Текст книги "Либерастия"

Автор книги: Илья Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8. Повелители мух во дворце терпимости.

Зло существует, чтоб с ним бороться,

а не взвешивать на коромысле.

Иосиф Бродский. Речь о пролитом молоке.

Заболеваемость сифилисом росла в РФ пропорционально сексуальному просвещению.

То же самое с наркотиками. Чем больше статей и передач выходит на эту тему, тем вернее «наркомания принимает форму пандемии». В 1993 -98 гг. число ее официально зарегистрированных жертв возросло в 3,5 раза, а среди школьников и студентов в 6-8 (из доклада «Наркомания в России, угроза нации», подготовленного Советом по военной и оборонной реформе при участии МВД РФ).[1] В 1999-м «употребляющих наркотики в России» -около 2 миллионов.(«Известия»)[2] Другой вариант: «официально зарегистрировано Минздравом России около 320 тысяч, а по оценкам экспертов – более 3 миллионов»(Л.П. Танцоров, и.о. начальника Управления по борьбе с незаконным оборотом наркотиков МВД РФ, «Независимая газета»).[3] Данные, публиковавшиеся, к примеру, по Нижегородской области: 160 тыс. наркоманов на 4 миллиона населения, причем сразу же оговаривается, "что реальная цифра превосходит официальную в 3-4 раза".[4] Очередной раз отметим, что статистика носит достаточно условный характер, т.е. фиксирует скорее тенденцию развития, нежели точные количественные показатели.

При Советской власти это было явление узко-региональное (традиционное употребление некоторых растительных наркотиков по месту их произрастания), кроме того, в уголовно-богемных кругах самодельные наркотики считались одним из атрибутов субкультуры. За 10 лет "Духовного Возрождения" маргинальное зло выросло в общенародное, от которого не защищен ни один социальный слой, ни один дом, ни одна семья. Уже никого не удивляет веселая рожица с подписью "LSD", нарисованная на стене детской рукой, или шприц, валяющийся на лестнице черного хода. Завтра такой шприц вы можете найти в сумке своего сына– школьника, рядом с учебником "Граждановедения". Причем стремительнее всего распространяются особо опасные т.н. "тяжелые" наркотики, которых мы до недавнего времени не знали вовсе (героин, кокаин).

Может быть, плохо просвещаем? Или сами не знаем, чего хотим?

«Определяйте значение слов, и вы избавите свет от половины его заблуждений» -советовал наш недавний юбиляр А.С.Пушкин.

Все медицинские определения читатель может найти в фундаментальном учебнике И.Н.Пятницкой "Наркомании"[5] – прекрасная книга, которую, к сожалению, сегодня стоило бы иметь в каждой школьной библиотеке.

Наркотик – вещество «опьяняющего, одурманивающего действия», способное вызывать болезненное пристрастие. По мере развития болезни меняется реакция на это вещество: для достижения прежнего эффекта необходимо увеличивать дозу – в конце концов наркотик принимают уже не для того, чтобы стало хорошо, но чтобы не было так плохо, тогда дозировка может снижаться. Другие составляющие «наркоманического синдрома»: психическая зависимость (состояние психологического комфорта возможно только после приема наркотика – иначе и праздник не праздник) и физическая зависимость. Наиболее характерное проявление последней – похмельный или абстинентный синдром, «ломка» на жаргоне наркоманов.

Все разнообразие веществ, применяемых человеком разумным для того, чтобы лишиться рассудка, сводится к трем фармакологическим группам. 1. Собственно наркотики, от греческого "нарке" – мечтательная дремота. Опиаты, в т.ч. диацетилморфин, он же героин; снотворные, средства для наркоза, а также этиловый спирт, т.е. всем известный алкоголь, который в нашей культуре легализован, поэтому не считается наркотиком, хотя по сути им является. (Следовательно, тезис в начале статьи: что наркомания в СССР была маргинальной, нуждается в уточнении. "Руси есть веселие пити, не можем без этого быти"). 2. Наркотические стимуляторы. Кокаин, эфедрин, первитин, амфетамины, в т.ч. метилметамфетаминовая кислота – синтетическая отрава, распространяемая на дискотеках под веселеньким псевдонимом "экстази". 3. Галлюциногены или психотомиметики. Гашиш, трава, план, марихуана етс – одно и то же вещество тетрагидроканнабинол, содержащееся в конопле, знакомо разным народам под разными именами. Тот же тип фармакологического действия (при несравненно большей токсичности) – у летучих растворителей, которые нюхают подростки в подвалах. Новые для нас галлюциногены: мескалин, псилобицин и , наконец, LSD-25, "кислота", напрочь лишающая рассудка исчезающе малыми дозами 0,02 – 0,05 миллиграмма. Под ее воздействием можно, например, вырвать собственный глаз. Как видно из названия – "психотомиметики" – эти вещества вызывают у нормального человека состояние, напоминающее острый психоз с галлюцинациями. Некоторые исследователи даже употребляют термин "искусственная шизофрения"[6] Далеко не всегда (и не всякому) такое состояние приятно, поэтому самые сильные наркотики этой группы (кстати, наименее изученные) по разрушительному воздействию на общество уступают (пока) опиатам и стимуляторам.

Здесь мы подходим к понятию наркогенности: «сила, скорость, с которой происходит привыкание», т.е., если сравнивать наркоманию с инфекцией – «сила инфекционного агента» (И.Н.Пятницкая).[7] Вещества всех трех групп могут быть расставлены по соответствующей шкале. Несмотря на колоссальное разнообразие их структурных формул и свойств, все они ведут искателя «химического счастья» по одному и тому же маршруту: 1, 2, 3 стадия. Под конец врачам порою бывает даже трудно определить, чем именно человек злоупотреблял. «Однотипный дефект..., свойственный исходу многих, не только психических, но и соматических заболеваний.»[8]

Другое дело – что наркогенность, например, этилового спирта, сравнительно невелика: поэтому многие, употребляя его "культурно", не становятся алкоголиками, а продвижение по маршруту (от стадии к стадии) происходит медленно, легко тормозится социальными факторами и часто растягивается на срок, превосходящий человеческую жизнь. Подчеркиваю слово "сравнительно". Этиловый спирт не "хорош" сам по себе, но предпочтительнее, например, морфина. Это связано с тем, что алкоголь вызывает эйфорию довольно сложным опосредованным путем, а опиаты полностью имитируют действие нейропептидов – веществ, регулирующих, помимо прочего, эмоциональное состояние человека.[9] Их еще иногда называют «гормонами удовольствия». Но опиаты поступают в организм извне в количествах, многократно превышающих естественное выделение нейропептидов. Сложнейшая система эмоционального регулирования ломается как телевизор, который отрегулировали кувалдой, а жертва обнаруживает, что ни одно нормальное удовольствие (от хорошей работы, секса, еды етс) совершенно несопоставимо с «химическим».

Болезненная зависимость формируется после 10-15 инъекций морфина, а в случае с героином бывает достаточно одной (одной !) инъекции. Вот почему наркодилеры "дают попробовать" бесплатно.

Можно выделить еще вещества, которые помимо собственно наркотического эффекта, еще и настолько ядовиты, что их потребители даже в идеальных условиях до 3 стадии не доживают: это барбитураты или, например, кустарно-синтетический стимулятор первитин, который умеет за год превратить здорового молодого человека в инвалида с полным набором внутренних болезней, свойственных глубокой старости.

Такова – в самом схематичном изложении – фармакологическая сторона проблемы. В дальнейшем мы постараемся рассмотреть ее с исторической, экономической и социальной точек зрения, обратив особое внимание на те приемы (порою весьма хитроумные), с помощью которых молодежь вовлекается в наркоманию, и на то, каким образом в конкретных российских условиях этому можно противостоять.

Из нашего фармакологического обзора напрашивается естественный вывод: "Экая гадость!" Между тем, сегодня этнографы не могут с уверенностью назвать ни одной культуры, которая не отведала бы "психоделической" химии. На Севере, где не растет ничего, способного перебродить в спирт, начинали жевать мухоморы, содержащие алкалоид мускарин, галлюциноген с сильнейшими побочными эффектами токсического характера. Впрочем, тут уже скорее галлюцинации – побочный эффект отравления.

Племя без наркотика отыскать так же трудно, как племя безрелигиозное. Этот феномен не получил удовлетворительного объяснения в науке -почему все-таки нам так хочется время от времени избавляться от своего главнейшего эволюционного завоевания, разума? Видимо, мы еще многого не понимаем в собственной цивилизации...

Однако т.н. "традиционное" наркопотребление принципиально отличалось от того, с которым мы сталкиваемся сегодня. Во-первых, употреблялись препараты естественного происхождения, с низкой концентрацией действующего вещества и щадящими способами. Кокаин отличается самой высокой наркогенностью, однако индейцы в Андах «четыре тысячи лет жевали листья коки», и с ними не происходило того, что с героем фильма Б. Де Пальмы «Лицо со шрамом». «Две разные проблемы – кока в виде листьев и производство пасты и порошка», – говорит перуанский врач.[10] Во-вторых – и это не менее важно! – процесс употребления был жестко регламентирован обычаем и религиозным ритуалом. Когда можно, кому и сколько. Отступление от этих правил поставило бы нарушителя в положение изгоя.

Вопреки хрестоматийной формуле Владимира Святого, настоящее пьянство в России появляется только с освоением процесса дистилляции (перегонки) – этот сюжет подробно излагается в "Истории водки" В.В.Похлебкина[10]. И вместе с крепостным правом! Причем регионы, свободные от крепостной зависимости, оказались и менее зависимы от алкоголя. Автор этих строк задавал казакам-некрасовцам (староверы, сохранившие в Турции многие особенности быта до-петровского казачества) вопрос о том, почему у них даже на празднике не видно пьяных. И получил простой, но точный ответ: «Пьяниц у нас не уважают». При этом у некрасовцев не вводилось никакого «сухого закона», они производили отличное вино, охотно угощая им гостей и друг друга.[12]

Вероятно, уклад жизни в этой общине не способствовал формированию поведенческой установки "отключиться" или "нажраться и показать, кто в доме хозяин".

Общеизвестный факт – быстрая и катастрофическая алкоголизация североамериканских индейцев и наших малых народов Сибири и Дальнего Востока. Тому находят серьезные причины в особенностях обмена веществ, в недостатке необходимых ферментов. Биохимия задана генетически. Не подвергая сомнению выводы исследователей, я отмечаю, что те же самые проблемы с алкоголем возникли у аборигенов Австралии, и если индейцы с нашими палеоазиатами еще находятся в отдаленном родстве, то коренные австралийцы им генетически не ближе, чем французы или грузины. Зато очевидно сходство судеб в истории: малые народы пережили крушение своих традиционных культур, буквально раздавленных более высокой культурой европейцев. Люди оказались вне системы ценностей.

Вот почему важнейшая задача пропагандистской кампании, которую оплачивает сегодня наркомафия – воспитание в обществе "терпимого", "спокойного" отношения к наркотикам, то есть снятие социально-психологических барьеров на пути их распространения.

Однако не будем забегать вперед. Перелом в нашей истории происходит тогда, когда наркотик становится товаром, доступным любому в любое время (в полном соответствии с идеалами свободного рынка фон Хайека), а прогресс химии и медицины обеспечивает этому товару все более "удобные" (т.е. концентрированные) формы и средства введения. В начале прошлого века был выделен морфин, в 1860 г. – кокаин, в 1874 синтезирован героин. "К середине ХIХ в. усовершенствован шприц для подкожных инъекций, к 1880 г. он стал привычным инструментом для американских врачей..."[12]

Первая эпидемия наркомании современного типа зафиксирована в Китае, куда опиум в фантастических (даже по меркам современных картелей) количествах доставляли из Бенгалии европейцы, в основном англичане, а затем навязывали его китайцам под угрозой пушек. Таким образом из одряхлевшей Цинской империи выкачивалось серебро и золото на построение образцового капитализма (с такими его славными атрибутами как демократия, права человека и социальное страхование, позволившее самой Англии избежать разрушительных революций). Попытки китайцев отказаться от услуг отравителей привели к двум войнам, они вошли в историю под названием "Опиумных". Затем европейский экспедиционный корпус принял живое участие в уничтожении братьев по вере – китайских христиан– тайпинов, которые запрещали у себя опиумокурение по религиозным соображениям.[13]

Вот таким образом крупнейший народ планеты был поражен эпидемией, погубившей многие миллионы людей и продолжавшейся более 100 лет – до прихода коммунистов.

Отметим, что в Поднебесной опиум еще курили, а не впрыскивали. Но отягчающим фактором стало то, что торговая операция англичан и их союзников пришлась как раз на эпоху глубокого кризиса традиционной китайской цивилизации, которая оказалась неспособна к сопротивлению.

Европейцы полагали, что беда, поразившая "отсталых азиатов", их самих не коснется. Поначалу так и было. Моряки, возившие ящики опиума в Кантон, как правило, предпочитали для личного потребления "эль и джин"...

Но буддисты знают, что "брошенный песок возвращается и ранит глаза." Сейчас трудно представить себе, с каким наивным легкомыслием цивилизованные люди на Западе, в том числе врачи, осваивали новые дары органической химии. Героин рекламировался как "сироп от кашля", "один из известнейших невропатологов Америки У.А.Хэммонд...уверял, что привыкание к кокаину вырабатывается не больше, чем к чаю или кофе".[14] А.Конан Дойл, тоже врач по профессии, описывал своего Шерлока Холмса так: «скрипач, боксер, владеет шпагой, юрист, отравляет себя кокаином и табаком» («Пять апельсиновых зернышек»); «окруженный грудами своих старых книг, чередуя неделю увлечения кокаином с приступами честолюбия, дремотное состояние наркомана с дикой энергией, присущей его натуре» («Скандал в Богемии»).[15] По его мнению, можно было длительное время существовать по принципу «работа – отдельно, кокаин – отдельно».

Однако в романе Л.Н.Толстого "Анна Каренина" довольно точно прослеживаются симптомы морфинизма как психического заболевания. (ч.6, гл. 32; ч.7, гл.26). В "Морфии" М.А.Булгакова (действие происходит в 1917 -18 гг.) речь уже не о лекарстве: "создав с помощью "потока сознания" (дневника доктора Полякова) страшную картину... распада личности, Булгаков взывал к читателю – бойтесь "дьявола в склянке".[16]

В 10-е -30-е гг. нашего столетия накопленный клинический опыт "лечения" кашля и бессонницы побуждает разные страны к принятию жестких мер не только против наркотиков как таковых, но и против их пропаганды (цензура в американском кинематографе на сцены с наркотиками в 1934-56 гг.)[17] Таким образом удалось справиться с послевоенной (1 мировой) волной кокаинизма.

Советская политика в этой области была продиктована не идеологией, а мировым опытом, только проводилась более последовательно.

Сегодня мы находимся в положении, пожалуй, даже худшем, чем китайцы Цинской эпохи. Уничтожив собственными руками свое государство, мы получили в качестве пряника не примитивный опиум-сырец, а целую фармакопею новейших средств самоуничтожения, рассчитанную на любой "вкус",т.е. на любой психологический тип потенциального потребителя.

Еще один отягощающий фактор – наследие т.н. "молодежной революции" 60-х гг. (см. предыдущую главу). Ее идеологи и идолы практически в один голос объявили наркотики одним из элементов новой культуры. "Как я ненавижу тех, кто служит делу распространения конформизма. Ради чего? Представьте себе стерильную банальность свободной от наркотиков Америки".[18] (Уильям Берроуз). «Это был шок, челюсть отвисла, мозг сотрясен...В зудяще – стремительном ритме она восхваляла кокаин»[19] (Из рецензии на концерт Патти Смит). Такие цитаты можно приводить километрами.

Но какаин теперь распространяли не отдельные богемные художники или несознательные врачи. Этим занималась специальная организация – мафия.

Борцы за абсолютную свободу и самая тоталитарная из возможных общественных структур отлично играют в пас. Человеческими головами.

В наркологии считается, что чем позже произошло первое знакомство с наркотиком, тем больше у больного шансов на излечение (см.[20]) Понятно, почему. У нормального взрослого человека уже сформировалась какая-то система положительных ценностей, и на нее он может опереться в борьбе с болезнью. Но в том-то и дело, что в подавляющем большинстве случаев к наркотикам приучаются именно подростки, которым свойственно экспериментальное поведение и неустойчивая самооценка. И то, и другое естественно: личность еще не определила свое место в обществе. Беда начинается тогда, когда эти свойства злонамеренно эксплуатируют по принципу: «А слабо тебе!» «Свобода» подростковой стаи заключается в том, что она воспроизводит хрестоматийную сцену с баранами из романа Ф.Рабле (бараны дружно прыгают в море за вожаком).

Множество криминализованных стай ("гэнгов") как раз и составляет массовую базу организованной преступности – а заодно и розничную сеть наркоторговли.

Мафия. Субкультурная помойка в эфире. Безработица. Все у нас уже есть. Нет только американской полиции, которая редко берет взятки и, может быть, хоть как-то защитит юное существо, если оно попытается вырваться из цепких объятий "повелителя мух".

Наркотик – товар, но очень специфический. Мы уже отмечали, что вещества с высокой наркогенностью вытесняют из жизни жертвы любые нормальные стимулы. И становятся таким образом единственным товаром взамен всех остальных.

Парадокс: у нормального человека на героин нет вообще никакого спроса. Мне он даром не нужен. А для наркомана бесценен. Между этими двумя состояниями – несколько инъекций.

В 1996 г. цена дозы ММДА ("экстази") составляла в Москве 20-50$, чистого героина – 100 $, а грамм кокаина стоил 200-250 $ (информация газеты "Неделя"[21]) Пока у потребителя этой отравы есть работа или сбережения, он может оплатить свои растущие (из-за повышения толерантности) траты за счет экономии на всем остальном. Но работа теряется, а сбережения заканчиваются. Вот как об этом пишет Л.М.Тимофеев в книге, специально посвященной экономике наркобизнеса. Он употребляет понятие DSB (drug seeking behavior income – доход от настоятельного стремления к наркотикам). "Ради наркотиков наркоман готов пожертвовать любым другим благом. Эту жертву можно представить в виде некоего композитного товара, объединяющего любые мыслимые ценности, как материальные, так и нематериальные... Не деградация морали, не криминальные наклонности, но неумолимая экономическая логика выводит наркозависимого потребителя за пределы юридических и нравственных норм. DSB -доход не есть результат симметричного обмена – деньги в обмен на труд. Эти деньги изъяты, отняты, украдены наркоманом у кого-то другого... DSB-доход есть отрицательный подоходный налог, который общество отдает наркозависимому потребителю, чтобы поддерживать его равновесное положение на рынке."

Чем выше наркогенность препарата, тем быстрее включается специфический "налоговый" механизм. Вот почему мафия предпочитает торговать "тяжелыми" наркотиками, которые требует серьезной организации производства и транспортировки.

"Доход от наркоторговли хоть и возникает вследствие « как бы симметричного» обмена, но по сути является формой вторичного перераспределения дохода, имеющего все ту же нетрудовую природу."[22]

Если выражаться проще, то наркоман – это насос, который все те немногие годы, которые ему осталось просуществовать, будет вытягивать деньги сначала у близких, потом у всех, кто подвернется, и исправно обращать их в виллы и яхты для боссов соответствующего картеля. Он – раб в самом полном смысле слова. Живое орудие, посредством которого его хозяева грабят остальных людей.

Здесь-то и скрывается главная логическая ошибка Л.М.Тимофеева, из-за которой его новаторская и талантливая книга во многом обесценивается: он прилагает рыночную "экономикс" к явлению, рыночному только по видимости.

Между прочим, перечисляя криминальные источники "DSB – дохода", Л.М.Тимофеев обходит вниманием один из важнейших. На низовом уровне распространение "тяжелых" наркотиков организовано по принципу т.н. "снежного кома". Нам он хорошо знаком по торговле шарлатанскими снадобьями (легальной). Потребитель становится мелким дилером, чтобы оплатить собственную дозу за счет розничной наценки на наркотики, которые он перепродал другим. Таким образом наркоман успевает заразить в среднем от 6 до 10 человек[23] чрезвычайно изобретательно и подло «сажая на иглу» любого, кто имел несчастье ему довериться (классическое предложение возлюбленной: «давай вместе вмажемся, вместе легче будет бросать»).

Наша "бывшая" Родина СССР страдала от многих пороков и недостатков, но не от героина с кокаином. Это – завоевание последнего десятилетия.

Давайте же на секунду освободимся от всего того, чем нам с 1991 года промывали мозги, и взглянем на мир ясными трезвыми глазами. Наверное, борьбе с пьянством невредно было бы поучиться у тех народов, которым чужды наши подзаборные традиции. Но у кого мы должны перенимать эффективные методы борьбы с наркоманией? У Соединенных Штатов? Богатейшая страна, на которую работает весь остальной мир (точнее, все те страны, где в ходу американский доллар) имела на рубеже 80-90-х гг. 5,5 миллионов наркоманов «не считая тех, кто использует в качестве наркотических средств разрешенные лекарства, такие как барбитураты и амфетамины».[24] Между прочим, злоупотребления барбитуратами – особо злокачественное. Амфетамины – тоже не сухое вино. Но они выносятся за скобки, чтобы не портить показатели. Вот вам и цена статистики. Тот же источник указывает число героинистов – около 1 миллиона человек, потребителей кокаина и «крэка» (синтетический вариант) – 2,4 миллиона. За прошедшие годы никаких стратегических побед в этой области, вроде бы, не одержано. Разгром Медельинского картеля в Колумбии привел только к перераспределению его полномочий в пользу Калийской и др. группировок. Да и что значит «разгром» в переводе с либерального? Глава Медельинского картеля Фабио Очоа, поставлявший в США и Европу 20% всех наркотиков (20-30 тонн кокаина в год), получил пять с половиной лет заключения в тюрьме санаторного типа.[25] Вот типичные биографии его подчиненных, международных дилеров, попавшихся потом в РФ с крупными (счет на килограммы) партиями героина. Питер Уши. Ранее был арестован с героином в Бельгии, получил 7 лет, отсидел 3, выпущен «в белый свет» (поскольку не подданный Бельгийского королевства) – травить человечество. Яцлав Косиковский. Был арестован с кокаином в Австралии, не отсидел и месяца, отпущен под залог (! – чего? кокаина?), восстановил товарные запасы, поехал дальше.[26] И т.д. Производство опиума и листьев коки во всяком случае не уменьшается и по-прежнему остается важнейшим сектором экономики целого ряда государств, причем на упреки в коррумпированности их правительства резонно отвечают, что львиная доля продукции потребляется в богатых странах Европы и США – почему вы не можете навести у себя порядок, а требуете этого от нас?

Любопытный штрих: мэром американской столицы с 1979 года являлся уголовник Маррион Бэрри, которого периодически задерживали с наркотиками, пока, наконец, все-таки не упрятали в тюрьму города Питсберг. После отсидки он в 1994 году... снова занимает кресло вашингтонского градоначальника.[27]

По другую сторону Атлантики т.н. "голландский опыт" борьбы с наркоманией пропагандируется почти так же назойливо, как при Брежневе его сочинение "Малая земля". Из чего он состоит? Из двух компонентов. Рекламные публикации фиксирует внимание на первом – на частичной легализации марихуаны, которую можно купить в т.н. "кафе-шопах".[28] Идея весьма спорная (подробнее о легализации каннабиса – чуть ниже) но, во всяком случае, может быть предметом серьезного разговора. А вот вторая сторона голландской медали «За победу над наркотиками». Насколько разговор серьезен – судите сами. Эрик Вермулен, консультант по проблемам наркотиков: "мы не занимаемся морализаторством типа «наркотики употреблять не следует, потому что это опасно и страшно». Голландцам ближе иной подход. «Давай-ка разберемся, почему ты эти наркотики употребляешь.»[29] Пока они «разбираются», на улицах Амстердама туристам по ночам предлагают – нет, не марихуану, а все тот же героин. Но торговцы героином хотя бы прячутся от полиции. А амфетамины распространяются до такой степени открыто, что государство учредило специальную службу, при помощи которой каждый может проверить качество товара: не обманул ли его наркодилер. О каком же «запрещено заниматься распространением тяжелых наркотиков» может идти речь, если вещества, которые ООН и ВОЗ признают «тяжелыми», юноши и девушки по дороге на дискотеку получают из рук чиновника? Знаменитые голландские проститутки (в жизни, а не в рекламном выпуске «Про это» – довольно унылое явление) «в ожидании клиента почти все курят крэк...Хозяева разносят девушкам наркотик в счет оплаты их труда».[30] Нидерланды превратились в легальную нарковитрину и перевалочную базу оптовой торговли героином («80% героина, конфискованного в Англии и Франции, имели голландское происхождение»[31]), они занимают первое место в Европе по производству амфетаминов. "Причиной такого бурного роста Амстердама как европейского центра наркотиков специалисты считали крайне либеральные голландские законы против их нелегальной продажи. На стенах некоторых китайских ресторанчиков Амстердама свободно висели иероглифические надписи: «Здесь продается дешевый героин. Добро пожаловать.» (Юрий Савенков).[32] При этом надо учесть, что сами коренные жители Голландии – люди с чрезвычайно высокой бытовой культурой и прочными общественными устоями, сформировавшимися задолго до всякого «крэка» и героина. Они будут сопротивляться заразе достаточно долго – как толкиеновские гномы Саурону. И все это время не без пользы для собственного кармана («наркотуризм» в Амстердам, доходы от транзита, которые волей– неволей оседают по месту расположения оптовой базы) травить остальное человечество. Кстати, и проститутки, которым «хозяева разносят» кокаин – тоже не голландки, а несчастные дурочки из стран третьего мира, включая Россию.

В основе такого "полезного опыта" лежит не научное исследование, а идеология.

С точки зрения современного либерала, потребление наркотика – тоже результат "свободного выбора". "Свободный выбор" – это, напомним, центральная идеологическая догма.

В нашем случае ее нелепость можно было бы назвать анекдотической, если бы речь не шла о человеческих жизнях. Какой такой "свободный выбор" у 14-летнего подростка, которому навязывают смертельно опасный яд взрослые дяди, профессионалы, объединенные в корпорации с бюджетами, не уступающими бюджету средней руки государства? Или уже сформировавшийся морфинист действительно "разбирается, почему он эти наркотики употребляет", а потом, разобравшись, принимает «свободное» решение: «вмазаться» ему или, например, на те же деньги сходить в оперу?

Еще на заре наркобизнеса английский губернатор Т.С.Б. Раффлз не препятствовал открытию в Сингапуре опиумных притонов, потому что «очень радел за свободу торговли и свято соблюдал принцип невмешательства...».[33] Слава Богу, «свободу» все-таки ограничили (смертной казнью для отравителей) – и это не мешает Сингапуру быть процветающей капиталистической страной. Но в книге Льва Тимофеева – там, где он выступает не как ученый, а как либеральный идеолог – всерьез утверждается: «Если не может исчезнуть рыночный спрос, тем более не исчезнет и предложение, откликающееся на этот спрос. С экономической точки зрения рынок наркотиков бессмертен.»[34]

Да откуда же возьмется "спрос" на кокаин у человека, который его не пробовал?

Сам собой "спрос" не появится. Его нужно создавать. Недавно Виктория Шохина под заголовком "И приходит обезьяна" собрала вопиющие примеры того, как работает «агитпроп наркобизнеса»[35], начиная с известной истории про девицу, арестованную за торговлю наркотиками в вестибюле метро – и оказавшуюся на следующий день «великой поэтессой». Кампания за ее освобождение объединила почти все отечественные СМИ. ТВ-программа «Совершенно секретно» имела неосторожность предоставить слово «другой стороне» (сотрудникам ФСБ, изымавшим на квартире «поэтессы» целый склад). За что была снята с эфира по распоряжению тогдашнего главы Российского ТВ О.М.Попцова. А когда создатели запрещенной передачи устроили пресс-конференцию, и в «Общей газете» о ней напечатали краткую информацию, то уже в следующем номере появилось редакционное (!) извинение перед читателями (!) за "публикацию материала, в котором, в частности, поставлена под сомнение роль российского ПЕН-центра".[36]

А вот совсем недавние примеры, которых нет у В.Шохиной. Бесплатно раздаваемая у метро предвыборная газета т.н. "Неофициальной Москвы" (сторонники экс-премьера Кириенко) по соседству с политическими заявлениями типа: «с Примаковым вернется террор, как при Гитлере...», печатает рекламу нового «молодежного движения»; оно называется «Аутрич» или, по-русски, «Снижение вреда». «Работники аутрича» определяют свое кредо так: «Мы не за наркотики...Мы не против наркотиков». Сами они заядлые наркоманы, с гордостью отчитываются перед читателями, где, когда, чем и по сколько, а в «движение» объединились для того, чтобы передать сверстникам богатый опыт культурного потребления внутривенных наркотиков: «Я определил для себя великую цель. Я окультуриваю молодежь...» (Некто «Рома, работник аутрич»)[37]

Подведены итоги конкурса литературных произведений, опубликованных в "Интернете". Первую премию получила тупая порнография со специфическим уклоном в пропаганду тяжелых наркотиков, в особенности первитина: рецепты приготовления, сдобренные матом прочувствованные призывы: «не бойся, используй свой шанс, чтобы изменить себя и стать выше недо.... толпы ....... урелов, не знающих кайфа вмазки!» Некий Максим Кононенко, запустивший этот текст в Интернет, так мотивировал свой поступок: "Дело писателя – делать интересные романы...Дело читателя – их читать. Читателям понравилось."[38] Знакомая логика, не правда ли? Но интереснее другое: что жюри, присудившее первитиновой графомании первую премию, состояло из Андрея Битова, Бориса Стругацкого, Александра Кушнера... Добавим не столь крупное, но очень часто мелькающее в СМИ имя Дмитрия Быкова. Не все поставили наркошедевр на первое место, бывший соавтор «Хищных вещей века» Б.Стругацкий оправдывается, что он лично – только на четвертое. Но никто в знак протеста из жюри не вышел.