Текст книги "Вторжение 2 (СИ)"

Автор книги: Иннокентий Белов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Уверен, даже если кого-то из жалости и приютили крестьяне, как только люди в форме Гильдии им расскажут, какую змею они пригрели. То сразу же получат наводку, кто и где прячется! – уверен я и передаю свою уверенность Драгеру.

– Эх, у Кроса хорошо с народом получается разговаривать! Все ему сразу верят и помогают! – с сожалением, что приятеля нет рядом, отзывается Драгер.

– Теперь жениться должен! Я его только под такое условие вылечил! – сообщаю приятелю, и он долго смеется, предвкушая, как подберет кого-то из знакомых вдовушек нашему разгильдяю.

Оставшаяся половина Охотников переходит с нами через мост и сразу направляется прочесывать лес вдоль реки уже по другому берегу. Драгер должен их увести на пару дней пути, чтобы основательно прочесать свою сторону реки.

Я же со своим людьми и Тельсуром едем сразу в Сторожку на переговоры.

Там совсем мрачный Бей выходит с толмачом, я сжимаю в руке камень для понимания чужой речи, теперь сам с интересом сравниваю перевод толмача со словами Бея.

– Напали внезапно, самых отчаянных с десяток нашлось. Подошли каждый к моим воинам одновременно, как бы по срочному делу. По свисту одного из них напрыгнули внезапно, остальные арестанты тоже подхватились, с топорами и лопатами бросились на всадников. Всегда часть моих воинов на конях вокруг катается, но в основном люди отдыхают, потому что больше пятерки всадников для охраны не требуется. Мои ничего не ожидали подобного, уже столько времени вместе работаем ведь, – рассказывает Бей, пытаясь, конечно, оправдать своих воинов. – Всадники почти все отбились, саблями порубили нескольких, остальные убежали в лес. Но те, которые с ножами напали, кололи в упор, как бешеные, четверых наших сразу зарезали, остальных сильно поранили. Потом мои сами отбились, да еще всадники помогли, пришлось эту десятку убить на месте. Отчаянно дрались, не хотели сдаваться. Сразу четырех беглецов нашли в лесу, кто не смог далеко убежать, они уже все рассказали.

«Как появилась в бригаде верхушка из самых авторитетных арестантов, как сплотила и заставила остальных готовиться к нападению», – понимаю я недосказанность Бея.

– Странно, – удивляюсь я. – Самые отпетые убийцы поплыли на рудниках работать, на каторгу. Здесь собраны только одни воры и жулики, никаких убийц не было изначально.

Жду, пока толмач опять не очень правильно мои слова переведет, еще раз повторяю, говоря ему, чтобы не нес отсебятины.

«Вообще-то все понятно, даже тихих воришек и жуликов достала настолько ужасная жизнь. Одна тяжелая работа каждый день без отдыха, никаких перспектив на освобождение, постоянные побои и угроза очень страшной смерти из-за того, что ты чем-то не понравился любому из ордынцев», – все правильно понимаю я, какой кромешный ад своей личной волей устроил лишним в городе людям.

Но и извиняться ни перед кем не собираюсь. Не нужны подобные жители в Асторе, а вот на прокладке дороги очень даже требуются. Решают сразу две большие городские проблемы, поэтому сами виноваты. Ни один правильный труженик сюда не попал, насколько я знаю. Одни только даром не нужные тунеядцы-преступники тянут дорогу в горы.

«Нашлись мужики посерьезнее, выступили организаторами, сплотили основную массу вокруг себя и решили устроить нападение. Перебить степняков и тогда уйти без проблем. Уйти, куда угодно и как-то спрятаться от погони и поисков? Только ножом то тыкать не так сложно со спины расслабившегося степняка, как против настоящего воина с саблей и луком выступить. Легко отбились степняки даже от внезапного нападения, потеряли всего пятерых человек сначала, но теперь еще пятеро от ран помирают. Куда городским воришкам с топорами и лопатами на настоящих воинов нападать? Один воин целый десяток порубит легко!» – и подобное мне хорошо понятно.

И я слушаю дальше рассказ Бея, как его люди, сильно разъяренные, заставили все рассказать первых пойманных арестантов. Как те сдали двоих возниц из крестьян, которых сплоченные арестанты то ли запугали, то ли подкупили, что уже не важно. Потому что привезли в своих повозках и ножи арестантам, и еды побольше через родню в городе набрали. Так что не с пустыми руками арестанты разбежались, есть у них захоронки с продуктами и теми же ножами еще.

– Возницы где? – только и спросил я, понимая правильный ответ.

На что Бей кивнул за ограду и сказал, что они там висят.

– Только остальные больше на работу не выходят, боятся теперь! – узнаю я и такую нерадостную новость.

Ясно, что крестьяне, кто работал на перевозке песка и камней, не могут противостоять слаженному воздействие толпы сплоченных арестантов. Если без конкретной поддержки охраны, которую степнякам теперь придется обеспечить возницам. Да еще своих людей им жалко, ведь знают все, что с ними степняки творят, поэтому начинают помогать. Едут в город, находят родню бедолаг, берут у них деньги для себя и арестантов. Покупают им ножи, еду и одежду, потом незаметно передают во время разгрузки повозки.

«Ну и отвечают потом за свои поступки самым страшным образом, что тоже понятно. Степнякам без мести никак не успокоиться», – скоро я и такое тоже увижу, как зайду за забор.

– Ладно, я готов вылечить твоих людей, Бей. И простых арестантов тоже, кто болеет или рану получил! – предлагаю я ему. – Теперь работников нужно жалеть побольше, не так много их осталось. А дорогу все равно строить необходимо, никто за нас подобную великую задачу не решит! Не пропустит воинов степи на зеленые равнины с той стороны гор!

Так что следующие три часа нахожусь в Сторожке, лечу первым делом раненых и больных степняков. Потом добираюсь до лазарета, где арестанты помирают без всякого лечения и спасаю пару десятков городских бедолаг.

Они и шипят на меня, узнавая своего безжалостного судью, обрекшего их на кромешный ад, и благодарят за спасение единственных жизней. Спасение на какое-то время или все же надолго, да кто его теперь знает.

«Хорошо, что все Палантиры у меня были заряжены полностью, ведь еду дорогу прокладывать дальше. Но и так полтора Палантира разрядилось, чтобы вылечить от смертельных ран и хворей три десятка степняков и арестантов», – напоминаю себе я, когда выхожу со двора Сторожки.

Выхожу и стараюсь не смотреть на то, что осталось от арестантов и той пары возниц, кому особенно не повезло.

После чего сразу же уезжаю с сильно плохим настроением по новой дороге, старательно торопя охранников и Тельсура, которые ничего подобного не увидели.

Глава 22

Снова под копытами лошади уже надоевшая мне старая дорога, впереди нас ждет ночевка в одном из сараев, приготовленных для будущих путешественников зимой.

Путешественников, конечно, самым военным образом, да еще за большими трофеями.

Повозка за нами по дороге катится легко, бурные когда-то ручьи после середины здешнего лета совсем успокоились, едва-едва перетекают по своему каменному руслу через дорогу.

Тельсур проверяет состояние каменного покрытия на каждом из них, записывает, где нужно подправить и добавить камней. Полностью вошел в курс дела, вообще очень старается, что хорошо видно.

«Столько времени здесь провел, хочет добиться качественного покрытия и нормальной каменной защиты от частых здесь ручьев», – понимаю я.

Повозка еще потому катится лошадкой легко, что на ней только припасы для еды и одна палатка для нас на всякий случай. Если дальше сараи и дома окажутся заняты арестантами и степняками, то сможет отдельно переновать даже при сильном дожде.

Даниса около Сторожки забрали степняки, как я уговорился с Беем, чтобы показать ему небо в овчинку, но не довести до быстрой смерти. Уже сами по-хозяйски стащили с повозки в неподдельном ужасе замычавшего парня, разрезали веревки на руках и ногах, протянули для начала пару раз плетью по спине. И погнали внутрь двора Сторожки, да так быстро, что он даже оглянуться на прощанье не успел.

«В общем, начали процесс перевоспитания азартного и слишком упертого паренька всерьез и надолго. А что он думал, куда его так долго везут? На суровое перевоспитание, конечно!» – только усмехнулся я и выкинул его из головы.

Учитывая, что за три дня поисков степняки поймали всего четверых арестантов, все говорит за то, что изначальный план беглецов оказался весьма хорошо продуман. Исчезли они где-то быстро и как-то слишком ловко на самом деле. Хотя, сами степняки в лесу ощущают себе примерно, как коровы на льду, но уж следы такой большой толпы могли бы высмотреть?

А попались им только те бедолаги, кого основная масса арестантов решила с собой не брать. Самые бестолковые или робкие из всех остальных, наверно. Которым дали пинка и сказали бежать в другую сторону, отвлекая внимание разъяренных ордынцев.

«Где-то они прячутся, или возможно, ушли уже совсем далеко, раз смогли запасти себе побольше еды. Хотя, на такую толпу в тридцать пять человек – надолго не напасешься!».

Делюсь своей мыслью со спутниками, куда могут сейчас идти беглецы.

– Сейчас вторая половина лета, можно в лесу и на подножном корму пересидеть какое-то время, – замечает мне Дропер, служивший в разведке Гвардии и немного в лесных делах разбирающийся.

Совем не так, как умелые гильдейцы, досконально и вдумчиво, но какие-то основные знания он все же получил.

– Всякие корни травы можно жрать, много ягод и грибов выросло уже, так что особо не наешься подобной пищей, но силы так быстро терять не будешь, – с видом знатока провозглашает он.

– Это мы с тобой и Охотники знают, – отвечает ему Апис, – а откуда городские жулики понимают чего в лесу?

– Так они уже семь месяцев здесь, все до единого травки и кустарники на зуб точно попробовали. С голодухи и для разнообразия. Уж мясистые корни местного камыша, рогоза и прочей растительности в руслах ручьях точно находили и ели. Их все городские мальчишки умеют добывать из той же Быстрицы. Сныть, лебеду, одуванчики, кислицу, щавель и еще много чего другого. В местном лесу, если знать, если есть ножи или лопаты с топорами, вообще выживать легко, очень обильно все растет, – поясняет Дропер, называя местные названия растений. – Так что, если кто-то из них хоть немного что-то знал, теперь уже знают все, значит. В ручьях еще рыба есть, они сейчас пересохли и стали небольшими омутами с тоненькими ручейками из одного в другой. Даже перекрывать не требуется, сплел корзинку из прутьев и мути воду, за пару требинок всю рыбу точно выловишь! Вари себе уху и жизни радуйся!

Да, все такое возможно, конечно, захочешь выжить, не так извернешься. Но мне нужно задать правильный настрой своим людям, чтобы понимали, что мне от них теперь нужно.

– Нам беглецы в городе совсем не требуются, – замечаю я. – Чтобы они всякие ужасы про жизнь под степняками рассказывали горожанам, ведь насмотрелись на страшные пытки и казни. Я стражников на воротах предупредил, конечно, чтобы подозрительных мужиков и парней брали в Караулку до моего возвращения. Но арестанты могут через Речные ворота и не лезть, на рынке найдут знакомых, те или веревку им со стены спустят, или помогут на хуторах пристроиться.

– Да и пусть рассказывают! – весело смеется Дропер. – Меньше желающих отправиться на стройку найдется! Они же все жулики и воры – кто их в Асторе станет жалеть? Кроме родителей? Снова сходят бывшие ополченцы в Караулку, да известят власти про появившегося откуда-то бывшего вора! Который должен камень колоть на новой дороге в горы, а не в городе отлеживаться!

– В городе навести нашего человека, пусть посматривает за такими беглецами, – напоминаю я Апису. – Как кто-то появится из давно пропавших, пусть сообщает!

– Будет сделано, господин Капитан, – согласно кивает он головой.

Связь с нашим человеком среди городского дна именно он поддерживает и с филерами тоже он рассчитывается, выслушивая их показания. Пока никакой особо заметной деятельности у наблюдаемых объектов не обнаружено.

После первого ночлега мы проехали еще половину старой дороги и свернули на новую. Та еще не настолько укатанная и ровная, но все равно позволяет ехать быстро. Так что на второй ночлег пришлось уже перед началом гор останавливаться. Почти вся лесная часть пути уже пройдена, мои туннели среди скал и спрямленные русла ручьев здорово помогли арестантам настолько быстро проложить путь по глухому лесу.

«Далеко дорога уже ушла, по два дня нужно тратить, чтобы добраться до конца. Тут нужно на серьезный срок приезжать, а не на пару дней», – напоминаю себе я.

Но сейчас так поступить никак не получится, в городе очень много новых дел меня ждет. Тем более Водер собирается первую плавку в новой каталонской печи делать, очень знаменательное событие для всего будущего Астора.

Поэтому денек проведу на склонах, поправлю, что смогу, раз уже дорога добралась до них. Еще меня ждет обязательное посещение Храма и путь домой, никак из данного, четко ограниченного кольца переходов мне не выскочить.

Два дня в одну сторону, день-два – работа, один день до Храма, полтора дня там, полтора дня до Астора обратно, вот и целая осьмица набирается, что меня сильно бесит. За такое время я бы в Асторе столько дел устроил, но приходится заниматься дорогой.

«Летающее что-то придумать, что ли? Какой-нибудь самый простенький аэроплан? Чтобы из того же Астора за пару часов долетать до рудников! Или в Сатум перебираться за один часок? Не знаю, поднимется он на три тысячи метров с половиной? Так до нормального мотора еще с десяток лет быстрого технического развития. Наверно, лет даже двадцать после начала железной революции, которая уже подготовлена в Асторе, на нашей с Водером промплощадке!» – лениво размышляю я, трясясь в седле.

Потом мы добираемся до места работы сразу трех бригад, еще одна разбежалась, а пятая работает на восстановлении дороги до Астрии. Теперь уже хорошо видно, как настороженно держатся степняки, патрулируя местность и приглядывая за арестантами. Не подпускают к себе никого особо, держат хорошую дистанцию и лук тоже под рукой всегда наготове.

И арестанты предупреждены тоже, внезапно оказаться около ордынца – смерти подобно. Сразу прилетит саблей или стрела пробьет грудь в упор, теперь только так и никак иначе.

Объезжаем арестантов, сразу зашумевших при виде меня, но степняки тут же навели порядок, заставив всех по уже хорошо выученной команде упасть ничком на землю и закрыть головы руками.

«Чтобы знали свое место и не выказывали недовольства. А при попытке бегства сразу станет понятно, кто послушен воле своих свирепых хозяев, а кто именно убежать пытается!» – хорошо понимаю я смысл подобной команды.

Благодарно машу рукой уже немного знакомым степнякам, мой караван начинает подниматься по склону.

Потом мы с Тельсуром выглядываем продолжение дороги, охранники шагают сзади, а часть уже поехала обратно к трактиру Сохатого вместе с повозкой после моего инструктажа.

– Мы здесь половину дня. Потом день идем к стоянке Охотников, там тоже день и спустимся к трактиру. Ждите нас там. Сохатого насчет долга можете потрясти, пусть кормит вас от пуза и пива вволю наливает! – сказал я уезжающей осьмице охранников.

У нас при себе даже палатки нет, в Черноземье лето перевалило за середину, в начале гор тепло и солнечно, если так можно сказать про наш Ариал. Поэтому мы все налегке, по мешку с плащом за спиной, еще оружие в руках и все.

У меня лично фузея в чехле, пистолет на поясе под полой, еще мешок с двумя заряженными Палантирами и артефактами за спиной. Второй мешок с тремя Палантирами уже Дропер несет.

Весь день карабкаемся по склонам, которые становятся все круче, ищем объезды и обходы, потом я замечаю Тельсуру, вытирая пот с лица:

– Сюда возить песок и камни вообще не нужно, все сплошь ими покрыто!

В середине дня мы все же добираемся до пробитого мной туннеля, работы пока для моей фузеи немного. Срезал пять каменных выступов в удобных местах так, что они выступали в дальнейшем именно, как места крепкой опоры для будущей дороги.

Собрался было дальше пробивать туннель, но что-то заставило меня задуматься. С этой высоты хорошо видно соседние горы, а они на несколько сотен метров пониже будут. Поэтому скомандовал шагать через пробитый туннель на другую сторону склона и вскоре убедился, что вообще зря начал тут работать.

«Не мог сразу сравнить и понять, что ни к чему на такую высоту дорогу тянуть. А вот теперь наглядно свою ошибку вижу!» – признаюсь я.

– Подъем по каньону идет довольно пологий здесь, так что можно дорогу пропустить через скалы гораздо ниже, чем я уже сделал! – говорю Тельсуру и вижу, что он такого же мнения. – Там все же слишком круто и отвесно получается. Нам и строителям придется много раз дорогу разворачивать, чтобы груженые лошади нормально прошли.

Поэтому мы уходим километра на два от верхней части каньона, ведущей уже к первому перевалу, вниз, где я думаю пробивать новый туннель.

– Все методом проб и ошибок достигается! Но дело для меня новое, чтобы вот так мирный атом использовать! – объясняю Тельсуру и остальным спутникам изменение маршрута не слушком понятными им словами.

«Какой еще мирный атом? Скорее, гиперболоид инженера Гарина!» – становится смешно самому.

Так что начинаю сгустками аннигиляции дырявить скалу метров на пятьсот-шестьсот пониже от первого туннеля, отправив своих спутников вперед. Мне они здесь не нужны, работы мне всего на пару часов, поэтому отправил осьмицу охраны и Тельсура спускаться мимо Храма на ту самую поляну, где они уже не раз меня дожидались.

Уложился в один час с небольшим, почти полностью высушив все оставшиеся три с половиной Палантира от заряда. Сделал примерно пятьдесят пять выстрелов аннигиляцией на максималке, пробил пологий туннель примерно семьдесят-восемьдесят метров в глубину.

– Начало туннеля все же, конечно! Но продолжать его только с этой стороны получится, навстречу никак не попадешь. Так что в следующий раз сразу поднимаюсь к Храму, – говорю себе

– Наверно, еще столько же пройти и получится сквозная пробоина через крепкую скалу. С наружной стороны станет гораздо проще проложить дорогу, ведь лишние пятьсот метров почти отвесной высоты сожрут пару месяцев работы. А по каньону подняться вообще не сложно, тут наклон более подходящий, – подвел я итог сегодняшней работы и заторопился, пошагал вперед.

– Впереди у меня новое посещение Храма, хорошо бы за сегодняшнюю ночь и завтрашний день до вечера побольше заполнить Палантиры. Чтобы к вечеру спуститься до своих, – сначала решаю я.

Но потом понимаю, по максимуму, конечно, не получится, только полный заряд Источников довольно важен для будущей работы. Да просто все именно от них зависит, так что спешить никуда не нужно.

– Придется тогда еще одну ночь в Храме провести, потому что сразу пять Источников заряжаются довольно медленно на Столе, – напоминаю себе. – Одних суток мне не хватает на пять Источников, за такое время и три полностью не заряжались.

До быстро опускающихся сумерек не успел, конечно, дойти, но камни-светильники исправно освещают мне путь, через пару часов по полной темноте добрался до Храма и полез наверх.

«Раньше, когда шел на ту сторону перевалов, почти целый день добирался до верха каньона. Но я всегда был груженый шесть-семью десятками килограммов разного груза, в основном дровами. Да еще ногу очень внимательно ставил на неустойчивые камни, поэтому и двигался настолько медленно. А сейчас, когда совсем налегке, за три часа очень быстрым шагом такую же дорогу пробегаю!» – замечаю я себе.

Потом посмотрел сверху с площадки перед Храмом и понял, что мои спутники тоже не смогли добраться до нужной поляны, теперь ночуют на самой ближней ко мне. Развели там костерок из сухих кустов и мирно варят на нем себе какую-то еду. В темноте их не вижу, но пламя костра понятно указывает мне, где они сейчас находятся.

– Ничего, нормальное место, сам там сколько раз ночевал, – вздохнул я и вернулся ко Входу.

Зашел в Храм, Палантиры на Стол первым делом, пожевал мяса, запил водой из источника и завалился спать. Так и проспал всю ночь, потом день провел на площадке перед Храмом, готовя себе горячую еду и просто загорая голым по пояс. Внизу никого не видно, конечно, охранники с Тельсуром спустились в условленное место.

Делать больше особо нечего, только есть и спать. Проверил себя на стене Храма, новых результатов пока никаких.

Еще подошел к краю обрыва над местом вечного упокоения Тонса и Карна, рассказал им о своих делах, деяниях и прочих подвигах, совершенных за последнее время.

– Видите, совсем не зря вы погибли тогда! Есть большой смысл в моем поступке, чтобы в Асторе никто ничего не узнал раньше времени про мою магическую натуру! Так что покойтесь с миром, храбрые Охотники! Вы погибли когда надо и где надо!

Даже на душе стало немного полегче, как только высказался подобным образом.

Провел еще большую половину ночи на Столе, проверил Палантиры, один уже набрал девяносто процентов, четыре оставшихся по восемьдесят и начал их сгружать в мешок.

– Как говорится, время не ждет! – поэтому начал спускаться еще в полной темноте.

К моменту, когда я добрался до поляны, где меня должны ждать, уже немного рассвело, поэтому использую камень невидимости, чтобы в очередной раз поймать сонного часового.

Однако Дропер, как видно, хорошо напихал всем охранникам или дал им днем выспаться, но дозорный не спит, бдительно водит головой из куста на мои еле слышные шаги. Он и тревогу поднял, что кто-то подошел к лагерю, но его пока не видно. Охранники повскакивали, схватились за оружие, ждут нападения или хотя бы меня собственной персоной.

– Господин Капитан, это вы? – слышу я сонный голос Аписа.

Пришлось мне присесть за другой куст и подняться уже видимым, как будто специально подбирался с проверкой.

– Нормально служите! – только и сказал всем. – Собираемся в путь!

Вскоре дружно спускаемся, как странное зрелище заставило моих спутников остановиться. Около бывший стоянки Охотников сверху хорошо видно солидное стадо баранов, которых гоняет неутомимо пара здоровенных собак.

– Чего встали? – усмехнулся я.

– Так там бараны! И собаки, как северные волки! – удивляется Дропер.

– Это чьи надо бараны и собаки! Но ты прав, лучше стороной обойти, а то собачки могут сильно попугать! – решаю я. – Не собаки, а просто лоси какие-то прямо!

– Так чье это стадо? – не понимает Апис. – Ни у кого стольких баранов и овец во всем Черноземье нет! Откуда они тут вообще взялись?

– В Черноземье нет, а в степи есть! Это степняки пригнали своих баранов на наши выпасы. У них летом трава выгорает в жаркой степи, а у нас тут альпийские луга цветут весь год и зимой тоже. Так что овцы начнут плодиться со страшной силой теперь! – объясняю я.

– А где же Охотники будут зверя бить? – не понимает Дропер. – Это же наша земля! Как они тут могут быть?

– Не до того теперь Охотникам, чтобы по лесам бегать. Выпасное стадо, да еще на таких шикарных лугах, как здесь, вокруг стоянки, даст в сотни раз больше мяса городу, чем любая охота Гильдии на горных баранов. Мясо то пастухи по осени и зимой на нашем рынке начнут продавать, шерсть опять же ту же и курдючный жир. Не погонят обратно стада, – продолжаю я объяснять. – Специально сюда пришли, чтобы стада пасти! И большие деньги на городских покупателях зарабатывать!

– Так земля наша ведь, а они тут! – видно, что у охранников случился сдвиг сознания из-за появления такой большой отары из далекой степи.

– Не переживай, я их сам пригласил, через послов в позапрошлый еще раз. Мне проблему с мясом поручено Советом Капитанов решить! – немного привираю я. – Это досюда самый смелый чабан добрался со своими овцами, так их теперь много от Астрии до нас появилось. Чего свободной земле пропадать?

Ничего Совет мне не поручал, конечно, вряд ли согласился бы сам изначально, чтобы на наших землях даже мирные степняки своих овец пасли. Но я никого спрашивать не стал тоже изначально, ведь взаимная и очень большая выгода видна сразу.

«Особенно мне видна, когда я собираюсь следующим предприятием строить ткацкую фабрику уровня раннего капитализма, – усмехаюсь я про себя. – И шерсти мне столько просто неоткуда в Черноземье взять! Да еще большую посадку льна нужно у крестьян заказать, а вот с хлопком тут беда пока. Нет такой культуры на здешнем континенте, придется с Земли принести».

– Нужно вопрос с мясом закрыть в Черноземье! А луга наши подгорные пока простаивают без всякой пользы и еще сколько будут без Охотников стоять – никому не известно! Хватит тут переживать за то, что сами не используете! – прикрикиваю я на охранников. – Тем более, если кричишь, что здесь твоя земля – попробуй ее защити!

Вот такой сильный аргумент я выдал, сами горожане за бывшую дорогу до Астрии заходить вообще не хотят, негласно признавая, что она теперь в зоне влияния степняков оказалась. Все понимают, что Астор еще долго не сможет вооруженным путем защитить свои большие владения от орды свирепых и смертоносных кочевников.

– Теперь мы со степняками – союзники! Какие-никакие, пусть младшие, если по их мнению, но все же союзники! И нечего рожи кривить! – замечаю я скептическое выражение на лицах некоторых моих охранников. – Хотите в чистом поле своими телами и головами стапные тяжелые стрелы отбивать? Я забочусь изо всех сил, чтобы мы со степью мирно сосуществовали! Потому что иначе полное разорение Черноземья и страшная смерть всех нас ждет!

С подобными моими словами охранники не спорят, воевать с ордой никто не хочет, люди все опытные, понимают, чего жизнь и смерть стоят, когда все пробивающие стрелы целыми тучами летят в твой строй.

Собаки, конечно, наш отряд обнаружили, с гулким лаем бросились в атаку, пришлось выйти вперед, принять их на свой купол и надавать копьем по мощным загривкам.

Отбежали в недоумении в сторону, но все равно заливаются, вызывая хозяев вопрос решать.

Тут и хозяева отары прибежали, один с копьем, другой с луком, типа, кто тут наших друзей и защитников обижает. Увидели, что нас тут, одетых по-походному и с оружием, не один воин имеется, немного поуспокоились.

Но я сразу показал им знак миролюбия по степному, и назвался тоже на их гортанном языке:

– Я – Друг Степи! – и показал, потрясая кошелем, что хочу купить одного разделанного уже барана.

Так и показал жестами, что надо его разделать опытным в подобном деле степным людям, а я за все заплачу без торга.

Моего представления вполне хватило, золотую монету тут же радостно поймали пастухи, быстро разложили одну овцу и перерезали ей горло, потом начали разделывать. Я им еще на ребра показал, чтобы обязательно мне оставили, после чего степняки сложили все мясо в мешок.

– Вдвоем понесете на копье, чтобы в крови не пачкаться, – сказал своим. – Тут по весу хорошо будет, на всех нас хватит!

– Не люблю я баранину! – сказал мне Дропер и мечтательно вздохнул. – Вот если бы конина была!

– Это ты еще никогда запеченных бараньих ребрышек не пробовал по моему рецепту! – усмехнулся я. – Пальцы проглотишь! Скоро встанем на завтрак и шашлыком побалуемся!

Не скоро, конечно, но через три часа прошли половину пути, поэтому встали около знакомого мне ручейка. Я быстро порезал мясо, часть ребрышек принялся жарить на подобии решетки из веток плохо горючего местного дерева. Часть нанизал на тонкие сучки такого же дерева и вручил парням жарить на открытом огне. Чтобы употребить половину мяса, пришлось жарить два раза, но никто спорить не стал, как раз все приправы, взятые с собой, потратили на него.

– Эх, поспать бы, но придется шагать! – признался я, отмывая жирные от сала руки в ручье с песком. – Нас ждут около трактира. Там и поспим нормально!

Еще три часа быстрого шага, вот уже Сторожка виднеется вдалеке, к нам сразу же направляется конный патруль степняков. Но, узнав меня, широко шагающего впереди, сразу же теряет всякий агрессивный интерес и приветливо машет руками.

«Наверно, именно этих воинов вчера вылечил? – задумываюсь я. – Теперь, как совсем новенькие, службу несут».

Вскоре мы сворачиваем к трактиру, где жизнь кипит, но только для половины моего отряда, больше никого не видно.

Наши парни с лошадьми вовсю радуются мирной жизни у Сохатого, ведь сказано самим Капитаном Протом ни в чем себе не отказывать. Вот они и не отказывают, стол заставлен мисками и блюдами, стоит несколько полных кувшинов с пивом.

– Господин Капитан! Добрались сюда хорошо, происшествий не случилось! – докладывает мне старший над осьмицей охраны.

Тут меня в оборот берет сам Сохатый. Боится, что все расходы на нем останутся, как он до этого обещал. Вот и постанывает жалостливо, что дела никак не идут, что посетителей нет и у него пока сплошные убытки.

И смотрит прямо так жалостливо, что я опять не могу удержаться и начинаю смеяться.

Я смотрю на небо, время уже к обеду подошло, придется остаться на ночевку в трактире. Да уже самому надоело шагать постоянно, спешить куда-то по самым важным делам, хочется расслабиться и нормально посидеть со своими приближенными людьми.

– Ладно, остаемся ночевать! Готовь нам ужин, всем моим людям по номеру приготовь! На сеновале спать не будем сегодня!

Сохатый тихонько сообщает мне, что готовить нечего, все мои люди поели за два дня. Что надо бы немножко денег, чтобы купить у вернувшихся крестьян всякой живности и тех же овощей.

– Держи тогда! – высыпаю ему на ладонь пяток золотых. – Посылай своих поварят за мясом! Пока у нас своего хватит пожарить! Парни, давайте, заносите на кухню баранину! И огонь разводите!

В общем, посидели хорошо, весь вечер выпивали и закусывали, празднуя завершение очередного участка дороги.

– Теперь бы вверх ее поднять, до осенних дождей! Еще два месяца осталось! – горячится Тельсур.

– Да ничего страшного тут осенью не будет! – отвечаю ему. – За четыре месяца точно эти шестьдесят лиг пройдут. Там только основу дороги вырубить на склонах и галькой ее засыпать. Ну, еще сваи постоянно бить придется, распоры ставить, чтобы полотно дороги не разъезжалось. Зато и глина, и песок, и каменный щебень как раз под ногами находятся. Нужно два больших теплых дома поставить внизу, для арестантов и охраны, и еще один наверху. Но работать по зиме около перевала уже не получится, мороз большой и ветер ледяной не дадут много сделать. Придется постоянно дрова возить наверх, на них большая часть хлопот придется.

– А чем тогда они зимой будут заниматься? Просто городскую еду есть? – не понимает Тельсур, остальные охранники внимательно меня слушают.

– Да пойдут всеми оставшимися бригадами дорогу в Астрию восстанавливать. И дома ставить по пути для нормального ночлега. Чего им зря сидеть, все равно дорога, связывающая Черноземье со степью, нам тоже нужна! – вопрос, конечно, сильно спорный, так ли она нам уж сильно требуется, чтобы те же степняки могли сюда быстро доезжать.