Текст книги "Украинский дневник"

Автор книги: Илья Барабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

23 июня 2014

7 июня в церкви Михаила Архангела в подмосковной Кубинке отпевали Александра Ефремова и Алексея Юрина. В мае молодые люди уехали добровольцами на Донбасс и погибли во время боев за донецкий аэропорт.

«Сообщать о Юристе буду каждый час» – такая запись появилась на страничке 20-летнего Алексея Юрина в социальной сети вечером 22 мая. К тому моменту он уже три дня как уехал из подмосковного Можайска, сообщив родителям и девушке, что отправляется в командировку. О настоящей цели поездки Юрина знали лишь два его друга, пообещавшие никому ничего не говорить.

Алексей уехал в Ростов, куда его позвал бывший сослуживец – 22-летний Александр Ефремов. В 2011–2012 годах они вместе проходили срочную службу в войсковой части № 28337 в 45-м отдельном гвардейском полку ВДВ. После этого Юрин работал менеджером, пытался заняться с приятелем собственным бизнесом, но в мае уволился.

– Я не могу понять, что его сподвигло. Никто из близких не понимает, зачем он это сделал, – говорит девушка Алексея Виолетта.

С Романом, сослуживцем Ефремова и Юрина, мы встречаемся в одном из дворов неподалеку от метро «Щукинская». Он рассказывает, что Ефремов решил ехать добровольцем в Донбасс после трагических событий в одесском Доме профсоюзов.

– Его очень задела эта история, что-то в нем надломила, – говорит он. – Такое с каждым может случиться.

Мотивы поспешившего за другом Юрина, по словам Романа, были другими: молодой человек всегда хотел оказаться в зоне боевых действий, на встречи с друзьями часто приходил в камуфляже, в нем же он на многих фотографиях со своей девушкой.

В этом же оранжево-зеленом камуфляже он был сфотографирован среди других погибших у донецкого морга, рассказывает бывший сослуживец.

Какого числа в Донецке оказался Ефремов, пока непонятно. Юрин же 22 мая с группой других добровольцев предпринял неудачную попытку пересечь границу с Украиной. Тогда на его странице в социальной сети и появилась запись про Юриста. 24 мая перейти границу ему все же удалось – эту информацию родственникам позже сообщили в «Би Лайн». А еще спустя два дня, утром 26 мая, Ефремов с Юриным были в группе поддерживающих Донецкую народную республику (ДНР) ополченцев, занимавших городской аэропорт.

Накануне в первом же туре президентских выборов победу одержал Петр Порошенко. Он сразу пообещал, что антитеррористическая операция на востоке страны будет продолжена, но станет более эффективной. В Донецкой области голосование прошло лишь в нескольких районах, контролируемых украинской армией, в Донецке ни один участок работу даже не начал. Рано утром 26 мая поддерживающие ДНР бойцы в ожидании активизации антитеррористической операции попытались захватить донецкий аэропорт. Я к месту событий приехал вскоре после полудня, когда казалось, что ситуация успокоилась. Но спустя буквально несколько минут в небе появились четыре штурмовых вертолета «Ми-24» и два истребителя украинской армии.

– Наши бойцы попали: многих с воздуха покрошили, – бросил тогда на ходу один из ополченцев, пробегая мимо. Очевидно, среди пострадавших тогда были и Ефремов с Юриным.

Бой продолжался до вечера, стрельба шла с нескольких сторон. В штабе антитеррористической операции тогда сообщили, что «самолет «МиГ-29» нанес авиаудар по местам скопления террористов» и что «огнем вертолета огневой поддержки уничтожена зенитная установка, которая работала в аэропорту Донецка».

29 мая в интернет были выложены фотографии нескольких десятков погибших в бою у донецкого аэропорта. Алексея Юрина его девушка Виолетта опознала сразу, потом сослуживцы и общие друзья нашли среди погибших и Александра Ефремова. По словам Виолетты, которая пытается восстановить хронологию последних дней Алексея, версия донецких ополченцев звучит так: молодые люди во время боя получили ранения, вместе с другими пострадавшими их погрузили в грузовик, который, покидая поле боя, попал в засаду украинской армии.

– Раненых добивали, Леше выстрелили в рот, после того как «КамАЗ» с ранеными был подорван, – пересказывает эту версию девушка.

Друзья Ефремова и Юрина утверждают, что канал доставки добровольцев из России на Украину, которым воспользовались погибшие, сейчас перекрыт силовиками.

– Желания мстить украинцам ни у кого из сослуживцев не было, а вот найти отправившего их туда хотелось, – говорит один из них.

Они пытались связаться с ним через социальные сети, как это делал Ефремов, звонить.

– Но он почуял что-то и залег на дно, – продолжает знакомый погибшего. Близкие Ефремова также обратились в офис социальной сети, чтобы восстановить весь круг общения Ефремова перед отправкой в Донецк, но там им сообщили, что подобная информация может быть предоставлена только следователю.

7 июня президент Владимир Путин дал указание погранслужбе ФСБ принять все необходимые меры по усилению режима охраны госграницы с Украиной с целью исключить ее незаконные переходы. Однако набор добровольцев в ополчение Донецкой и Луганской республик через социальные сети продолжается до сих пор. В тематических группах расходится схема, согласно которой участок границы в 100–130 км Ростовской и Луганской областей контролируется ополченцами. Там же будущие ополченцы обсуждают, как проще попасть на территорию Украины.

– Границу буду проходить в Троебортном, – пишет анонимный доброволец из Брянской области.

– Лучше ехать до Чертково и там переходить на Меловое, – делится знаниями географии Ростовской области другой ополченец.

Один из жителей Донбасса обещает в ответ поддержку при переходе границы со стороны бахмутского казачества (казацкое поселение Бахмут – современный город Артемовск в Донецкой области).

Системный администратор ростовчанин Андрей прибыл в Луганскую область, чтобы вступить в ополчение, 11 июня.

– Раньше не служил, но после Одессы решил поехать, – рассказывает он. – Раз пять связывался с разными активистами РНЕ и прочими координаторами, но они лишь завтраками кормили. Кому-то только специалисты нужны были, а кто-то откровенно кидал. В итоге решил ехать через Новошахтинск в Антрацит. Через границу перешел без особых проблем. До границы на такси добрался. С российской стороны прошел таможню как обычно. На украинской были ополченцы. На такси добрался до Антрацита через несколько блокпостов, где мой паспорт действовал как магический пропуск, переночевал, а утром пошел к казакам в городскую администрацию.

После этого Андрея записали в ополчение, и уже несколько дней он выходит на дежурства на блокпосты в Антраците. По его словам, приехать он решил, не рассчитывая на какую-либо оплату.

– Мне нужна мотивация, чтобы туда поехать, – рассуждает другой потенциальный ополченец, московский студент Станислав. – Я хочу машину купить или квартиру. Обращался к нескольким координаторам, набирающим ополченцев, с вопросом, сколько я смогу заработать, но они меня уверяют, что воюют исключительно энтузиасты.

24-летний Роман из Санкт-Петербурга только собирается выезжать в Донецкую область.

– В 2005 году я окончил кадетский класс МЧС в саратовской школе. В армии не служил и, соответственно, в военных кампаниях раньше не участвовал, – рассказывает он. – После начала переворота на Украине регулярно смотрел новости. Когда увидел, что творится на юго-востоке, был, конечно, в шоке. События, произошедшие в Одессе, просто стали крайней точкой.

По мнению Романа, его долг – помочь мирным жителям и сделать все, чтобы остановить бесчинства национальной гвардии и украинской армии.

Записаться в ополчение получается, впрочем, далеко не у всех: студент из Волгограда Кирилл жалуется, что дважды отправлял имейлы на адрес, куда предлагают писать потенциальным добровольцам, но ответа так и не получил.

Я обратился по тому же адресу, поинтересовавшись, как можно вступить в ряды ополченцев. На следующий день мне предложили заполнить анкету, в которой помимо стандартных сведений вроде имени, возраста и места рождения необходимо указать «расчетное время прибытия в Ростов-на-Дону плюс время на сборы (в часах)», «навыки», «опыт», «сколько лет выслуги (если имеется)». «По мере формирования групп мы с вами свяжемся. Раньше команды не выезжать. До Ростова-на-Дону придется добираться за свой счет! Далее обеспечиваем переход границы и размещение», – пообещал анонимный вербовщик.

Большинство встреченных мной в Донбассе добровольцев из России, в отличие от погибших Юрина и Ефремова, были людьми зрелого возраста, прошедшими не одну кампанию. Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье, Карабах, Чечня – после каждой войны остаются те, кто не может найти себя в мирной жизни и готов ехать и принимать участие в любых боевых действиях. Председатель правления фонда «Право матери» Вероника Марченко говорит, что программы адаптации и социализации для ветеранов и участников вооруженных конфликтов в России действуют локально, в нескольких регионах. «Где-то местные власти запускали программы по адаптации, но в основном это ограничивалось выдачей путевок в санаторий. Иногда Министерство обороны дает путевки мамам погибших. Но системы нет, и остается констатировать, что возвращающиеся с войны в нашей стране остаются не адаптированными к мирной жизни», – объясняет она.

Ефремову и Юрину, даже если бы они остались в живых, никакие путевки не выдали бы.

– Ветеранами боевых действий они не являются, и их семьям ничего не положено, – говорит она. – С точки зрения Украины они преступники, в России у них статус как у туриста, который умер на пляже в Турции.

В ночь с 1 на 2 июня грузовик с 31 гробом пересек российско-украинскую границу в направлении Ростова-на-Дону. На недавно созданном сайте «Герои Новороссии», куда выкладывают фотографии и биографии погибших на юго-востоке ополченцев, пока есть портреты лишь десятка опознанных россиян. Имена большинства погибших остаются неизвестными.

Константин Батозский, советник назначенного Киевом губернатора Донецкой области Сергея Таруты, говорит, что назвать точное число погибших россиян сейчас никто не возьмется.

– Это территория бесконечных манипуляций, так как никто не знает, сколько точно россиян пересекли границу и сколько из них погибли, – утверждает он.

– По весьма субъективным оценкам можно говорить о 50–70 погибших россиянах. Возможно, больше, – сообщил, в свою очередь, «Власти» управделами правительства Донецкой народной республики Борис Литвинов. – По мере возможности тела отправляются в Ростов-на-Дону.

Командование 45-го полка ВДВ, в котором служили Ефремов и Юрин, помогло семьям погибших с доставкой тел из Ростова в Москву и организацией похорон. Вероника Марченко утверждает, что никакой помощи от официальных структур семьям уезжающих на Украину добровольцев ждать и не следует.

15 июля 2014

– До последнего ждали, пока дочка родит. Оформили все документы на младенца и решили выезжать, – рассказывает пенсионерка из Луганска Татьяна Суржанская. Она перешла российско-украинскую границу на погранпункте Донецк-Северный.

Небольшой отрезок границы на стыке Ростовской и Луганской областей контролируют отряды самопровозглашенной Луганской народной республики, и каждый день десятки беженцев перебираются здесь в Россию. Когда украинская армия начинает обстрел приграничных районов, с российской стороны границу закрывают сотрудники ФСБ, МЧС и МВД. Но с украинской стороны погранпункты при этом никто не контролирует, и беженцы продолжают ехать. По словам Татьяны Суржанской, когда они решили уезжать, покинуть Луганск было уже затруднительно. В итоге ополченцы организовали автобус, погрузили туда всех желающих и проселочными дорогами, которые не простреливает артиллерия, доставили людей к границе. Татьяна Суржанская пересекла ее с дочерью и четырьмя внуками.

В России беженцы сначала попадают в городок временного размещения. В городе Донецк Ростовской области это большой лагерь МЧС: в четыре ряда разбиты шатры, тут же развернута полевая кухня, часовня, детская площадка и палатка Следственного комитета. 9 июля в СК заявили, что опросили более 6 тыс. человек по делу против главы МВД Украины Арсена Авакова и губернатора Днепропетровской области Игоря Коломойского. В палаточном городке беженцы находятся день-два, пока их заберут родственники или отправят дальше. В среднем в лагере ежедневно около 500 человек, каждый пятый – ребенок.

Более основательно беженцев расселяют в Ростове-на-Дону. Там им выделили один из корпусов общежитий Южного федерального университета. Бывшая учительница, а сейчас пенсионерка Галина Васильевна рассказывает, что родилась в карельской Сортавале, а в городок Николаевка рядом со Славянском переехала, выйдя замуж.

– До последнего не хотела уезжать, – говорит она. – Начинается обстрел – забьюсь на кушетку и лежу. Стихнет, дойду до туалета, но тут снова стрелять начинают.

По ее словам, в ополчении осталось много ее бывших выпускников. Ополченцы же помогли беженцам с автобусом и доставили их к границе. Возвращаться обратно после окончания боевых действия бывшая учительница не хочет: «Муж умер год назад, и меня в Николаевке больше ничего не держит. В Карелии остались какие-то родственники, хочу туда вернуться».

В общежитии, как и в донецком палаточном городке, беженцы не задерживаются и по мере появления вариантов разъезжаются в другие российские регионы. Соседка Галины Васильевны жалуется, что ей предлагали хорошие варианты в Алтайском крае, Волгоградской области и Мордовии, но уехать она пока не может.

– Ждала, пока сын выберется из Луганска, а его в последний день задержал какой-то патруль, отобрал и разорвал паспорт. Границу он пересек, а здесь все чиновники сочувствуют, но качают головами и говорят, что не понимают, как решить эту проблему.

На первом этаже ростовского общежития прибывающих беженцев встречает доска объявлений: их приглашают на работу в подмосковную Коломну. Там требуются инженеры-конструкторы, фрезеровщики, токари-карусельщики, операторы гидроабразивной резки, предлагаемая зарплата: от 20 до 40 тыс. руб. Ростовские бизнесмены готовы предоставить беженцам работу швеи по ремонту одежды или в автосервисе. Желающие могут также записаться у администрации общежития на отдых: на месяц семьи беженцев готовы бесплатно принять пансионаты поселка Лазаревское Краснодарского края. Объявления о потенциальной работе и отдыхе соседствуют с подробной инструкцией для желающих подать жалобу на действия украинских военных в Европейский суд по правам человека.

Из соседней с Ростовом Воронежской области крупных трасс на Украину нет, сюда беженцы редко попадают напрямую, а приезжают уже на постоянное размещение. Более 100 человек, из которых 30 детей, живут в общежитии Аграрного техникума в городе Острогожск в 100 км от Воронежа.

– Мы готовили корпуса к ремонту перед началом нового учебного года: крышу и отопление успели сделать, а косметику местами нет, – рассказывает начальник общежития Лариса Пронина. – На сколько у нас поселились беженцы, никто пока не знает. Но в принципе у нас есть еще одно общежитие, так что если к сентябрю война не закончится, учащихся мы без проблем сможем там поселить.

Как и в ростовских лагерях временного размещения, беженцы здесь обеспечены трехразовым питанием, душевой, прачечной. Бывший «красный уголок» переделали в детскую комнату.

– Игрушки нам местные бизнесмены привезли с гуманитарной помощью, – рассказывает Лариса Пронина. – Вот только большой резиновый мяч пришлось отобрать, дети его постоянно в потолок бросали и светильник повредили.

По ее словам, самый младший переселенец – трехмесячный младенец, самый пожилой – 75-летняя пенсионерка. Валентина Ивановна, 1939 года рождения, эвакуировалась из города Северодонецка Луганской области.

– На удачу взяла с собой ложку, которую мне в 1942 году подарил наш артиллерист, – рассказывает она. – Все детство помню, как мама солдатское белье стирала, как мы мололи желуди и оладьи из них делали, как под оккупацией были. Не думала, что война снова вернется.

Валентина Ивановна, как и большинство других беженцев, очень аккуратно рассказывает о тех родственниках, которые остались на Украине: боится повредить тем, кто ушел в ополчение.

– У меня двое сыновей на Украине остались, – говорит другая пенсионерка Любовь Николаевна, которая из Артемовска смогла выехать в Курскую область, прежде чем попасть в общежитие в Острогожске. – Один в ополчении, другой ушел в леса и собирает партизанский отряд.

Артемовен формирования Донецкой народной республики покинули одновременно со Славянском и Краматорском десять дней назад, что сейчас с сыновьями, Любовь Николаевна не знает.

Одну из самых больших комнат в общежитии заняла семья из восьми человек, эвакуировавшаяся из-под относительно спокойного Мариуполя. На вопрос, что там происходит и почему было принято решение уезжать, отвечает шестилетний Иван: «Война происходит. Я танки видел». Скоро у Ивана должен появиться младший брат, рожать родители решили уже в России.

Большинство беженцев – пенсионеры, женщины с детьми. Мужчин крайне мало. Две студенческие пары, выехавшие из Славянска, смотрятся в этом окружении непривычно. Молодые люди рассказывают, что сначала уехали в Харьков, но там им предложили поселиться в пионерлагере, который до этого 30 лет был законсервирован.

– К жителям Славянска там подозрительно относятся, помогать никто не хочет, работы нет, – говорит 20-летняя Рита, которая утверждает, что в Острогожске уже нашла себе работу дизайнером. Уезжая, они захватили с собой из Славянска ноутбук и шиншиллу. Никаких денежных пособий беженцам не выдают, но однажды дали каждому по 5 тысяч рублей, после чего молодые люди провели себе в комнату интернет.

Ни официального статуса беженца, ни тем более российского гражданства беженцам пока тоже не предоставляют. Находиться в России они смогут до 270 дней, после чего, как предполагается, вернутся домой. Возвращаться, впрочем, планируют далеко не все. Кто-то рассчитывает зацепиться в России при помощи работы, кто-то полагается на родственников.

– Наш Северодонецк последние дни регулярно страдает от минометных обстрелов, – рассказала одна из беженок. – Несколько снарядов легли рядом с химзаводом и заводом «Азот», если их разбомбят, то и возвращаться некуда будет.

Большинство беженцев покинули Украину во время перемирия, которое в конце июня ненадолго объявил президент Украины Петр Порошенко.

– Я как услышала, что потом армия перейдет к некоему плану Б, так собрала вещи и рванула, – говорит женщина из Лисичанска Луганской области. Другая женщина с ребенком уехала из Краснодона, городка вблизи российской границы, когда армия начала с ополченцами бои за пограничный пункт Изварино: «Муж остался дом стеречь, к тому же ему надо два месяца доработать в местной колонии до пенсии». Еще одна семья бежала из Макеевки, города-спутника Донецка.

– В 1973 году я окончила школу в Кривой Поляне, это село в 30 километрах от Острогожска, и уехала на Украину к мужу, он шахтером работает, – говорит женщина. – А когда украинские войска начали наступать, поехали в Россию и оказались здесь, такое вот у меня возвращение домой получилось.

17 июля 2014

Под Торезом в Донецкой области сбит «Боинг» малайзийских авиалиний.

В начале марта, когда Крым еще не отжали, но «зеленые человечки» его уже заняли, заблокированные в своей части офицеры Евпаторийского зенитно-ракетного полка жаловались мне, что больше всего на свете боятся, как бы «вооруженные люди без опознавательных знаков» не захватили находившийся там же комплекс «Бук-М1» и не пальнули из него по кому-нибудь.

Я про это заметку тогда, конечно, написал, но внутри себя думал, что ну до такого уж дело не дойдет.

27 августа 2014

Первый обстрел Новоазовска случился вчера рано утром – под огонь попали восточные окраины города.

– В воскресенье рано утром противник занял населенные пункты Маркино и Щербаки у самой границы с Россией и оттуда ведет огонь, – сообщают украинские военные, дежурившие на блокпосту на въезде в город со стороны Мариуполя. – У нас в результате утреннего обстрела двое раненых.

Снаряды пожгли в поле на выезде из Новоазовска, несколько из них разорвалось в непосредственной близости от городской больницы.

– Взорвалось между инфекционным отделением и моей подсобкой, – рассказывает больничный сварщик. – Я как раз заходил в помещение, меня взрывной волной опрокинуло.

Четыре человека в результате обстрела были ранены, одной женщине оторвало ногу. В инфекционном отделении и соседних зданиях повылетали стекла, осколки изрешетили стены.

– Мы ждали этих обстрелов, весь город говорит, что скоро будут выбивать национальную гвардию, которая закрепилась на побережье, – доверительно сообщает пенсионерка, сидя на крыльце бывшей столовой местного лицея, также пострадавшей от разорвавшегося во дворе снаряда.

По ее словам, с раннего утра соседи начали обзванивать друг друга и предупреждать, чтобы не выходили из дома, а отсиживались в подвалах.

– Моя дочка все же отправилась на работу, тут как раз и ухнуло. Думаю: «Все, нет моего дитя». Но она за деревом отсиделась, – как будто вновь переживает случившееся пенсионерка.

В два часа дня город вновь попал под огонь. Самым подходящим зданием, где его можно было пересидеть, оказался больничный морг.

– Тут морозильное отделение, две бетонные стены, так что лучше места не найти, – советует уборщица, выметая попутно осколки от вылетевших в результате утреннего обстрела окон.

Около десятка горожан укрылись в подвале разбитой столовой.

– Вчера два часа тут пересиживали, – делится один из мужчин и с видом знатока комментирует происходящее: – Это из миномета. А это уже артиллерия.

Беженка из Макеевки укрылась в подвале вместе с котом.

– Он у меня уже привычно в сумку прыгает, когда стрельба начинается, – говорит она. – Думали – уехали от войны, а она нас и здесь догнала.

– Мне страшно, – жалуется после очередного залпа восьмилетняя девочка.

– Укрой ее одеялом, чтобы не сквозило, – советует жене глава семейства.

Слесарь пытается шутить:

– Если вход завалит, надо будет через окно выбираться, но я же сам, подлюка, такую решетку сделал, что на века.

Спустя час обстрел прекращается. Выясняется, что в этот раз под огонь попали предполагаемые позиции украинских военных на западных окраинах Новоазовска. Несколько снарядов разорвалось на городском кладбище, которое тут же загорелось.

– У нас тут раньше сельхозхимия находилась, газораспределительная станция рядом, – переживают местные жители.

Один из них, пенсионер, 25 лет отслуживший в МВД, говорит:

– Я как раз новости по телевизору про переговоры в Минске смотрел, когда за окном бахать начало. Всех бы политиков, которые не могут договориться, посадил бы к себе в подвал под эти обстрелы, за два дня бы все наверняка решили!

Пока ждали пожарных, которые прибыли тушить кладбище, мимо нас в направлении Мариуполя город начали покидать украинские военные.

Сообщения об обстрелах Новоазовска вызвали некоторую панику у жителей второго по величине города Донецкой области. Уже в понедельник, когда мы заезжали в город, на выезд из него в сторону Бердянска у блокпоста вытянулась километровая очередь загруженных вещами машин с людьми, выезжающих в соседнюю Запорожскую область. В самом Мариуполе очереди образовались на бензозаправках, в магазинах люди начали скупать продукты первой необходимости, в аптеках – обезболивающие, таксисты подняли цены на проезд либо вовсе прекратили работать.

Успокоить людей попытался назначенный Киевом губернатор Донецкой области Сергей Тарута, который устроил прогулку по городу вместе с многолетним мэром Мариуполя Юрием Хотлубеем. Губернатор и мэр вышли из здания драматического театра, возле которого трое студентов бесплатно раздавали украинские флаги: акцию проводит Металлургический комбинат имени Ильича Рината Ахметова.

– У армии достаточно сил и средств, чтобы отразить нападение, вокруг Мариуполя есть два кольца обороны, – убеждает меня губернатор. – Я знаю и об очередях на заправках, и о том, что продукты сметают, но оснований для паники нет.

– Командование ДНР заявляет об успешном контрнаступлении и прорыве к побережью Азовского моря, – осторожно замечаю я.

– Они три месяца говорят об этом контрнаступлении, но это лишь провокации, чтобы перепугать людей, – не сдается губернатор.

Он уверяет, что администрация региона не намерена покидать Мариуполь, хотя ближайшую неделю сам господин Тарута будет работать в Славянске.

– Так война в Новоазовске, – прорывается к главе области местная пенсионерка.

– Да то брехня, бабушка, – спокойно отвечает Сергей Тарута.

Однако вчерашний день показал, что война если и не пришла еще в этот город, то находится очень близко.