Текст книги "За семью печатями [Миллион в портфеле]"

Автор книги: Иоанна Хмелевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Ответ она получила не сразу. Закрыв плитой чулан с наволочками, пани Богуслава проверила, запер ли Тадеуш дверь кабинета, как она велела, из-за чего Эльжбета чуть не померла на месте Дверь была заперта, порядок. И хозяйка стала тяжело спускаться вниз, на ходу раздумывая. Зоопарк? Почему бы нет? Пусть дети сходят туда с Эльжбеткой, только не сегодня, сегодня она идёт на работу, не оставлять же дом пустым, в смысле – на одних посторонних.

– Ну что же, я согласна, – дала она милостивое разрешение. – Лучше всего завтра. У меня завтра ночное дежурство, так что днём буду дома. О, кто-то пришёл. Никак, пан Зигмунт?

* * *

Тадеуш в таком темпе провёл инспекцию подведомственного ему объекта, что освободился даже раньше, чем рассчитывал, – к двенадцати. Пан Карпинский очень охотно расстался с кислым соком, и через минуту они уже приступили к изготовлению дверцы для чулана. Эльжбета разыскала Агату, предупредила о завтрашнем походе в зоопарк и поехала за мороженым. Когда она вернулась, по непонятному стечению обстоятельств тут же появился и Стась, и вместе с сестрой, прихватив с собой сумку-холодильник, они забрались в дальний угол сада Первый раз в жизни Эльжбета обрадовалась присутствию отцовского шурина. Он уже до такой степени завоевал доверие вдовы, что был допущен в святая святых – кухню. Другого выхода у Богуси не было. И хотя она терпеть не могла посторонних в своём святилище, тут уж ничего не поделаешь, поскольку предстояло обсудить с паном Зигмунтом наедине очень важные вопросы. Впрочем, ничего особенного она не собиралась готовить, просто хотела вчерашние котлеты превратить в сегодняшние тефтельки и подать их под укропным соусом, только и всего. Пусть смотрит.

Пан Зыгмусь оказался джентльменом и смотрел не на тефтельки, а на очаровательную хозяйку, расточая ей комплименты вперемешку с деловой информацией.

Наверху Тадик бесшумно отпер свою комнату, вернее, прежний отцовский кабинет. В коридоре Эльжбета попеременно то постукивала молотком, то шваркала наждачной бумагой по старой доске. Карпинский с Тадеушем на цыпочках вошли в кабинет Хлюпа. Парень извлёк из-под дивана свою сумку, и безумно взволнованный Хенрик узрел наконец столь памятный ему потрёпанный чёрный портфель.

Задыхаясь от волнения, щёлкнул замочком, глянул на пачки банкнот, потом в радостно сияющие глаза парня и бессильно опустился на диван. Запирать портфельчик пришлось Тадеушу.

– Постой! – прошептал Карпинский. – Хотя бы одну пачечку…

– А куда? – прошептал в ответ парень. – Разве что проглотить.

Эльжбета, оставленная на стрёме в коридоре, не выдержала и лёгкой рысцой вбежала в комнату.

– А я что, рыжая? Не могу больше, хоть краешком глаза…

Тут уж Карпинский нашёл в себе силы И собственноручно открыл портфель, пусть доченька порадуется. Дочь глянула и, прижав руки к груди, одними губами произнесла:

– Значит, все-таки… Боже! А ведь не верилось.

Карпинский шёпотом наябедничал на Тадеуша:

– А он не разрешает ни одной пачечки взять!

– У нас же даже карманов нет! – так же тихо объяснил парень, сам огорчённый. – И хватит любоваться, мегера спохватится, пусть кто-нибудь постучит в коридоре!

– Я не могу! – отказалась девушка. – Включи дрель!

– Мысль!

Под аккомпанемент впустую завывающей дрели трое спешно совещались. Просто так вынести портфель нельзя, пани Богуслава не из тех, у кого под носом можно вынести из дома имущество. Из кухонного окна открывался отличный вид на крыльцо, двор, калитку. А через распахнутую дверь заметит, если попробовать перетащить портфель в гаражный сарай через прихожую. К тому же детки торчат в саду и, хотя они заняты мороженым, бдительности у них наверняка не поубавилось. Короче, в данный момент вынести портфель мог лишь такой ас, как жулик.

Разгорячённые отец с дочерью высказали несколько других, столь же безумных, идей, отвергнутых Тадеушем со всей решительностью. Парень единственный сохранил способность рассуждать хладнокровно.

Он же предложил выключить наконец несчастную дрель и переместиться всем к чулану на лестничной площадке. Во избежание подозрений.

Оказавшись на рабочем месте, Карпинские никак не могли включиться в трудовой процесс, все их мысли были об обретённом сокровище. Эльжбета шёпотом ругала себя последними словами:

– Идиотка, господи, какая же я идиотка! Ослица, шортики натянула! Могла ведь юбку надеть, там хоть карманы приличные! Правда, не такие теперь юбки, что в прежние времена, когда кринолины носили, те бабы поумнее нас были, под кринолином хоть чемодан можно спрятать! Все, с сегодняшнего дня никаких брюк, перехожу на юбки.

Отец не отставал от дочери:

– Старый идиот, не сообразил хоть какую-нибудь распашонку на себя накинуть, а ещё лучше – куртку, с карманами! Ну и что, что жарко! Мог бы притвориться, что мёрзну! Зато принёс бы Крысеньке пачку долларов! А теперь вот кусай локти…

– Не расстраивайтесь так! – утешал их Тадик. – Может, дождь пойдёт.

– Какой дождь! В небе ни облачка! Во всей Европе циклон на две недели! – застонал Карпинский.

– Антициклон! – машинально поправил Тадик. – Один черт! А так, глядишь, каждый из нас по пачке бы и вынес!

– Да, понемножку – самое лучшее, – ошкуривая доску, согласился Тадеуш. – Таким макаром все бы и вынесли, а пустой портфель можно инструментами набить.

Карпинский вдруг шлёпнул себя по лбу:

– Дочь! У тебя ведь должна быть сумка! Женщины всегда с сумочками ходят.

– «Сумка»! – чуть не плача от досады, прошипела Эльжбета. – Какая там сумка, курам на смех. Не сумка, а спичечный коробок! Только и помещается пара грошей да водительские права. И что за идиотская мода пошла на крохотные сумочки!

– А сумка-холодильник? – не успокаивался отец. – Она где?

– Холодильник! О, это идея!

Однако вскоре выяснилось, что Эльжбета не вправе распоряжаться своей собственностью. С мороженым, правда, Агатка с братом уже управились, но хитрая девчонка так ценила этот конспиративный предмет, что не позволила глупой Эльжбете у всех на глазах занести его в дом. Ведь мать увидит, догадается обо всем, и тогда прости-прощай все эти брикетики, стаканчики и рожки. А мало ли осталось сортов, которые они со Стасем не успели продегустировать. Вон их теперь сколько! Напрасно девушка объясняла, что нужно же пустую сумку спрятать в багажник машины. Вредная девчонка лично присмотрела за тем, чтобы опасный предмет был внесён в гараж кружным путём и надёжно заперт. Другого способа вынести из дома хоть одну пачку долларов заговорщики так и не изобрели, выносить же по одной купюре им просто не пришло в голову.

В этот же день они утратили и невольного помощника в лице Клепы, который после обеда неожиданно заявил о необходимости наведаться к себе в Щецин, хотя сердце его и разрывается на части.

Однако бизнес прежде всего, он постарается поскорее разделаться с призывающими его к морю делами и вернуться в этот дом, а уж тогда лично займётся организацией многообещающего приёма. В принципе все уже обговорено, остались мелочи.

Клепа откланялся и уехал Лишившись поклонника, хозяйка вмиг припомнила старые привычки и простояла над душой работничков до тех пор, пока те в ускоренном темпе не закончили дверцу чулана и ещё засветло не навесили на петли Зато вернуться к обсуждению животрепещущей темы не было никакой возможности.

Теперь вся надежда оставалась на Тадика и ночное дежурство пани Богуславы.

* * *

Кристина от волнения не находила слов.

– Как вы могли!.. – твердила она. – Как вы могли вообще уйти оттуда?!

– А что было делать? – огрызнулась Эльжбета. – Сидеть до полуночи и толпой проводить её до работы?

– А спрятаться в доме не догадались?

– Окстись! Там же дети! Они кого угодно найдут.

– Можно было попытаться на чердаке, – запоздало придумал Карпинский. – В детстве мы с Севеком там не раз прятались Но ты забываешь, дорогая, что она с нас глаз не спускала, а уж до трех считать точно умеет Хотя отъезд Клепы и осложнил деятельность конспираторов на вражеской территории, но нет худа без добра, можно было свободно все обсудить, в спокойной обстановке, не опасаясь подслушивания. Правда, наученная горьким опытом Кристина на всякий случай заложила цепочку на входной двери, чтобы внезапно вернувшийся жулик, отперев своим ключом дверь (ключа ему никто не давал, но никто и не сомневался, что тот давно его завёл), не прокрался на цыпочках и не услышал того, что ему не положено. С цепочкой все же надёжнее.

Кристина продолжала нагнетать:

– И теперь несчастный Тадик остался там один!

– Если бы один! – проворчала Эльжбета. – Ты опять забываешь о детях. А уж эти детки – …наверняка не сидят у него под дверью! Все-то ты преувеличиваешь.

Травмированная поведением Агатки во время попыток внести в дом сумку-холодильник, Эльжбета в красках описала мачехе повадки хитрой девчонки, и Кристина была вынуждена признать – да, такой пальца в рот не клади.

– А Стасик? Он, кажется, мальчишка не вредный.

– Зато спит и видит, как бы до отцовских удочек добраться, а ведь тоже знает о наличии в доме чужого портфеля и может им поинтересоваться. Правда, оба они считают, что в портфеле инструменты, как им отец сказал, Тадик полагает – не мешало бы и в самом деле напихать туда чего-нибудь потяжелее…

– И вы только сейчас мне об этом говорите! – вскочила с места Кристина. – Быстрее! Немедленно собираем инструменты, какие только найдутся в доме.

И сегодня же ночью подкинем их Тадику. Ну, что сидите как бараны? За дело. Молоток у нас есть, сгодится. Что ещё? Ножницы здоровенные для разрезания жареных уток и курей, то и дело мне под руку попадаются, а я уж точно ни уток, ни курей не стану жарить. Миксер отдам, для такого дела не жалко.

Где-то у нас была брезентовая торба, в неё и сложим. Большая такая, никому не попадалась? В неё Тадик сможет переложить потом доллары. Ну что таращитесь, неужели не понятно, о чем я говорю?

Пошевеливайтесь!

Вскоре на столе громоздилась горка всевозможных предметов. Не все они заслуживали названия инструментов, зато тяжёлые были все. Эльжбете удалось разыскать в глубинах антресолей требуемую торбу, крепкую и вместительную.

– Теперь Тадик сможет в ней и вынести наши деньги, – говорила Кристина, запихивая в сумку молоток для отбивания мяса, – под видом своих книг.

Или, скажем, несёт в стирку бельё.

– Вот только как незаметно для детей протащить её в дом? – ломала голову Эльжбета.

Её отец с некоторым раздражением пробурчал:

– Спят же эти дети когда-нибудь?

– И вообще, какое это трудное дело – красть! – рассуждала Кристина. – Вот уж никогда не думала.

Впору Клепу пожалеть. Интересно, как же ворам удаётся?

– Ворам не приходится иметь дело с такими детьми, – ответила Эльжбета, затягивая молнию.

* * *

Тем временем над головой Тадика сгущались новые тучи.

С трудом дождавшись завтрака, пылая гневом и жаждой мести. Вожена поставила вопрос ребром:

– А где Тадик? Мне кажется, его нет уже третий день. И это никого не волнует?

– Да, да! – живо подхватила бабушка. – Что происходит с моим внуком? Я тоже что-то его не вижу.

Пани Халина так и не решила для себя, говорить правду или пока ещё потянуть время. Всей душой она сочувствовала сыну и в то же время немного жалела Боженку. Правда, та не выглядела очень уж опечаленной, скорее разозлённой, но ведь в людях одни и те же чувства проявляются по-разному. На всякий случай свой ответ пани Халина сформулировала в самой нейтральной форме.

– Мне-то известно, где мой сын, – небрежно заявила она. – У знакомых ночует. Дом у них просторный, а там надо помочь с ремонтом. И до работы Тадику от них ближе.

Но Вожена была не из тех, кого можно провести напускным равнодушием. В ответе мачехи она явственно различила тревожный звонок и настоятельно потребовала уточнения:

– А у каких знакомых?

– Вот уж не расспрашивала, – так же небрежно ответила пани Халина. – Знакомых у него много, а парень уже взрослый, в опеке давно не нуждается.

Муж одобрительно хмыкнул. Сантехник во всем привык соглашаться с женой, а в данном случае он тоже придерживался мнения, что молодой человек имеет право пользоваться известной свободой, тем более что до сих пор поведение Тадеуша не вызывало у родителей никакого опасения.

Однако у Боженки были прямо противоположные взгляды. И она не собиралась их скрывать.

– Ну как вы можете… Кто знает, кого он там встретит, в чужом доме! И что, у мамы нет ни его адреса, ни даже телефона? Не поверю, чтобы мама так уж ничего не знала об этих его знакомых.

– Почему же совсем ничего? – как-то неопределённо ответила пани Халина. – Я этого не утверждаю. И когда он сказал, что собирается пожить у них, я согласилась. Нечего взрослому парню за материну юбку держаться.

– А вдруг он там… а вдруг там какая девица его охмурит и он жениться надумает!

Мачеха осталась невозмутимой:

– У моего сына хватит ума не связаться с первой попавшейся, а если хорошая девушка… Что ж, с богом.

– Как это? А я?!

Теперь даже до сантехника, отца Вожены, дошёл весь драматизм происходящего. Он не терпел семейных драм и трагедий, всегда старался держаться от них в стороне. О своём намерении выйти за Тадеуша дочь давно ему уши прожужжала, сама идея отцу очень пришлась по сердцу, однако, почуяв бурю, он постарался быстрее покончить с завтраком, чтобы проблему бабы решали без него.

– Опомнись! – сурово одёрнула падчерицу пани Халина. – Тадик тебе как брат, и не пристало девушке к парню липнуть как банный лист.

Бабушка неожиданно поддержала такую точку зрения, и обескураженная Боженка ни у кого не нашла поддержки. Отец сбежал на работу, от детей нечего ожидать помощи. А мачеха, мачеха… Казалось бы, такая всегда с ней ласковая, а вон как себя повела! Ну да не на ту напали, уж она себя в обиду не даст!

Поскольку в данный момент Тадеуш был недоступен, Боженка клещами вцепилась в его мать, домогаясь адреса беглеца. Но зашла исподволь: наверняка там не дом, а притон разврата, воровская малина, если не что-то ещё похуже. Пани Халина вышла наконец из себя и, простодушно защищая некогда любимого ею человека, проговорилась: Хлюп никогда не был ни развратником, ни наркоманом, не жил на помойке и с бандюгами не якшался, как у Боженки только язык поворачивается?!

Услышав словечко «Хлюп», Боженка сразу замолчала и задумалась. Теперь многое стало ясно. О том, что отец Тадика недавно умер, она знала, так что вроде бы логично, что он поселился в отцовском доме, если там требовалась его помощь. Однако логика и Боженка были понятиями несовместимыми.

Адрес Хлюпа девушку до сих пор совершенно не интересовал, но узнать – не проблема, достаточно заглянуть в старую телефонную книгу, вряд ли в Варшаве много Хлюпов. Возможно, телефон уже изменился, но ей телефон не очень нужен, главное – раздобыть адрес. Она поедет туда и… пусть Тадеуш не воображает, что так просто избавился от неё!

О, он ещё плохо её знает! Раз решила выйти за него замуж – так и сделает, мнение же самого Тадеуша никакой роли не играет.

В экспедицию на другой берег Вислы девушка отправилась намного позднее, чем планировала. Сначала долго искала старую телефонную книжку, впрочем, единственную телефонную книгу в их доме. Как-то до сих пор не ощущалось в ней потребности, вот и завалилась за диван и наверняка провалялась там не один год. Найти в книжке адрес Хлюпа оказалось довольно просто, зато карты города не было, пришлось купить, а потом долго разыскивать на ней нужную улицу. С трудом установив, какими автобусами удобнее туда доехать, Боженка приступила к обдумыванию наряда, в котором отправится в путь, и к украшению своей особы.

Летний день долог, ещё не стемнело, но вечер уже наступил. Занятая своими делами, девушка и не заметила, как отец вернулся с работы, потом по дому разнеслись запахи ужина, готовить который принялась пани Халина. Она не тревожила падчерицу, в глубине души сочувствуя девушке и полагая, что пока её лучше оставить в покое, даже к обеду не позвала, рассудив, что, если захочет, сама придёт. А Боженка просто не замечала, что происходит вокруг, всецело увлечённая своими планами. Много времени отняли причёска и макияж.

И в результате солнце уже зашло, когда молодая фурия вышла из дому. До Секерок ехала с тремя пересадками и в нужном районе оказалась уже в одиннадцатом часу. Поздний час не обескуражил девушку, она решила – даже лучше, что так поздно, наверняка Тадеуш уже вернётся с работы.

Отыскать нужный дом оказалось очень непростым делом. Даже днём трудно было разобраться в лабиринте узких улочек и запутанной нумерации, теперь же, в темноте, задача и вовсе усложнилась.

Редкие фонари не в состоянии были рассеять тьму, дома тонули в густой зелени. Отчаявшись прочесть название на табличке, Боженка наугад углубилась в первую попавшуюся улицу, тщетно пытаясь разглядеть номера домов, словно нарочно тщательно запрятанные в самой густой тени. Очутившись ночью в пустынном районе, девушка не испытывала страха. Иногда очень хорошо не иметь буйного воображения. К тому же все чувства в ней постепенно вытесняло растущее раздражение: где же, черт подери, эта улица, этот дом, где от неё скрывается Тадеуш?!

Плана города Божена с собой не захватила и поиски начала, к сожалению, с противоположной стороны микрорайона. Изрядно проплутав по пустынным улочкам, она наконец наткнулась на какую-то огромную и толстую бабу, видимо ожидающую автобус, потому что стояла баба на остановке. Хоть один живой человек!

– Проше пани, где здесь Коженная улица, дом шестнадцать? – довольно вежливо спросила Боженка, хотя, возможно, с оттенком раздражения.

Баба подняла было руку, чтобы показать направление, но почему-то раздумала и неожиданно ворчливо поинтересовалась:

– А что пани там нужно?

Пани Богу славе, отправлявшейся на своё ночное дежурство, очень не понравилась эта расфранчённая девица, которая под покровом ночной темноты для чего-то разыскивает её дом.

Боженке в её теперешнем состоянии не много требовалось, чтобы совсем выйти из себя.

– Не ваше дело! Раз спрашивают, значит – надо. И нечего сразу набрасываться на человека, вежливо спрашивают, вежливо и отвечайте!

Пани Богуслава была не из тех, кто позволяет на себя кричать. И в долгу не осталась.

– Молода ещё меня учить! С какой стати стану я разным-всяким знакомый дом показывать? Кого тебе там надо?

– Кого надо – моё дело! Может, и у меня в том доме есть знакомые!

– У моих знакомых не может быть знакомых ночных девок! – взорвалась пани Богуслава. – Признавайся, зачем тебе дом шестнадцать?

Нашла коса на камень! Обе дамы друг друга стоили, и неизвестно, чья бы взяла, да тут подъехал автобус. И пришлось пани Богуславе в него сесть, ведь ночные автобусы ходят редко, пропустишь и на работу опоздаешь. До неё ещё донеслось: «От ночной слышу!» – однако достойно огрызнуться она уже не могла, о чем и сожалела всю дорогу.

На поле боя осталась Боженка в роли победительницы, хотя указаний насчёт местоположения искомого дома так и не получила. Постояв какое-то время в нерешительности, девушка вспомнила жест мерзкой бабищи. Правда, белобрысая корова руку тут же опустила, однако общее направление, в котором следовало искать, было указано. И Боженка направилась в ту сторону.

Вот так получилось, что на нужной улице девушка оказалась уже после полуночи, но разглядеть номера домов не было возможности, а спросить не у кого. Да и звонить в первый попавшийся дом не станешь, все давно спят, в окнах ни огонька. А, вот, кажется, одно светится, причём со стороны сада, призрачно освещая растущие там кусты. Может, сюда позвонить?

Остановившись у калитки. Вожена нащупала кнопку звонка, но тут где-то поблизости раздался шум подъезжающего автомобиля. «Лучше у них спрошу», – решила Вожена. Свет фар вынырнул из-под перечной улицы, и девушка поспешила отойти от чужой калитки, а то ещё заподозрят её в чем-нибудь, и спрятаться в густой тени у забора.

И неожиданно для себя стала свидетельницей чрезвычайно интересной сцены. Проехав мимо притаившейся Вожены, машина остановилась, из неё вышли мужчина и женщина, причём мужчина нёс большую тяжёлую сумку. Оба осторожно, чуть ли не на цыпочках направились именно к тому дому, в который собралась позвонить Боженка. Толкнув калитку – та оказалась незапертой, – они, обменявшись шёпотом какими-то замечаниями, не стали звонить в дверь или отпирать её ключом, а, обогнув дом, исчезли за углом. Очень подозрительно!

Любопытная Боженка решила посмотреть, что эти двое там делают. Пригнувшись, чтобы голова не торчала над живой изгородью, девушка прошла по тротуару несколько шагов и смогла увидеть боковую стену дома, ту самую, где светилось окно наверху.

Приехавшая женщина нагнулась и, захватив горсть земли, бросила её в стекло. Теперь Вожена могла разглядеть, что женщина совсем молодая. Должно быть, на свиданку бегала, припозднилась, а теперь не хочет, чтобы родители узнали, договорилась с сестрой, что та её впустит…

У Вожены хватило сообразительности не окликать незнакомку, раз та всячески старается соблюдать тишину. Вот её хахаль пойдёт обратно, к своей машине, тогда и спросит у него, где тут дом номер шестнадцать. Надо только немного подождать.

В освещённом окне мелькнул чей-то силуэт, окно распахнулось, незнакомка о чем-то переговорила с человеком в окне, после чего произошло непонятное.

Незнакомая девушка не распрощалась с хахалем, как надеялась Вожена, а оба вместе подошли к какому-то сараю, пристроенному к дому. Через минуту в сарае кто-то зажёг свет и из дверей вышел мужчина, наверняка тот самый, что маячил в окне. Все трое скрылись в сарае, Боженка успела лишь разглядеть стоявшую внутри машину. Значит, это у них гараж такой.

Вскоре приехавшая девушка выскользнула из гаража и заспешила к калитке. Тут одно из окон со стороны улицы слегка осветилось, скорее всего, зажгли ночник. Опять распахнулась дверь сарая, и выбежал приехавший мужчина, на этот раз без сумки, наверняка оставил её тому, третьему. Через минуту машина, тихо заурчав мотором, уехала.

Боженка не знала, что и думать. Ведь эти двое были преступниками, и ежу ясно, иначе чего бы они вели себя так подозрительно? Преступники, однако, насколько было известно Божене, в основном занимаются кражами и грабежами, а не доставкой по ночам вещей на дом. Хотя кто знает. Могли ограбить кого-нибудь в другом месте, а сюда принести краденое. Очень, очень интересно. Жаль, не успела разглядеть машины ворюг и записать номер. Да в такой темнотище это вряд ли было бы возможно.

В одном Боженка была твёрдо убеждена: чем больше знаешь о людях, тем больше тебе пользы.

Всегда могут пригодиться для своих целей какие-то сведения, так её учила покойная мать, да и сама успела в этом убедиться за свою недолгую жизнь.

Номер машины был бы не лишним, да ничего не поделаешь… Ага, тогда хотя бы записать номер вот этой, которую разглядела в сарае.

Тут в доме зажглось ещё одно окно наверху, но Вожена не обратила на это внимания. По примеру злоумышленников она толкнула незапертую калитку, проскользнула на участок и, беспрепятственно войдя в сарай, действительно обнаружила там машину. В коробке оставалось всего три спички, надо экономить.

На ощупь вытащив из сумочки губную помаду и использованный автобусный билет, девушка осторожно чиркнула спичкой и, пока та горела, успела записать:

WFS-1817. Вторая спичка позволила определить марку машины и её цвет – «шкода», темно-синяя. Странно, такая дешёвая модель у бандюги, должен быть как минимум «мерседес».

А теперь не мешало бы все-таки разглядеть номер дома: раз уж владеть тайной, так полностью.

После долгих поисков табличку удалось разыскать – её прикрепили высоко над входной дверью, в такой тьме никакой спички не хватит. Ничего, все равно придётся сюда возвращаться завтра, ведь дома шестнадцать, где поселился Тадеуш, она так и не нашла.

Тогда заодно и этим номером поинтересуется.

* * *

Тадику пришлось пережить беспокойную ночь.

Приехав без предупреждения, Карпинский с Эльжбетой вырвали молодого человека из объятий крепкого первого сна. Он заснул, даже не погасив настольной лампы, но, похоже, спал чутко, раз сразу проснулся от стука горсти земли об оконное стекло. Выглянул, узнал Эльжбету, и остатки сна мигом слетели. Вниз удалось спуститься бесшумно, ощупью, зажигать свет на лестнице он поостерёгся, включил уже в гараже, предварительно плотно закрыв за собой дверь в дом. В гараже он и узнал о новых планах Карпинских. Одобрил их и выставил своё условие.

– Только учтите! – прошептал он, поскольку все трое разговаривали чуть слышно, боясь разбудить детей. – Учтите, в портфель я заглянул, но ни к чему там не притронулся и притрагиваться отказываюсь.

Категорически! Поэтому перекладывать деньги придётся пану Хенрику, его денежки, он и распоряжается ими.

Перехватив умоляющий взгляд девушки, немного смягчился:

– Ладно, помогать готов, но лишь в присутствии владельца, иначе действительно много времени потребуется. Так что вы, пан Хенрик, давайте осторожненько вместе со мной поднимемся наверх и сразу все переложим.

– Так, может, сразу и вынести? – не утерпела девушка.

– Если получится, конечно, это было бы самым лучшим выходом.

– А если не получится?

– Тогда придётся сделать вид, что отношу бельё в прачечную.

– Лучше в химчистку, – предложила шёпотом Эльжбета.

– Почему лучше? – не понял Тадеуш.

– А вдруг мегера предложит тебе воспользоваться её стиральной машиной?

– Хорошо, скажу – в сухую чистку, так мне удобнее. Ну, пошли!

Эльжбета через наружную дверь выскользнула в садик и поспешила к своей машине, а Тадик с Карпинским, прихватив сумку, шмыгнули в прихожую и начали осторожно взбираться на второй этаж.

Они уже были на полпути, когда наверху скрипнула дверь и лестничная площадка осветилась мерцающим светом ночника.

– Tec! – донёсся голос Стася. – Тадик, это ты?

– Я! – отозвался Тадеуш, радуясь, что не включил свет на лестнице. – Ты что там делаешь?

– Ничего не делаю, тебя жду. Специально проснулся. Тихо, не то эта язва услышит. А ты что там делаешь?

– Сторожу, что же ещё! – шепнул в ответ парень. А про себя подумал – хорошо бы Агатка проснулась, ведь иначе от Стася не отделаться. – Твоя мать просила, вот и осматриваю дом. Шёл бы лучше спать!

– Ты что! – возмутился Стась. – Мать на работе, сеструха дрыхнет, удачнее момента не придумать.

– Погоди минутку, – замялся Тадеуш, пытаясь найти выход из положения.

В руке у него была тяжёлая сумка с железяками, в спину сопел Карпинский, изо всех сил стараясь не дышать. Ни того, ни другого Стасю не следовало видеть, а мальчишка вот-вот сбежит вниз, аж приплясывает от нетерпения. Тадеуш попятился, сунул торбу в руки Карпинскому и подтолкнул его к выходу, а сам, сбросив с ноги ботинок, зашептал:

– Сейчас, подожди, ботинок посеял.

Делая вид, что шарит в темноте, Тадеуш, нарочно спотыкаясь, поднялся наверх с одним ботинком в руках, нашумев при этом как можно больше.

– Да тише ты! – извёлся Стась. – Мёртвого разбудишь! А у неё уши, как отсюда до Австралии!

Поднятый парнем шум дал возможность Хенрику Карпинскому не только незамеченным спуститься вниз, но и пробраться через прихожую в гараж. Вот когда пригодилось знание дома Хлюпа! Понимая, что задуманная операция с перекладыванием и выносом денег сегодня наверняка не состоится, Карпинский сунул свою ношу под машину Хлюпа и поспешил к поджидавшей его дочери. Эльжбета при виде запыхавшегося отца с места рванула машину, отложив расспросы на потом.

А в доме старший брат сурово допрашивал меньшего:

– А ты? Ты от чего проснулся?

– Да от ничего! – оправдывался тот. – То есть специально сделал так, чтобы спать было неудобно. Подложил под простыню всякого такого, чтобы заснуть мешало, вот и просыпался все время. Ладно, пошли скорее, пока эта крыса не проснулась. Ты уже открыл шкаф?

Тадик сделал неудачную попытку споткнуться на последней ступеньке лестницы и ухватился за перила, которые довольно громко затрещали.

– Холера! – негромко выругался он. – И перила придётся прибить покрепче. Гляди, ходуном ходят.

Перила заскрипели сильнее.

– Ну чего расскрипелся! – прошипел в отчаянии Стась. – Тише!

– А ты уверен, что Агатка спит?

– Ясно, спит!

Стась ошибался, Агатка уже давно не спала.

Какой-то инстинкт заставил её проснуться в нужный момент. Прислушалась и явственно различила голоса брата и Тадеуша. Шепчутся, значит, от неё что-то скрывают. А раз так, надо узнать, что именно.

Зажгла лампу на тумбочке у кровати, встала и осторожно выглянула в коридор.

При виде Агатки заговорщики испытали противоположные чувства. Тадик облегчённо вздохнул, Стась чуть не задохнулся от злости и разочарования.

– Что это вы тут делаете? – спросила вредная девчонка.

– Нет, я с вами спячу! – взорвался Тадеуш, притворяясь рассерженным и уже не понижая голос. – Какие-то вы все нервные, сил нет! Детям ночью спать положено, а не шастать по дому! Мне велено сторожить, а не вам. Ну, вы меня достали!

Марш в постель!

От Агатки так просто было не отделаться.

– Ты сторожишь, а ему что здесь нужно? – ткнув в Стася пальцем, подозрительно поинтересовалась она.

– А какое твоё собачье дело? – сжав кулаки, двинулся Стась на сестру, горя желанием прибить эту проныру на месте.

Тадеуш ухватил мальчишку за локоть.

– Тоже интересуется, чем я тут занимаюсь. Я-то как раз делом занимаюсь, в отличие от некоторых. Ваша мать велела мне блюсти безопасность, я и блюду. Прошёлся вокруг дома, проверил запоры, все о'кей. А теперь спать!

– Мамуля не велела ему в твою комнату ходить!

– Кто ходит, кто ходит? – напустился на Агатку Стась, поняв наконец, что положено говорить. – На лестнице его комната, что ли?

– А тебе мамуля запретила впускать его в комнату! – совсем распоясалась девчонка – Я и не собираюсь, чего выдумываешь? – вышел из себя и Тадик. – Ей-богу, кажется, не выдержу я с вами! Тоже ведь не железный, днём намахаешься, ночью поспать бы, глаза слипаются, а тут ещё с вами канителься! Если мать узнает, что вы по ночам не спите, по головке ни вас, ни меня не погладит. Последний раз повторяю – марш в постель!

– Я-то пойду, но пусть и он тоже! – упёрлась Агатка. Она любила, чтобы последнее слово было за ней.

Тут Стась почувствовал, как его просто распирает ненависть к этой гадине. И вообще. Агата – самое мерзкое существо на земле, хуже его сестры в целом мире никого нет, не только девчонок, она любой змеи хуже, любого крокодила, любой пиявки, любой… да всех на свете, давить таких надо! Ладно, он сделает вид, что идёт спать, придётся переждать, пока чёртова ябеда не заснёт И Агатка, и Тадеуш прекрасно поняли, о чем думал Стась. И Тадеуш решил сразу, как очутится в своей комнате, запереть дверь на ключ и притвориться крепко спящим. Агатка, наоборот, решила не спать и хорошенько прислушиваться ко всем ночным звукам. Её очень удивило, что брат не спит в такую пору, это Стась-то, которого никакой шум не мог разбудить, ни крики, ни оглушительный стук в дверь, ни гроза с громом и молниями. Однажды он спокойно проспал пожар в соседнем доме, в другой раз – стрельбу на улице, потом говорили, что мафия между собой разбиралась. Уж как тогда жалел, что не видел и не слышал, а она нарочно не разбудила, так ему и надо. Интересно, с чего же это он сегодня среди ночи проснулся? А, наверное, удочки в отцовском шкафу спать не дают.