Текст книги "Махинации самозванца"

Автор книги: Илья Романов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 7
О повседневности и столице

До столицы примерно осталось несколько дней пути. Я забрал ожерелья у своих. Ну, те ожерелья, что под стук барабана отводят стрелы от моих. Барабан у меня, ожерелья спрячу. Как приедем, лишние напряги за контрафакт мне не нужны.

В целом последующие девять дней до столицы прошли штатно. Своего тяжёлого мы оставили в ближайшей деревне. Я дал денег на его лечение. Пускай выздоравливает и догоняет нас. Я оставил адрес кор Равура, а также описал, как найти мою бывшую часть в Шакти, на всякий случай.

Кор-сэ́́ Загра и Ивар, в случае чего, помогут меня отыскать. Хотя, если совсем не свезёт в лечении, то пускай едет в долину. Тут, что называется, действовать с оглядкой на самочувствие.

Под предлогом, что мы своих не бросаем, оставил в этой же деревеньке Верга, сына Марвука. Ну на… он мне не сдался в столице. Парень хороший, честный, но именно из-за этого он меня гарантированно втянет в проблемы. Знаю. Опыт. Пускай несколько дней присматривает за раненым, а после едет в столицу. Так и ему меньше шансов умереть по случайности рядом со мной. И шанс взбунтоваться против воли отца и уехать обратно в долину к невесте…

Рик со своими возницами нас покинули два дня назад. Раск выбил из него целую кучу денег. Двадцать одна монета вроде мелочь по сравнению с тем, какими суммами мы располагаем, но за неполные пять дней сопровождения это уже немало. Пусть и со штрафными и боевыми. Скажем так, купец сильно обеднел на кошелёк, но хотя бы жив остался.

Напоследок мы устроили грандиозную пьянку в первом же крупном посёлке. Вру, пьянок было две. Первая пьянка была в ближайшей деревне после боя, но там больше символически. Выпили, сняли стресс, помянули павших. Вторая пьянка была помасштабнее. На второй день после побоища. Крупный посёлок, со своей стражей от местного властителя, позволял немного расслабиться.

Мои ужрались почти все, за исключением, наверное, Могра и Гумуса. Могр слишком ответственный и банально не мог толком расслабиться, а Гумусу я прямым приказом запретил пить. Не то чтобы мне было жалко для него выпивки, но сработала моя паранойя. Кому-то же надо быть трезвым на случай чего. Шепнуть на ухо, предупредить о напрягах.

Как я ужрался, и сам не заметил. Помню, пытался держать себя в руках и не завыть что-то на русском. Как там у классика: «Этот стон у нас песней зовётся».

«Под шум и взрыв гранат шагает наш отряд. Там, далеко в горах слышна стрельба…» Кто бы знал, какие усилия мне пришлось приложить, чтобы не спалиться песней на русском. Пел про себя. Шептал. Сжимал кулаки. Пускал скупую пьяную слезу. Не про вас моя честь и боль души.

Вир Оур на прощание с возничими и Риком невольно поднасрал в душу. И что называется, сделал всё из лучшего чувства. Так обгадить можно только любя. Этот урод сочинил про наш бой балладу. Телеграфный столб ему в междупопие.

Если верить балладе, то нас была жалкая сотня против тысячи врагов. Сопровождали мы не мелкий караван обезбашенного от безнадёги купца, а какую-то прекрасную даму. Кор-сэ́ Адрус по балладе срубил десяток голов, не слезая с коня. Был тяжело ранен и умолял даму простить его за невольный поцелуй на балу. Гумус держал знамя баронства одной рукой, второй отбивался от супостата. Я заткнул собой прорыв засадной сотни.

– Мондегу, Мондегу на помощь спешит Рикманд… – бренчал по струнам бард. Скотина такая, я его в тот момент хотел убить. Всё-таки есть разница приукрасить и откровенно врать. – Не дадим осквернить землю, по которой ступала она!

От фингала барда спасли лишь овации публики в таверне. Сразу скажу, чтобы не подумали, что я один такой неблагодарный. Мои парни, да что там мои бойцы, даже относительно трезвый Могр, молча сопели, слушая балладу. Быть бы барду битым за его враньё, но кто же будет бить после таких восторгов от людей в таверне.

Ах да, чуть не забыл. Пенсионеров, что спасли наши жизни отчаянной атакой в тыл дезертирам, мы не забыли. Каждому выпало по золотому с моего кошелька, не считая трат на лечение второго. Могр осторожно навёл мосты со вторым. Сманивал к нам в баронство. Такие люди нам нужны. Дедок обещал подумать, и если поедет, то не в одну харю, а с побратимом и ещё несколькими людьми.

Между первым и вторым разом, когда я блевал, за мной увивался бард. Помню, Вир Оур всё порывался стать моим личным бардом в баронстве. Прими, будущий барон, барда врунишку на поруки, врать буду умеренно и только против твоих врагов.

Надо ли говорить, что я злой на него, тупо слал его лесом. Такого хорька в моём курятнике мне даром не надо. Я успел навести про него справки. Его полкоролевства мечтает убить, точнее мужская половина. Пока одни воюют, он их жёнам песенки поёт. После сбегает, пока его не повесили за яйца. Слишком много детишек, похожих на него, родилось. Он в Скагене, наверное, только потому, что слишком покуражился в Грогане. Кто же в здравом уме променяет культурную империю на наше захудалое королевство?

– Вир. Давай доедем до Шакти, а там посмотрим… – единственное, что я ему высказал, уже поостыв от своего первого желания убить его за враньё в балладе.

Так-то он прав, мерзавец. Хорошей музыки в моем замке мне не хватает. Бал это наглядно показал. С другой стороны, он врун и подхалим, каких ещё надо поискать. Да и про слухи тоже забывать не стоит. Дескать, он трахает всё, что движется, а что не движется, расшевеливает и трахает. Ну и на фига мне такой головняк на свою задницу?!

Конец этой эпической пьянки у меня выпал из памяти. Слухам верить не буду. По версии Гумуса, я размахивал своими трусами и обещал отодрать подавальщицу пива. Честно говоря, такое возможно, но не в такой ситуации. Более верная версия, что я проблевался на какую-ту даму.

Кто-то скажет, что я сволочь. А так-то никто не задумался, что делает дама в куче пьяных? Ты за проститутку готов биться насмерть?! Нет. А что ты меня заранее осуждаешь? В общем, хорошо погуляли, где-то на пять золота вышло…

Спасибо Гумусу, он изучил по столице, каким я могу быть неадекватом. Тормозил меня на самых явных тупниках.

Последующие дни я хмурый сидел на Колбаске и отказывался от опохмела. Знаю я вас, чертей, только начнёшь и опять по новой. Ну его на фиг такие приключения, у меня печень не железная. Бард что-то пел в попадающихся по пути деревнях и мелких городках, но я больше слабины не давал.

Мне снилась та война. Нас загнали. Кончились боеприпасы. Сжимали лопатки и смотрели друг на друга. Кто первый сдаст взгляд. Смотришь в глаза. Видишь всю жизнь братухи. Видишь и понимаешь, что в последний раз его видишь.

Сам не веришь, что будешь жить, но знаешь другое. Просто не хочется стыдиться себя… когда будешь умирать.

Нас так и не взяли. Нам повезло. Как повезло… Выжили.

На Родине нас считали психами. Конечно, официально мы герои. Ну, как герои. Вручили «по жестянке за участие» и чуть не пинком под зад из штаба.

На практике другое. Остатки ночей срочки спали вполглаза. Приходилось доказывать по ночам свою территорию. Пара табуреток, разбитых об головы, вырванные дужки от кроватей, сломанные ключицы и колено.

От нас отстали. Ведь эти звери выжили… Этим ублюдкам нельзя ничего доверить, кроме лопаток. А вот не хрен нас строить. Нам бы до дембеля дотянуть, без окончательного срыва психики и откровенного алкогольного загула, когда полковника посылаешь по адресу…

* * *

Шакти нас встретил дождём. Учитывая прежний опыт, я не стал въезжать в столицу через север, он же Вонючий город. Въехали через восток, Скотный двор, знакомые мне районы по патрулю. В голове остатки сна. Не беги от памяти. Память всё равно тебя догонит…

– Ваден, – заикнулся мой оруженосец.

– Молчи! – резал мои уши мой же голос. – К Равуру… Нет, не так… сначала к нам в часть, а потом к Равуру…

Город поменялся. Это всё та же столица, но есть разница. Патрулей больше. На наш отряд косится чуть ли не каждый горожанин. Война, мать её так…

Гевур покинул нас ещё по въезде в город, так было оговорено. Повезёт, не повезёт, у него своя миссия.

В части всё было не так радужно. Полгода – большой срок для любого боевого формирования. Кор-сэ́ Загра кто-то подсидел, и мой полутысячник, льстиво называемый тысячником, был смещен. Естественно, что новая метла метёт по-новому и часть впухала. Моего сотника кор Гижека услали на пенсию. Ивар жаловался на «петушков», что наводнили часть.

С одним из таких «петухов» и нам выпало повстречаться. Пришёл кто-то такой в казарму, надушенный, с зуботычкой вместо меча и начал пальцы гнуть. Ивар, что ещё ждать от бедноты дворянства, тихо обтекал от говна, а я не стерпел. Барон это вам не насрано.

Так-то, если по чесноку, то «петушок» по теме выл. Ну не дело из тысячи делать проходной двор. Только моих бойцов вместе с Могром пять человек, плюс Гумус, я, Адрус, Вир. Короче, до фига левых людей на территории части. За рвение я оценил наглого, но за форму претензий хотел вызвать его на дуэль. Коротко, ненароком я подставил Ивара. Я уеду, а ему с этим «петухом» ещё бодаться.

В таверну мы заглянули не для того, чтобы кутить, а тупо, чтобы пожрать. Так-то это нехило, почти десяток рыл заехали пожрать. Мы ели. Хмуро смотрели на всех остальных. Вир что-то бренчал за нашим столом на своей балалайке. Я же слушал дыхание таверны…

Когда на нас перестали обращать внимание, то отголоски шума в таверне шептали о войне. Столица – это не провинция.

Болтали всякое, от того, что наши просрали всё, и до того, что наши рвут и мечут… Обычное дело, война всегда полнится слухами, каждый из которых вранье…

К Равуру мы добрались только под вечер. Помню, меня надломило в какой-то таверне. Город навеял болезненные воспоминания. Я случайно вспомнил Халлу. Особо я не куражился, но на следующий день болели костяшки на правой, видимо кому-то перепало. Невольно косясь на фингал у Гумуса слева, я гадал, кто это ему вмазал. Что это за сволочь?! Кто бил моего оруженосца?! Повстречаю, убью гада!

С Равуром разговор состоялся лишь под утро. Вечером я, мягко говоря, был слегка навеселе.

– Протрезвел?! – каркая, прокашлял дед, прикладывая салфетку ко рту. На белой ткани остались следы крови. – Молодёжь. Всё вам по бабам скакать!

– Кор Равур… – начал я, и был прерван.

– Достаточно. Не помнишь, как меня вчера ругал?!

– Нет…

– И не начинай… Не смотри ты так на платок… Отживаю…

– Кор… Я…

– Самовольно вселился со своими… – Равура закашлялся. – Одно хорошо, стервятников потеснил… Км-м… – закашлял дед по новой.

– Стервятников?

– Наследники понаехали… Тебе это лучше известно. Послал мою троюродную кузину и её дочку к их матерям… – старик попытался улыбнуться, но вышло у него откровенно хреново. На губах пузырилась кровь. – Не смотри на меня так! Мне только твоих соплей не хватает! Чё припёрся?!

– Да это… пожить… – я совсем потерялся от вида крови на губах старика.

– Живи! – резал слух шёпот старика. – Ничего не говори. Ты один из немногих, кто меня не достал одеялами и подушками… Км-м… Кхе-хе… Кор, моя племянница прекрасно вышивает крестиком, но совсем бедная… Кхе-хе… Она за вами поухаживает… Кхе-хе…

– Э-э как тебя достали… – у моей похмельной тушки невольно вырвалось.

– Дурак ты, – беззлобно вырвалось у старика. Он позвонил колокольчиком и крикнул слуге: – Неси вино… Кхе-хе…

– А тебе… А вам можно?

– Дурак… Кхе-хе… Это только для тебя!

Утро меня и дальше огорчало. Как доложил Могр, кор-сэ́ уехал несколько часов назад, как проспался. Скотина такая, вот так подставить на пустом месте, это надо уметь. Ехать пьяным через Весёлый город, а после через Злой город, это надо умудриться. Надеюсь, его не тормознут ретивые служивые, он же местный…

– Кто с ним поехал?! Что?! – ревел я. – Почему не сопроводили!

На будущее, никогда не опохмеляйтесь вином. Вино похмелье не снимает, только даёт изжогу, если красное вино. Если белое, то просто по новой нажираетесь.

– Его же убить могли! – орал я и сам себя поймал на мысли, что слишком загоняюсь на волне своей паранойи. Извиняться перед своими было уже поздно. Да и не дело это извиняться перед рядовыми. Они же сами не поймут такого поворота.

– Гумус? Честно! Кто? – попытался я скинуть волну своей злости.

– Ты! – зло пробурчал мой оруженосец.

– Как?! За что?!

– За ВДВ! – окрысился мой мелкий. – Бей пиндосов!

– Гумус, прости. Не помню… Гумус…

– Ты! – и дальше он проматерился по-русски. Какая сволочь его научила материться по-русски?! Вот я бы ему рожу начистил бы!

– Гумус… – зашёл я на новый заход в извинениях…

– Едем к Алёне, – зло буркнул мелкий. – Вчера ты достал меня, её вспоминая…

Дед портной смотрел на меня сычом. Сукой буду, он былой служивыми, слишком спокойный для простого ремесленника. Дед Гаук вообще вызывает у меня противоречивые чувства. С одной стороны, хочется дать ему руку, с другой – хочется дать ему по лицу. К чему бы это?! К бабке Ильзе тоже мутные эмоции…

Встреча с рыжей изначально не задалась. Как подозреваю, дело даже не в моей переопохмелившейся роже, не в Гумусе с моим стягом и не в пятёрке сопровождения. Просто не фортануло.

Алёна удивила. Повисла у меня на шее, как будто не было полгода перерыва.

– А что ты мне привёз? – был первый её вопрос.

Я, ошалев от её напора, не знал, что ответить.

– Ты в новом платье, – дипломатично ушёл я от вопроса. И в самом деле, с чего новое платье? Дальнейший бред я пропущу. Отмечу важное…

– А милый старичок подарил мне ожерелье… Знахарка меня проверила от чумы… Мне подарили новое платье…

Я, заново опохмельный, был не в духе. Промолчал. Кто я такой? Стерпится – слюбится. Ещё раз! Не опохмеляйтесь вином! Оно от похмелья не лечит!

Кто-то подумает, что я сволочь. Промолчал, не сказал. А вы поставьте себя на моё место. Пускай девка радуется жизни. Пускай, пока ещё ничего не понимает. Что я ей могу предложить? Роль куртизанки при моей деревне?!

До неё, походу, ещё не дошло, что тут подарок ожерелья то же самое, что у нас подарить обручальное кольцо. Мне же влезать в их брачные отношения это заведомо быть неправым по местным законам. Она же ожерелье взяла от старика. Я по их законам уже заведомо не прав…

Я так ей ничего и не сказал. На её же благо стараюсь. Мне хватает Кайи и Халлы. Не хочу чтобы список пополнила ещё она. Живи, рыжая. И если что… Прости меня…

Я ехал и молчал. Даже мои меня не поймут. Тут другие нравы. Местным не понять. Честно, я жёсткий чувак. Я ещё та скотина, но своих не предаю. Алёна не своя, но она и не чужая. Землячка, а значит, я должен был за неё встрять, но не встрял. Кто я?! Сволочь или правильно поступил?

Кто я?! Липовый барон, которого могут не утвердить или убить в противостоянии с графом Илмаром. Думайте, что твердил мне рассудок!

Она легализуется. Станет местной. Якобы лекарша проверяла её здоровье. Не смешно. Её на девственность проверяли, а она это даже не поняла. Товар качественный, никто не ездил… У неё вся жизнь впереди. Не мне с моей кармой вмешиваться в её жизнь. Жалко девку. За что с ней так?! Но это к её же благу…

– Ваден… – отвлёк меня Гумус.

– Что тебе?

– Поедем в трактир.

– Зачем?

– У тебя глаза цвета неба…

– И?..

– Тебе плохо… У тебя такого цвета глаза, когда…

Трактир мы посетили между делом. Что-то заказали, что-то выпили. Меня несло вперёд. Весёлый, Злой город, Странный город. Как нас, в нашем подпитии, не остановили, сам удивляюсь. Я ехал заведомо к конкретному человеку. Полгода минуло, так что шансов его встретить почти не было, но когда это останавливало пьяных. Халмар, жрец Рарнора, встретил меня хмуро.

– Ты! – единственное, что издал он.

– Я, – глупо ответила моя тушка.

– Гверлар! Разводи курильницу!

* * *

Я иду по красному льду Красный лёд хрустит под ногами. Тишина. Только хруст льда под ногами.

– Нет! – ору я. Я уже понял подставу. Откуда-то внезапно появилась она. Образ теряется, мутный, размытый.

– Пришёл… – шелестит её голос.

– Да…

– Иди ко мне… – шепчет ветер над красной рекой. Откуда река? Как я здесь очутился?

– Ты мой… – шёпотом летит над рекой голос.

– Я твой… – шепчут губы.

Провал под лёд. Барахтаешься в холодной красной воде. Захлёбываешься. Руки скользят по корке льда, по полынье. А сверху наклоняется она.

Но вторая тень нависла надо мной и первой тенью.

– Не сейчас… – тень не слышно, но ты читаешь по губам той, в ком узнаёшь размазанные темнотой черты знакомой.

Родная. Не прошу. Не забуду. Глупо. А я ещё жив. Бляха муха, жив… Последнее отрезвляет. Выбираешься из-под корки красного льда. Садится красное солнце, а ты стоишь в крови над рекой. Как глупо стоять над водой и понимать, что уже не отмыться…

– Дыши! – раздаётся шипящий голос Халмара. – Рарнор с нами…

– Я верю в своего Бога.

– Но он в тебя не верит…

– Ты же говорил, что мой Бог… как его… сказать… его нет в вашем… богов её нет…

– Нет в нашем пантеоне… – поправил меня жрец. – Сестра пришла…

– Не вой! Бошка болит!

– Что видел?

– Халмар! А тебе никто не говорил, что ты гондон! – заругался я.

– Я понимаю. За это нас и не любят. Увидел лишнее?

– Халмар… – перевёл я дух и начал врать: – Я видел крылатого вестника на синем фоне…

– Как обычно… – ответил жрец. – Врёшь…

Лечение моей тушки происходило в этом же трактире. Я сидел за столом с арабскими цифрами три и пять. Цифры на столе сохранились, а вот моего отморозка уже нет в живых. Ностальгия…

– Халмар. Скажи мне, почему я так… почему я с тобой общаюсь. Вас же все боятся… – потянуло меня на самокопание.

– Ответ, воля бога, как понимаю, тебя не устроит? – усмехнулся жрец. – Молчи! Ты не боишься наших богов, потому что с детства тебя не приручили их бояться!

– Наших?!

– Теперь уже наших. Потом поймёшь. Ты ещё придёшь к правильной вере!

– Почему так думаешь?

– Ты уже сломлен потерями. Ты сам идёшь к нам навстречу. Просто пока ты сам себе в этом не хочешь признаваться…

– Халмар… иди в…

– Именно так… – прервал меня жрец. – Первая реакция на очевидное, именно ругань…

– Ладно, забыли… Меня другое интересует… Что ваша братия забыла тут?

– В столице? В мире?

– В трактире. Вас боятся. У вас есть авторитет. Почему мы тут сидим, в трактире, а не в… как это по-вашему… место жизни жрецов… не храм, но место жизни простых жрецов…

– Я тебя понял. Можешь не объяснять, – сказал жрец и задумался над ответом, понятном мне с учётом моего слабого знания языка. – Это у нас называется «вирхе». Ваше название «Ан Мхаинистир»… У Рарнора не может быть «вирхе». Он царит везде. У его слуг не может быть дома и храма…

– Ваш бог запрещает?

– Наш бог! Ты можешь это отрицать… Но ты отмечен им… Не так… Ты отмечен его безымянной сестрой в твоём мире…

– За что мне такие почести?! – попытался усмехнуться я, но вышло, наверное, кисло. – Я не великий воин. Обычный человек…

– Не нам судить о воле богов. Пойми и смирись с этим…

– С чем? Смириться?! – сорвался я на крик. – Хоронить друзей?!

– С волей! Смирись. Все смертны! Кто-то раньше. Кто-то позже, – зашипел Халмар. – Хочешь узнать, как становятся жрецами нашего бога?! Мальчишка!

– Не хочу! – невольно вырвалось у меня на восклицание обычно спокойного жреца.

– А придётся. Смирись… Все через это проходят…

– Когда прекратится?! Сколько ещё умрёт?!

– Все умрут, – восстановил спокойствие жрец. – Это судьба смертных… Все умрут. Останешься один…

– А исключения бывают?

– Воля третьего неба над нами, – как-то по-особому сложил ладони жрец. – Всем своя роль…

Надо ли говорить, что после этого разговора со жрецом я был, мягко говоря, не в самом хорошем настроении. Косвенно жрец мне сказал, что все, кто мне дорог, будут умирать по случайности. Я, как магнит, притягиваю к себе неприятности. По крайней мере, я так его понял…

Понятно, почему жрецов этого бога сторонятся. Сам сбежал бы от их общества, но где мне ещё найти таких почти непредвзятых людей, разбирающихся в местной магии, политике и прочем…

* * *

Первым делом я начал заниматься банковскими счетами своего самозваного отца и налогами. Тяжёлые поездки. Мрачный город – город чиновников, слуг, среднего звена слуг. Две тюрьмы и несколько банков.

Всё, что я узнал за эти визиты, то, что налоги на меня падают, как и прежде. На мне висит почти триста золота налогов. Так-то это печально, учитывая мою наличность, чем платить – непонятно…

Банки не порадовали. В свободных для снятия денег около двадцати семи золотых, что я тут же моментально снял. Деньги были на моем старом счету, который ещё старый барон на меня завёл. Так-то этот счёт должен быть пустым, но реальность меня обрадовала.

Реальность огорчила меня в другом. Меня не признали наследником барона, и потому на мне запрет на снятие средств с других счетов. Непонятные суммы остаются на счетах, но они мне недоступны. Я не наследник, точнее не барон Мондегу, и потому не могу рассчитывать на эти счета, внутренние правила банков.

Качать свои права я не стал. Это тупо и нереально. Это жизнь. Прикарманят как пить дать эти деньги…

Честно, я хотел ругаться. Хотел что-то кому-то сломать. Но толку-то? Как к неутверждённому наследнику предъявлять налоги, так это в порядке вещей. Снять же деньги в банке, так от меня требуют официального признания от короля. Едрён-батон – замкнутый круг какой-то.

* * *

– Ваша милость, – отвлёк меня от моих гневных мыслей чей-то детский голос. Кто это признал меня бароном? Из подхалимства попрошаек или просто от незнания? – Ваша милость. Меня к вам послали…

– Говори!

– Не здесь. Тут людно. Могут заметить, – паренёк быстро шептал. Я его узнал. Это он ошивался рядом с банком. Прислуга, мальчик на побегушках.

– Быстро. Давай. Что ко мне. Свёрток, бумага…

– Ваша милость… Не здесь, тут людно. Сверните за угол, там через двадцать шагов серый дом. Я буду там. Я побежал… – прошептал мальчишка и убежал.

Он убежал, а я задумался. Засада это или нет? Впрочем, слишком резко это для местных. Я тут недолго, сложно собрать группу отморозков против меня конкретно, если со мной пятеро бойцов. Поеду. Любопытно. А если нарвусь, то нас семеро вместе с Гумусом, сумеем вырваться…

– Что хотел? – не стал тянуть я время.

– Мне велено передать, что запрет на выдачу средств незаконен. Мой брат говорит, что вас обманут… – запутался паренёк в словах, вспоминая по памяти послание.

– Зачем это тебе и твоему брату?

– Я не знаю… Мне это велено передать.

– Что говорил твой брат? В чём ваш интерес?

– Я не знаю. Ваша милость. Мы никто там…

– Как я могу помочь?

– Я не знаю. Вам надо встретиться с моим братом. Он сказал, завтра вечером в таверне «Серое перо». Просил передать, чтобы были одни… Без яркой одежды и…

– Не привлекал к себе внимания. Один, чтобы во мне не заподозрили дворянина? – помог я сформулировать мысль пареньку. – В каком городе таверна и как проще до неё добраться?

– В Странном. Рядом с библиотекой. В ста саженях от неё… – скороговоркой выговорил паренёк и убежал. Туповат он для посыльного, но что можно ожидать от того, кому около семи-девяти лет.

Дальнейший день я провёл с пользой. Что будет завтра, кто его знает. Надо жить сегодняшним днём. Завтра, при моем образе жизни, может уже не быть.

Свои нервы я лечил, как обычно. Заехал к Адрусу. Кратко был разговор с его отцом. Я слабо помню этот разговор, слишком витиевато и намёками говорил граф, но я уяснил суть. Мне спасибо и огромный респект за спасение жизни сына, ну и отдельно за отвыкание сын от наркоты. Я дипломатично молчал, что неделю назад его сына «опять намазался». Пускай сами вникают…

– Твои проблемы мне понятны… – резал слух голос графа Латьяуна. Я невольно прихожу в себя. – До дня рождения королевы ещё три недели. Раньше на приём глупо рассчитывать… Секретариат такие дела решает до полугода…

– И никак нельзя ускорить сроки? – звучит уже мой голос.

– У тебя таких денег нет… – на время отрезвил мой наивный оптимизм голос графа.

– А вы мне не можете помочь вместо спасибо за сына? – начал борзеть я.

– За сына ты мне ещё должен! – поставил меня на место граф.

– Друзей не покупают! – зарычал я.

– Так то друзей! Ты не друг! Ты проблемы! – снова поставил меня на место граф.

– А как же…

– И без тебя знаю! Справлюсь с его проблемой и без тебя! – заставил меня чувствовать себя побитой шавкой граф. – Я помню свои долги! Будет тебе приём в секретариат! На этом мои долги тебе исчерпаны! Ты понял?!

– Понял, – ответил я и понял другое. Платить по своим долгам никто не любит, тем более если эти долги не на бумаге договора, а долги совести.

Дорога к Алёне пролегала через бордель. Гумус попал под горячую руку. Брякнул что-то вроде, что от поблядушек к блядушке едем. Получил очередной фингал. Честь дамы это, само собой. Даже если она не дама. Даже если она просто ребёнок. Даже если она тебе просто симпатична. Причём симпатична вовсе не в сексуальном подтексте. Мелкий просто ещё не дорос до молчаливого мужского табу. Дурачок. Не в даме дело, хотя и в ней тоже. Просто не надо срать в душу. В душе и без тебя насрано…

Ехали малым числом. Я, Могр, два дружинника и мой мелкий засранец…

К Алёне я ехал, как муж после загула. С подарком и отблеском совести на грани сознания.