Текст книги "История, которая меняет (СИ)"

Автор книги: Илья Гальчинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

22

Как только ночь поглотила Рио и дала разрешение многочисленным фонарям, лампочкам, неоновым лентам, ярким рекламам и прочим светящимся штукам превратить город в своеобразную гирлянду Ричард решил, что пора наведаться туда, где по его мнению могли быть следы ведущие если и не к самому Майерсу, то однозначно в сторону его дела.

Ричард, ты знаешь, почему эти фавелы назвали "Вилла Мимоза"?.

Мне все равно, почему фавелы называют разными красивыми названиями. Вероятно, таким образом, жители этого места пытаются хотя бы названием украсить свою часть этого мира.

Ничего ты не знаешь. И как это ты умудрился столько лет бродить по Рио с совершенно неправильным представлением по поводу самого значимого явления во всей Бразилии. Вот, это я и имею в виду. К проблеме, если ты считаешь ее таковой, надо подходить со знанием дела, иначе ничего путного не выйдет. Цветок Мимоза, имеет несколько видов, а точнее подвидов. Многие думают, что это связанно с яркими частыми цветами, которыми это растение усеяно во время цветения. Но они ошибаются. Точно тебе говорю, все до единого. Я немного почитал и выяснил, есть такая разновидность, ее называют "Мимоза стыдливая". Угадай почему. Ну, давай уже. Если не имеешь своей, то прояви хоть немного уважения к моей любознательности.

Я слушаю.

Когда прикасаешься к лепесткам, то они чудесным образом, оживают и складываются.

Ну и к чему ты это ведешь. Я могу тебе гарантировать, что такие понятия как "стыд", "совесть" и прочие моральные качества ты там не найдешь.

А я и не говорю, что они там присутствуют. Все дело в том, что люди специально подчеркивают то, чего им не хватает. Возможно, это своеобразный клич о помощи, возможно, наоборот бравада.

Сайлен, перестань нести чепуху. Мы почти приехали. Значками во всех подряд не тыкать, стволами тем более. И веди себя прилично, хоть у тебя и нет жены, а за одно и обязательств, но что-то мне подсказывает, что когда-то придет время, и ты захочешь это исправить.

Сайлен закрыл глаза, поднял руки и уперся ими в мягкую обивку крыши автомобиля.

Рич, когда это ты успел стать таким моралистом.

Тогда, когда моя жизнь стала принадлежать двум любимым мною людям.

Скептически хмыкнув, Сайлен неуклюже вылез из машины.

Фавела "Мимоза", стоящая на коленях женщина, сыгравшая в жизнь, но проигравшая, что-то тихо шепчет, не обращая внимание ни на кого вокруг. Ее кисти, украшенные длинными законченными, словно произведение искусства, пальцами, нежно обхватывают изредка содрогающиеся плечи. Темноволосая богиня таинства любви и одновременно проклятая ведьма прелюбодеяния. Она без притворства и лжи дает каждому не только желанное, но и заслуженное. Опыт превращения из бабочки в нечто мерзкое, недостойное внимания, но вечно его привлекающее, говорил сам за себя. Жизнь взимает плату вне зависимости от нашего желания, но точно соразмерно нашей глупости. Вот она истинная "Вилла Мимоза". Белоснежная пыль, ковром дурмана покрывающая мечты тех, кто станет прахом.

Рич, сколько нам еще топать. И как вообще тебе удалось добиться аудиенции с самой верхушкой данной общины?

Мне и не удалось. Мой информатор пообещал меня привести к ним, а остальное мы сделаем сами. Мне кажется, что никто не будет против разговора. Тем более, что по факту, мы ничего не имеем против этих парней. В конце концов, все мы люди.

Уже около получаса две мужские тени скользили вдоль узких, иногда даже слишком, улочек, и с регулярностью часовых механизмов отвечали скупым отказом от поступающих со всех сторон лишенных скромности предложений.

Как так выходит, что в нашей стране проституция разрешена, но публичные дома, которые можно было-бы спокойно проверять, запрещены. Тебе не кажется что здесь попахивает абсурдом?

Ни в коем случае, я этот запах называю финансовой заинтересованностью и ни чем более. Может я и не отличаюсь такой склонностью к дедукции как ты, Сайлен, но происходящее понятно даже мне. Чтобы сделать деньги на пороке необходимо этот самый порок возвести в культ, так как с культом бороться финансово не рентабельно. Вот мы и имеем, несколько принятых антисоциальных законов, которые с одной стороны, выступают на страже порядка и заботы о морали, а с другой стороны, сами по себе проецируют вот такие, свободные от налогообложения, места. Здесь именно картель "Добрый Христианин" выступает в роли сборщика налогов, только собирает он их не для государства в целом, а лишь для некоторых политиков в частности. Но я давно для себя решил, что это не мое дело, так как система она слишком многогранна, а грани эти остры.

Сайлен внимательно посмотрел на своего напарника.

Дружище, так ты еще и философ.

Скорее практик, которому своя шкура еще в самую пору. Стой! – Ричард придержал Сайлена от дальнейшего движения. – Нам сюда. – Ричард кивнул головой в сторону темного дверного проема.

Сайлен подняв голову, скользнул взглядом по задернутым плотной тканью окнам.

Ты уверен? Я что-то сомневаюсь, что это хорошая идея. Кстати, ты не поверишь, я впервые зашел настолько далеко в этот квартал.

Ричард усмехнувшись, спросил:

А как далеко ты заходил?

По краешку, по краешку.

Невысокое двухэтажное здание совершенно ни чем не отличалось от двух десятков подобных домов, расположенных вдоль всей улицы. Такое же грязное, обшарпанное, лишенное прочных перекрытий, как и надежды на хоть какой-нибудь ремонт. В данном месте вообще своеобразно реагировали на рухнувшие здания. Если такое событие происходило, то сразу же находились несколько десятков желающих разобрать завал, а заодно и прихватить любую чего-нибудь да стоящую вещь.

Просочившись внутрь помещения, следователям открылась картина ничуть не лучше той, которую они видели снаружи. Затоптанные, выкрашенные в коричневый цвет доски пола, желтые порванные обои и тусклое освещение, подчеркивающее царящую атмосферу упадка.

Нам куда-то сюда. – Остановив пытающуюся проскочить мимо них девушку, Ричард спросил: – Ты знаешь где нам найти Додо?.

Додо? А чем я вам не подхожу? – И посчитав, что клиенты готовы, девушка сделала попытку поцеловать Ричарда.

Резко отшатнувшись, он оттолкнул ее.

Я сказал До-до. Если тебе будет не сложно, подскажи, где мне ее найти?

Видя что гости не проявляют к ней никакого интереса, девушка ткнула пальцем в сторону небольшой лестницы ведущей на второй этаж. – Вот и отлично. Свободна! Следующие несколько метров напарники шли в относительной тишине.

А почему Додо? – нарушив молчание, спросил Сайлен.

Сам у нее спросишь.

Каждая ступенька, по которой пришлось подниматься напарникам, имела свой, уникальный звук. Казалось лестница была живой. С таким надрывом деревянные расшатанные доски рвались рассказать свою длинную наполненную грустью историю.

Ричард, а что мы вообще спросим у этих ребят? Я думаю, что вопрос в формате "Простите, а недавняя перестрелка – это случайно не Ваших рук дело?" будет в некотором роде провокацией к продолжению вчерашнего дня. Ты не подумай, я не боюсь. Подумаешь, двое полицейских в самом сердце разврата и Мекке употребления наркотиков задают всякие странные вопросы. А если мы окажемся не правы и то, что произошло дело рук именно "Честного Христианина"?

Не останавливаясь, Ричард пожал плечами.

В таком случае они нас убьют.

Вот и отлично, именно такой ответ я и хотел услышать. Что может быть лучше чем подохнуть здесь. А потом все газеты будут пестреть заголовками: "Двое полицейских найдены мертвыми на полях продажной любви". – Сайлен поднял две руки с раскрытыми ладонями к потолку и синхронно провел ими в разных направлениях, видимо представляя придуманные им заголовки.

Расслабься, если они нас грохнут, то уж точно позаботятся о том, чтобы нас не нашли.

Шикарное известие. Но ты учти, что в отличии от тебя, моя задница поместится в бочку с кислотой минимум в трех частях.

Вот и отлично, значит им придется попотеть.

Продолжая перебрасываться плоским, профессиональным юмором офицеры вышли на этаж. На втором этаже расположилось не более пяти комнат, о чем свидетельствовали пять выкрашенных заборной краской дверей. Подойдя к одной из них, Ричард тихо постучал, а за тем, не дожидаясь ответа, дернул за дверную ручку.

Я бы на твоем месте этого не делала. Разве тебя не учили, что в порядочном обществе необходимо дождаться пока хозяин ответит?

В конце коридора, окутанная сигаретным дымом, который плотной стеной застилал открытую дверь, стояла высокая, темноволосая женщина.

Ричард, по-моему твой информатор в положении. – буркнул Сайлен.

Это не мои проблемы. Привет, Додо, тут поговорим или пригласишь нас к себе?

Девушка небрежным движением руки поманила гостей внутрь комнаты.

Какой месяц?

Тот, на котором его уже от этого мира не спасти.

Ты и сейчас принимаешь клиентов? – поинтересовался Ричард.

А ты перевелся в отдел по социальным делам?

Отрицательный кивок головой.

Я пришел, давай ближе к делу.

Ты принес?

Я всегда держу свое слово.

Додо улыбнулась:

Ты коп и в состоянии держать только слово своего начальства. Ты тот, кто диктует другим их права, но не имеет права на собственный выбор. – Подойдя к окну Додо прикурила сигарету и сделав глубокую затяжку выдохнула в треснутое грязное стекло.

Честь мундира и честь того, кто в этом самом мундире – это не одно и то же. Положи на кровать.

Ричард достал конверт и аккуратно положил на кровать. Сайлен молча смотрел на происходящее со стороны.

Так что с информацией?

Додо сделав шаг подняла конверт и раскрыв его посмотрела внутрь.

Подождите на первом этаже. Вас проведут.

А почему Додо? – заинтриговано спросил Сайлен.

Печальные глаза наполнились жалким подобием счастья, которое со стороны походило больше на боль и отчаяние.

Все мы здесь вымираем. Я просто не делаю вид, что этого не происходит.

Ничего не поняв, Сайлен быстрыми шагами нагнал уже спускающегося по лестнице напарника.

Спустя некоторое время полицейские сидели в своей машине и обсуждали услышанное.

Я тебе еще раз повторяю. Если мы не первые кто пришел и интересовался этим делом, то совершенно понятно, что у нас в отделе есть крыса. Кроме нас двоих об этой зацепке никто не знал.

Или знал. – Многозначительно произнес Сайлен. – Ведь я запрашивал картотеку. Но я попросил, чтобы они придержали информацию. Это надежный человек.

Насколько надежный? – спросил Ричард

Настолько, что я даже изредка делаю ей маленькие подарки. – немного подумав, Сайлен выругался. – сейчас уже поздно, завтра я с утра навещу ее.

Необязательно, что крыса именно в нашем отделе. Слишком большой круг лиц которые в курсе произошедших событий.

Событий – да, Мимозы – нет.

Ты учти, что есть еще заказчик, который выдернул тех парней из этой дыры.

Надо разбираться кому Стефан Майерс мешает настолько, что он готов стравить между собой фавелы, полицию и еще неизвестно кого только для того, чтобы вывести его из игры. – побарабанив несколько раз пальцами по черному, кожаному рулю Ричард обратился к Сайлену. – Как думаешь, я ее сильно разозлю, если вторую ночь подряд проведу в участке?

Дружище, я бы на твоем месте так не рисковал. Давай по домам. Нам нужно хорошенько выспаться и собраться с мыслями.

Медленно автомобиль двинулся в сторону комфорта и уюта. Каждый из мужчин думал о своем.

Так почему Додо? – внезапно переспросил Сайлен.

Немного помолчав, Ричард протянул:

Додооо – маврикийская птица, беззащитный комочек счастья, бегущий к человеку в своей доверчивой простоте. Особенность этой птицы в том, что она была абсолютно лишена страха перед человеком, который, естественно, отблагодарил ее за такую доверчивость, отведя ей особое место на черных страницах в красной книге.

Ричард про себя прочел молитву, в которой он действительно просил дать Додо силы купить еды, а не наркотиков. Он очень редко обращался к Богу. Почему-то, в те места, куда его вызывали по работе, Бог зачастую опаздывал. Но в такие мрачные моменты он вспоминал слова его любимой жены, которая тихо шептала ему на ушко, что сомнения – это путь к вере. На самом деле верить не нужно, необходимо знать. А как можно узнать о чем-либо, не усомнившись в этом?

23

Доброе утро, мистер Майерс. Как вам спалось на новом месте? Я вижу Вы уже на ногах.

Несмотря на то, что Сальве пришел гораздо раньше чем того позволяют приличия, подчеркнув таким образом привилегированность его положения, все же ему не удалось застать меня врасплох. Учитывая то, как мне пришлось провести сегодняшнюю ночь, я совершенно не хотел, чтобы кто-либо застукал Стефана Майерса распластанного на шершавом, твердом полу и укрытого при этом старым ковром. Не важно в какой ситуации мы находимся. Важно правильно расставить приоритеты и идти к ним несмотря ни на что.

Доброе утро. – Приподняв к верху руки, я показал свои запястья. – Свобода стоит тысячи подушек. Так что мой сон был превосходен.

Немного склонив голову, мой гость улыбнулся.

Вы мне искренне нравитесь. Позвольте пригласить вас пройтись со мной, а заодно по-дружески угостить чашечкой ароматного черного кофе.

Улыбнувшись в ответ, я согласился. Предложение Сальве казалось мне более чем заманчивым:

Я с удовольствием составлю Вам компанию, особенно если мы пойдем вверх. Нет ничего приятнее утренней разминки.

Сальве рассмеялся.

Только вверх, ни шагу вниз.

Выходя за пределы своего жилища, я весело заметил, что когда в доме нет ничего по– настоящему ценного, кроме себя, это имеет определенные преимущества. К примеру, не надо заботиться о наличии входной двери, а это, вообще, роскошь в наше время. Сальве усмехнулся, пытаясь понять к чему я клоню.

У меня есть несколько недавно замороженных объектов недвижимости. А в управляющих я не вижу никакого смысла. И меня временами терзали сомнения по поводу того, запер ли я двери и окна после последнего посещения.

Мне нравится как Вы настроены. Люблю людей, которые в состоянии запустить свои когти под толстую шкуру жизни и показать кто именно хозяин этой совершенно небезопасной, но стоящей свеч игры.

Пропустив Сальве чуть вперед, я, с легким уколом зависти, наблюдал как легко он преодолевает подъем. Будучи приблизительно одного возраста с ним я подумал о том, что если бы мне пришлось убегать от Сальве это погоня закончилась бы так и не начавшись. Его походка была упругой, а дыхание ровным. Пыхтя как тюлень, я порадовался тому, что иду сзади, успокаивая себя тем, что причиной моей усталости была не плохая физическая подготовка, а бессонная ночь и последствия пережитых событий. Хотя в душе я дал себе слово, что если мне удастся выпутаться из этой передряги я обязательно... А дальше последовали все те обещания, которые мы даем себе оказавшись в "заднице". Обернувшись и заметив мое отставание, Сальве остановился и, чтобы дать мне отдышаться, сказал:

Мистер Майерс, вот еще одно преимущество Вашего пребывания в фавелах. Навещая меня, Вы сможете поправить свое здоровье. – И улыбнувшись, подбодрил меня. – Мы уже почти пришли.

Дом Сальве разительно отличался от моего жилья. Добротное двух этажное строение, с массивными оконными рамами и тяжелой надежной дверью, как-бы подчеркивали принадлежность хозяина к местной элите. Дважды стукнув в дверь, Сальве громко сказал:

Сара, у нас гости.

Переступив порог вслед за хозяином, я оказался в большой, уютной гостиной обставленной хорошей, современной мебелью. Все говорило о том, что в этом доме есть художник этого уюта. На окнах слегка волновались нарядные, веселые, идеально выстиранные, цветные занавеси, придававшие большой гостиной некую легкомысленность и игривость, а пушистые ковры, поглощающие шум шагов, подчеркивали атмосферу удивительного покоя, такого несвойственного фавелам.

Сара, позволь тебе представить Стефана Майерса. Теперь, насколько я понимаю, он окончательно принял решение остаться и стать хоть и временно, но частью нашей общины. Не так ли мистер Майерс?

Вы совершенно правы. Я постараюсь быть человеком достойным Вашего гостеприимства. Про себя я отметил, что Сара и Сальве очень подходили друг другу. Не смотря на довольно существенную разницу в росте, они выглядели очень гармонично.

Рада видеть Вас, Стефан. Располагайтесь, а я сейчас накрою на стол. – И с этими словами Сара, улыбнувшись мне, отправилась на кухню.

Оставшись вдвоем, мы переглянулись.

У Вас очаровательная жена.

Спасибо, а Вы состоите в отношениях?

Я задумался. С одной стороны мне очень хотелось бы утвердительно ответить на этот вопрос, но я понимал, что это будет ненужная хитрость с моей стороны.

И в этом вопросе у меня все довольно сложно.

А по вам и не скажешь. Вы производите впечатление полностью довольного жизнью человека.

Ну, скорее это профессиональная, выработанная с годами привычка. Мы с Вами уже можем себе позволить такую роскошь как "горизонт личности".

Сальве неопределенно кивнул головой.

К счастью ли это? Иногда меня терзают сомнения по этому поводу. – И немного подумав, продолжил. – Человек по своей природе, или, если хотите задумке, являет собой своеобразную, организованную систему. Что-то на подобии Государства, в котором действуют свои законы. Эти законы помогают нашему внутреннему миру сосуществовать в гармонии с отображающей, все без исключения, поверхностью. Начиная злоупотреблять никотином и алкоголем, мы отражаем в себе индустриальный век, со всеми ему присущими дымящимися производствами, загрязнением жизненно важных рек, озер и так далее. Вроде первоначальный видимый ущерб небольшой. Но это только на первый взгляд. Тело отзывается недовольством на нарушенную гармонию и как результат происходит нарушение на всех ярусах внутреннего взаимодействия. В итоге начинаются митинги и забастовки. Все как в обществе. И у нас есть несколько вариантов. Мы можем полностью отказаться от вредных привычек. Но почему-то этот путь люди выбирают редко. Путь компромисса оказывается более предпочтителен. С одной стороны, нам хочется подавить восстание, сохранив при этом все удовольствия, но при этом возникает угроза еще большего хаоса. Мы выбираем второй, менее радикальный путь. Путь договоренности, а если сказать точнее, переговоры. С помощью фармакологии убираем все то, что вызывало волнения и выжидаем. Ждем столько, сколько понадобиться, а затем постепенно начинаем вводить старые причины, постоянно прислушиваясь к волнующим нас откликам.

Простите Сальве, но я не совсем понимаю, к чему Вы ведете.

А Вы послушайте, ведь время располагает. Следствия наших внутренних компромиссов начинают постепенно отображаться на поверхности, и соответственно, привлекательности нашего Государства. С каждым новым признаком мы придумываем все новые и новые аспекты жизни, тем самым бесконечно усложняя изначально открытые и понятные процессы. Это может длиться на протяжении очень длительного времени, но осознание неминуемой трагедии, как и страх быть пойманным за руку, заставляет нас еще более изощренно ввергать то ,что мы с такой заботой создавали в очевидную социальную бездну. Возможность выбора становиться все меньше и, в итоге, нам , просто на просто, не хватает пространства для очередного маневра, и вот тут приходится выбирать. Совершенно не героическая возможность погибнуть в осаде собственных страхов и слабостей, либо же выпустить наружу всю накопленную мощь решений и волевых поступков. Два человека – это уже люди. Но человек ли каждый из этих двоих? Вот та самая загадка, на которую мы можем найти ответ только в выражении собственных решений и деяний. У каждого из нас есть выбор и он, как ни странно, заключается всего лишь в том, признаем ли мы его существование или же нет.

Возразить Сальве было нечего. Кивнув в знак согласия, я обратил внимание на висящую на стене фотографию. Мужчина и женщина обнимали маленькую девочку, в ярком кружевном платье. Опытный глаз фотографа оценил естественность этого снимка. Это был не постановочный кадр, а момент искреннего семейного счастья. Проследив за моим взглядом, Сальве сказал:

Бабел, моя племянница. Так получилось, что мы с Сарой стали ее воспитателями, когда она была еще совсем маленькой.

Вспомнив, где именно я нахожусь, мне не захотелось уточнять, что случилось с родителями Бабел.

Она у Вас очень ловкая.

Я этим не горжусь и надеюсь, что мне удастся несколько изменить ее жизнь. Пройдемте, мне кажется уже все готово. Не стоит заставлять двух голодных сеньоров томится в ожидании завтрака. Меня очень радует тот факт, что Вы попробуете как великолепно готовит моя жена. – Сказал Сальве, пройдя в кухню-столовую.

Обернувшись, Сара шутливо промурлыкала:

Перестань меня расхваливать, мне уже становится неудобно.

Что Вы. В наше время познакомится с женщиной, которая не только умеет, но еще и любит готовить – это просто настоящая удача.

Сальве, тебе не кажется что наш гость льстец.

О, Сара, я забыл тебе рассказать, наш гость прилетел из Америки.

Да, да. – Воспользовавшись моментом, я моментально устремился в расщелину радушия и решил воспользоваться началом хорошей беседы. Как когда-то говорил мой преподаватель: "Если хочешь добиться по-настоящему стоящего интервью, атакуй любую паузу в речи своего респондента! Культуру и вежливость будешь показывать тогда, когда сам станешь интервьюируемым". – В нашей стране действительно женщины очень часто хотят быть у руля крупной компании, но избегают домашних хлопот.

Сальве поддержал тему:

Я считаю, что это все из-за мужчин. Если бы мужчины вели себя подобающе, то и всякие глупости не посещали бы эти милые головки. – С этими словами, он шутливо похлопал жену по плечику.

Сара засмеялась:

Нет, ну вы видите, как можно такого мужчину не порадовать каким-нибудь вкусным блюдом.

Семейная пара выглядела так непринужденно и естественно, что мне на секунду показалось, что я нахожусь в гостях у старых знакомых, в том, привычном для меня мире. Я улыбнулся.

Поддерживаю Ваши слова, Сальве. Мы полностью виноваты во всем происходящем. Исконные добытчики, вооруженные до зубов и опасные даже во сне, незаметно превратились в менеджеров, разносчиков писем, юристов и так далее. Но самое главное, мы на самом деле потеряли истинную свободу выражения собственного мнения. И именно поэтому женщины уже не могут рассчитывать на современных мужчин.

Верно, мистер Майерс. Но все вокруг упорно стараются не замечать происходящих изменений, а вместо этого предпочитают называть данный процесс эволюцией. Но могу сказать одно, техническое развитие нам слишком дорого обходится. Мы теряем самих себя в гонке за будущим для своих детей. Так вот скажите мне, пожалуйста, на кой черт нашим детям нужно будет такое, лишенное самовыражения души, будущее.

Сара вмешалась:

Стефан, я Вас прошу, не обращать на моего мужа внимание. Теории заговоров это его любимая тема. Он может говорить о них часами.

Выслушав реплику жены, Сальве поспешил нежно приобнять ее, при этом хитро подмигнув мне.

Моя журналистская практика показывает, что теории заговора не существует. Есть только заговор, остальное всего лишь теория. – поддержал я Сальве.

С одной стороны, я прекрасно понимал этого человека, который всю свою жизнь находился с изнаночной стороны системы, которая задолго до его появления установила свои правила и решила очевидную проблему не решать, а всего лишь оградить от лишних взглядов и пустить на самотек, очертив границы, разделяющие этот город на два Мира. На самом деле у обитателей фавел были такие же права, как и у других жителей Бразилии, но с маленьким нюансом: они не имели возможности, в силу политических причин, ими воспользоваться.

Мистер Майерс, пройдемся?

Выпив чашечку кофе и съев большой кусок бразильского кукурузного пирога, я почувствовал себя полным сил и энергии.

Конечно! – Поблагодарив хозяйку за чудесный и такой мне необходимый завтрак, я поспешил догнать уже успевшего выйти из кухни Сальве.

Постепенно нагревающийся влажный воздух Рио еще не вызывал какого-либо дискомфорта, но ясно давал понять, что это непременно скоро произойдет. Сальве стоял, скрестив руки как Демиург, возвышающийся над своими владениями.

Посмотрите вокруг, что Вы видите?

Это был одновременно тяжелый и легкий вопрос. Задумавшись и примерив на язык несколько обжигающих ответов, я постарался выбрать наиболее мягкий, чтобы не обидеть Сальве, но в тоже время быть максимально честным с ним.

Скорее всего, я вижу неопределенность.

Почему именно это, а не страдания, отчаяние, боль, безысходность? Меня этот вопрос мучает на протяжении многих лет и никакого ответа. А вам хватило менее двадцати четырех часов, чтобы разобраться в собственных ощущениях. Вам не кажется это довольно странным? – Его взгляд стал холодным, как-бы обличающим меня в празднословии.

Внимательный, не лишенный дара рассудительности, этот человек вызывал совершенно противоречивые чувства. С одной стороны примерный, заботливый, любящий семьянин, для которого счастье и благополучие тех, кого он любит, являлось чем-то большим, чем просто желание. Это было неоспоримое правило его убеждений. С другой стороны, бездушная деталь в сложном механизме взаимоотношений криминального Мира. Передо мной стоял настоящий, многоликий Демон современности.

Нет, не кажется. Люди, они по своей природе одинаковы. Я подозреваю, что Вы отлично разбираетесь в таком понятии как "сферы влияния". Когда в спокойном, сытом, отчасти скучающем, но зачастую требовательном обществе, появляется носитель какой-либо идеи, то в независимости от массового стремления происходит своеобразное деление. Находятся как сторонники, так и противники. Со временем, те, кто изначально просто поддерживал замысел, превращаются в последователей, и именно они задают как ритм, так и направление дальнейшего движения. Идентичная картина происходит с противниками. Вот так рождаются общественные социальные тенеты. Вы только задумайтесь, кто объединяет консерваторов, либералов и социалистов?

Сальве медленно пожал плечами.

По всей видимости, Вам это лучше знать.

Радикалы! Именно к ним, обращаются приверженцы вышеперечисленных взглядов, когда у них возникают экономические или другие, сопутствующие правящим системам проблемы. Мы забываем самое важное. Когда какая-либо группа становится изгоем и принудительно отделяется от основной массы, то безусловно они не попадают ни в общественно-политическое, ни в философское движение. Так как хотеть кушать, и рассуждать о том, что кто-то хочет кушать – это совершенно разные вещи. И вот тут кроется тайна моего ответа. Люди за чертой – это, своего рода, уже готовые к действиям радикалы. Но так как всем вышестоящим выгодно держать спичку у фитиля, но никому не выгодно его поджигать, то и люди пребывают в постоянной растерянности по поводу, какие именно необходимо сделать движения, чтобы поправить то положение, в котором они находятся.

Сальве несколько раз хлопнул в ладони:

Браво. Если бы мне на следующих выборах разрешили голосовать за того кандидата, которого я сам выберу, то однозначно это был бы любой человек, но только не Вы.

Я улыбнулся.

Почему же? Разве мои суждения не имеют права на жизнь?

Рука стоящего рядом бразильца медленно легла на мое плечо.

Ну, Вы ведь и сами знаете, что слово само по себе ничего не стоит. Но вот эмоция! Она бесценна. Я знаю очень много людей и у каждого есть что-то свое. Одни наделены характером, другие умны, третьи сильны, у четвертых золотые руки, даже в бездельниках и тунеядцах можно рассмотреть определенные задатки. А вот Вы, мистер Майерс, даже не догадываетесь, какая сила скрыта внутри этого тела. – Его вторая рука несколько раз коснулась моей груди. – То, что у Вас было вчера в Вашем Мире -это, не стоящий ломаного гроша, "пшик".

Оооо, Вы даже себе не представляете, как сильно я любил этот самый "пшик". Который, надо сказать, достался мне не легко.

Сальве покачал головой.

Еще вчера Вы были рабом собственных страхов, порабощенный материальными глупостями. Разве Вы лишились умения видеть? Неужели Вы больше не в состоянии делать то, что лучше всего умеете? Я считаю обратное. Свобода, она никогда не дается просто так. Мы либо платим за нее неизвестностью будущего, пропитанного надеждой, либо же пропускаем свою очередь и задаем вопрос: почему одних забывают через мгновение, а других помнят вечно? Мистер Майерс давайте откровенно, Вы -мастер, возможно даже Роден обмана.

Поверьте Сальве, это не самый сильный комплимент, который мне когда-либо говорили.

Майерс, не глупите. Комплимент – это не чужие слова. Комплимент – это собственные поступки. Теперь, не стесненный обязательствами перед поглотившим Вас успехом, Вы можете позволить себе быть свободным скульптором лжи. Говорите, что хотите и как хотите, но поймите, такие как я являются дьявольской необходимостью, а не божьим проклятьем.

Я внимательно посмотрел на Сальве и решив сменить тему разговора, сказал:

Ваша жена действительно вкусно готовит.

Двое мужчин стояли над пропастью, наполненной одними из самых бедных людей во всем мире, и едва заметно улыбались. Жизнь, она рождается именно в те моменты, когда ты понимаешь, что не готов с ней проститься. Мой взгляд медленно скользил вдоль каждого строения, цепляясь за любое движение, шевеление или просто дуновение ветра. Деление общей картины на мельчайшие частицы причинно-следственных связей, было всего лишь анализом того, что меня окружает.

Мистер Майерс. – слегка повышенный тон Сальве вернул меня обратно к собеседнику. – С Вами все в порядке?

Да, я просто подумал о том, сколько мне понадобиться времени для того, чтобы навести порядок в собственной жизни.

Сколько Вам будет угодно. Все равно ведь фактор времени существует лишь для тех людей, которым есть куда торопиться.

С этим я не мог не согласиться. Мне было просто необходимо как можно скорее начать самостоятельно разбираться во что я вляпался и почему. Хорошо продуманное, но отвратительно исполненное преступление говорило само за себя. Я был слишком неугодной фигурой на шахматной доске, которая мешала разыграть трехходовку, но не своей ценностью, а занимаемой позицией. Обернувшись, я увидел как Сальве медленными шагами двигался в сторону своего дома. Разговор был окончен.

Сновидения Ричарда никогда не были спокойными. Он давно уже забыл что такое проснуться отдохнувшим. Проекция его работы, неконтролируемая сознанием, зачастую обрушивала его в пучину кошмаров. По этому в отличии от большинства людей он относился к своему будильнику более чем снисходительно. Бывало что именно этот, казалось бы, слишком громкий и резкий персонаж приходил на помощь своему хозяину, выдергивая его из совершенно безвыходных ситуации. Если взглянуть беспристрастно, то Ричард был образцом современного следователя. Верный законам не только государственным, а еще и человеческим, он всегда отдавал должное упорядоченному течению дел. Вся суть соблюдения правопорядка обычными гражданами – это страх как перед ярким светом, так и непроглядной тьмой. Первое обличает, второе поглощает. Если представить что Дьявол – это тень, то не стоит вдаваться в подробности, чья именно. Отточенным движением Ричард нажал на кнопку отключения сигнала. Ему не хотелось никого будить. Да и пренебрегать возможностью подумать в тихом спокойствии родной спальни, было крайне глупо. Привычные звуки, доносившиеся со стороны, оставленного открытым на ночь окна, одновременно не давали вновь заснуть и помогали ориентироваться во времени, не прибегая к тому, чтобы лишний раз посмотреть на часы. Раздавшийся где-то вдалеке громкий сигнал, указывал на то, что первая смена рабочих на производстве приступила к выполнению своих обязанностей. Потрескивающий звук, напоминающий приглушенный шум проезжающего трамвая, был не чем иным как скользящими роллетами начинающего свою работу магазина. Захватывающий комнату свет, будто после окончания сеанса в кинотеатре, медленно становился ярче. Бывают дни, когда на работу идти не хочется. Но бывают и такие, когда работа не хочет чтобы ты на нее шел. Именно это ощущение проснулось вместе с Ричардом. У него было слишком мало времени для того, чтобы найти хоть какой-нибудь след. Когда дело носит резонансный характер, то оно имеет тенденцию подниматься все выше и выше, пока в конце концов не упрется в того, кто посчитает его слишком надуманным или попросту способным чему-нибудь помешать. Миллионы таких вот одиноких, требующих решения дел, кочуя из года в год, пылились на архивных полках по всему миру, и Бразилия в этом смысле не была исключением. Но самое плохое в данной ситуации являлось то, что вне зависимости от того заберут дело или нет, серьезные последствия никуда не денутся. Вообще происходящее сейчас было алогичным. Находясь в здравом ум, ни один человек не рискнул бы включать в свои махинации фавелы. Так как каждая ячейка бедности служит не чем иным как живым щитом для обитающих там картелей. Очень удобно иметь такое место, где можно, в случае необходимости, просто раствориться. Если Майерс еще жив, по поводу чего у Ричарда были весьма обоснованные сомнения, то наверняка это чудо продлится не долго. Вздохнув, Ричард направился в ванную комнату.