноград. В пузатом графине искрилось красное вино. Рядом на фарфоровом блюде лоснились аппетитные куски мяса. Сочная зелень: кинза и петрушка напоминали о лете и теплом море. Саркисов до краев наполнил бокал. Смакуя каждый глоток, Берия выпил до дна. Нервные спазмы ослабли, колкая сухость в горле исчезла, по телу стала разливаться приятная истома. Саркисов, стараясь не скрипеть сапогами, вышел и плотно прикрыл за собой дверь.

Какое-то время в кабинете царила тишина. По лицу Берии блуждала блаженная улыбка. О чувстве голода напомнило громкое урчание в животе. Берия открыл глаза, пробежался по блюдам и нацелился на мясо. Крепкие, острые зубы впивались в истекающую соком мякоть, по подбородку потек жир. Пучки зелени приятно щекотали губы.

Насытившись, нарком, обтерев пальцы крахмальной салфеткой, надавил на кнопку звонка. Не успела стихнуть трель, как в дверях возник дежурный и проворно принялся за уборку.

Берия поднялся и, разминая затекшие ноги, прошелся по кабинету. Ему надо было подготовиться к предстоящему разговору с Фитиным. Непривычно тонкое личное дело сотрудника лежало на столе.

«Быстро же ты вырос!» – подивился нарком и принялся листать страницы.

С фотографии на него смотрело слегка скуластое открытое лицо. Нос картошкой, русые волосы.

Типичный русак. Всего тридцать четыре, совсем еще зеленый. Но это и к лучшему! Значит, не искушен в интригах, заключил Берия.

Послужной список Фитина занимал всего несколько строчек. В августе тридцать восьмого окончил Центральную школу НКВД. Проработав в Главном управлении Государственной безопасности всего три месяца, был назначен заместителем начальника 5-го отдела, а спустя полгода стал начальником. Перед самой войной возглавил одно из основных управлений наркомата – первое.

«А все Ежов, сволочь, – продолжал размышлять Берия. – Наплодил в наркомате врагов, еле к войне успели разгрести эту кучу говна. Понятно, что кадровики засуетились – народу-то нет никого. Ну и ладно, опыта у парня маловато, зато голова светлая. С его приходом управление заработало результативно. Характера и гибкости тоже не занимать».

Из приемной раздался звонок:

– Товарищ нарком, по вашему распоряжению товарищ Фитин.

– Пусть заходит! – коротко сказал Берия.

В тамбуре хлопнула дверь, и на пороге возник Фитин. При слабом электрическом освещении он выглядел моложе своих лет. Задорный светлый хохол и рано прорезавшиеся складки у губ говорили о твердом, задиристом характере. Не новая, но тщательно отутюженная форма ладно сидела на спортивной молодцеватой фигуре.

«Служака и педант», – отметил про себя нарком и пригласил к столу. Фитин подождал, пока Берия займет кресло, и только потом присел на крайний стул.

– Перебирайся ближе, – махнул рукой нарком, – и давай сразу по существу дела!

Фитин Павел Михайлович

Из личного дела П. Фитина

Фитин, Павел Михайлович (1907, с. Ожогино Ялуторовского уезда Тобольской губернии – 1971, Москва). Родился в семье крестьянина, русский. Прослушав курсы подготовки в вуз при Тюменском окружном отделе народного образования, в августе 1928 г. поступил в московский Институт механизации и электрификации сельского хозяйства (окончил в июле 1932 г.). В марте1927 г. вступил в ВКП (б). С 20 марта по 5 мая 1927 г. член сельскохозяйственной артели «Звезда», с. Ожогино; с мая 1927 г. по июнь 1928 г. председатель Бюро юных пионеров, исполняющий должность ответственного секретаря Шатровского райкома ВЛКСМ; с июля по октябрь 1932 г. инженер лаборатории сельскохозяйственных машин Института механизации и электрификации сельского хозяйства; с октября 1932 г. по октябрь 1934 г. руководитель редакции индустриальной литературы в «Сельхозгизе»; с ноября 1935 г. по ноябрь 1936 г. редактор в редакции механизации сельского хозяйства в «Сельхозгизе»; с ноября 1936 г. по март 1938 г. заместитель главного редактора «Сельхозгиза».

Служба в РККА: с октября 1934 по ноябрь 1935 г. рядовой в/ч № 1266 Московского военного округа.

Работа в органах НКВД – НКГБ – МГБ – МВД: с марта по август 1938 г. курсант Центральной школы НКВД СССР; с августа по ноябрь 1938 г. сотрудник ГУГБ НКВД СССР; с 1 ноября 1938 г. по 13 мая 1939 г. заместитель начальника 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР; с 13 мая 1939 г. по 26 февраля 1941 г. начальник 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР; с

26 февраля по 31 июля 1941 г. начальник I Управления НКГБ СССР; с 31 июля 1941 г. по 12 мая 1943 г. начальник I Управления НКВД СССР; с 12 мая 1943 г. по 15 июня 1946 г. начальник I Управления НКГБ – МГБ СССР; с 15 июня по сентябрь 1946 г. в распоряжении Управления кадров МГБ СССР; с сентября 1946 г. по апрель 1947 г. уполномоченный МГБ в восточном секторе Германии; с 1 апреля 1947 г. по 27 сентября 1951 г. заместитель начальника УМГБ Свердловской области; с 27 сентября 1951 г. по 16 марта 1953 г. министр ГБ Казахской ССР; с 16 марта по 16 июля 1953 г. начальник УМВД Свердловской области.

Примечание. 29 ноября 1953 г. уволен из МВД по служебному несоответствию.

Работа в государственных учреждениях: с апреля 1954 г. по апрель 1958 г. главный контролер Министерства госконтроля СССР; с апреля 1958 г. по август 1959 г. старший контролер Комиссии советского контроля СМ СССР; с августа 1959 г. директор фотокомбината Союза советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами.

Присвоение воинских званий: 1 февраля 1939 г. – майор ГБ; 14 марта 1940 г. – старший майор ГБ; 14 февраля 1943 г. – комиссар ГБ 3-го ранга; 9 июля 1945 г. генерал-лейтенант.

Награды: орден Красного Знамени (26 апреля 1940 г.); знак «Заслуженный работник НКВД» (4 февраля 1942 г.); Орден Республики (Тува) (18 августа 1943 г.); орден Красной Звезды (20 сентября 1943 г.); орден Красного Знамени; 6 медалей.

Фитин послушно пересел, раскрыл папку и, не заглядывая в документы, приступил к докладу.

– Первая категория – лица из ближайшего окружения Рузвельта. На основании имеющейся в управлении информации можно сделать предварительный вывод, что они не только пользуются доверием, но и в определенной степени влияют на принятие некоторых решений.

«Даже так? Ну, ты молодец! – похвалил про себя Берия молодого сотрудника. – Не ограничился узкой проработкой вопроса, а пошел дальше, мыслит на перспективу». Благосклонно кивая в такт четким фразам, он продолжал слушать.

Фитин приободрился, его голос приобрел уверенность.

– Внимания заслуживает Гарри Гопкинс. Близок к президенту, несомненно, пользуется его доверием. В июле текущего года в качестве специального представителя возглавлял делегацию США на переговорах с товарищем Сталиным. По нашим данным, беседы с товарищем Сталиным произвели на него сильное впечатление. С симпатией относится к СССР. В агентурном аппарате не состоит, но находится в дружеских отношениях с резидентом Ицхаком Ахмеровым. Тот втемную добывает через него важную информацию.

– Это я знаю! – остановил его Берия и поинтересовался: – А что известно о связях Гопкинса с американскими коммунистами и функционерами Коминтерна?

Фитин сверился со справкой:

– Данных о прямых контактах нет. Интереса к коммунистическим идеям не проявляет. Вместе с тем в круг его знакомых входит наш агент Ховард. До конца двадцатых годов Ховард был заметным функционером в компартии США, затем работал в Коминтерне, в этот период мы привлекли его к сотрудничеству. Прошел специальную подготовку на курсах в Москве, затем был направлен в Америку. В соответствии с заданием отошел от компартии, в настоящее время занимает пост начальника отдела в Министерстве экономики. С 1938 года находится в дружеских отношениях с другим нашим агентом, Гордоном.

«Пожалуй, тут просматривается цепочка», – отметил про себя Берия и прервал доклад:

– Достаточно! Кто следующий?

– Лочлин Карри, помощник президента по административным вопросам. Мы используем его для получения материалов по общеполитическим проблемам.

– Дальше, – махнул рукой нарком, и Фитин перешел к следующему кандидату: – На мой взгляд, перспективен адвокат фирмы «Уильям Д. Донаван» Дункан Ли. По достоверной информации в ближайшее время он займет важный правительственный пост. С учетом этого…

Фитин называл все новые и новые фамилии, но Берия уже думал о другом. В его голове зрели контуры будущей операции.

В центре ее должен стоять именно Гопкинс. Вне всякого сомнения, эту кандидатуру поддержит и Сталин. Подбор остальных исполнителей – вопрос чисто технический. Остается добыть убойную информацию, на которую должен клюнуть Рузвельт. В этом можно рассчитывать на Гоглидзе. Можно не сомневаться, он вывернет наизнанку весь Дальний Восток вместе с Японией в придачу, но добудет то, что надо. Хотя нет, его одного, пожалуй, маловато… Придется подключить харбинскую и шанхайскую резидентуры…

Он остановил Фитина:

– Достаточно, Павел Михайлович. Подготовь подробнейшую справку на Гопкинса, вплоть до того, как он в сортир ходит, как с бабами спит и каким воздухом дышит. Самое серьезное внимание удели его связям с агентами Гордоном, Ховардом и бывшими функционерами Коминтерна, которые отошли от дел. Обязательно учти еврейский фактор, через евреев можно добраться до самого Бога. Три дня тебе хватит?

– Вполне, товарищ народный комиссар! – подтвердил Фитин.

– Вопросы еще есть?

– Нет!

– Тогда за работу!

После ухода Фитина в кабинет зашел дежурный и доложил сводку о положении на фронтах. Наиболее тяжелая ситуация по-прежнему оставалась под Москвой. На подступах к Истре немцы были остановлены, но какой ценой! Дивизии Панфилова и Полосухина сократились до численности полков, потеряв восемьдесят процентов командиров. Остальные войска тоже находились на пределе. Резервы заканчивались, и Сталин все-таки решился перебросить на защиту столицы дальневосточные и сибирские войска. Первыми, скрытно от японской разведки, покинули места постоянной дислокации 82-я мотострелковая, 50-я, 78-я, 108-я и 144-я стрелковые дивизии.

А 28 октября в поселке Барбыш Куйбышевской области по прямому указанию Берии были расстреляны «изменники народа» – герои Гражданской войны, участники боев в Испании и на Халхин-Голе, лучшие командиры Красной армии: помощник начальника Генерального штаба, дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Яков Смушкевич, начальник управления ПВО, Герой Советского Союза генерал-полковник Григорий Штерн, заместитель наркома обороны, Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Павел Рычагов, заместитель наркома обороны, командующий войсками Прибалтийского особого военного округа генералполковник Александр Лактионов и еще семнадцать человек. Среди них были и женщины. Одна их них – известная военная летчица майор Мария Нестеренко, жена Павла Рычагова, вся вина которой состояла в том, что она «не могла не знать об изменнической деятельности своего мужа…». В роли палачей выступили майор госбезопасности Родос, старший майор госбезопасности Баштаков и старший лейтенант госбезопасности Семенихин. Свои расстреляли своих…

Глава 7

Начальник управления НКВД СССР по Хабаровскому краю комиссар госбезопасности 2-го ранга Сергей Арсеньевич Гоглидзе только что закончил оперативное совещание с руководителями отделов. Оставшись один, он занялся просмотром сводок и донесений, поступивших из периферийных подразделений.

Несмотря на снижение общего числа диверсионных актов, положение на границе и в прилегающих к ней районах вызывало тревогу. Разведывательная активность врага – белогвардейцев и японцев – сохранялась на прежнем уровне. Мелкие группы из амурских белоказаков и китайцев, руководимые офицерами-японцами, тайными тропами обходили пограничные дозоры, проникали в районы расположения воинских частей и занимались сбором секретной информации.

И гарнизонная тюрьма, и временный изолятор управления были забиты агентами-маршрутниками, информаторами и наблюдателями. Допросы шли днем и ночью, следственный конвейер работал без остановок, «двойки» и «тройки» клепали приговоры по десятку в день. Тем не менее разведка Квантунской армии и вражеской погранохраны, не считаясь с потерями, одну за другой перебрасывала за Амур оперативные группы.

На китайских «момент-агентов», равно как и на белогвардейских лазутчиков, надежда была плоха, поэтому в срочном порядке задействовались обладавшие большим опытом кадровые армейские разведчики. Недавнее задержание матерого шпиона лейтенанта Мацумото было тому подтверждением. Следствие только началось, но уже первые материалы показали, что Мацумоте и его подручному Цою под видом бригады собирателей женьшеня удалось создать разветвленную разведывательную сеть. Ее агенты сумели проникнуть даже в штаб мотострелкового полка и в военную комендатуру на железнодорожной станции Бикин.

Гоглидзе Сергей Арсеньевич

Из личного дела С. Гоглидзе

Гоглидзе, Сергей Арсеньевич (Арсентьевич) (1901, с. Корта Кутаисской губернии – 23. 12. 1953). Родился в семье крестьянина, по национальности грузин. Член РКП (б) с ноября1919 г. Кандидат в члены ЦК ВКП (б) (XVIII и XIX съезды). Депутат Верховного Совета СССР 1—3-го созывов. В 1911–1915 гг. учился в коммерческом училище в г. Коканд (Узбекистан), затем, в 1915–1917 гг., – в ташкентском коммерческом училище; в 1920 г. посещал вечернюю среднюю школу в г. Ташкент. В октябре 1928 г. направлен на курсы усовершенствования высшего командного состава при Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе (окончил в 1929 г.). В годы Первой мировой войны служил в 1-м Сибирском полку (1917 г.).

Служба в РККА: с января 1918 по май 1919 г. красногвардеец Отряда им. Колузаева, сражался на Ашхабадском и Оренбургском фронтах; с мая по октябрь 1919 г. рядовой Коммунистического полка, г. Ташкент; с октября 1919 г. по 1920 г. делопроизводитель, помощник коменданта, инспектор ревтрибунала Туркестанского фронта; с 1920 г. по июнь 1921 г. сотрудник Политического управления РВС Туркестанского фронта.

Работа в органах ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД: с июня по октябрь 1921 г. начальник политсекретариата войск ВЧК Туркестана; с ноября 1921 г. по июнь 1922 г. военком 37-й бригады ВЧК (Киргизский край), военком войск ВЧК по охране китайской границы; с июня 1922 г. по март 1923 г. инструктор-организатор штаба войск ГПУ (г. Москва), уполномоченный ГПУ по укреплению охраны западной границы; с марта 1923 г. по 1926 г. инспектор по организационной работе политинспекции частей погранохраны (ЧПО) Закавказской ЧК – ГПУ; с 1926 г. по1 декабря 1927 г. инспектор политической части Управления пограничной охраны (УПО) и войск ГПУ полномочного представительства (ПП) ОГПУ по ЗСФСР; с 1 декабря 1927 г. по 20 октября 1928 г. начальник орготделения политотдела УПО и войск ГПУ ПП ОГПУ по ЗСФСР; с 1929 г. по 1 июня 1930 г. начальник орготделения политотдела УПО и войск ГПУ ПП ОГПУ по ЗСФСР; с 1 июня 1930 г. по 1 июня 1933 г. начальник политотдела УПО и войск ГПУ ПП ОГПУ по ЗСФСР, помощник и заместитель начальника УПО и войск ГПУ ПП ОГПУ по ЗСФСР по политической части; с 1 июня 1933 г. по 10 июля 1934 г. начальник УПО и войск ГПУ ПП ОГПУ по ЗСФСР, Закавказской ГПУ; с 13 июля по 11 ноября 1934 г. начальник Управления пограничной и внутренней охраны (УПВО) НКВД ЗСФСР и УНКВД Грузинской ССР; с 11 ноября1934 г. по 1 января 1937 г. нарком внутренних дел ЗСФСР, начальник УНКВД Грузинской ССР; с 1 января 1937 г. по 14 ноября 1938 г. нарком внутренних дел Грузинской ССР; с 14 ноября 1938 г. по 26 февраля 1941 г. начальник УНКВД Ленинградской области; с апреля по 31 июля 1941 г. уполномоченный СНК СССР в Молдавской ССР; с 31 июля 1941 г. по 7 мая 1943 г. начальник УНКВД Хабаровского края, одновременно, с августа 1941 г., уполномоченный НКВД СССР по Дальнему Востоку; с 7 мая 1943 г. по 3 января 1951 г. начальник УНКГБ – УМГБ Хабаровского края, уполномоченный НКГБ – МГБ СССР по Дальнему Востоку; с 31 декабря 1950 г. по 10 ноября 1951 г. член коллегии МГБ СССР; с 3 января по 13 ноября 1951 г. начальник Главного управления охраны МГБ СССР железнодорожного и водного транспорта; с 26 августа по 10 ноября 1951 г. 1-й заместитель министра ГБ СССР; с 13 ноября 1951 г. по 13 февраля 1952 г. министр ГБ Узбекской ССР; с 13 февраля по 20 ноября 1952 г. заместитель министра ГБ СССР; с 13 февраля 1952 г. по 5 марта 1953 г. член коллегии МГБ СССР; с 19 февраля 1952 г. по 5 марта 1953 г. начальник III Главного управления МГБ СССР; с 20 ноября 1952 г. по 5 марта 1953 г. 1-й заместитель министра ГБ СССР; с 11 марта по 29 июня 1953 г. член коллегии МВД СССР; с 12 марта по 29 июня 1953 г. начальник III Управления МВД СССР.

Присвоение воинских званий: 26 ноября 1935 г. – комиссар ГБ 2-го ранга; 9 июля 1945 г. – генерал-полковник.

Награды: знак «Почетный работник ВЧК – ГПУ (5)» № 674 (1932 г.); орден Трудового Красного Знамени ЗСФСР № 58 (7 марта 1932 г.); орден Красного Знамени № 392 (14 февраля 1936 г.); орден Ленина № 3574 (22 июля 1937 г.); медаль «20 лет РККА» (февраль 1938 г.); орден Красного Знамени № 226 (26 апреля 1940 г.); орден Трудового Красного Знамени № 11677 (30 октября 1942 г.); орден Красной Звезды № 363236 (20 сентября 1943 г.); орден Кутузова 2-й степени № 647 (8 марта 1944 г.);орден Красного Знамени № 4115 (3 ноября 1944 г.); орден Ленина № 38567 (21 февраля 1945 г.); орден Красного Знамени № 323697; 3 медали.

Арестован 3 июля 1953 г.; 23 декабря 1953 г. приговорен Специальным судебным присутствием Верховного суда СССР к высшей мере наказания 23.12.53. Расстрелян. Не реабилитирован.

С такими материалами не стыдно выйти и наверх, листая протоколы допросов, отметил про себя Гоглидзе. В деле Мацумото просматривалось многое. В обшей сложности на него работали восемь агентов. В числе прочих японцу удалось завербовать капитана из штаба полка и старлея-железнодорожника.

«Капитан… Старлей… – задумался начальник управления. – Нет, мелковато, чтобы материалы заиграли и должным образом прозвучали в Москве. Не хватает парочки-другой полковников…»

«Дать указание оперативникам проработать шпионские связи капитана и старлея в штабе фронта!» – сделал он пометку в рабочем блокноте.

В это время требовательно зазвучал зуммер телефона, заработала ВЧ-связь. Гоглидзе торопливо снял трубку.

– Здравствуй, Сергей! – узнал он голос наркома.

Гоглидзе подобрался и бодро ответил:

– Здравия желаю, товарищ народный комиссар!

– Сергей, ну ты там в своей тайге совсем одичал! Еще каблуками щелкни! – с иронией произнес Берия. – Разве так со старыми друзьями разговаривают?

– Лаврентий Павлович, да я… – смешался Гоглидзе, подумав о том, что этот звонок неспроста.

– Ладно, давай не будем икру метать! Как дела?

– Обстановку держим под контролем…

– Если б не держал, то на кой черт ты мне там сдался! – раздраженно перебил его Берия. – Давай говори прямо, что там у вас.

– Есть! – по-военному коротко ответил Гоглидзе, пододвинул к себе справку по делу Мацумото и начал докладывать: – Вскрыли и ведем разработку японской шпионской сети.

– Сколько японцев взяли?

– Пока двоих, – сказал Гоглидзе, ожидая разноса. – Один из них офицер.

– Что ж, неплохо, – неожиданно похвалил Берия и поинтересовался: – Как с показаниями, дают?

– Упираются, но, думаю, расколем. И фактов, и свидетелей хватает.

– Только смотри, чтобы брюхо себе не вспороли.

– Мы с них глаз не спускаем! – заверил Гоглидзе и продолжил: – Кроме того, удалось нащупать интересные связи, ведут они прямо в штаб фронта. В ближайшие дни раскрутим.

– Вот как? Если что выудишь, напишешь докладную на мое имя! – потребовал Берия и замолчал.

Гоглидзе напрягся, он знал цену такому молчанию. Значит, следующий вопрос будет непростым.

– Сергей, как ты думаешь, в ближайшее время японцы начнут войну? – донеслось до него через телефонный треск.

Гоглидзе кинуло в жар. От короткого «да» или «нет» зависела не только его карьера, но и жизнь. Чтобы оттянуть время, он принялся монотонно бубнить:

– По показаниям закордонных источников и разоблаченных шпионов отмечаются отдельные перемещения японских войск у наших границ. На ряде участков наблюдается скопление…

– Сергей, кончай мямлить! Скажи прямо, японцы ударят нам в спину?! – Чувствовалось, что Берия теряет терпение.

– В ближайшее время… – У Гоглидзе перехватило дыхание, набравшись духа, он выдавал из себя: – Н-нет…

– Нет, говоришь? Уверен?

– Товарищ нарком! Лаврентий Павлович! Я… Я понимаю цену и…

– Спасибо, Сергей, что не вилял и ответил честно! – Голос Берии потеплел. – Вот что, слушай меня очень внимательно. К середине декабря… Нет, к концу ноября необходимо добыть подробные данные о численности и боевых возможностях Квантунской армии. Надо также выяснить оперативные планы ее командования. Особый интерес вызывает информация по авиации и военно-морскому флоту…

Гоглидзе ловил каждое слово. То, что требовал нарком, было на грани фантастики. Как начальник управления, он хорошо знал возможности своих подчиненных. С тем, что они имели: агентурная сеть, связи, технические средства – выше головы не прыгнуть. Поэтому он молчал.

– Сергей, ты что, язык проглотил?

– Товарищ нарком, с таким заданием лучше сразу в петлю! – невольно вырвалось у него.

– Не спеши, и без тебя найдется, кому ее на твою шею нацепить, – без тени улыбки в голосе отрезал Берия.

– Извините, ерунду сморозил! – выдавил Голидзе и взмолился: – Лаврентий Павлович, с тем, что есть в управлении, это выполнить практически невозможно.

– А теоретически? – строго спросил Берия и неожиданно сменил гнев на милость: – Ладно, сам знаю ваше положение. Но ведь можно подключить ближайшие управления?

– Ничего это не даст. Здесь нужна особая закордонная штабная агентура, а ее ни у меня, ни у них нет!

– Правильно мыслишь, Сергей! – похвалил нарком. – Я рад, что наши мнения совпадают, и уже подписал распоряжение о передаче тебе на временную связь харбинской резидентуры. У нее есть оперативные позиции в японских штабах, а руководит ею Дервиш. Ты его должен помнить по работе в Турции и Иране. Так что, думаю, и общий язык найдете, и с задачей справитесь!

– Постараюсь! – приободрился Гоглидзе.

– Ну вот и хорошо, не забывай о сроках, – предупредил Берия. – Жду доклада тридцатого ноября. Ни людей, ни средств не жалей! Не то сейчас время – война, после победы сочтемся.

– Понимаю, Лаврентий Павлович! Сделаем все, что в наших силах.

– Этого мало. Помни, вопрос лично на контроле у товарища Сталина.

Гоглидзе и так догадался, от кого исходила задача. Тщеславная мысль, что такое важное задание поручили именно ему, приятно щекотала самолюбие, но следующий вопрос заставил его спуститься с небес на землю.

– Как продвигается работа по Люшкову? Я что-то давно не слышал доклада? – спросил Берия.

Перебежчик Генрих Люшков сидел у Гоглидзе как кость в горле, не мог он его достать, и все, поэтому пришлось отделываться общими фразами:

– Ведем активный поиск, Лаврентий Павлович. Нащупываем подходы…

– Нащупывают они! Баб надо щупать! А мне Люшков живой или мертвый нужен! – Берия сорвался на крик: – Я зачем на Дальнем Востоке держу? Чтоб ты мне одно и то же талдычил? Когда ты только эту гниду придавишь? Это тебе не опер, а бывший начальник управления японцам задницы лижет! А ты – нащупываем! Позор на все НКВД, до сих пор никак отмыться не можем.

– Так это ж было при Ежове, – оправдывался Гоглидзе.

– Какой, на хрен, Ежов?! Кого вспомнил! – продолжал бушевать Берия. – Педераста этого? Артист нашелся – когда ставили к стенке, запел Интернационал, думал, Хозяин услышит и помилует. А ты мне – Ежов! Работать, Сергей, надо!

– Стараюсь, Лаврентий Павлович! Вы же знаете, целый год пришлось выкорчевывать в управлении предателей. Неделю назад шестерых расстреляли. Надеюсь, последних… – мямлил Гоглидзе.

– Ты своих шестерок-то не ровняй! Хозяин меня мордой каждый раз тычет: Люшков, Люшков! – Голос Берии зазвенел от негодования. – Мразь! Поливает нас как хочет. На самого товарища Сталина руку поднял, а ты мне – щупаем!

– Лаврентий Павлович, Лаврентий Павлович… В последний раз только случай спас эту сволочь, чуть-чуть не хватило.

– С твоим «чуть-чуть» Люшков дважды к Вождю подбирался. Ты третьего раза ждешь?

– Нет, товарищ нарком, третьего раза не будет! Я его из-под земли достану! – поклялся Гоглидзе.

– Короче, Сергей, делай что хочешь, но чтобы я этой фамилии больше не слышал! – Берия сбавил тон и уже мирно продолжил: – С Дервишем будешь работать плотно. Теперь у вас общие задачи. И торопись, мое терпение не безгранично!

– Я… я… – заговорил Гоглидзе, но из трубки уже доносилось монотонное жужжание.

Грудь начальника управления сжало, будто стальным обручем. Кое-как он дотащился до окна, дрожащими пальцами сдвинул щеколду и широко распахнул створку.

Неяркое осеннее солнце, поигрывая солнечными зайчиками на стеклах, ворвалось в комнату. Сразу полегчало. Отступила боль, стало легче дышать, но настроение не улучшилось. Гоглидзе понимал, что висит на волоске, и заранее готовился к худшему. Это было не свойственно ему, человеку еще не старому, но многое повидавшему в жизни. Оптимизм, присутствие духа таяли с каждым днем. Хотя он и знал, что надо держать себя в руках. Чекист не может быть слабым.

Резкий, требовательный звонок телефона заставил его вздрогнуть. Гоглидзе с грустью посмотрел на Амур, уже потемневший, как всегда бывает осенью, захлопнул окно и вернулся к столу.

– Слушаю, – сказал он, сняв трубку.

Дежурный по управлению докладывал о происшествии в приграничном районе. Очередная шпионская группа пыталась вести разведку укрепрайона. Он сыпал фамилиями, приводил подробности задержания, но после разговора с наркомом все это теперь казалось мелким и несущественным. Гоглидзе, не дослушав, оборвал капитана и попросил в ближайшие полчаса не звонить.

Его мысли занимало совершенно другое. Потирая виски, он кружил по кабинету, прикидывая подходы к заданию.

«Москва и есть Москва, – думал он. – Какой с нее спрос! Зато шкуру всегда спустит. Рассчитывать на другие управления, конечно, можно, куда они денутся. Если Москва надавит, материал дадут, но напрягаться не станут, у них своих забот по горло. Остается полагаться на себя и тех, кто под рукой. Так, и что мы здесь имеем?»

Он подошел к массивному металлическому сейфу, который перекочевал сюда в далеком двадцать первом из Купеческого банка. Хозяева его давно уже сгинули в подвалах внутренней тюрьмы. На полках сейфа лежали не деньги, не золотые слитки, а папки с делами, за каждую из которых разведки многих стран могли отвалить целое состояние.

Вытащив несколько папок, Гоглидзе положил их на стол, бегло просмотрел материал и с досадой отодвинул папки в сторону. Дела по японской линии были свежи в памяти. Конечно, наработок много, но решить задачу, поставленную наркомом… Нет, у него не было агентов такого уровня.

«Пограничники? – перебирал он в уме тех, кто мог бы подключиться к выполнению задания. – Вряд ли, до армейских штабов им не дотянуться. Остается военная разведка. Но это при условии, что Лаврентий как следует надавит на Голикова, без него они и пальцем не пошевельнут. Посольская элита? Чистоплюи сраные! Этим только по фуршетам шляться да жен иностранных военных атташе щупать. Как ни крути, ставку надо делать на харбинскую резидентуру».

Его палец лег на кнопку вызова дежурного, тот немедленно ответил, и Гоглидзе распорядился:

– Пашкова и Гордеева ко мне!

– Есть! – прозвучало в ответ.

«Гордеев? А может, Сизов? – засомневался он уже постфактум. – Нет, этот чересчур осторожен, будет лишний раз перестраховываться, и пока до цели доберется, время уйдет. А если Павлов? Ничего не скажешь, хорош. Хватка бульдожья, но слишком нахрапист и интеллигентности не хватает. Такого господа офицеры к себе не подпустят. Все-таки Гордеев! Мать артистка, научила всяким дворянским штучкам, на французском болтает не хуже лягушатника из Парижа. Талант несомненный, не талант, а талантище – если потребуется, завербует и самого черта. Имеет опыт нелегальной работы в Маньчжурии, участвовал в проведении специальных акций. Результативный, а главное – удачливый. Удача сейчас, ох, как нужна».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю