Текст книги "Украинский дневник"

Автор книги: Илья Барабанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

24 октября 2014

В Мариуполе с утра ледяной дождь, а мы решили покатиться в сторону Новоазовска. Украинские пограничники были, как всегда, удивлены появлением российских журналистов с тыла, на блокпостах ДНР – их приезду из украинского Мариуполя.

Действующие лица с той стороны со времен сентябрьского путешествия не изменились.

– Вы написали тогда, что мою жену зовут Олеся, а она Алиса, – сказал Гюрза.

Такая вот встреча с читателем.

30 октября 2014

В бомбоубежище, что у шахты Засядько, сегодня огорчались: несколько дней затишья, а вот снова стреляют, боязно за гуманитаркой съездить или дом сходить проверить – цел ли, а то балкон уже обвалился.

– Знаете, уже на уровне инстинкта страшно, когда идешь мимо подъезда, а там дверь закрыта на домофон – значит, не спрятаться, когда обстрел начнется.

Жители домов у путиловского моста, что на подъезде к аэропорту, тоже удивлялись: «Не иначе к выборам дело идет, сорвать их хотят, наверное, вот снова и пошла такая пальба».

Ближе к вечеру удалось узнать, что все куда проще: в Донецк актер Михаил Пореченков приехал и ему надо было пострелять на передовой на камеру в шлеме с надписью PRESS.

1 ноября 2014

Донецк накануне выборов в агитации, поскольку привычных рекламных билбордов в городе почти нет – бизнесу сейчас не до этого, – щиты в основном либо украшает политическая реклама, либо они просто стоят пустыми. Запутаться в движениях, идущих в парламент, избиратель вряд ли сможет: их всего два. Список движения «Донецкая республика» возглавляют глава республики Александр Захарченко, Андрей Пургин и Денис Пушилин. От движения «Свободный Донбасс» в парламент могут попасть представители «Новороссии» бывшего «народного губернатора» Павла Губарева. Самой «Новороссии» как и, например коммунистам, в участии в выборах было отказано. Не попал в избирательные бюллетени и «Союз десантников Донбасса», за который, как уверял меня при встрече в Горловке Игорь Безлер, собирались голосовать многие жители этого города, Енакиево и Макеевки. Активно рекламируется и сам господин Захарченко – безусловный фаворит в гонке за пост лидера ДНР. Рекламы его оппонентов в городе я так и не видел, лишь в одном бомбоубежище обнаружил приклеенный на стену рукописный тетрадный листок, призывающий отдавать голоса за Юрия Сивоконенко.

Глава ЦИК республики Роман Лягин при этом уверен, что выборы будут конкурентными: «В конце концов мы затеяли их для легитимизации власти в республики», – сказал он в пятницу журналистам. Чтобы максимально увеличить явку, ЦИК разрешил участие в выборах через интернет. По его словам, заявок на такое голосование комиссия получила свыше 34 тыс. Участвовать в выборах по интернету, утверждает глава ЦИК, стремились в основном жители Донбасса, уехавшие в Россию, а также проживающие на территориях Донецкой области, контролируемых сейчас Украиной. Три участка для голосования в день выборов откроются в России – в лагерях временного размещения беженцев в Белгородской, Воронежской и Ростовской областях.

Проголосовать на выборах смогут жители Донецкой области, достигшие 16 лет: «Эту норму мы переняли у шотландцев», – поделился Лягин. Наблюдать за ходом голосования, по его словам, будут и иностранные наблюдатели, на вечер пятницы их было зарегистрировано 51: из России, Абхазии, Южной Осетии, а также Сербии и Черногории. Главная звезда этой делегации – депутат Европарламента Жан-Люк Шаффхаузер. Во Франции он входит в крайне правую коалицию Rassemblement bleu Marine, а господин Лягин представлял его как члена «Национального фронта» и президента некой европейской академии.

– Несколько лет назад «Национальный фронт» подписал соглашение о сотрудничестве с партией «Свобода» Олега Тягнибока, – напомнил депутату один из журналистов.

Но господин Шаффхаузер заверил собравшихся, что, хотя он прекрасно знает Марин ле Пен, сам в «Национальном фронте» не состоит.

Наконец, в ЦИК ДНР решили отказаться от «дня тишины» накануне выборов, так что в субботу кандидаты могут продолжать агитацию, а рекламные билборды снимать никто не будет.

– В законе норма о «дне тишины» отсутствует, так что мы в ЦИК подумали и решили: почему бы нет, – объяснил этот шаг Роман Лягин.

Главный кандидат на победу в выборах главы республики Александр Захарченко в пятницу проводил встречу со студентами Донецкого национального технического университета.

– Это могла быть и моя альма-матер, но я был дураком и не поступил, – сообщил студентам Захарченко в начале встречи.

Он опроверг якобы распространяемые украинскими СМИ сведения о всеобщей мобилизации в ДНР и рассказал, как 16-летнего сына полка с позывным «Скутер» им пришлось ремнем загонять учиться. Главу республики спросили, будут ли студентам выплачиваться стипендии.

– Пенсии сейчас не платим, старики голодают, – рассказал Александр Захарченко. – Студенты сознательные, немного подождут. В конце ноября – начале декабря планируем начать выплачивать пенсии. Стипендии – после Нового года.

По его словам, с Россией сейчас ведутся переговоры о том, чтобы там признавались дипломы, выданные Донецкой народной республикой: «Так раньше было в Севастополе», – сказал он.

Студентка Донецкого национального медицинского университета поинтересовалась мнением премьера о том, какая система образования, советская или болонская, лучше.

– Я учился в школе и техникуме при СССР, хорошее было образование. Но в последние годы нам навязывали Микки-Мауса, сникерсы, колу – с этим нам не по пути, – поделился своими соображениями глава республики. – Я обычный человек и не думал, что придется в этом разбираться. Если бы дети не учились, думал бы, наверное, что болонская система – это макаронное изделие.

Молодых людей волновало будущее военной кафедры, глава правительства предложил всем желающим на месяц отправиться на передовую: «Вы как мужчины должны хорошо разбираться в оружии, копать окопы».

– У вас есть уникальная возможность стать не только человеком, который хорошо сбивает самолеты, но и хорошим снайпером, артиллеристом, танкистом, – сказал он.

Отвечая на вопрос о выборах, Александр Захарченко заверил студентов, что после 2 ноября самопровозглашенная республика станет легитимным государством, до этого, признал он, ей руководили революционные самоназначенцы.

3 ноября 2014

У круглосуточного магазина, куда я зашел за сигаретами и денег на телефон кинуть, тормозит белый джип. Из него выходят симпатичная брюнетка, мужчина в костюме и при галстуке, в руках автомат. Нет, ну местные ополченцы – дело привычное, но вот такой менеджер, изучающий с автоматом сыры, пока его подруга выбирала йогурты на утро, – впечатлило.

Охрана тревожно переговаривалась.

В единственном, кажется, круглосуточном кабаке Донецка после выборов что-то вроде недели моды. Дамы в районе 35 в нарядах, легко снимаемых, изучают контингент. Популярностью пользуются командиры – с деньгами тут точно все будет хорошо. Те, кому с командирами не повезло, грустно тянут шампанское за столиком в ожидании хоть какой-нибудь участи на ночь.

В окружении охраны приходит постоянный посетитель, кандидат Кофман, на выборах, если верить exit-poll, он взял второе место с небольшим отрывом от третьего и, по слухам, владеет именным пистолетом, где на рукоятке так и выбито «Товарищу Кофману».

Охрана тут уже давно тревожно не переговаривается.

И это мы еще до ресторана «Синоптики» не доехали – вот там, говорят, настоящее веселье.

2 декабря 2014

– Пиздишь, так пизди уверенно, – любил говорить Сергей Арнольдович Микулик, редактор отдела спорта журнала Нью Таймс, когда мы с ним там работали.

Каждый раз когда один спецкор «Комсомолки» начинает геройствовать в интернете и обличать всех остальных коллег в трусости, я вспоминаю ноябрьский день выборов в ДНР. Первый брифинг глава тамошнего ЦИКа Лягин решил давать в 7 утра, а журналистов по такому случаю позвали в ЦИК чуть ли не к шести.

В ожидании мероприятия по залу прохаживался Александр Коц, его коллега Дмитрий Стешин лежал на полу и готовился снимать господина Лягина на камеру. Я оккупировал один из диванчиков и открыл твиттер.

«Наши вышли к предместьям Мариуполя, линия фронта сдвинулась. Город виден. Гарнизона там практически нет», – написал в этот момент Дмитрий Стешин, собрав почти 500 ретвитов и воодушевив патриотическую общественность.

Я огляделся вокруг. Мариуполя было не видно, Дмитрий Стешин продолжал лежать на полу здания в центре Донецка, линия фронта в моей голове сдвинулась, я вспомнил Сергея Арнольдовича.

18 декабря 2014

Что-то вчера подсказало мне, что выезжать надо пораньше, хотя последнее время блокпосты пролетали за несколько минут.

– Документы в порядке?

– Конечно!

– Ну и катитесь себе без вопросов.

А тут сначала под Ясиноватой попался излишне бдительный «Восток».

– Что в багажнике? Бронежилеты везем? Понятно все с вами, парни, выходим из машины, встаем к стенке, ждем расстрела.

Через полчаса на украинский блокпост уже заезжаем.

– Если бы к нам Лайфньюс попал, сразу в расход бы пустили, а вам только колено прострелить можем.

Ну, ок, война 8 месяцев идет, к милому армейскому юмору все привычные. Я вообще думаю, что если бы журналисты были персонажами из компьютерной игры с неограниченным количеством жизней, а каждое пожелание нас расстрелять реализовывалось, то к новому году можно было бы организовать общество веселых ситечек.

У погранцов вопросов не возникло, а вот дежурный от СБУ решил, что попались крупные диверсанты. Тут еще японец одновременно приехал. Короче, все сошлось. Вызвали высокое начальство, которое поехало к нам на блокпост аж из Краматорска. Два часа ждали, пока доедет, еще час, пока проверит. С экспрессом Константиновка – Киев я уже мысленно попрощался и прикидывал шансы попасть на поезд Константиновка– Москва, который уходить должен был еще через час. Но тут наконец служба безпеки пришла к выводу, что ехали из Краматорска они зря, с диверсантами сегодня не получится, и вместо подвала предложили коридор до вокзала, чтобы оставшиеся блокпосты не убили окончательно надежду попасть на нужный поезд.

Через 6 часов доехали до Киева. На перроне девушки встречают возвращающихся с фронта бойцов батальона «Донбасс», в подземном переходе требуют не паспорт, а купить цветов, в баре гостиничном ни одного вооруженного человека, на улице «Хобыта» рекламируют.

Пришел в вареничную, все, что еще днем происходило, кажется каким-то сном про другую жизнь.

18 декабря 2014

Киевский юмор

– Налейте пива нашему московскому гостю, – кричит коллега Ваня на бар.

– Москалям не наливаем, – отвечают ему.

– Да он только из Донецка вернулся, сепарам помогал!

– Ну тогда другое дело, наливаем!

26 декабря 2014

На днях приснилось, что работаю я на симферопольском телеканале «Новое время» (не путать с московским и киевским журналами). Главный редактор, конечно, Галина Тимченко. И вот прилетаю я из командировки, а в Крыму вроде как идут бои между украинскими повстанцами и российской армией. Тут меня на выходе из аэропорта хватает почему-то полевой командир Тимур Олевский и сажает в подвал. Скоро туда же попадает старик Азар, который пять часов брал интервью у Игоря Николаевича Безлера, чем его разгневал. Потом появляется Евгения Марковна Альбац, которая с телеканалом сотрудничать не хочет, но готова писать на гонорарной основе. И тут я узнаю, что главный владелец телеканала человек плохой, завтрашнее общее собрание он задумал не просто обстановку обсудить, а чтобы двое моих коллег не попали на судебное заседание по делу Михаила Михайлина, который якобы взорвал бензовоз где-то под Бахчисараем.

Тут я в ужасе проснулся.

Последняя в этом году колонка написана, посчитал, что провел в командировках по Украине в этом году где-то 180–190 дней. Больше полугода.

Киев, Крым, Донбасс, вдоль границы по Ростовской области, а еще Одесса, Херсон, Днепропетровск, Харьков. Никогда не думал, что вот так вот изучу Украину.

Я не хочу оценивать год, но мне в эти месяцы повстречалось множество интересных людей, имена которых я далеко не всегда знаю.

Я запомнил того парня, который в феврале остановил меня у баррикады на Институтской со словами: «Куда идешь, дурак, убьют же». И ту женщину, которая не позволила людям в масках утащить меня куда-то с депутатом Рыбаком в Горловке в апреле. Старого татарина, который во время голосования на дому не побоялся при свидетелях проголосовать за сохранение Крыма в составе Украины, и студентов, которые 9 мая в Киеве у вечного огня решили все же петь про «России сможем послужить», потому что ветеранам так будет приятно и вообще правильно. И девушку из Мариуполя, которая бесплатно вызвалась возить журналистов по самым дрянным местам, лишь бы было интересно. И полковника, переживавшего за свой «Бук» в Евпатории. Интересных комбатов по одну линию фронта и полевых командиров по другую. Призывников на блокпосту под Мариуполем, с которыми пришлось заночевать в ожидании штурма города, и не всегда очевидных ребят с Изварино и Краснодона. Ростовских ФСБшников и краматорских СБУшников. А еще медиков, священников, волонтеров, водителей. Пленных, которые, надеюсь, всё же все смогут в итоге вернуться домой.

Или вот история, летом звонит женщина: «Ищу Питона». Только в нашей, наверное, стране, дама может искать друга сердца, с которым прожила почти 10 лет, а знает только его имя и позывной. Уехал воевать, два месяца не выходит на связь. Ни фамилии, ни профессии, ничего. Две недели из интереса я разыскивал «Питона».

– Вы нам хоть фамилию дайте, – жаловались в разных донецких инстанциях.

– Нет фамилии, знаю лишь, что Питон.

– Так у нас этих Питонов штук 15 здесь ползает.

Нужный Питон оказался живым, нашел вроде как другую возлюбленную, перебрался на донецкую квартиру и чуть ли не представлен к «госнаграде».

И одновременно я навсегда запомню пограничника на трассе Новоазовск – Мариуполь, который не выполнил обещания земляку вернуть его домой живым и который уводил нас на обочину посоветоваться: удастся ли ему после всего этого найти любимую девушку.

И разбросанные по посадкам тела, и моментально въедающийся в одежду и кожу трупный запах – это я все тоже запомню.

Вряд ли был год, когда я чаще бывал на похоронах и прощаниях. И если кто-то думает, что журналисты – такие металлические человечки, которые из всего этого выходят целыми и непокореженными, то они глубоко ошибаются. Многим еще долго надо будет приходить в себя, лечиться, удивляться тому, как вообще все устроено.

Один из последних киевских разговоров.

– Все равно, как прежде, у нас уже не получится общаться.

Может, и не получится, но я хочу верить, что в следующем году мы начнем как-то «более лучше» разговаривать. Что меньше будет рвов и вообще не будет трупов. А на человеческом уровне мы это все равно преодолеем, потому что все эти президенты с их администрациями и министрами обороны – дело временное.

Такая вот у меня есть мечта на следующий год, а сама колонка получилась такой:

20 февраля на Институтской улице в центре Киева стреляли. Неподалеку от Октябрьского дворца на баррикаде меня остановил один из активистов: «Дальше идти нельзя, убьют». У отеля «Козачий» на Майдане уже складывали тела погибших. На следующий день Виктор Янукович бежал из Киева, власть рухнула, но мало кто представлял, к каким последствиям это приведет.

1 марта, когда Совет федерации разрешил Владимиру Путину использовать войска на территории Украины, я должен был уезжать из Киева в Симферополь. Там только начинались не до конца еще очевидные движения вокруг украинских военных баз. На вокзале на мой красный паспорт некоторые соседи по вагону смотрели осуждающе, но все равно не верилось, что война возможна.

17 марта был удивительным днем, когда Крым вроде бы перестал быть украинским, но еще не стал российским. Война по-прежнему казалась чем-то невероятным. Новым киевским властям, казалось, было не до Крыма. Масштабных жертв во время событий на полуострове удалось избежать.

– Я не могу согласиться на совместное дежурство с чужими военными. У меня же тут зенитный ракетный комплекс «Бук-Ml», и я отвечаю за то, чтобы эти ракеты не направили куда не надо, – объяснял мне патовость ситуации, в которую попали украинские военные, блокированные «зелеными человечками», Андрей Матвиенко, командир части 4519, в которой базировался Евпаторийский зенитно-ракетный полк. Но всерьез воспринимать его опасения тогда как-то не получалось.

И даже в конце апреля, когда уже шла объявленная Киевом антитеррористическая операция, Игорь Стрелков со своей группой плотно сидел в Славянске, а события приняли куда более кровавый поворот, война казалась чем-то нереальным. Хотя именно в те дни на моих глазах в Горловке был похищен жестоко убитый впоследствии местный депутат Владимир Рыбак.

– Надеемся на поддержку России, но самое главное, чего хотят сейчас люди, – чтобы не началась гражданская война и не пролилась кровь, – уверяли меня люди, захватившие донецкую областную администрацию. Они вплоть до деталей пытались копировать киевский штаб активистов Майдана в Доме профсоюзов: на первом этаже что-то вроде кухни, этажом выше – пресс-центр, стены увешаны объявлениями о том, что необходимо медикам и куда звонить добровольцам-новобранцам.

В Краматорск входили первые колонны днепропетровских десантников. Их блокировали местные бабушки, которые сразу же несли бойцам кофе и бутерброды. А заблокированные военные удивлялись: «С кем тут воевать?»

Вплоть до конца весны в Донецке удивительным образом уживались десятки вооруженных людей, удерживавших областную администрацию, старый мэр-«регионал» Александр Лукьянченко и назначенный Киевом губернатор Сергей Тарута. 2 мая на «Донбасс-арене» «Шахтер» еще обыгрывал мариупольский «Ильичевец». Местные ультрас спокойно распевали оскорбительные песни про Владимира Путина, а в ответ слышали лишь недовольный гул с соседних трибун.

Все это кончилось летом, когда пришла война, самая настоящая: с десятками обгоревших тел вдоль посадок и по полям подсолнухов, с пленными, разрушенными домами и беженцами. Украинская армия взяла Славянск, отрезала Луганск от Донецка, куда переместился из Славянска со своими соратниками Игорь Стрелков. В миллионном прежде мегаполисе начали хватать велосипедистов, видя в них наводчиков, насиловать на блокпостах, в подвалах оказались сотни заложников. В Куйбышевском и Киевском районах города, прилегающих к аэропорту, за который уже больше полугода идут ежедневные ожесточенные бои, вряд ли остался хоть один неповрежденный дом. Жители перебрались в расконсервированные бомбоубежища. Когда украинская армия вплотную приблизилась к столицам самопровозглашенных ДНР и ЛНР, на востоке Украины появились, как их назвал глава ДНР Игорь Захарченко, «отпускники».

В день взятия Новоазовска в конце августа мы с коллегами видели на российско-украинской границе колонны танков, готовящихся зайти в город. Командовал всем на месте некий Александр, который уверял, что в прошлом он учитель русского языка и литературы, на прощание оставил свой российский номер телефона.

За несколько недель войны был сбит малайзийский «Боинг», мы потеряли нескольких коллег, а точное количество потерь воюющих сторон будет подсчитано еще не скоро. Волонтеры группы «Груз-200», которые пытаются вести списки погибших на востоке Украины россиян, насчитали к концу года 250 убитых.

Заключенное в начале сентября перемирие было уже необходимо всем сторонам конфликта. Украине требовалось отойти от последствий Иловайска – наступавшая армия не ожидала появления «отпускников», вдоль границы образовалось несколько «котлов», в которых украинские военные понесли тяжелые потери. России в какой-то момент стало сложно говорить о воюющих добровольцах, когда журналисты все чаще писали о похоронах десантников.

Минские соглашения ожидаемого мира на Донбасс не принесли, лишь заморозили конфликт в определенных границах. Которые, как показали последующие месяцы, мало кого устраивают. В нескольких особенно горячих точках боевые действия продолжаются и по сей день в ежедневном режиме. А оставшаяся часть самопровозглашенных ДНР и ЛНР стала «вольными территориями», на которых царит «махновщина». Яркие полевые командиры поделили между собой города, районы и начали с них кормиться, иногда что-то перепадало и местному населению. Журналистов, следующих на интервью к Алексею Мозговому, могли запросто перехватить казаки атамана Козицына просто из ревности: что это их командира обделяют вниманием. Игорь Безлер с позывным «Бес» шутил про появление новой республики ГЕМ (Горловка, Енакиево, Макеевка) из городов, находящихся под его контролем.

В последние недели с «махновщиной» пытаются бороться, вывозя наиболее самостоятельных и одиозных командиров в Россию. Тех, кого девать некуда, встраивают в некую властную вертикаль, контуры которой непонятны и архитекторам.

Политикам в Москве и Киеве замороженная ситуация на Донбассе выгодна: одни получили вечный рычаг давления на Украину, вторые – объяснение, почему не проводятся необходимые в стране реформы. Как миллионам людей зимовать в регионе с разрушенной инфраструктурой и на грани голода, в Киеве и Москве, может быть, кто-то и задумывается, но ни одного дельного рецепта до сих пор не предложено.