Текст книги "Как убивали "Спартак" 2"

Автор книги: Игорь Рабинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Но как же киевское «Динамо»? – спросите вы. Киев, оказывается, якобы возжелал Калиниченко не в письменном виде, а лишь в устном – намерение его купить, причем в печати, высказал спортивный директор динамовцев Леонид Буряк. В то же время президент клуба Игорь Суркис позже сообщил, что заявление Буряка о готовности выложить три миллиона долларов было чистой воды самоуправством.

А коль скоро предложений из других клубов не было, у «Спартака» не обнаружилось и стимула поднимать Калиниченко зарплату. Была и еще одна причина, для клуба принципиальная, – российский паспорт. По версии клуба, если бы футболист согласился на смену гражданства, свои деньги он бы, вероятнее всего, получил (и, не исключено, еще получит, если стороны вернутся к разговору). Но ни до ЧМ-2006, ни после него Калиниченко менять паспорт согласен не был.

В двух версиях совпадает одно – нежелание хавбека выходить на домашний матч с «Шерифом» и «пожарные» переговоры между Калиниченко, Федотовым и Смоленцевым. Правда, по версии источника, близкого к клубу, с Федуном технический директор не связывался, а просто объяснил игроку, что предложений нет, и он остается в «Спартаке», причем на прежних условиях. Новые же напрямую зависят от: а) паспортного вопроса и б) официальных предложений от других клубов.

Разумеется, две заинтересованные стороны выдвигают противоположные версии беседы, и определить, кто говорит правду, не слышав самого разговора, невозможно. При этом ясно одно: клуб дал повод игроку надеяться на улучшение условий. А значит – и обижаться на то, что они остались прежними.

Очевидно только одно – вопиющий непрофессионализм Шавло с его чудовищной формулировкой «если зафееришь». Можно ли представить такой разговор, скажем, у вице-президента «Милана» Адриано Галлиани и полузащитника Андреа Пирло? Или у исполнительного директора «Челси» Питера Кеньона и хавбека Фрэнка Лэмпарда? Интересно, как вообще по-итальянски и по-английски «зафееришь»? Особенно на официальных переговорах?

Это, извините, не разговор, а цирк. Узнав о котором, я лишний раз убедился, к чему может привести назначение на директорский пост бывшего футболиста без специального образования и опыта работы. Но критерий-то идеального гендиректора у господина Федуна – увы, не профессионализм, а удобность. Умение идеально прогнуться, как спинка кресла в самолете или машине.

Это у Шавло получается виртуозно. Иногда даже кажется, что если бы Федун захотел увидеть своего генерального не блондином, а жгучим брюнетом – перемена, как у хамелеона, произошла бы моментально.

Мыльная опера, происходившая зимой в «Спартаке» вокруг вратарской позиции, заслуживает отдельного разговора.

Потому что, на мой взгляд, она стала удручающим символом того, как потребительски в нынешнем «Спартаке» относятся к людям. Нельзя рассматривать игроков как бездушных роботов, как винтики, которые можно закрутить в командную машину, а можно швырнуть куда-нибудь в подсобку, и ничего там с ними не случится. Людьми, которые много сделали для команды, надо дорожить, они заслуживают со стороны руководства терпения, веры и до некоторой степени снисхождения. И уж по крайней мере серьезной, а не формальной попытки разобраться, что с ними происходит.

Войцех Ковалевски – не рядовой для «Спартака» игрок. Он пришел туда в самое тяжелое время – в середине 2003 года, когда за сезон через команду прошло семь (!) вратарей, и красно-белые в связи в том числе и с этим стали посмешищем для всей России. На посту номер один сменяли друг друга экзотические фигуры вроде марокканца Баги или венгра Шафара. На новых игроках, в том числе и голкиперах, «пилили» деньги все, кто только возможно. Пришедший из донецкого «Шахтера» Ковалевски, харизматический поляк с бритым черепом, властной накачанной рукой отодвинул всех, и с ним команда проделала тяжелейший путь обратно в число российских топ-клубов.

Ковалевски заслужил, чтобы разговор о нем шел не между строк, а отдельно – достаточно посмотреть, как его обожают болельщики. По итогам 2004 и 2005 годов он получил «Золотого кабана» – приз лучшему футболисту «Спартака», обладатель которого определяется голосованием посетителей ВВ – самой популярной гостевой книги поклонников красно-белых. Аналогичное голосование на официальном сайте клуба приносит победителю презент повесомее: на вечере, посвященном окончанию сезона, ему вручают ключи от автомобиля «Хаммер». Их в 2005-м также получил польский вратарь, имиджу которого этот «танк» полностью соответствует.

Кстати, «Хаммер» целехонек, никуда не продан, стоит в Москве. Как-то раз Ковалевски съездил на нем в отпуск на родину, и там испытывал в условиях бездорожья. Проверку болотами внедорожник выдержал с блеском, доказав, что он – непотопляемый. Войцех любит проводить эту аналогию с самим собой и говорить, что обязательно докажет: его утопить тоже ни у кого не выйдет.

Ковалевски был одним из лидеров того, старковского, «Спартака» – причем не только на поле, но и в раздевалке. На тренировках у них с будущей манчестерской знаменитостью Неманьей Видичем могло едва ли не до драк доходить – потому что оба бойцы, и уступать не хотел никто. Зато потом они выходили на матчи и умирали друг за друга. Даже талантливого, но ленивого сербского форварда Пьяновича вратарь однажды здорово раззадорил. Ковалевски не понравилось, что серб ушел от борьбы, они сцепились – едва разняли. А на следующий день Пьянович забил важный гол, «Спартак» выиграл. На первой же тренировке форвард подошел к голкиперу и сказал: «Спасибо, Вой, ты меня встряхнул». – «Да нет проблем, могу так всегда!» Так они в том сезоне второе место и вырвали…

По-русски он говорит так, что большинству наших соотечественников поучиться стоит. А с болельщиками у него роман настолько бурный и непрекращающийся, что даже после матча Кубка Первого канала в Израиле против киевского «Динамо», который вратарю не удался, они брали у него автографы и скандировали его имя. Из-за одних реверансов, которые он делает им в каждом интервью, и из-за ежематчевых приветствий в их адрес такого отношения быть не может. Тем более – к иностранцу. Есть в человеке дух и, главное, неравнодушие, которые притягивают людей. А то, что 2006-й у него не задался… Так у Рината Дасаева за его 11 лет в «Спартаке» тоже случались невзрачные сезоны. И недаром в «Милане» после плохих отрезков не убирали бразильского голкипера Диду, а в «Арсенале» – немца Леманна. В сложившемся коллективе тасовать вратарей – значит не уважать сам коллектив.

Впрочем, коллектива как такового после «дела Аленичева» в «Спартаке» не стало. Остался неплохой, хотя и далекий от совершенства, набор квалифицированных футболистов. И история Ковалевски стала прямым следствием этого развала.

Ковалевски – и этого не скрывает никто – был неудобен для руководства. Один из работников клуба высказался эффектно: «Войцех стал жертвой собственной харизмы». По рассказу всех футболистов, с которыми я разговаривал, брутальный голкипер мог встать на любом собрании и в лицо сказать как тренерам, так и гендиректору свое самое нелицеприятное мнение по любому вопросу. Такое, к примеру, случилось в Питере в апреле 2006-го. В этой книге я уже рассказывал о том, как Шавло, зайдя в раздевалку перед дебютным матчем Федотова, пообещал игрокам двойные премиальные – в то время как «Зенит» относится к числу соперников, против которого двойные предусмотрены изначально. Команда думала, что играет за «двойные двойные», но генеральный директор после матча в раздевалке на это сказал: «Вы меня неправильно поняли».

Одним из тех, кто выразил по этому поводу (не о деньгах, а об обмане!) резкое неудовольствие, по имеющейся информации, был голкипер. Руководство сделало в его досье очередную пометку. Тем более что Ковалевски потребовал у Шавло введения более четкой и прописанной на бумаге системы премиальных. Следующий инцидент случился после финала Кубка-2006, проигранного ЦСКА. Войцех тогда был одним из тех, кто ушел в раздевалку, не дождавшись церемонии награждения – и был оштрафован.

Все эти события потихоньку выводили Ковалевски из состояния душевного равновесия. Впрочем, начался этот процесс еще в межсезонье.

Причина была самая что ни на есть прозаичная – новый контракт. Прежнее соглашение голкипер заключил еще в 2003 году при Андрее Червиченко. Темпы роста зарплат привели к тому, что к 2006-му лучший футболист команды двух предыдущих лет имел полное право требовать принципиально иных финансовых условий.

И он потребовал. Шавло всю зиму на уступки идти не хотел. В этот момент у «Спартака» появилась возможность заполучить очень неплохого голкипера «Сатурна» Антонина Кински, и в клубе поначалу отнеслись к идее с энтузиазмом. А вот тренер вратарей красно-белых Юрий Перескоков этому воспротивился, резонно заметив, что было бы нелогично убирать в запас лучшего игрока команды в сезоне-2005, да и по коллективу это больно ударит. Тогда боссы клуба с Перескоковым согласились – а год спустя, убирая его из команды, поставят ему это же в вину. Как и то, что тренер излишне, на взгляд клуба, сблизился с Ковалевски и «не сможет объективно относиться к Плети-косе»…

В конце концов Ковалевски с клубом договорился – причем практически на своих условиях. Но произошло это лишь перед самым закрытием трансферного окна – так что, получается, все межсезонье голкипер провел на нервах и в состоянии неопределенности. И что еще хуже – по ощущениям Ковалевски, Шавло общался с ним крайне пренебрежительно, так, как основной страж ворот команды не заслуживает. Поляк почувствовал себя уязвленным, если не оскорбленным.

Вратарь полагал, что клуб пользуется его шансом попасть на чемпионат мира в роли третьего голкипера сборной Польши. Мол, дотянем до последнего момента – и никуда не денешься, подпишешь договор на наших условиях. Потому что играть тебе все равно очень надо, а продать тебя уже будет невозможно. За месяц до начала сезона Ковалевски заявил еще работавшему Старкову: «Разве я все это заслужил?» А после того как соглашение все-таки было подписано, высказал в лицо Шавло все, что думал по этому поводу. Чем нажил в лице гендиректора врага.

В клубе, правда, полагают, что Ковалевски зря себя накручивал: дескать, шел нормальный переговорный процесс, и напрасно голкипер воспринимал его близко к сердцу. А тот же Старков предыдущим летом, после пары неудачных матчей Войцеха, перестал ему доверять и даже якобы попросил руководство подыскать ему замену. Тогда шли слухи о приобретении бельгийца Прото – но слухами так и остались. Потому что, по информации источника из клуба, поляка будто бы отстояли Смоленцев и Шавло. Хотя лично мне верится в это с трудом.

В любом случае, в межсезонье-2005/06 к переговорам с Ковалевски отнеслись столь же цинично, как и с любым полевым игроком, забыв о том, что он – вратарь. Представители этой профессии – обычно люди сколь яркие, столь и ранимые. К тому их подталкивает амплуа – своеобразный индивидуальный вид спорта внутри командного. И в клубах должны этот психологический нюанс учитывать. В «Спартаке» – не учли.

Словом, почва для неудачного сезона Ковалевски была подготовлена и щедро удобрена еще в межсезонье. В первой половине сезона, однако, его внутренняя взвинченность на поле еще не давала о себе знать. Катализатором стал штраф после финала Кубка. После этого вратарь занялся правдоискательством внутри «Спартака», которое, даже по мнению Перескокова, со временем отвлекло его от игры. А Шавло, и так раздраженному тем, что Ковалевски взял на себя функции руководителя неформального профсоюза футболистов, только и нужно было, чтобы он начал ошибаться…

В сентябре Войцех всерьез «зарубился» с пресс-атташе клуба Владимиром Шевченко, который среди игроков и не только их пользуется (и, как мне кажется, заслуженно) репутацией «ока государева» в команде. В тот раз, впрочем, дело было не в донесении закрытой информации председателю Совета директоров. Приехав в Тарасовку в коматозном состоянии после 0:4 от «Баварии», команда обнаружила на базе нашего брата-журналиста – был официальный день открытых дверей. Ковалевски адресовал Шевченко претензию: «Неужели нельзя было дать нам хоть день прийти в себя, а потом уже репортеров звать?» Пресс-атташе, человек неуравновешенный, резко ответил – мол, знай свое место и в мою работу не лезь. Что после этого началось, догадаться нетрудно.

Еще одна стычка у вратаря случилась в раздевалке после выездного матча против «Интера» – с Жедером. Стали обсуждать один из игровых эпизодов, бразилец предъявил поляку претензии… До полномасштабной драки не дошло, но вошедший в раздевалку Федотов, по некоторым данным, тут же назвал виновным Ковалевски. Хоть ряд игроков во главе с Быстровым и пытались тренера разубедить.

Словом, нервы у вратаря к этому моменту уже никуда не годились. С другой стороны, возникли бы подобные инциденты, если бы каждый спартаковец на поле выворачивался наизнанку, если бы одни – еще со времен кубкового финала – не подозревали других в безразличии? В защите ведь без принципа «один за всех и все за одного» не проживешь. В «Спартаке» же этого ощущения единства – не было.

К тому времени Войцех уже совершил две свои роковые ошибки – в матчах против «Москвы» и «Торпедо», завершившихся ничьими. И был крайне обижен на Федотова за то, как тот на пресс-конференции после встречи с «горожанами» ответил на вопрос: «Оцените игру Ковалевски».

«Посмотрите на табло!» – эмоционально отреагировал Федотов. На табло значилось – 3:3.

По рассказу источника, близкого к игроку, в первом тайме того поединка Ковалевски имел все основания попросить замену – после удара Семака ногой по голове ему было очень больно. В перерыве голкипер сидел с пакетом льда у шеи и не мог повернуть голову. Федотов спросил: «Болит?» Вратарь ответил: «Да, но играть буду». А потом допустил оплошность – и услышал реплику на пресс-конференции…

Возможно, Ковалевски не рассчитал своих сил, и ему не стоило выходить на поле. Но все мы крепки задним умом. Можно сколько угодно говорить, что спорт – жестокая штука и не признает жалости к проигравшим. Но игрок, который столько сделал для «Спартака», сколько Ковалевски, право на ошибку, наверное, заслужил.

Федотов не выдержал, выразив свою досаду публично. С эмоциональной точки зрения тренера понять можно – в самый разгар борьбы за чемпионство потеря каждого очка была подобна инфаркту.

Вот стоило ли говорить такое после травмы, которую вратарь получил в первом тайме?

На долю главного тренера выпадает напряжение столь дьявольское, что заклеймить Федотова в такой ситуации я не возьмусь. Но Ковалевски и его обиду понять могу.

С этого момента во вратаре, по его ощущениям, что-то надломилось…

Самое интересное, что в то же самое время Вой-цех впервые в жизни завоевал место основного голкипера национальной сборной Польши! Более того – именно с ним поляки вышли на первое место в тяжелейшей отборочной группе, обыграв Сербию и Португалию. И польские журналисты, глядя на великолепного Ковалевски в сборной, не могли взять в толк, что же с ним происходит в «Спартаке».

А в «Спартаке» он на 90-й минуте пропустил мяч «за шиворот» от вылетавшего из премьер-лиги «Торпедо» – и случилась катастрофическая для борьбы за золото ничья. Пару туров спустя вдобавок и не повезло: опять в самой концовке матча после нелепого рикошета сравнял счет еще один безнадежный аутсайдер – «Шинник».

…Едва успело начаться межсезонье, как руководство «Спартака» дало четко понять: главный приоритет зимы – поиск сильного вратаря. То и дело сообщалось, что переговоры проведены с одним голкипером, с другим…

На Ковалевски больше не рассчитывали. При этом в лицо ему это более-менее четко сказал только Федотов. Шавло на откровенный разговор так и не пошел. Это вообще, как рассказывают игроки, не в его традициях.

Вопреки «политике партии» пошел Юрий Перескоков, рекомендовавший Ковалевски на матч Кубка Первого канала в Израиле против киевского «Динамо» – и я, как непосредственный свидетель предматчевой тренировки, могу утверждать, что иного выбора у тренера вратарей не было: Хомич выглядел намного слабее. Федотов прислушался к Перескокову, но затравленный Ковалевски в той или иной степени оказался причастен к обоим пропущенным мячам. Через какое-то время обоим «нарушителям конвенции» – сначала Перескокову, а затем и Федотову – придется уйти…

Наибольшее рвение «Спартак» проявил в переговорах со вторым вратарем сборной Италии Марко Амелиа из «Ливорно». Поначалу итальянец даже думать о России не хотел – но когда из Москвы вместе с техническим директором Смоленцевым прилетел тогдашний спортивный директор Станислав Черчесов, Амелиа поддался мощи его харизмы и дал согласие.

Одного стороны не учли – взбалмошного характера президента «Ливорно» Альдо Спинелли. Тот, известный своими эксцентрическими выходками, постоянной сменой требований едва не свел наших посланцев с ума. Позже непьющий Черчесов признается, что позволил себе после тех переговоров немного красного вина – чтобы не угодить прямиком в психушку. А в интервью «Спорт-Экспрессу» пошутит лишь с долей шутки: «Иногда я думал: жаль, что мы не на улице в моем родном Алагире. Там поговорили бы по-другому»…

А пока переговоры с Амелиа были в разгаре, я в Израиле побеседовал с Ковалевски. Вратарь высказывался крайне жестко, хотя нового вратаря в «Спартак» еще не купили и формальный шанс остаться первым номером у него сохранялся. Но ему уже все давно было ясно.

– Здесь я уже практически не нужен, – говорил Ковалевски. – Меня сделали крайним. Для меня это очень странная ситуация.

– В чем выражается то, что вас сделали крайним?

– В том, что единственной темой для разговоров о «Спартаке» в межсезонье стала необходимость замены вратаря.

Уже не первую неделю над вами висит тень Марко Амелиа. Как и тени Тимо Хильдебранда, Дуду А вата, Дмитрия Бородина…

Никакая тень мне не страшна! В этом клубе я как вратарь себя проявил и цену себе знаю. Да, есть ошибки. Но не бывает вратарей, которые вообще не ошибаются. Даже самые знаменитые голкиперы допускают промахи, которые не укладываются в голове. Но нельзя из-за одной-двух ошибок выписывать человеку сертификат негодности. Как, например, Филимонову, которого попросту сожрали, не дачи вообще спокойно жить и играть, все время припоминая его единственную ошибку. А сколько раз за карьеру человек тащил команду и выручал ее – этого уже никто не помнил. Знаю, что и у меня есть недоброжелатели, которые хотят сделать мне антирекламу. Меня это не смущает, потому что знаю и другое: я могу вновь выйти на тот уровень, который показывал, например, в 2005 году.

Если контракт с Амелиа все-таки подпишут, вы будете готовы к конкуренции?

Сам факт, что руководство клуба готово заплатить за человека огромные деньги, говорит обо всем. Сергей Шавло сказал в одном из интервью, что, если придет Амелиа, он будет номером один. Значит, эту конкуренцию я уже проиграл у него в кабинете. Это очевидно. Ни о каких равных условиях со спортивной точки зрения не будет и разговора.

У меня были два не самых удачных матча – с «Москвой» и «Торпедо». Удивительно, но после игры с «Москвой» я сразу уехал в сборную и там отыграл две встречи, в которых команда победила. Этот факт говорит о том, что мои ошибки в клубе не были связаны с плохой спортивной формой. Причины были в чем-то другом. Кстати, в Польше все считают, что у меня был отличный год, потому что я провел три встречи за сборную, действовал в них хорошо, во многих моментах выручил. Там даже не верят, что у меня могут быть какие-то проблемы в «Спартаке». А здесь все наоборот…

После матча с киевлянами болельщики вас поддержали, скандируя около автобуса: «Войцех. Вой-цех!» Это вас удивило?

Единственное, что сейчас поднимает мне настроение, – это наши болельщики, которые на каждом шагу поддерживают команду и меня лично.

…Покупка Амелиа у «Спартака» из-за алчности президента «Ливорно», после достижения всех договоренностей потребовавшего еще миллион сверху, все-таки сорвалась. Рассказывают, что Федун, узнав об этом, сказал Черчесову что-то вроде: «Вратарь – под твою личную ответственность». До закрытия трансферного окна оставался всего день…

Не склонный к панике Черчесов справился. Сумасшествие Спинелли давно заставило его начать разработку «отходных вариантов», одним из которых и был Стипе Плетикоса. Сидя в Милане за чашечкой кофе, спортивный директор красно-белых сделал несколько своевременных звонков в разные страны, нашел общий язык с агентом футболиста Предрагом Налеталичем – и дело было сделано. За час (!) до окончания заявочного периода, в 23.00, стороны поставили подписи под трехлетним контрактом. В московском аэропорту Черчесов не поленился встретить хорвата лично – чтобы тот сразу понял, насколько нужен своей новой команде.

Плетикоса окажется отличным вратарем и тихим, спокойным человеком. Совсем не таким, как Ковалевски, который весь сезон безнадежно просидит третьим вратарем команды. Летом у Войцеха возник было вариант с переходом в «Локомотив», но председатель совета директоров Сергей Липатов, уже переговорив с поляком, в последний момент сделал выбор в пользу молодого бразильца Гильерме. Из сборной Польши глубокий запасной «Спартака», естественно, тоже вылетит. Черная полоса…

Показательно, кстати, что Ковалевски, по имеющимся сведениям, к Черчесову относится с уважением. Потому что оба они – прямые люди, и разговор у них летом 2007-го состоялся прямой. Вратарь заявил, что нынешнее положение дел его не устраивает и он хочет играть. Тренер ответил, что сам был в его шкуре, прекрасно понимает его состояние. Но играть Ковалевски не будет, потому что вратарь номер один в команде есть – Плетикоса, – а вторым человек с характером Войцеха быть не может.

Но одно дело – Черчесов, и совсем другое – Шавло. Генеральный директор в начале ноября сказал о Ковалевски нечто такое, что даже комментировать не представляется возможным.

– У него ведь заканчивается контракт? – спросили журналисты.

– Нет.

– А он говорил, что заканчивается…

Это он так думает.

Как так?

– Там есть нюанс, по которому мы можем продлить контракт. Далее если он этого не захочет.

Занавес.

*****

Плетикоса провел сезон-2007 почти отлично. Вошел, например, в символическую сборную сезона по версии «Спорт-Экспресса», где оказался наряду с Титовым одним из всего двух спартаковцев.

А кроме того, неудобных, «ковалевских» вопросов перед высоким спартаковским начальством хорват не ставил. Что убедило руководство клуба в незыблемости порочного сталинского принципа: «Незаменимых нет». Порочного – потому что незаменим каждый. А уж тот, кто честно работал годы на благо команды – и подавно. Но люди здесь – материал. Винтики.

И кто знает, как поведет себя это руководство, когда у нахваливаемого сегодня Плетикосы случится спад – а спады бывают у всех без исключения голкиперов. В топ-менеджменте сегодняшнего «Спартака», увы, принято ценить людей, только пока у них все в порядке.

Но чтобы команда была настоящей, не только главный тренер – все руководство должно вызывать у футболистов чувство, что они надежно защищены. Что они – одна семья. Как это было, например, в «Локомотиве» времен Юрия Семина.

Федун с Шавло держатся от игроков на такой подчеркнутой дистанции, что те понимают: большие начальники живут в своем мире, им – не до простых смертных в трусах и футболках. И случись что с ними – помощи сверху ждать не придется. Скорее – подтолкнут дальше, в пропасть. Зачем нужен отработанный материал? Легче ведь купить новый.

А потом и его точно так же – поматросить и бросить.

Об этом убедительнее всех смог бы рассказать еще один вратарь красно-белых – Алексей Зуев. Голкипер, который отдал красно-белым шесть лет карьеры. И пусть играл от случая к случаю, тем не менее именно с ним «Спартак» выиграл свой последний до сегодняшнего дня трофей – Кубок России 2003 года. Да и два последних матча группового турнира Лиги чем-пионов-2006/07 – ничейный с «Баварией» и победный со «Спортингом» – в воротах красно-белых из-за травмы Ковалевски провел именно Зуев. А потом…

Потом, в начале 2007-го, с ним случилась слишком тяжелая история, чтобы он когда-нибудь о ней рассказал. Слава богу, она уже позади.

Вообще-то клуб должен был сделать так, чтобы за пределами Тарасовки о ней не узнал вообще никто. А когда руководители не просто бросают на произвол судьбы человека, с которым случилась беда, но еще и гендиректор выносит ее на публику – дальше падать, по-моему, некуда.

А Шавло в интервью «Спорт-Экспрессу» говорил на эту тему пространно. Привожу эти цитаты только потому, что они уже были опубликованы. Более исчерпывающей иллюстрации человеческих качеств генерального директора «Спартака», по-моему, быть просто не может. Меня больше всего поразило даже не подробное перечисление фактов – хотя и оно тоже, – а развязная интонация, с какой все это было изложено. Речь шла о человеке, которому было очень, очень плохо…

– На первом же сборе в Турции Зуев травмировал ногу и говорит Федотову: «Если завтра не улечу в Москву – умру. Мне здешний климат не подходит». Владимир Григорьевич перепугался, звонит мне: «Что делать?» – «Если ситуация не улучшится – берите ему билет на самолет. А то он всю команду на уши поставит». Тем временем появляется интервью, где Зуев играет на гитаре, песни собственного сочинения поет. Дискотека какая-то… И началось! В Москве Зуев дважды приходил ко мне. С Библией. Клал ее на стол и нес какой-то бред: «Если сделаете меня основным вратарем «Спартака» – мы сто процентов станем чемпионами».

Потом, как часто бывает, вмешался агент. «Друг, – говорим ему, – мы не стали выплескивать про Зуева весь негатив в газеты. Ты же понимаешь, что будет с игроком, если рассказать обо всех его странностях». – «А как же Черенков?» – возражает тот. «Ты не сравнивай Зуева с Черенковым! Федор, несмотря на болезнь, играл – да как! А этот только ходит и рассказывает, какой он великий вратарь». Агент пообещал положить Зуева в больницу. Но вскоре приключился инцидент на бензоколонке.

Как вы о нем узнали?

Нам из МВД письмо прислали! Гражданин Зуев на автозаправочной станции угрожал пистолетом другому гражданину. Так, мол, и так, просим принять меры. Зуева легко могли бы упечь в кутузку, если бы не служба безопасности клуба. При ее содействии отпустили парня… Пистолет у него, по-моему, газовый. Но ситуация все равно неадекватная. С ним не знаешь, как себя вести! Заходит с Библией, и черт знает, что у него на уме? Мы и на базу потому перестали Зуева пускать. Вдруг ему что-то не понравится, прыгнет в кого-нибудь двумя ногами, а у нас футболисты с миллионными контрактами!

Зуев – игрок «Спартака»?

– Уже нет. Со «Спартаком» он был связан долгосрочным контрактом. После всех этих историй вызвали его: «Леша, мы готовы платить тебе зарплату до лета, пока не откроется трансферное окно, и постараемся устроить тебя в другой клуб. Да, произошел какой-то срыв, но полежишь в больнице, через пару месяцев оклемаешься, начнешь потихоньку тренироваться с дублем». – «Договорились».

Спустя два дня вновь звонит агент: «С учетом того, что Зуев помог «Спартаку» прошлой осенью в Лиге чемпионов, мы настаиваем, чтобы вы отдали игроку всю зарплату до конца года». «Итак идем вам на уступки, – говорю. – Ведь после письма из милиции вообще можем уволить его по статье». Тогда Зуев с подачи агента подал жалобу в КДК. После разбирательства я сказал: «Ладно, поступаем иначе. Расторгаем контракт, вытачиваем, как положено, зарплату за два месяца, – и шагайте на все четыре стороны». Зуева, с одной стороны, жалко. С другой – на его примере проучим всех агентов, которые ребятам лишь мешают. Вешают лапшу на уши, сбивают с пути: «Что за гроши ты тут получаешь? Завтра пойдем в «Локомотив», там дадут в три раза больше».

Нашли для себя ответ, что произошло с вратарем?

Врачи полагают – что-то наследственное. А мы сначала думали, что Зуев в какую-то секту попал. Главное, складывалось впечатление, что клуб его судьба волновала больше, чем семью. Обрываем телефон жене, родителям: «Вы в курсе, что творится с Лешей?» – «Да, но ничего не можем сделать». – «Хоть врачам его покажите, проведите обследование»…

Вместо того чтобы вылечить тяжело заболевшего человека, выгнали его из команды, лишили средств к существованию – и все это лишь для того, чтобы «на его примере проучить всех агентов»…

Употреблять о больном на тот момент человеке выражения, да еще и в газете: «Нес какой-то бред», «Упечь в кутузку», «Черт знает, что у него на уме», «Вдруг ему что-то не понравится, прыгнет в кого-нибудь двумя ногами, а у нас футболисты с миллионными контрактами», «Дискотека какая-то»…

Не нахожу в себе сил ни на какие комментарии.

Слава богу, Алексей уже здоров. Дай бог, чтобы все у него в жизни сложилось хорошо – и чтобы он вернулся в футбол. А если вернется – чтобы никогда не встречал на своем пути таких руководителей клубов, как Сергей Шавло.

*****

В январе случилась еще одна история, крайне негативно повлиявшая на ситуацию в «Спартаке». И почти полностью лишившая Федотова рычагов влияния на команду.

Два бразильца, Жедер и Моцарт, прибыли из отпуска с недельным опозданием. Жедер, правда, звонил техническому директору Смоленцеву и предупреждал, что припозднится. Смоленцев ему ответил жестко: «Нет, ты должен быть на сборе, как и все, 7 января».

Моцарт не звонил. А потом говорил, что его отпустил главный тренер. В клубе люди считают, что так оно и было – либо произошло элементарное недопонимание. Потому что если выходка Жедера ни для кого не стала неожиданностью, то Моцарт, бывший капитан итальянской «Реджины» – человек ответственный, никогда никуда не опаздывающий.

Есть версия, что именно обида Моцарта на Федотова привела к тому, что первые полсезона талантливый бразилец откровенно провалил. И лишь Черчесову, сбившему у него четыре килограмма лишнего веса, удалось привести его в чувство.

– Моцарт из тех игроков, которые обязательно должны за собой следить, – подтвердил в июле Шавло. – Широкая кость и постоянная беда с лишним весом. Балансирует на грани. Даже чуток лишнего – тут же заметно. Не успевает, фолит, собирает карточки… Такого Моцарта, как сегодня, нам не надо. Сумеет Черчесов поднять его на прежний уровень – бразилец останется в «Спартаке». Нет – продадим. Держать на лавке легионера с большой зарплатой бессмысленно.

Черчесов сумел. Кто знает – не из-за хандры ли Моцарта, ключевого игрока при переходе от обороны к атаке, в конце весны – начале лета в игре «Спартака» случился кризис, который дал руководству повод сменить главного тренера?