Текст книги "Не время для героев. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Илья Соломенный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 10 – Ранхольд. Часть 1

После рейда в земли ялайцев моё отношение к войне изменилось. Я понимал и раньше, что противостояние между двумя народами, то вспыхивающее с новой силой, то затухающее на протяжении сотен лет, не может не накладывать отпечаток на людей. Но не представлял, насколько сильно это влияет на солдат…

Живя в поместье отца на берегу Рунного моря, или даже в Верлионе, всё происходящее здесь казалось чем-то далёким, да и, положа руку на сердце, я не знал даже сотой части правды. А теперь воочию увидел, что Империя, которая проповедует светлые идеалы, сама совершает вещи, немыслимые в своей жестокости.

Оставить раненых товарищей, чтобы их взяли в плен и выпытали информацию о якобы готовящемся ударе по ялайским землям. Вырезать несколько деревень с обычными крестьянами и спалить небольшой городок, чтобы привлечь внимание Высшего малефика. Пожертвовать собственным городом и опытными солдатами, несколькими боевыми магами, чтобы этого малефика уничтожить…

Война требовала жертв. Невозможно сражаться и не запачкаться в крови, но всё же у меня с глаз будто сдёрнули мутную пелену, и я вдруг осознал, что имперцы – не благородные рыцари, а ялайцы – не мерзкие твари безо всякой чести.

Реальность была гораздо сложнее…

Я старался не осуждать Эйрика за то, что он сделал с имперским городком на окраине Сартоэльского леса. Хотя бы потому что всех жителей оттуда вывезли, а солдаты, которые должны были собой пожертвовать, приняли это решение самостоятельно. Оказалось, по возвращении из рейда брат Айрилен собрал «Грозовых» и предложил половине из них страшную сделку.

Семьи погибших смельчаков до конца жизни получат хорошее содержание и не будут ни в чём нуждаться, а имя каждого из «Грозовой колоды», кто пожертвовал собой, увековечат в истории Империи. Их превратят в героев, о которых позже будут слагать песни, а дети будут мечтать стать похожими на этих отважных мужчин…

Через семь дней после того, как мы уехали из города, сопровождая покинувших свои дома людей, земля под нашими ногами дрогнула. Обоз, растянувшийся почти на милю, встал, и все обернулись.

Я хорошо запомнил столб синего потока, ударившего в небо. Он был похож на проклятие Керса, которым тот пытался накрыть Верлион, только цвет отличался. И размер – мы удалились миль на двести пятьдесят, наверное, а город давно скрылся за холмами и лесами – но мощный, закручивающийся поток энергии, пронзивший низкие зимние облака, был виден даже отсюда.

– Попались, ублюдки, – только и сказал тогда Эйрик. – Пусть гниют в ледяной бездне безвременья. А тем, кто их туда отправил – вечная слава. За Империю!

– За Империю! – раздались разрозненные крики вдоль обоза, и мы отправились дальше.

О том, что же там использовали «чёрные» нам так и не рассказали, и слухи меж солдат ходили самые разные. Кто-то утверждал, что в тех ящиках лежало нечто очень тяжёлое, вроде камней. Другие говорили, что там самые современные алхимические реагенты. Какое-то время и я раздумывал над этим вопросом, и даже пару раз обсуждал возможные теории с Беренгаром. Одна из них показалась мне любопытной.

Сейнорай рассказал мне о нескольких веществах, способных стереть с лица земли целое поселение. И одним из них действительно был минерал, который жители Западного континента называли Этерниум, или Эфирный камень. Его особенностью являлось то, что он прекрасно впитывал в себя магическую энергию, и также легко её высвобождал.

Залежи этого камня находили близко к поверхности земли, но ещё больше их было в её недрах. По словам Беренгара, когда он был реальным человеком и жил в Анклаве Ард (крупнейшее государственное образование на Западном континенте, по его словам), в трёх самых больших шахтах, прорытых на несколько миль вглубь земной тверди, находили пещеры размером с города. Огромные кристаллические структуры тянулись по кавернам и испускали из себя такую мощь, что не каждый маг выдерживал работу в этих копях.

Гигиансткие образование Этерниума копили энергию веками, тысячелетиями, и каким-то невероятным образом были энергетически связаны с теми смешными россыпями возле земной поверхности. Кристаллы Эфирного камня прекрасно подходили для создания артефактов, использовались в качестве подпитки и вообще – всячески облегчали жизнь в Анклаве.

Но однажды на памяти Сейнорай произошло кое-что, слегка напоминающее случившееся в Торнвилле, только в куда большем масштабе.

Один из ящиков с добытым Этерниумом взорвался возле самой поверхности. По какой причине – неясно, но это повлекло за собой цепную реакцию. Склады над землёй, поднимающиеся по стволам шахты грузы, глубокие выработки... Взрыв был такой, что разворотил склон горы размером в несколько квадратных миль и уничтожил город, который стоял рядом. Вместе со всеми жителями. А высвободившаяся энергия ударила в разные стороны, превратив ещё большую площадь в непригодную для жизни местность. Она изменила растения и животных, людей, и превратила огромный участок цветущего предгорья в магическую аномалию.

После этого промышленную добычу Этерниума в родном королевстве Беренгара запретили.

* * *

С момента, как мы покинули Торнвилл, прошёл месяц. Зима закончилась, уступив место весне, снег сошёл, потеплело, на деревьях распустились почки, а затем появились листья, холмы покрылись скудной зелёной травой.

Мне даже стало веселее, хотя мысли о той девчонке и её брате, а также том, как мы сожгли их деревню, всё ещё приходили, пробуждая в груди чувство мерзости. Я ощущал себя “грязным” куда сильнее, чем когда во мне проявилась тёмная магия…

Мы проводили беженцев, распрощались с «чёрными» и остальными отрядами, поучаствовали в трёх небольших стычках, вылавливая пробирающихся через окраину Сартоэльского леса ялайцев, а затем оставили стылый север и отправили дальше на юго-восток, подчиняясь пришедшим оттуда приказам.

Точнее говоря – вернулись в Ранхольд, куда в конце осени сопровождали Айрилен.

Это был один из двух городов-крепостей в приграничье, принадлежащих Империи. Другой – Лавенгейский вал – находился ещё южнее и был на порядок больше. Собственно, Ранхольд был единственным крупным городом в округе. Здесь на ротации постоянно находилось около четырёх тысяч солдат и пара сотен магов рангов Практиков и Магистров. Именно здесь генерал Молох устроил свою ставку, и отсюда он готовился ударить по ялайским землям.

По-крайней мере, так мы думали, когда сопровождали Айрилен к Горбам Великана, но зимой враги активизировались, и наступление пришлось отложить.

Осенью сюда начали стягивать внушительные силы Северного кулака армии, но нас отправили на патрулирование. А когда мы вернулись, сопроводив переселенцев из Торнвилла на юго-запад, к Альдербранду, войск вокруг Ранхольда собралось ещё больше.

Город располагался между северными отрогами Туманных гор и Сартоэльским лесом. С одной стороны – острые пики, не имеющие перевалов и постоянно затянутые туманом, за что и получили своё название. С другой – непроходимая чащоба шириной в пару сотен миль.

Естественная граница приграничья, охранять которую нужно было лишь в одном месте – здесь и возвели после второй войны с Ирандером крепость, названную по имени удерживающего этот проход генерала. А через десяток с лишним лет с западной стороны фортификаций вырос целый город, который обслуживал постоянно дежурившие здесь войска.

До сих пор ходят слухи, что замок, вздымающийся над городом, словно ещё одна забытая и отделённая от близлежащих собратьев гора, построен на костях погибших под ним чернокнижников. Якобы в фундаменте сооружения лежат их останки и охраняют защитников крепости от тёмной магии.

Учитывая, что с момента постройки Ранхольд пережил четыре осады и шесть попыток штурма – слухи о его защите с каждым разом обрастали всё новыми и новыми подробностями. Как по мне, так дело было в удачном расположении, архитектурном гении строителей и огромном, доблестном и опытном гарнизоне, который насчитывал полторы тысячи человек без учёта всех тех, кто сейчас стянулся к городу.

Империя не зря славилась своими укреплениями. После постройки Ранхольда тогдашний Император Авалар Третий повелел укрепить границу, на которой остановился фронт. Русло реки Шерай, стекающей с гор и несущей свои бурные воды к Сартоэльскому лесу и дальше через него на север, углубили и расширили, превратив её в естественный ров, который никогда не застаивается. А уже за ней возвели оборонительные сооружения.

Каменная стена высотой в семь человеческих ростов тянулась от самых гор до густой чащи, на расстояние почти в четыре мили. Через каждые две сотни шагов были построены башни, на которых установили катапульты, скорпионы и метатели разных конструкций.

Всё это долгие годы отлично помогало сдерживать любое количество врагов...

Подъезжая к городу около полудня, мы видим, как он изменился. Крепость и кварталы, тоже обнесённые стеной, всё те же, но вот раскинувшийся вокруг военный лагерь…

Залитые солнечным светом палатки, шатры, выстроенные наспех казармы и постройки, дополнительные конюшни и склады разрослись вокруг Ранхольда раза в два за то время, пока нас не было. И теперь, чтобы добраться до города, следовало преодолеть широкую линию временной стоянки войск, превратившуюся в очень грязный пригород.

В тёплом весеннем воздухе висит приятный запах жареного мяса. У меня от него аж желудок подводит – всю дорогу сюда мы питались солониной, лежалыми крупами и той немногочисленной дичью, которую удавалось подстрелить в холмах. А это совсем не то, что можно назвать нормальной едой.

– Вот это сборище! – удивлённо присвистывает Коряга и оборачивается ко мне. – Внушает, правда?

Я киваю. Не согласиться с главным разведчиком отряда просто невозможно – такого количества войск мне видеть ещё не доводилось.

Пехота, кавалерия, стрелки, рыцари, инженерные и осадные расчёты, маги, обслуга, – кого тут только нет! Нашивки мелькают перед глазами, цвета гвардейцев разных благородных домов смешиваются с ротами простолюдинов, кругом шум, гам, учения, всё находится в непрерывном движении!

– Сколько здесь людей? – спрашиваю я.

– Говорят, около восьми тысяч, – отвечает поравнявшийся с нами Блик. – Треть Кулака, большая сила.

– Думаешь, Молох готовит удар? – интересуюсь воодушевлённо.

Надеюсь, так и будет! Таскаться вдоль границы и отлавливать отдельных ялайцев и участвовать в грязных провокациях – совсем не то, чего я ждал, записываясь в армию…

– Да кто ж его знает? – пожимает плечами здоровяк. – Может и готовит. Неспроста же сюда стянули столько войск. Если наш капитан не совсем кретин, то первым делом отправится в ставку генерала и узнает, что к чему.

– Ты бы ему намекнул, что ли? – замечаю я.

– Как будто сотник станет меня слушать, – морщится Блик. – Снова сделает по своему, он же всё луше всех знает.

Мы проезжаем палаточный лагерь по дороге, ведущей к городским воротам, видя несколько знакомых отрядов. Кругом суета, толчея, повсюду разъезжают не только военные, но и местные. С запада непрерывно приходят обозы с провиантом, оружием и прочими, необходимыми для жизни вещами.

– Эй, мальчики! Вы новенькие? – окликают нас пятеро девиц, выстроившись возле огороженных плетнём палаток, расположенных вокруг большого шатра. – Заходите к нам! Черноволосый, давай позабавимся, не пожалеешь!

Обращаются ко мне, но прочие «вороны» увидев походный бордель, начинают улюлюкать и свистеть. Кто-то сворачивает с дороги, но тут же нарывается на грозный оклик капитана.

– А ну вернулись в строй! – рявкает Имлерис, чем вызывает у куртизанок приступ смеха. – Сначала в расположение!

– Да какое расположение? – справедливо замечает Блик, придерживая коня и равняясь с нашим сотником. – Вы же видите, сколько тут народу. Каждый отряд притыкается, где свободное место есть.

– Нас пустят в город! – с апломбом заявляет ди Марко. – Уверен, магистр Старвинг отписал генералу, чтобы нам, как героям зимнего пограничья, предоставили возможность как следует отдохнуть!

Желваки у Блика гуляют, и я вижу, что он хочет поспорить, но сдерживается.

В итоге получается именно так, как говорит лысый сержант. Мы тратим немало времени, чтобы пробраться через толчею лагеря, попасть в город, выждав огромную очередь, и записаться на воротах. А затем как идиоты протискиваемся сквозь толчею внутри Ранхольда и ждём на площади перед замком, пока Имлерис попадёт на аудиенцию к одному из тысячников, ведь генерал Молох оказывается занят.

Разумеется, никто не собирается размещать нас в городе – он заполнен. Помимо собственного гарнизона в крепости расквартированы три сотни "чёрного отряда", а в самом городе – личная тысяча генерала, полк имперских гвардейцев и ещё одна тысяча – "Стальные когти", ударный кулак Северной армии, собранный из тяжёлых рыцарей.

Все остальные полки, состоящие из прибывших отрядов, располагаются во временном лагере. Нас прикрепляют к "Огненной колонне", которой командует тысячник по имени Хайдер Колсон.

Он оказывается здоровенным мужчиной, мускулистым, седовласым, с квадратной челюстью, горбоносым, черноглазым, с очень густыми и кустистыми бровями, похожими на огромных белых гусениц. Говорит мало, отрывисто и по делу.

Имлерису он велит прийти в его шатёр через три колокола – на собрание сотников. А нас приказывает разместить за городом, где есть свободное место.

Мы выбираем участок рядом с "Зелёным отрядом", который приехал сюда пару декад назад, с самого краю временного лагеря у молодой рощицы широколиственных таннэде. И до вечера оборудуем стоянку – распределяем обязанности, ставим палатки, забираем еду, выданную на продовольственных складах, копаем отхожие ямы.

В кои-то веки мне удаётся нормально поесть и как следует умыться, сыграть на кастилле у костра, не переживая, что её мелодичные звуки могут услышать затаившиеся враги. Казалось бы – мелочи, но в бесконечном патрулировании о таких вещах остаётся только мечтать. Впервые за долгое время я чувствую, что напряжение, сковывающее меня, потихоньку отступает…

Когда наступает вечер и ди Марко уходит на совет к тысячнику, отряд наконец получает возможность заняться собственными делами и побродить по лагерю. Всем очевидно, что до утра можно быть предоставленными самим себе.

Я игнорирую предложения сослуживцев выпить и прогуляться до ближайшего борделя. Вместо этого предупреждаю Хенрира, что хочу переночевать в городе. Имлериса до утра никто не ждёт, да и срочных дел никаких нет, так что когда сержант отпускает меня, иду искать укромное место в городе. Деньги имеются, и я подумываю снять на ночь комнату, чтобы поговорить с Беренгаром и попрактиковаться в магии у него в книге.

Ну и конечно – впервые за долгое время поспать в нормальной кровати! Святые предки, год назад мне бы и в голову не пришла мысль, что после месяцев в седле я так страстно буду желать обыкновенной перины!

За ворота меня пускают без проблем – наш отряд ещё утром внесли в списки прибывших солдат, со всеми приметами и описанием. Ранхольд оказывается довольно большим, и как любой имперский город, начинается с «привратной» площади.

Сейчас здесь многолюдно – торговцы, солдаты, ремесленники, все смешались в кучу, стоит оживлённый гомон. Где-то вдали герольд зачитывает приказы, напротив него в огороженном квадрате солдаты из «Бешеных псов» устроили показательный бой на мечах, а над ближайшим кварталом возвышается башня магии – её я узнаю по всполохам яркого света в окнах и огромном гильдийском знаке в виде закрученной спирали, установленной над крышей.

Душу колет лёгкая грусть, когда я вспоминаю академию. На секунду даже представляю, как могло бы всё обернуться, не будь во мне тёмного дара и не столкнись я с Керсом…

Пробираясь вдоль края площади, я выискиваю глазами вывески таверн. Увидев одну из них, решаю узнать, есть ли там свободные комнаты, но как только подхожу к дверям, сталкиваюсь перед ними с четвёркой имперских гвардейцев, закованных в тяжёлые латы и той, кого они сопровождают.

– Какая встреча! – улыбается Айрилен. – Рой, солдат с интуицией.

Я сгибаюсь в лёгком поклоне.

– Магистр Старвинг, рад вас видеть.

Я не кривлю душой. Приятно повстречать знакомое и, чего уж скрывать – такое привлекательное лицо. Зелёные глаза отражают свет ближайших фонарей, чёрные, как сама ночь волосы уложены в мягкую причёску, а короткая кожаная куртка и штаны такого же материала соблазнительно обтягивают ладную фигурку, которую подчёркивают высокие сапоги. От Айрилен приятно пахнет чем-то цветочным, и этот запах я ощущаю несмотря на все “ароматы” толпы.

– Значит, «вороны» тоже здесь? – спрашивает магесса.

– Да, госпожа. Прибыли несколько колоколов назад.

– Знаешь, – она задумчиво постукивает пальцем по острому подбородку. – Пожалуй, ты можешь называть меня просто по имени.

– Я польщён, но…

– Никаких «но», – перебивает она. – Это приказ.

У меня с языка едва не срывается колкость о том, что ей нравится приказывать, но я в последний момент сдерживаюсь.

– Как вам будет угодно, Айрилен.

– Так-то лучше, – кивает женщина. – Ты шёл в таверну? Или надеялся попасть в хороший бордель? Предупреждаю – за последний месяц, после того как сюда начали стекаться войска, местные шлюхи подняли цены втрое. Смотри, как бы не остаться на мели. С другой стороны – ходить к тем, кто торгует собой во временном лагере, я тебе точно не советую.

– Это меня не интересует – улыбаюсь я. – Просто ищу комнату. Соскучился по нормальной кровати.

Магесса звонко смеётся, услышав это.

– А ты, оказывается, любишь комфорт?

– Думаю, каждый иногда может себя побаловать.

– Это верно, – соглашается Айрилен. – Но в Ранхольде всего три постоялых двора, и уверяю – они забиты до отказа. Впрочем…

Она на несколько мгновений замолкает.

– Я ведь так и не отблагодарила тебя за помощь с тем малефиком.

– Не стоит, го… Айрилен. Я выполнял свой долг.

– И всё же – ты меня спас, – сверкает глазами магесса и делает жест сопровождающим, чтобы они остались снаружи. – Идём внутрь. Я как раз собиралась поужинать. Угощу тебя нормальной пищей, а то прекрасно помню, что солдаты едят в дороге. И как знать, может, отыщем для тебя пристанище на сегодняшнюю ночь.

Подозреваю, Айрилен была прекрасно знакома с владельцем этого заведения. Пузатый трактирщик, сбивающийся с ног в переполненном зале, находит время не только выслушать её заказ и организовать нам столик в углу помещения.

Он крайне серьёзно относится к просьбе женщины о свободной комнате, и через полколокола, когда мы уже ужинаем вкуснейшим горячим рагу и жареными куропатками под ягодным соусом, подходит к нам, уведомляя, что комната для «молодого господина» готова.

– Пользуйся, – усмехается магистр Старвинг, передавая мне ключ.

– Спасибо, Айрилен, – искренне благодарю я.

В её компании, как это ни странно при всех обстоятельствах, я чувствую себя совершенно спокойно. Может быть, потому, что она всё ещё должна мне за свою жизнь и прекрасно понимает, что это стоит куда больше ужина и комнаты. Может – потому что я уверен, что мне ничего не грозит, и в случае чего я смогу обвести магессу вокруг пальца. Причина сейчас не столь важна – гораздо приятнее просто наслаждаться спокойной беседой и вкусной едой.

– Слышала, вы познакомились с моим братом? – замечает она в разговоре, уже после того, как мы обсуждаем события последних месяцев.

– Да, мы работали с его группой… На севере.

Она слегка хмурится.

– Ну и что скажешь? Похожи мы с ним?

– Честно говоря, не очень, – стараясь, чтобы это звучало как можно небрежнее, отвечаю я. – Он больше похож на огонь, а вы…

– А я?

– А вы – на свет, – не могу сдержать улыбку. – Яркий, мощный, поглощающий, но не сжигающий всё вокруг, а тёплый, согревающий, который обещает безопасность и…

Я осекаюсь, видя, что она смотрит на меня, прищурившись.

– Простите, мне не следует говорить с вами в таком тоне.

– Да нет, ты продолжай, – насмешливо произносит женщина, – У тебя есть своё мнение и твёрдый стержень, Рой. Обычно солдаты не рискуют делать мне комплименты. Может, добавишь что-нибудь ещё?

Я вдруг понимаю, что Айрилен хочет меня смутить, но с удовольствием включаюсь в эту игру.

– Пожалуй, только в стихах, если позволите, – тихо смеюсь и произношу вполголоса, –

Я тайною твоей премного озабочен:

Тебя в кромешной тьме мы зрим издалека,

Но почему, скажи, не светишь ты, пока

Мир не оденется в покровы ночи

Женщина картинно прикладывает руки к груди.

– Нет, тебе с таким талантом определённо стоило бы наведаться в бордель! Все местные шлюхи, продекламируй ты им нечто подобное, упадут к ногам и будут просить ещё!

– Предпочитаю не растрачивать такие слова на тех, кто их недостоин.

Она насмешливо хмыкает, но я замечаю, что у Айрилен покраснели кончики ушей, а на щеках проступил румянец. Магесса снова внимательно смотрит на меня, а затем улыбается. Но как-то по-другому. Мягче, что ли… И в её взгляде я вновь замечаю что-то, чему не могу дать название…