Текст книги "За семью печатями [Миллион в портфеле]"

Автор книги: Иоанна Хмелевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Без колбасы? – не поверила Кристина.

– Без! Говорю тебе – вроде ничего особенного не положила, а за уши не оттянешь. Но такая язва, предложила перекусить лишь после того, как с люком было покончено.

– А они и в самом деле его привели в порядок?

– Представь себе, да. У Тадика золотые руки, отец, по правде говоря, мало чем помог. Кристина проявила недовольство.

– Тогда я не понимаю, какой смысл в их работе! Раз люк закончен – не будет повода пошарить наверху. Ведь когда начнут на первом этаже, как подняться незаметно?

– На втором тоже было нелегко. Пришлось мне привести деток, и Стась с наших работяг глаз не спускал. А возможность и в самом деле они упустили. Все из-за отца. Если бы не вляпался в пух и перо, глядишь, и нашли бы портфель. Правда, по словам отца, одна дверь оказалась запертой. Об этом пусть отец сам тебе расскажет, мне так и не удалось переговорить с ним с глазу на глаз, все время кто-то мешал. Но зато я подготовила почву для наших дальнейших действий.

– А именно?

– Для твоего завтрашнего выступления. Если не ошибаюсь, мегеру заинтересовали твои попытки приготовить нечто, напоминающее её начинку, а кроме того, надо ей завтра привезти побольше пива. Сама намекнула. А насчёт свинства, которое ты ей представишь, чем оно хуже – тем будет лучше.

– Свинство у меня уже готово, – похвасталась Кристина. – Пригоревшая каша на прогорклом масле, к этому удалось найти сгнившую луковицу, ну и получилось достаточно отвратительно, хоть и не чрезмерно, иначе догадается. Где Хенрик, сколько можно развлекать этого подонка? Пойди смени отца на посту.

– Ну уж нет! – воспротивилась девушка. – Мне тоже хочется послушать, говорю же – так всего, и не знаю. Пусть в подробностях расскажет, в спокойной обстановке.

– Как бы тогда это организовать? Клепа наш в эйфории, сна ни в одном глазу. Упоить его, что ли?

Клепа и в самом деле находился от счастья на седьмом небе, видя, что предмет его воздыханий с каждым днём становится все благосклоннее. От возбуждения жулик не мог заснуть и принялся учить Карпинского играть в шахматы. Карпинский когда-то был неплохим шахматистом, и учение шло как по маслу. Оба были в прекрасном настроении. Карпинский с каждым днём все сильнее привязывался к шурину и очень огорчался, когда жена или дочь пытались остудить его чувства, в красках расписывая пагубную страсть Клепы. Жене и дочери Хенрик верил беспрекословно, потому и скорбел, однако помнил, что многое приходится хранить в тайне от родственника. В этом отношении шахматы были абсолютно безопасным занятием и в то же время чрезвычайно приятным.

Но вскоре возбуждение спало и шурином овладела привычная сонливость. Наконец-то Карпинские остались одни.

– Весь второй этаж оказался в моем распоряжении, – вздохнув, стал рассказывать Хенрик. – Вот только одной двери вообще не было, вместо неё эта проклятая плита, а вторая заперта.

– Расскажи, папа, о запертой, о первой мы уже знаем.

– Тадик мне сказал – та дверь ведёт в кабинет Северина. И мне тоже так кажется. Я там был как-то раз…

– Ты был там миллион раз, только вот запомнил всего один. Ну да неважно. А почему кабинет заперт?

– Этого мы не узнали.

– А как заперт?

– На ключ, наверное. Никакого висячего замка там не висело.

– Холера! – огорчилась Эльжбета. – А мы даже и спросить не можем. Какое нам дело до чужих дверей? И вообще, откуда мы узнали, что заперта?

– Погоди, может, дети помогут.

– Или Тадик, – поддержал жену Хенрик.

– Ну конечно, Тадик! – обрадовалась Кристина. – Тадик имеет право заинтересоваться кабинетом отца, ведь сколько было разговоров о его коллекциях. Но пусть сначала потихоньку спросит у брата.

– Правильно! – оживился Карпинский. – Они подружились. Я сам слышал, как болтали под люком.

– Так почему же сразу не намекнул, раз слышал? – рассердилась дочь на несообразительного отца.

– В голову не пришло, – оправдывался тот. – Из-за проклятого пера ни о чем другом думать не мог.

– Перо нам тоже пригодится, – успокоила мужа Кристина. – Ведь придётся же сказать о нем этой гангрене. И тогда, в рамках возмещения ущерба, сделаете с Тадиком ей нормальную дверцу к каморке. Опять будет работа на втором этаже.

– А ты уверена, что Северин спрятал портфель именно наверху?

– Да ни в чем я не уверена, просто хотя бы один этаж надо исключить из поисков. Хенек, а ты точно знаешь, что в других местах там не было нашего портфеля?

– Почти точно, – не сразу ответил Хенрик, предварительно ещё раз добросовестно все взвесив. – Я ведь уже стал кое-что соображать, примите это к сведению. Там у них спальня и при ней маленькая гардеробная, женско-мужская, вернее, больше женская, чем мужская. Там же две комнатки детей. И ещё комнаты.., такие, знаете, совсем пустые.

– Для гостей, – подсказала Эльжбета.

– Возможно. Так вот, я лично считаю – ни в одной из этих комнат Северин не стал бы ничего прятать, места все-таки обитаемые, в них или живут, или часто заглядывают. Есть там ещё несколько закутков, я их все осмотрел, за исключением одной клетушки, порылся даже, и в кладовке нашёл портфель. Старый, очень обшарпанный, но жёлтого цвета. А в нем оказались домашние тапочки, тоже очень старые. Две парк.

– Папуля, да ты провернул грандиозную работу! – восхитилась Эльжбета.

– Я старался.

– А клетушку почему все же не осмотрел? – сурово поинтересовалась Кристина.

– Не успел.

– Итак, со вторым этажом все ясно – кабинет и одна каморка. Чем вы намерены заняться завтра?

– Шкафом в холле. Ну тем, в котором дверь не держится. Петли по всему дому станем разыскивать. Тадик скажет – ему известно, что отец уже купил петли для этого шкафа. Покупать лишние – непозволительное расточительство, хозяйка его не потерпит.

– Правильно. И останетесь одни в доме, потому как ей надо будет идти на работу. Клепа наверняка увяжется её провожать, мне тоже придётся уйти, меня она в своём гнёздышке ни за что не оставит, но и без меня вас там будет трое…

– И детки, – напомнила Эльжбета. – Но, надеюсь, их мне удастся занять. Для этого потребуется сумка-холодильник, чтобы я могла забыть свои покупки в машине Тадика. Где эта сумка?

– На антресолях, вместе с чемоданами. Где же ещё? Сразу, как откроешь дверцу, увидишь. Хенек, я считаю, Тадеуш – не парень, а золото.

Услышав это, Эльжбета ни с того ни с сего вдруг покраснела. И она так думала. Собственно, с того памятного разговора в кафе на Роздроже он не выходил у неё из головы, нет-нет да вспоминала с таким чувством.., с таким, что они, собственно, очень близки. И знают друг друга с давних пор, с раннего детства. И верят друг другу во всем. Она, Эльжбета, не задумываясь, доверила ему их главную фамильную тайну, и вот, оказывается, правильно оценила парня, умница Кристина того же мнения. Выходит, она тоже не дура?

– У меня такое чувство, что я не очень-то ему помогаю, – опять вздохнул Карпинский. – Угрызения совести, так, кажется, называется то неприятное, что я ощущаю в себе? Угрызения?

– Называется так, но при чем тут угрызения? С какой стати упрекать себя за недостаточную помощь в ремонте дома этой мегеры? Ведь наша цель – отыскать свою собственность, а не отремонтировать дом Хлюпа!

– Но как-то неудобно пообещать что-то и не выполнить! – мямлил Карпинский.

Кристина с Эльжбетой неодобрительно переглянулись.

– Надо же, такую аварию перенёс, а характер совсем не изменился! – пробормотала девушка.

– Потому как удар пришёлся в голову, а не в характер, – научно объяснила Кристина. – Погодите, а как же чердак? – вспомнила она вдруг. – Чердак же у вас был под носом, неужели не заглянули?

– Чердак прямо версальский, – с горечью ответила Эльжбета. – Можно пройтись в белом платье до полу и не испачкать. Я сразу туда заглянула, а как же! Она наверняка произвела генеральную уборку, так что чердачной проблемы для нас не существует.

– Ну не огорчайся ты так, радоваться надо, что эта валькирия не успела произвести генеральную уборку во всем доме. Ладно, завтра нас ждёт очень много работы. И вот ещё что. В каких я с ней отношениях? Как мне к ней обращаться? На «ты» или на «пани»? Кажется, до смерти Северина мы с ней были на «ты».

– А что? После смерти кого-то эти отношения меняются? – заинтересовался Карпинский.

– Ну конечно же нет! – простонала Эльжбета. – Крыха, что ты выдумываешь? Знаешь, я заметила – она любит обращаться к людям в третьем лице. Точно, её излюбленная манера. Слышала бы, как нас шпыняет. «Пусть Эльжуня посмотрит», «может, Тадик съест?», «неужели Хенек не помнит?». За «пани» смертельно на тебя обидится, а переходить с ней на «ты»…

– …тоже смертельно обидится за такое панибратство, – сразу поняла Кристина. – Сколько сложностей! Ну да ладно, попытаюсь с ними справиться. В третьем лице так в третьем!

Книга 2

* * *

Почти все их хитроумные планы пани Богуслава благополучно разрушила.

Узнав о предстоящем визите Кристины, она расценила его как свой личный триумф и решила насладиться победой в полной мере. Надо же, какая-то тля пытается сравниться с нею в умении готовить, извелась от зависти! Ну, она ей покажет! Вынашивая собственные мстительные планы, Богуся даже немного скорректировала свой рабочий график, согласовав его по телефону с начальством.

У Кристины хватило ума явиться в гости в специально купленном для этого случая несуразном платье, слишком широком и длинном, без макияжа, с на редкость дурацкой причёской. Правда, красота её от этого ничуть не пострадала, однако и не подчёркивалась, так что у Хлюпихи не было причин с первой минуты впадать в ярость. Приём гостям она оказала почти милостивый.

– Дошли до меня слухи, будто Крыся увлеклась готовкой? – приветствовала Богуся старую знакомую снисходительно-презрительной фразой, что сразу разрешило наболевший вопрос о форме общения – ну конечно, в третьем лице, как же иначе. – Так давно бы следовало прийти, а Крыся только теперь явилась. Что ж, милости просим…

– Но ведь у Богуси такое несчастье приключилось, не могла я ещё морочить ей голову глупостями, – оправдывалась Кристина, с готовностью подхватив заданный тон.

– Ничего особенного… А, вижу, Хенек с Тадиком наконец-то за шкаф примутся, самое время. А это что? О, пиво, очень кстати. Вот мы его в холодильник сунем, пусть как следует охладится. Эльжуня, помоги отцу.

Втащив ящик пива, Карпинский с Тадиком показательно занялись дверцей шкафа. Кристина с сумкой в руках робко жалась на пороге. Эльжбета, подмигнув детям, энергично занялась хозяйством.

Казалось, все шло по плану, однако в самом центре суматохи торчал Клепа с букетом, коробкой шоколадных конфет и бутылкой сладкого шампанского, которое тоже нуждалось в охлаждении. Сладкого!

Кристину передёрнуло, что несколько подпортило её облик покорной сиротки, да, к счастью, хозяйка не заметила, с удовольствием принимая от джентльмена как приношения, так и привычную порцию восторгов.

– Как считаете, что мне лучше делать? – вполголоса спросила Кристина. – Торчать столбом в прихожей, подождать в кухне или изображать гостя в салоне?

– Притворись, что наблюдаешь за нами! – с трудом удерживаясь от смеха, посоветовал Карпинский, уже привыкший к роли завсегдатая.

Эльжбета ещё не успела спрятать в холодильник все бутылки с пивом, как работнички уже сняли дверь с петель и положили её на пол в прихожей. Девушка же воспользовалась тем, что оказалась одна в кухне, и бросила взгляд на кулинарные заготовки хозяйки. Выяснилось – в огромном горшке отваренная капуста ожидала лишь последней заправки, в другом лежала очищенная картошка. Поразительно! Ведь они пришли раньше намеченного, но Богуся из тех хозяек, которых никогда не застанешь врасплох. У этой бабы действительно несомненный талант!

Меж тем Карпинский скрылся где-то в недрах дома, а Тадик принялся откручивать шурупы на старой петле дверцы. Тут хозяйка появилась в прихожей и взяла в свои цепкие руки управление домашним хозяйством.

– Эльжуня, надо бы составить компанию твоему родичу, меня вот Кристина ждёт. А где же Хенек?

Тадик пояснил:

– Ищет петли, которые отец купил специально для этого шкафа. Я знаю, что купил, потому и не стал покупать лишние…

– Так надо в мастерской посмотреть, он там держал железяки разные. Стась покажет. Стась! Покажи пану Хенрику. Агатка, ты где?

Агатка уже была на посту – материализовавшись из воздуха на пороге гостиной-столовой, приглядывала сразу за всеми: одним глазом за Тадиком, вторым – за Эльжбетой с Клепой. Особый интерес, конечно, вызывала Эльжбета, но долг прежде всего.

Хозяйка завладела Кристиной и потащила её в кухню, приговаривая:

– А мы с Крысей в кухню пройдём, поглядим, что она принесла, о чем хочет посоветоваться.

Кристина была потрясена. Надо же, как моментально Богуся оценила сложившуюся ситуацию и мастерски овладела ею! За всеми гостями организован присмотр: при Хенрике – Стась, Тадик в пределах видимости, Эльжбета с Клепой под наблюдением Агатки, сама же она в когтях хозяйки.

В кухне Кристина вытащила из сумки миску со своим фаршем, демонстрируя одновременно широкую гамму чувств: робость и покорность, стыд за своё неумение и вместе с тем надежду на будущий прогресс, уныние, вызванное собственной бездарностью в кулинарном отношении, и явное преклонение перед гениальной одарённостью пани Хлюповой.

– Хотелось сделать подешевле… – бормотала Кристина, – мне Эльжбета про вас говорила… и опять получилось не очень…

Взяв миску обеими руками, пани Богуся первым делом поднесла её к носу, затем, словно не веря своему органу обоняния, двумя пальчиками ухватила щепотку подозрительного продукта и попробовала, после чего уставилась на Кристину. И столько в её взгляде было изумления, недоверия, презрения и уничижительной жалости, что Кристина почувствовала себя какой-то жалкой букашкой, недостойной именоваться человеком. Ох, кажется, она все-таки перестаралась.

– У Крыси, никак, насморк? – ядовито поинтересовалась хозяйка.

– Да… вроде бы… того… немножко.

– А нос вообще у Крыси имеется? Ведь и ежу ясно: масло прогорклое, каша пригорела, а лучок небось ещё с прошлого года завалялся?

И такое презрение прозвучало в голосе Богуси, что Кристина стала заикаться уже безо всякого притворства.

– Н-не… знаю. В холодильнике нашла… на самом дне… А что?

– Да ничего. Не люблю я людей осуждать, да Крыся, как погляжу, вовсе не соображает. Ну какой лук столько выдержит? А маслом таким лишь телеги смазывать, воняет ведь за версту, просто дух вон, неужели Крыся не чует? И как же эту дрянь Крыся готовила? Небось на огне? Так я и знала.

– Что же мне делать?

– Перво-наперво нормальное масло купить, потом кашу сварить, как положено, потом из свежего сала шкварочки натопить, лучок поджарить и уж после со всем этим ко мне прийти. А вот это… сомневаюсь, что такое и свиньи станут жрать!

– Вот именно! Мне тоже показалось – не очень хорошо получилось.

– «Нехорошо»! – фыркнула Богуся, досказав остальное взглядом. Похоже, слов у неё не хватило.

Изо всех сил удерживаясь, чтобы тоже не фыркнуть – только от смеха, – Кристина так внутренне напряглась, что на глазах выступили слезы. Богусе эти слезы доставили истинное наслаждение – наконец-то заносчивая воображала смешана с грязью и растоптана. Теперь можно её и пожалеть.

– А хоть книжка какая-никакая по кулинарии у Крыси имеется?

– Имеется. Только старая.

– Не мешало бы новую купить. Одно удивляет меня: ведь в доме вашем бывать мне приходилось, так неужели все угощение было покупное?

– Ну да! – сгорая со стыда, призналась Кристина. – Правда, не всегда, временами соседка готовила. А если что дорогое… то я немного умею…

– Дорогое каждый дурак сумеет, – высокомерно перебила её Богуслава. – А Крыся к тому же взялась за такую сложную вещь, как каша! Это уж совсем надо рехнуться. Ведь правильно сварить кашу за день не научишься, тут опыт нужен. А вот этим, – презрительно ткнула Богуся в Кристинино изделие, – можно всю семью отравить. Что ж, учиться никогда не поздно. Начать с картошечки, потом и за котлеты взяться, я подскажу, а уж после котлет и более сложные вещи попробовать. Да хоть соус.

Начать с лукового, грибы сейчас дорогие, а луковый в самый раз. Только вот что меня интересует – с чего это Крыся решила готовить дешёвые блюда? При ваших-то деньгах… Странно это…

– Амбиция заела, – не моргнув глазом, призналась Кристина.

Что ж, такой аргумент Богуся была в состоянии принять, хотя смех её разбирал при одной мысли, что эта выскочка вздумала с ней сравняться. Ну да ладно, пусть несчастная кретинка поглядит, как нормальные женщины хозяйство ведут, ведь это же надо – такую пакость смастерить, сказать кому – не поверят. Понюхав ещё раз пародию на фарш, хоть от одного запаха нехорошо делалось, Богуся сурово вопросила:

– Картофельным котлеткам научить?

Картофельные котлетки у Кристины всегда получались отлично. Разумеется, она не призналась в этом, к тому же появилась надежда усовершенствоваться. И надежда оправдалась. По рецепту пани Богуславы котлетки следовало обваливать – «панировать», как профессионально выразилась Хлюпова, – в ржаной муке с отрубями. Очень интересно.

А тем временем обитатели дома были заняты самой разнообразной и весьма интенсивной деятельностью.

Карпинский со Стасем перерыли всю мастерскую Хлюпа и обнаружили множество петель, можно сказать неограниченный выбор. Кроме петель и дверных замков Хлюп припас там столько всевозможных слесарных изделий, что их хватило бы для строительства ещё одного дома. Стась горько пожалел о том, что не сообразил порыться в этом богатстве раньше, без свидетеля и, главное, без ведома матери, вон сколько тут совершенно бесценных вещей, которые очень ему пригодятся, – правда, использовать их он намерен не всегда по прямому назначению. Ну да ничего, ещё не все потеряно, а пан Хенрик, похоже, не из болтливых.

При всем многообразии запасов Хлюпа искомым портфелем в мастерской и не пахло.

Эльжбета предприняла попытку осуществить намеченный план. Громко заявив о желании посетить ванную комнату, она многозначительно глянула на Агатку, незаметно кивнув ей на Клепу. Девочка понимающе кивнула в ответ и осталась на посту, следя одним глазом за жуликом, а вторым за Тадеушем.

Третьего не было, так что Эльжбета оказалась без присмотра, чем и воспользовалась. Взбежав на второй этаж, она быстренько обследовала ещё не осмотренный отцом чуланчик. Ничего интересного – пустые стеклянные банки всевозможного калибра, а также пластиковые бутылки, стаканчики и корытца.

Толкнувшись в дверь кабинета и убедившись, что она по-прежнему заперта, Эльжбета спустилась вниз, немного запыхавшись. Тут она заговорщицки подмигнула Агатке, приглашая выйти на крыльцо.

Отойдя на несколько шагов, Эльжбета пожаловалась:

– Представляешь, забыла кое-что в сумке-холодильнике, а она в багажнике машины. Специально для вас купила.

– А сумка-холодильник сколько времени холодит? – задала деловой вопрос Агатка.

– Одни сутки.

– Так оставь её нам вместе с этим кое-чем, завтра вернём. А мамуле сейчас не стоит морочить голову, она в кухне занята.

– Правильно! Пошли достанем.

Отдав девочке сумку, Эльжбета сочла свою миссию выполненной и не спеша вернулась в дом.

За короткие мгновения обретённой свободы Клепа с помощью ему одному известных методов успел изучить содержимое ящиков буфета и полок серванта. Внимательно оглядел хрусталь и фарфор, которые выставлялись на стол лишь по большим праздникам, взвесил на руке изящные столовые приборы, в том числе серебряные, небрежно провёл пальцами по видеокассетам, удовлетворённо хмыкнул, обозрев набор отличных пивных кружек, получше, чем у Карпинских, и застыл при виде впечатляющей коллекции рогов. Рога были вовсе не экзотические, в основном козьи и бараньи, правда, вот этот обломок вроде бы оленьего рога, но остальные самые что ни на есть невзрачные и корявые. Не мог же бедный жулик знать, что пани Богуслава ещё сопливой девчонкой пришла к выгоду, что ничто так не украшает одежду и не подчёркивает элегантность, как роговые пуговицы, и всю жизнь упорно собирала рога. Несколько озадаченный, Клепа поспешил занять место за столом, услышав, что Эльжбета возвращается.

Тадик тем временем вывернул из двери шкафа остатки проржавевших петель и внимательно оглядывал косяк.

– Придётся вот здесь кусок заменить, – озабоченно заключил он, оглянувшись на хозяйку, которая вышла из кухни вместе с Кристиной. – Глядите, дерево от времени в труху превратилось, все выкрошилось, петли не будут держаться. Сейчас поищем подходящую доску, работы прибавится, но иначе нельзя.

За эти дни пани Богуслава успела примириться с фактом, что Тадеуш взялся выполнять не сделанную мужем работу. Что ж, все по справедливости, отец не удосужился – пусть сын расхлёбывает, это по крайней мере хоть как-то оправдывает ленивого Хлюпа, который имел глупость ребёнком обзавестись, когда сам ещё был желторотым юнцом. А раз этот слабоумный отказался от своей доли отцовского наследства, значит, ей ничем не повредит. И она милостиво кивнула.

– Если Тадик находит нужным вставить доску, пусть вставляет. Мне не к спеху. И я его не подгоняю. А где же доска?

– Пока не знаю, но наверняка отец где-то припас. Надо поискать.

– Так пусть Тадик сам и ищет. А Крысе я одно скажу, – обернулась она к гостье, – эту вот гадость надо поскорее на помойку выбросить, а то мне весь дом провоняет. Вон туда, в бак для мусора, за дверью стоит.

Кристина уже давно мечтала избавиться от своего смердящего шедевра и с радостью поспешила к баку. В холл спустились Карпинский и Стась, принеся целую кучу всевозможных дверных петель. Тадик принялся их рассматривать, а хозяйка смогла наконец заняться единственным приятным гостем.

– Слушай, Стасик, – обратился к мальчишке Тадеуш, – ты не в курсе, где отец держал деревяшки? Нам требуется порядочный кусок крепкой доски.

Стасик задумался.

– Может, в подвале? Или в сарае? Сарай у нас в саду.

– Тогда вряд ли это подойдёт, – засомневался Тадик. – Здесь нужно сухое дерево. Лучше всего от старой мебели, раньше древесина была что надо, это уж я точно знаю.

– Да и я знаю, – обиделся Стась. – На чердаке надо поглядеть, может, найдётся какой-нибудь старый стол. От столешницы можно отпилить любой кусок. Только лучше матери не говорить.

– А почему не говорить?

– Так ведь она считает – мебель ещё послужит, ей без разницы, что стол развалился, а от ножек осталось одно воспоминание. Втолковать ей – дохлый номер, себе дороже. А так – бери столешницу, отпиливай сколько влезет, остальное выбросим, мать и не вспомнит.

Тадеуш возражать не стал, ему только на руку вместе со Стасем порыться на чердаке. Оставив Карпинского бдить в прихожей, они поднялись наверх. По дороге остановились у двери в кабинет.

– Я договорился с твоей матерью, что возьму кое-какие мелочи на память. Думаю, тебе тоже что-нибудь пригодится. Поглядим вместе?

– Разбежался! – фыркнул Стась. – Заперто!

– Что заперто? – притворился непонимающим Тадеуш. – А, дверь. И в самом деле.

– А я что говорю! – совсем помрачнел Стась.

– А кто запер? Почему?

– Мать. От меня заперла.

– Иди ты!

– Точно. А все из-за отцовских удочек. Боится, что на рыбалку смотаюсь. Словно без них не могу.

Представляешь, она мне про рыбалку и думать запретила.

– Фигня какая-то. С чего это?

Стась угрюмо пожал плечами:

– У неё спроси. Слышал бы, какой ор стоял, когда отец отправлялся на рыбалку и меня прихватывал! Так мы уж тайком норовили, один ответ. А удочки она на дух не выносит. Вот, дверь от меня заперла, а я боюсь, как бы и вовсе их не пожгла, с неё станется.

Тадеуш задумался. Надо же, неожиданное препятствие.

– А ключ? Где она его держит?

– Насчёт этого – полный мрак! Можешь не суетиться, ни в жизнь не найдёшь. Должно быть, при себе носит. Вот когда отца в доме запирала, чтобы где на стороне не шастал, так ключи с собой таскала. Мы с сеструхой в окно вылезали, подвальное, отец не мог, застревал…

С сочувствием подумал Тадик об отце. Нелёгкая жизнь у него была, факт. Знай он об этом раньше, может, подговорил бы взбунтоваться? Или, на худой конец, хоть ключи бы ему подобрал.

– Надо же, а я как раз хотел взять отцовские удочки, твоя мать вроде согласилась, я ещё собирался с тобой поделиться. Можно было бы и так сделать – я бы забрал все, раз она их на дух не выносит, и держал у себя, а ты брал бы, когда захочешь.

– Тогда уж лучше держать у пана Хенрика, поближе будет. Эльжбета не возражала бы, с ней можно иметь дело.

– Договориться не проблема, но сначала надо до снастей добраться.

– Ну! – оживился Стась. – Это уж твоё дело.

Тебе мать пообещала, имеешь право потребовать обещанное. Придётся ей дверь отпереть, куда денется?

Я же притворюсь, будто мне все до лампочки.

– Замётано! – решил Тадеуш. – Сначала закончу шкаф, меня зауважают, тут-то я и напомню об обещании. Согласен?

– Клево! И поспеши, пока лето не кончилось, каникулы. У меня внутри аж подсасывает, так поудить хочется! Я тут с корешем иногда хожу на речку, так ведь это что? Привяжем леску к лещине, поплавок из пробки, смехота одна. А у отца и удочки – экстракласс, телескопические, и спиннинги, а уж крючки – отпад! А пока пошли, стол покажу.

Дубовая столешница оказалась отличным материалом для двери. Отпилив нужный кусок, Тадик вернулся к шкафу.

За работой парень попытался подвести итоги достигнутого. Не сказать, чтобы они были очень утешительными. Невзирая на все усилия поисковой группы, просмотрена была лишь незначительная часть дома. В принципе, за немногими исключениями, обыскали помещения второго этажа, первый же так и остался тайной за семью печатями, а ведь по площади он раза в два превосходил второй. А уж сколько там имелось укромных уголков, словно созданных для сокрытия портфеля!

Взять хотя бы все пространство под лестницей, битком набитое всевозможным барахлом и чрезвычайно затруднительное для просмотра. Удастся ли найти подходящий предлог, чтобы порыться там? А если не изобретать велосипеда и просто предложить мегере разобрать эту барахолку? Тут парень невольно подумал – глядишь, так он не только Эльжбете поможет, но и весь дом приведёт в порядок. Для мегеры, конечно, стараться не стал бы, но ведь тут жил его отец, тут живут Стась и Агатка, которых отец признал родными, для них он в лепёшку расшибётся.

Меж тем мегера в гостиной занимала гостей светской беседой, не проявляя никакого беспокойства относительно обеда, на который уже официально пригласила присутствующих. И явно не торопилась с этим обедом. Она что, и на работу не собирается?

Данное обстоятельство постепенно все больше тревожило Кристину и Эльжбету, ведь по плану предполагалось действовать в её отсутствие. Ну, может, и не всем, но уж работнички-то должны непременно остаться, а с ними, возможно, и Эльжбета. А мегера сидит себе спокойно и в ус не дует.

Девушка не выдержала и деликатно поинтересовалась, причём ей даже не пришлось притворяться озабоченной:

– А мы не помешаем вам, пани Богуслава? Вы вчера нам намекнули, что идёте на работу, вот мы сегодня и пришли пораньше, но если…

– Пусть Эльжбетка за мою работу не переживает, – отрезала хозяйка без церемоний. – Уж я своё время умею рассчитывать. А такие гости, от которых хоть какая-то польза в доме, – редкость по нашим временам, так что я все устроила по-умному.

И голодным в моем доме никто не останется, тем более те, которые работают.

Туманно как-то, вроде бы ответила, а ничего не прояснила. Отпуск, что ли, взяла баба? Или какие отгулы? Дальнейшие расспросы исключил жулик, опять настырно затараторивший о возможной будущей деятельности очаровательной пани Богуславы в области общественного питания. Эльжбета беспомощно оглянулась на Кристину, но та сидела тихо, боясь пикнуть. Вряд ли кошмарной кашей уже удалось завоевать симпатии суровой хозяйки, да и хотелось разгадать планы Клепы. В конце концов, он человек взрослый, какой-никакой жизненный опыт имеется, возможно, и в самом деле доводилось присутствовать на званых обедах, которые за большие деньги устраивали его знакомые кухмистеры. Хотя мог все и выдумать. Но вряд ли, вон как красочно описывает вкус и внешний вид подаваемых на приёме блюд, видно, сам ел. Пани Богуслава слушала его байки с огромным интересом и комментировала со знанием дела. Так, у неё было своё мнение относительно артишоков. Клепа принялся было приводить какие-то доводы, но опомнился, даже покаялся – и как это он вздумал возражать такому специалисту, ведь пани Богуся не имеет себе равных, таких поварих ещё поискать, ах, ах!.. Устав от напористости воздыхателя, гениальная повариха вынуждена была силой вырвать у него ручки, а то совсем обслюнявил.

А Кристина с невольным уважением подумала о Клепе: хоть и дурак, а в данном случае действует умно и, по всей вероятности, знает, что делает.

Эльжбета воспользовалась занятостью хозяйки и незаметно покинула общество, улучив минутку для общения с Тадиком.

– Похоже на то, что мегера не собирается на работу, – озабоченно информировала она. – Должно быть, договорилась в своей клинике и останется дома. Мы ведь рассчитывали, что вы с отцом пошуруете в её отсутствие под лестницей, детей я бы отвлекла. А теперь и не знаю. При ней вряд ли пошуруешь.

– Расслабься, ничего не потеряно, – успокоил её Тадик. – Работы нам с паном Хенриком хватит не на один день, если все делать с умом. Когда кончим, я напомню об удочках, в кабинет отца без её ведома не попадёшь. А вот что касается барахла под лестницей – пока вопрос…

– Пойдёт же она когда-нибудь на работу, – подключился к разговору Карпинский. – А мы сделаем вид, что перепутали её рабочий график, и заявимся без неё. Честно говоря, я и в самом деле его не помню. Придём и пошуруем. Надеюсь, дети тоже не сидят в доме безвылазно? Вот сейчас их нет…

– Потому что мамуся дома, – раздражённо пояснила Эльжбета. – Сразу бы появились, как только она за порог.

– Стася я беру на себя, – пообещал Тадеуш. – А уж Агатой придётся заняться тебе. В девчонках я не разбираюсь.

– В этом я имела возможность убедиться на собственном опыте, – язвительно заметила девушка. – Не очень-то ты тогда на меня обращал внимание…

Тадеуш покраснел как рак.

– Я ведь уже каялся, кончай. Скажи лучше, что может отвлечь Агатку? Вот когда ты была девчонкой, чем интересовалась?

– Во всяком случае уж никак не гостями, – отрезала Эльжбета. – И вообще, у меня были другие интересы. Хотя… знаешь, попробую-ка отвлечь её тряпками, на это все девчонки падкие.

– И ещё наждак, – убеждённо заявил Тадеуш.

– Вот уж нет! – возразила Эльжбета. – Не знаю, как мальчишки, а девчонкам наждак ни к чему.

– Я не о девчонках забочусь, мне понадобится наждачная бумага. Надо зашкурить дверь, прежде чем покрывать её лаком. Вещь дешёвая, да ведь мегера повесится, прежде чем лишний грош истратит, вот и поищем шкурку в доме. А тут и два злотых сэкономить можно. Аргумент? Меня вдруг осенит – как же, ведь отец чуть ли не полную коробку всяких обрезков наждачной бумаги спрятал под лестницей, сам мне говорил. Ещё в детстве.