Текст книги "Испытательный срок"

Автор книги: Игорь Ревва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

18. ТАВЕРНА «МИСТРАЛЬ»

В таверне было прохладно. Сквозь крепкий и непривычно хороший аромат кофе едва ощутимо пробивался другой запах – тонкий, нежный и грустный, словно воспоминание об ушедшем лете. Очевидно, запах этот исходил от пучков трав, развешанных под потолком таверны.

Причудливые растения свешивались с потемневших от времени потолочных балок. Диковинные листья, необычной формы стебли, коренья самых разнообразных цветов и оттенков – от матово-черного до искрящегося золотисто-желтого.

Пол в таверне был деревянным, сбитым из широких плах. Натертый мастикой, он принял непривычный вид – глубокого черного цвета извилистые линии пролегли по нежно-розовому дереву, словно провалы в неведомую бездну.

Стены, сложенные из желтых и красных кирпичей, создавали обманчивое впечатление загадочного рисунка. Кирпич в некоторых местах потемнел, словно бы от копоти.

Тяжелые дубовые кресла, обитые черным бархатом, стояли вокруг столов. На бархате непонятный, но в то же время чем-то пугающий узор – переплетение серебряных линий завораживает, притягивает взгляд и будит в душе необъяснимую тревогу. На каждом столе, на белой скатерти с пышными узорами, напоминающими старинные гербы неведомых королевств, расположился небольшой светильник и книга в зеленовато-сером переплете.

Тишина и покой царили здесь. Ни одного посетителя на данный момент в таверне не было. Но откуда-то из глубины помещения к ним уже спешила полная, приветливо улыбающаяся женщина – очевидно, хозяйка заведения.

– Слушаю вас, благородная госпожа...

И тут хозяйка увидела входивших следом за Мархаэоль Прыжка. Гнуся и остальных.

Мгновения хватило для того, чтобы улыбка с лица хозяйки бесследно пропала, чтобы исчез приветливый взгляд. По телу женщины пробежала легкая рябь, и вот уже перед Мархаэоль стоит существо, ничем не напоминающее человека.

Хитиновый панцирь, лапы жука, скорпионий хвост. Лицо скрывают жесткие костяные пластины. Взгляд жесток и беспощаден. Из пасти вырываются крошечные огненные язычки.

– Твари Срединного Мира!.. – глухо хрипит чудовище.

Серебряные узоры на черном бархате дубовых кресел внезапно наливаются кровью и вспыхивают ослепительно белым пламенем.

Прыжок делает резкое движение, привычно нашаривая отсутствующий автомат. Но оружия нет. И единственное, что ему остается, – сделать шаг вперед. Еще секунда, и...

– Нет! – громко произносит Мархаэоль. – Они под моим покровительством!

– Благородная госпожа Мархаэоль Игнт, – хрипит чудовище. – Ты должна покинуть таверну «Мистраль».

– Мы уйдем, – соглашается Мархаэоль. – Позволь задать только один вопрос.

Чудовище молчит, словно бы раздумывая. Затем медленно прикрывает глаза.

– Я разыскиваю существо Срединного Мира, которое могло случайно зайти сюда.

– Никого не было, – хрипит чудовище.

– Может быть...

– Один вопрос, – напоминает чудовище. – Он был задан. Уходи.

– Слушай, ты! – Прыжок делает еще один шаг. – Ты чё, ответить не можешь?

– Толик! – Мархаэоль пытается его остановить. Но Прыжок уворачивается.

– Ты, рожа паучья! Трудно выслушать, что ли?

Чудовище смотрит на Прыжка ненавидящим взглядом. Скорпионий хвост его начинает подрагивать, на острие длинного жала появляется тускло-желтая капелька, при взгляде на которую каждому сразу же становится понятно, что лучше держаться от всего этого подальше – от капельки, от жала, от хвоста, от чудовища. Но Прыжок, очевидно, не «каждый».

– Ах ты, зар-раза! – цедит он. – Пугаешь, да?

Прыжок оборачивается к растерянному Колобку, быстрым движением выдергивает у него из-за пояса короткий меч и, развернувшись, швыряет его в чудовище прежде, чем Мархаэоль успевает помешать. Тяжелое лезвие ударяет прямо в костяную пластину, прикрывающую лицо чудовища, и застревает там. Пластина трескается, и по ней начинает струиться густая белесоватая жидкость.

В наступившей тишине отчетливо слышен испуганный вздох Кати. Но Прыжку сейчас не до этого.

Стоявшее перед ним чудовище очень напоминает то, с которым он однажды уже сталкивался – давно, ещё в Твери. Когда он сам и еще Кнут с Копытом возвращались с торгов и в узком переулке натолкнулись на засаду. То есть засады как таковой там уже не было. Пятеро членов той неизвестной команды были мертвы. А над растерзанными трупами грозно возвышалось почти такое же вот чудовище.

Внешне оно не очень отличалось от того, что находилось сейчас перед Прыжком. Разве что у той твари были еще клешни, да и размером она была поменьше.

Расстрелять ее удалось с трудом, один только Прыжок две обоймы в нее всадил. Кстати, как раз после этого он впервые и встретился с Мархаэоль.

Она лежала без чувств, на горле виднелась страшим рваная рана. Но и в таком виде женщина была прекрасна. У Прыжка в тот момент даже дух захватило от ее неземной красоты.

Мархаэоль почти не дышала, только слабое дрожание век говорило о том, что перед Прыжком не труп. Он хотел было как-то помочь – наложить повязку, остановить кровотечение. Но в этот момент в голове его отчетливо прозвучали слова: «Не надо, я сама...» И голос этот Прыжок запомнил на всю жизнь.

Может быть, все происходящее сейчас – чудовище, присутствие Мархаэоль – живо напомнило ему картину из прошлого. Во всяком случае, Прыжок ни на секунду не усомнился в том, что эту тварь можно убить. Потому и поступил так.

Рана, казалось, не причинила вреда монстру, в которого превратилась недавно еще доброжелательная хозяйка таверны. Чудовище резко дернулось вперед, и скорпионий хвост метнулся подобно молнии. И тут Мархаэоль вскинула руку, желая остановить смертоносное жало.

Острие пронзило ее ладонь насквозь. Прыжок оторопело смотрел, как буквально в нескольких сантиметрах от его груди дрожат растопыренные пальцы и с острия жала, торчащего из ладони, падают крупные густые капли – ядовито-желтоватая жидкость, смешанная с темно-красной, почти черной кровью.

Крика Мархаэоль Прыжок не услышал. Он рванулся было вперед, но цепкие руки друзей удержали его.

– Толик, зачем? – тихо спросила Мархаэоль.

Прыжок посмотрел на ее ладонь. Никаких следов от удара жалом на ней уже не было.

– Тварь Срединного Мира, – прохрипело чудовище. И Прыжку почудилась насмешка в его тоне. Он поднял взгляд.

Чудовище возвышалось перед ним целое и невредимое. Трещина в костяной пластине исчезала, зарастая прямо на глазах. Короткий меч Колобка валялся на полу.

– Посети Театр Колесниц, – пророкотало чудовище.

– Зачем? – спросила Мархаэоль.

– Посети Театр Колесниц, – повторило чудовище. – И покинь таверну. Лорд-демон Симмаархаал Нэг не хочет, чтобы вы оставались в области Драф...

Мархаэоль кивнула и повернулась к дверям. Прыжок наклонился, подобрал с пола меч и протянул его рассеянно кивнувшему Колобку. Покидая таверну, Прыжок услышал сдавленный смешок хозяйки. Почти человеческий звук. Но оборачиваться он не стал.

– Плохо, – заявила Мархаэоль, когда они оказались на улице.

– Что плохо? – спросила Эллина.

– Лорд-демон Симмаархаал Нэг слишком уж настойчиво хочет, чтобы мы покинули область, которой он покровительствует.

– Ну и что? – пожала плечами Катя.

– Лорд-демон Симмаархаал Нэг ничего не сделает нам, пока мы находимся в области Драф, – пояснила Мархаэоль. – А Театр Колесниц – это уже другая область.

– Зачем же нам туда идти? – спросила Эллина.

– Советы никогда просто так не даются, – задумчиво ответила Мархаэоль. – Если хозяйка таверны посоветовала посетить Театр Колесниц, не прислушаться к ее словам – глупо.

– А прислушиваться – опасно, – вздохнула Эллина.

– Это точно, – проворчал Прыжок.

19. ТЕАТР КОЛЕСНИЦ

– Со всего Самата съезжаются в Театр Колесниц бойцы помериться силой, – рассказывала Мархаэоль. – И если в кварталах, прилегающих к маяку Хааргад, царит изысканный и утонченный покой, то здесь – самое настоящее буйство безудержной силы...

Я молчу. Слушаю, киваю. Пытаюсь въехать, чем нам всем это грозит, какой такой радостью. Не знаю пока, но явно ничем хорошим...

Не знаю я, чего это Мархаэоль клюнула на подначку хозяйки таверны. Ну, типа на слова того монстра, в которого хозяйка превратилась. Я бы не клюнул. Подстава же конкретная, конкретней не бывает! Ну, мое дело маленькое, я тут без Мархаэоль долго не проживу, это ясно. Да и не только я – остальные тоже. Макс, сука, например, сгинул, и следов не видать. Да и Маркулий тоже куда-то подевался.

Не, фиг мы его – мага этого – тут отыщем! Обратно надо, к себе, в Срединный Мир. Блокнот-то у Кати сейчас – когда мы от маяка Хааргада к таверне отплывали, я видел, как она его у Гнуся забрала. Типа чтоб целее было. Ну, правильно, по-моему.

Гнусь, он сейчас весь какой-то не такой. Нервный какой-то. А по сторонам не смотрит. Я тоже нервничаю, мандраж еще тот. Но глазам отдыху не даю – мало ли чего тут может случиться? А Гнусь – он сейчас потерянный какой-то. Смотрю я на него и вспоминаю, как у меня самого бывает, когда я какой-нибудь неприятный сон вижу. То же самое, наверное. Торчишь как столб и ждешь, пока проснешься.

Эллина – наоборот. Эту ничем не собьешь. Она вечно как пружина – собранная, готовая к бою. Фиолетово ей – Москва, Багнадоф или еще какая-такая фигня. Глаза злые, губы в ниточку сжаты... Не женщина, а волчица... сука...

Я так понимаю, что, когда мы сюда попали, со шмотками у всех что-то произошло. Типа починились они сами, почистились. Даже бесформенный мешок, что на Эллину нацеплен, и то стал немножко на одежду походить. Да и волосы какие-то нормальные сделались. Уже можно смотреть и не морщиться.

Катя тоже выглядит поприличнее. Ну, типа одежда ее, я имею в виду. Та половина Катиного лица, которая искусственная, изменила свой цвет на красновато-золотистый. И по поверхности этакие тоненькие зеленоватые ниточки змеятся, словно червяки какие. Жуть, короче. А колечко на пальце ее превратилось во что-то такое, что колечком назвать уже как-то стыдно просто. Перстень, самый настоящий перстень. Видел я такой однажды на картинке – серебряные листики переплелись причудливым узором, поднялись необычным цветком, лепестки которого удерживают тускло сияющий кроваво-красным цветом камень. Очень похоже типа. Сама-то Катя, как и прежде, с таким непонятным любопытством разглядывает все вокруг – канал, по которому мы плывем, дома по сторонам, сумеречное небо... Мархаэоль... И чего Катька так на нее уставилась?! Дура! На себя посмотри...

Колобок – этот примерно как Гнусь. Тоже нервничает, но состояние у него не полусонное, а какое-то дерганое. Чуть какое шевеление или звук какой, Колобок чуть ли не на месте подпрыгивает и за свои мечи хватается. Толку-то здесь от них, от железяк этих. В таверне вон я один меч в это чудовище всадил. И чего вышло? Смех один вышел, фигня полная...

Про Коновалова можно не рассказывать. Штурмовик, он штурмовик и есть. Типа Эллины, только гораздо спокойнее и без злости такой явной. Сидит в своей лодке – она прямо рядом с нашей плывет, чуть позади, – по сторонам башкой вертит. Ну, тут посмотреть и правда есть на что. Я и сам только этим и занимаюсь...

Плывем мы опять на шести лодках, как и в таверну «Мистраль» плыли. Лодки выстроились этаким треугольником, и первой плывет наша, где мы с Мархаэоль сидим. Канал, по которому плывем, широким сделался. А вода у бортов лодки стала темно-красной, почти что черной совсем. И в то же время почему-то прозрачная совершенно. Не понимаю я этого – как вода может быть черной и одновременно прозрачной?! Фигня какая-то. Хотел я у Мархаэоль спросить, но не успел. Потому что плавание наше закончилось, и оказались мы уже возле этого самого Театра Колесниц.

Приплыли мы, вылезли. Стены у Театра высоченные – голову задирать приходится, чтобы верх самый рассмотреть. На стенах цветные узоры, изображения какие-то. Кое-где нормальные, типа даже на людей немножко похожие попадаются. А иногда такие, что и не поймешь ничего. Но смотришь – и робеешь. Вроде бы ничего и не нарисовано – так, пятна какие-то, линии разноцветные, – а неуютно себя чувствуешь, так и хочется плечами передернуть или поежиться.

Вход в Театр Колесниц – громаднейшие ворота. Набережная сама брусчатая, а возле ворот все вымощено странными такими плитками, типа как бы часть шара – выпуклые такие, ходить по ним надо осторожно, а то ноги переломаешь. Поэтому, наверное, все тут неспешно так и двигаются, типа с достоинством.

Но, несмотря на это, гул стоит от голосов. Галдят вce, кричат чего-то, спорят.

На нас внимание обращают, разглядывают. Понятно – в таких шмотках здесь никого, кроме нас, и нету. Да и не было, наверное, никогда.

Возле самого входа ругаются о чем-то двое. Один вроде ничего, на человека похож внешне. Хотя когда я в лицо ему глянул – не, ни фига человеческого в лице том нету. И глаза какие-то не такие, и вообще. Все лицо у него словно на него кто-то сетку невидимую натянул. Кожа такими ромбиками крупными выпирает, на мостовую перед воротами очень похоже. А второй вообще непонятно чего – голова больше на морду зверя смахивает, вытянутая такая, зубы даже торчат. И руки – целых четыре. Блин! Как же он с ними разбирается?!

Одеты они оба тоже непривычно. На первом какое-то железо, на манер старинных рыцарских лат. А второй с ног до головы замотан какими-то полосками ткани ядовито-зеленого цвета. Весь замотан – руки, ноги. Как будто забинтовали его.

Мы как раз мимо проходили, к воротам шли, когда этот забинтованный посмотрел на нас и пасть свою раскрыл.

– Твари Срединного Мира, – говорит.

Голос глухой, без эмоций. Типа не обругал он нас, а так просто сказал, факт констатировал. Увидел – сказал. Равнодушно так, без злобы. Обижаться типа и не стоит на него даже. Но все равно неприятно, когда тебя тварью называют...

– Мама твоя тварь, – вежливо так ему отвечаю. – И папа тоже. О тебе самом я уже молчу...

– Разговаривает... – удивляется забинтованный.

– Ага, – соглашаюсь. – Разговаривать я умею. А еще могу в морду тебе дать. Хочешь?..

– Можно ли, благородный господин, задать вам вопрос? – оттесняет меня Мархаэоль.

Я посторонился, ее вперед пропустил. Она на меня укоризненно так посмотрела. Фиг его знает, может быть, этот забинтованный – уважаемый человек здесь. Или уважаемый нечеловек...

– Слушаю вас, благородная госпожа, – кивает забинтованный.

– Я разыскиваю гостя из Срединного Мира, – говорит Мархаэоль и добавляет: – Мага.

– Нет, благородная госпожа, – мотает башкой забинтованный, – здесь таких нет...

– Я видел гостя из Срединного Мира, – заявляет второй, тот, который в латах. – Но он не принадлежал тому миру.

– Не могли бы пояснить, благородный господин, – улыбается Мархаэоль. А по лицу ее видно, что неприятно ей это известие.

– Я видел в Театре Колесниц гостя, который принадлежит вашему миру, благородная госпожа, – отвечает этот, в латах.

Мархаэоль кивает, благодарит, отходит от них.

– Плохо, – качает она головой.

– Что случилось? – интересуется Эллина.

– Здесь есть кто-то из Саакбарада, – поясняет Мархаэоль. – Кто-то из тех, кто хочет мне помешать...

Сказала и решительно так направилась к воротам.

Мы переглянулись, пожали плечами и пошли за ней следом.

– Если Маркулия тут нету, на фига ж нам туда идти-то? – спрашивает Гнусь.

– А фиг его знает, – отвечаю.

Я и правда не совсем понял. Если тут опасно и если мага тут точно нету, чего мы потащились в этот Театр?!

Театр внутри меня просто поразил. Он типа большой воронки оказался. От центра – от арены то есть, усыпанной мелким таким песочком, – к краям он расширялся и поднимался каменными лавками. Словно стоишь в самом центре воронки. Ну, Мархаэоль по каменной же лесенке начала взбираться куда-то наверх. Мы – за ней следом.

Поднялись, уселись. Вокруг разные тоже сидят – и люди, и нелюди, и вообще непонятно кто. Галдят все, шумят. Пока я их разглядывал, голос какой-то зазвучал – громкий, чистый, сильный такой голос.

– Благородный господин Партак Ласт вызывает на поединок благородного господина Аралона Крэссата!

Посмотрел я на арену. Ага, вот они оба. Выходят.

Я вперед подвинулся и случайно на плечо впереди сидящей бабы какой-то оперся. То есть не оперся даже, просто ладонью коснулся.

Блин! Словно огнем обожгло!

Руку отдергиваю, ладонью трясу. А она оборачивается и злобно на меня смотрит.

– Типа случайно я, – извиняюсь, – прости...

Она взгляда не отводит. Глаза у нее как у собаки бешеной. А сама ничего, симпатичная. В чем-то таком длинном, белом, белоснежном, можно даже сказать.

– Приношу свои извинения, благородная госпожа, – выручает тут меня Мархаэоль. Баба та кивает, взгляд ее делается добрее чуточку. И начинают они с Мархаэоль чего-то обсуждать. Типа Мархаэоль опять пытается про Маркулия выяснить.

Я на арену посмотрел – а там уже все закончилось, весь поединок. Блин! Я и не видел ничего, никакого поединка! Поди пойми теперь, чего там, на арене, было. Какой такой поединок? Чем один другого уделал? Ни фига не ясно. Один из бойцов стоит живой, а второй на коленях, руками за голову держится. И тут вдруг со всех сторон к этому, который на коленях стоит, серый туман потянулся. Не было никакого тумана и вдруг появился!

Туман вокруг него собрался, потемнел, темно-синим сделался. Не видно уже этого, который на коленях стоит. Синий шар на арене. И шар этот резко так сжался в точку, ярко-ярко вспыхнул и исчез.

Ага, думаю. Типа крындец настал побежденному. Жалко, не видел я, как бой проходил-то.

Мне вдруг интересно стало, как они здесь дерутся. Типа разборок у них тут, наверное. Любопытно...

Но любопытно мне недолго было. Потому что громкий голос опять начал говорить:

– Благородный господин Аралон Крэссат от лица покровителя области Драф, лорда-демона Симмаархаала Нэга, вызывает на поединок тварей Срединного Мира, присутствующих здесь!

Мне показалось, что я оглох. Не, серьезно! Такая тишина наступила после этих слов, что я невольно прочистил горло, чтобы убедиться, что все еще слышу. Убедился, слышу, Лучше бы не слышал...

Мархаэоль слабо застонала и закрыла лицо ладонями.

– Что? – спросил я. – Хреново, да?

– Лорд-демон Симмаархаал Нэг нашел способ расквитаться, – проговорила она.

– И чё? – не понимаю. – Ну, поединок – плевать на него! Подумаешь – на бой вызвал! А мы болт забьем! Не пойдем, в смысле...

– Нельзя. – Мархаэоль отняла от лица ладони, и я увидел вдруг в глазах ее боль.

– Почему нельзя? – спрашивает Гнусь.

– Отказавшиеся от вызова сразу же теряют право на чье-либо покровительство, – поясняет Мархаэоль.

– То есть... получается... – До меня постепенно начинает доходить смысл. – Типа если мы не пойдем, нас тут же шлепнут? Не, норма-а-ально, да? Офигели они тут совсем?!

– Таковы правила Театра Колесниц, – упавшим голосом ответила Мархаэоль.

Так, думаю. Крындец нам наступил уже не полный даже, а наиполнейший. Полнее и не бывает.

Значит, та паучья рожа в таверне нас сюда специально отправила. Ну, это понятно – она же на лорда этого своего работает. Таверна «Мистраль» – она же в области, которую этот лорд держит. Вот хозяйка и выслуживается, сука.

Ладно, а нам-то чего теперь делать?

Я смотрю на Гнуся. Он – на меня.

– Чего, – говорит, – Прыжок, в таверне вроде бы, я так понял, этих сук замочить можно. Знаешь, схожу-ка я на бой с этим... с благородным господином, мать его... Ну-ка, дай-ка мне вот эту штуку... – И Гнусь принимается отбирать у Колобка один из его мечей. Колобок, видать, ошалел окончательно – криво так улыбается, спокойненько Гнусю меч отдает.

Я смотрю на Гнуся и понимаю, что это он себя сейчас сам заводит. Давно я его знаю, видел такое не раз уже. Вроде бы сидит себе тихонечко, а потом – как давай сам себя накручивать! Глядишь – вокруг уже одни трупы.

Нет, думаю, они Гнуся в два счета сожрут. Не годится так. Лучше я сам пойду, посмотрю, из чего сделаны мозги у этого крутого благородного... как его там?..

Я уже хочу встать – не могу. Блин! Чё случилось-то?!

Гляжу, а Мархаэоль свою ручку на колено мне положила, к скамье прижала и не отпускает. Ручка-то на вид нежная, тоненькая, а силища в ней – не шевельнуться.

Я обалдел вначале, на нее смотрю, прямо в глаза ей. А Мархаэоль тихонечко так головой мотает. Типа не лезь...

Не, нормально, да?

А Гнусь уже вниз по лестнице потопал, мечом Колобковым помахивает.

– Эти суки, – говорит, – Дашу убили. Им теперь самим не жить, мать их!

Я смотрю на Мархаэоль, злость во мне кипит. Дергаюсь изо всех сил – пустой номер.

– Пусти, – говорю. – Пусти, сука!

Она молчит. Только опять головой еле заметно так мотает. Типа хрен тебе, Прыжок.

– Убью, зар-раза! – шиплю на нее.

– Убей, – соглашается она шепотом.

Я на наших оглядываюсь. Никто ничего не замечает. Блин, позорище-то какое, мать твою! Получается, я приятеля своего подставил! Блин! В голове каша царит, не понимаю, чего делаю.

– Назови свое имя! – грохочет голос над ареной.

– Гнусь!

И его голосок почему-то тоже разносится над Театром, и ничуть даже не тише. А когда голос Гнуся такой громкий, это, скажу вам, страху наводит, будьте уверены.

– Назови свое истинное имя! – требует голос.

Я ошалел слегка, а потом сообразил, что это он настоящее имя требует назвать. Ну, Гнусь тоже не дурак оказался.

– Сергей Ватолин! – кричит.

– Бой открыт! И пусть победит сильнейший!..

Посмотрел я на этого благородного, который против Гнуся вышел, – так себе, хиляк какой-то. Стоят они на арене, даже отсюда видно, как Гнусь усмехается, берет меч поудобнее.

А хиляк тот разводит в стороны руки, и в правой руке его тоже меч. Но короткий очень, раза в два короче того Колобкового, с которым Гнусь на арену вылез. Ага, думаю, сейчас Гнусь этому хрену покажет, как железяками махать.

А хиляк этот вдруг словно бы прозрачным стал. Ну, не совсем прозрачным, конечно, не до конца. Но сквозь него все очень даже хорошо видно. И тут хмырь этот прыгает – как кузнечик, метров на двадцать, через всю арену, сука! – приземляется на корточки и мечом своим – Гнуся! Снизу вверх!

– Твою мать! – не выдерживаю я.

Меч прошел сквозь Гнуся, как сквозь масло. Гнусь покачнулся, выронил меч. И тут к нему со всех сторон, откуда ни возьмись, опять туман – волнами налетает, темнеет... и все...

– Твою ма-а-ать... – Я невольно лицо ладонями закрыл.

Но слышу, как Мархаэоль говорит:

– Он теперь собственность лорда-демона Симмаархаала Нэга... Страшная участь уготована ему... страшная и вечная...

Я руки опустил, посмотрел на Мархаэоль. Хотел ей сказать, но голос опять громыхает:

– Благородный господин Аралон Крэссат от лица покровителя области Драф, лорда-демона Симмаархаала Нэга, вызывает на поединок тварей Срединного Мира, присутствующих здесь!

Ну, блин!

Хватит!

Этот лорд-его-мать всех же нас перебьет, сука! А Мархаэоль силой своей помогать и не думает даже! Ничего, если я на арену вылезу, у нее другого выхода не останется просто!

Я подскакиваю, словно меня шилом сзади ткнули. Мархаэоль тут же меня за руку хватает, обратно тянет. И тут я не выдержал и влепил ей пощечину.

Не, нормально, да?

Блин!

Руку бы себе отрезал за это. Сам не знаю, как это получилось. Типа случайно. Я сам оторопел от этого, наши все на меня глаза вытаращили. Мархаэоль молчит, никакого выражения на лице нету совершенно, словно кукла.

Я уже рот открыл, чтобы прощения у нее просить, да не успел. Громкий голос – сильный такой, ровный, уверенный в себе – внятно произнес:

– Я принимаю вызов от лица тварей Срединного Мира, присутствующих здесь!

Оглядываюсь. Наши все на месте, на арену таращатся. Коновалов так нервно хихикнул и пальцем ткнул – посмотри типа сам.

Ну, смотрю.

Идет по арене какой-то, в длинном черном плаще. Ужасно длинный плащ, по земле волочится. И вообще, весь он одет в черное такое – штаны, рубашка, сапоги черные...

– Назови свое имя!..

А лицо его мне знакомо. Блин! Ну знакомо же! Или это он так на кого-то похож?

Но до тех пор, пока он не дал ответ на вопрос об имени, я никак не мог понять, кого же он мне так сильно напоминает...

– Максим Игнатьев!..