Текст книги "Колонисты Пандоры (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

Соавторы: Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Интерлюдия
2

Орбитальная космическая станция. Планета T 22/Пандора.

Командор Госр Даал дал мысленную команду, и головизор, настроенный на новостной канал Гааби – центрального мира Мулуна, отключил программу. Иногда офицер забывался и проводил у транслятора часы, забывая обо всём и наслаждаясь объёмными изображениями. Знакомые ведущие, актёры, политики и просто люди на время переносили его домой. А затем наступала тоска, близкая к отчаянию.

Много раз офицер задавал себе вопрос, почему подобная несправедливость произошла именно с ним? И не находил ответа. Но иногда он давал команду импланту воспроизвести один из роликов с госпожой Тангаар, и тогда всё становилось на свои места. Ради такой женщины можно не только отправиться в ссылку, но и отдать собственную жизнь. Только он сейчас в этой дыре, а прекрасная Ада насильно возвращена к нелюбимому мужу. Но таковы реалии его мира. Ведь, они нарушили неписаное правило, пойдя наперекор высшему свету. Можно сколько угодно встречаться в качестве любовников и даже заводить детей, если Вселенское Мироздание осчастливит партнёров. А вот бросать вызов устоям аристократического общества нельзя.

Именно это бесило командора, так как его любовь накануне расставания сообщила о беременности. А затем был дворянский суд чести, и им пришлось расстаться. Поэтому он вынужден прозябать на небольшой станции, висящей на орбите дикой планеты с мизерным количеством жителей, и охранять её от нападений пиратов. Но даже арварские и амеронские рейдеры не жаловали этот богами забытый сектор, расположенный рядом с Фронтиром. Хотя Федерация Амерон находится ближе всего к зоне его ответственности. Но уже более тридцати лет в системе и соседних звёздных скоплениях не случалось никаких инцидентов.

Будто опровергая его мысли, раздался вызов виртуального адъютанта. Взглянув на сообщение, командор поморщился, но сразу отдал команду. Буквально через несколько секунд, за которые Госр успел поправить идеально сидящий на нём мундир, в кабинет зашёл невысокий офицер в погонах лейтенанта.

Сабр Кусс ат Нук был выходцем из отдалённого сектора Мулуна, расположенного в Зоне астероидов. Планета присоединилась к империи три века назад. Геологическая экспедиция торговой корпорации с удивлением обнаружила кислородный мир, где сохранились зачатки цивилизации. Аборигены, потерянные для остального Содружества чуть ли не в «Тёмную эпоху», умудрились не только выжить. Они смогли преодолеть деградацию и восстановить достаточно высокий технологический уровень. И лидеры потерянной планеты сразу согласились войти в империю Аратан.

А ещё ДНК жителей Нука, как называлась планета, практически не отличалась от остальных хуманов. Разве что наличествовали небольшие мутации, но это нормально, с учётом прошедшего времени и отдалённости мира. И только зеленоватый оттенок кожи с волосами, отливающими бронзой, отличали нукианцев от остальных граждан Аратана. Нет, в империи не приветствовался расизм, но некое пренебрежение к подобным выходцам из дальних миров существовало. Поэтому они предпочитали служить во флоте, армии или структурах торговых корпораций, где не обращали внимания на их отличия и требовали просто выполнять свою работу. Вот и на Мулуне была целая колония зеленокожих, оккупировавших младшее управленческое и офицерское звено.

Лейтенант Сабр отвечал на станции за разведку и одновременно за связь. Все офицеры их небольшого коллектива были вынуждены тащить по две – три должности из-за катастрофического недокомплекта. И, несмотря на достойный оклад, достойный даже для служащих центральных миров, желающих поработать в этой системе, просто не было. Потому и направляли сюда проштрафившихся людей, как получилось с Госром. А вот нукианец служил здесь вполне добровольно. Как он объяснил – это отличная возможность заработать денег на свадьбу и получить хорошие рекомендации для дальнейшей карьеры. Тогда командор, являющийся аристократом из старинного рода Даал, усмехнулся про себя. Его посетила мысль, что они совсем зажрались. И именно эти неприхотливые и трудолюбивые выходцы из затрапезных миров в ближайшем времени могут подвинуть их забронзовевшие статуи с пьедестала галактической политики и экономики. В Мулуне уж точно.

– Присаживайтесь, лейтенант, – командор вяло махнул рукой в сторону левитирующего кресла для посетителей, – До следующего челнока на эту чёртову планету целых одиннадцать дней. Там хоть можно пройтись по земле и нормально выпить. Хоть нам и не положено уходить далее бара при космопорте. Я уж и не знаю, чем заняться. Интересно, как вам удаётся сохранять столь сосредоточенный и рабочий вид? Большая часть команды скоро будет напоминать пиратскую вольницу. Хорошо, что прежнее руководство запретило приём алкоголя и стимуляторов. Иначе работа станции просто встанет.

Вежливо хихикнув, нукианец кивнул на инфо-браслет и, получив одобрение, соединил его с головизором. Тут же в воздухе появились несколько таблиц и изображений западной части единственного материка Т-22, которую местные называли странным именем Пандора.

– Вынужден признать вашу правоту. Несмотря на несколько задач, которые мне приходится выполнять, здесь жуткая скука. Потому я и решил проверить одно подозрение, возникшее ещё цикл назад, – принялся объяснять зеленокожий.

На самом деле у него было вполне себе белое лицо с тонкими чертами лица. Да и волосы не медные, а русые. Но всё-таки кожа немного отдавала зелёным при более тусклом освещении. Или это сложившийся стереотип? Не важно. Главное – лейтенанту удалось заинтересовать скучающего командира.

– Подробности, – приказал Госр и принялся рассматривать таблицу.

– Наблюдения начал вести ещё мой предшественник, несколько лет назад. Его скоропалительная гибель и длительное отсутствие замены, чуть было не стали причиной потери столь интересных данных, – начал рассказывать Сабр, – Если кратко, то на протяжении многих лет на планету осуществляется незаконная посадка чужих кораблей.

– Это как? – от былой расслабленности командора не осталось и следа.

– Наверное, я неправильно выразился. На Т-22 периодически опускается челнок, похожий на космический лифт. Происходит это обычно во время местных затмений и выбросов излучений с самой планеты.

Это ещё одна из причин, почему Госр ненавидит Пандору. Странное излучение, электромагнитные штормы и прочие аномалии не дают возможность наблюдать со станции за большей частью планеты. Спутники так же бессильны, как и мощные дроны. Более того, даже на орбите творится сущее непотребство, иногда угрожающее безопасности станции. Потому и торговые караваны приходят сюда два раза в год, дабы не рисковать при посадке шаттлов. А экипаж станции может спускаться вниз в лучшем случае двадцать пять раз в году. А здесь какие-то сумасшедшие рискуют приближаться к планете и сажать на неё свои аппараты.

– И что можно унести в подобной скорлупке? – резонно поинтересовался командор, – Лифт не вытащит вес более четырёхсот килограммов. Ещё и сожрёт уйму энергии. Судя по графику, челнок опускается один раз через значительные перерывы. Присылать в эту дыру корабль два раза в год, чтобы забрать всего один мелкий груз – сущее безумство. На планете интересны только биоминерал и икра местных ящеров. Но похожего добра в галактике хватает. А цивилизованным мирам, где даже устаревшая медкапсула является нормой, они просто не нужны. Вы думаете, что это контрабанда? Есть подозреваемые среди местных преступников, называющих себя законной властью?

– В том то и дело! – нукианец чуть не подпрыгнул на кресле от возбуждения, – Я не просто так заострил внимание на западе. Челнок садится не на космодромах, а в неизведанной части планеты. Даже местные дикари ни разу туда не добирались. Там весьма агрессивные джунгли, холмистая и горная местность, а ещё эпицентры многочисленных аномалий. Думаю, в этой части материка не выживет даже полностью экипированный космический десант империи.

– Ну, это вы хватили, – не согласился командор, – Хотя Пандора не самое приятное место в галактике. А как тогда происходит высадка?

– Весьма оригинально. Челноки приземляются по определённому графику. Я загрузил его в ИскИн станции. И он выдал примерный график, ориентирующийся не только на положение местных лун при затмении, но и аномальным выбросам. Вы понимаете, командир? – Сабр наклонился к Горсу, – Получается, кто-то из местных знает периодичность возникновения аномалий и излучения.

– Это невозможно, лейтенант. Последняя экспедиция из самого Гааби проторчала здесь почти год. Я общался с бывшим интендантом станции, вышедшим в отставку полтора года назад. Он тогда немало намучился с яйцеголовыми. Но, по его словам, они так и не смогли определить цикличность выбросов и излучений. Хотя и собрали здесь достаточно материалов. В первую очередь, связанную с местной флорой и фауной. Ладно, вижу, что вы не на шутку увлеклись данной загадкой. Поэтому официально приказываю вам сосредоточиться на чужаках и их вторжениях на планету.

Радостный подчинённый давно ушёл, а Госр задумчиво сидел в кресле, периодически прикладываясь к стакану с местной водкой. В отличие от подчинённых, он не собирался соблюдать сухой закон. Да и старался закрывать глаза на проделки экипажа, лишь бы никто не манкировал службой.

А мысленно командор был уже в центральном мире. Получается его дядюшка – глава клана Даал, член парламента и редкостный интриган, не просто так отправил его сюда. Тогда Госр был в крайне тяжёлом эмоциональном состоянии, но усвоил, что ему необходимо установить в звёздной системе полный порядок, наладить дисциплину и отсечь любые попытки посторонних приближаться к Пандоре. Только корабли торгового синдиката и военного флота имеют право посещать этот сектор.

Странно, что для обеспечения безопасности сюда не пригнали более совершенную и мощную станцию, располагающую минимум десятью истребителями, нежели их лоханка и два допотопных корабля. С другой стороны, если ты хочешь сохранить тайну, то нет смысла привлекать к планете лишнее внимание. В уме и продуманности своего родственника командор не сомневается. Значит, кроме биоминерала и икры здесь есть что-то ещё, привлёкшее внимание не самого последнего человека в Мулуне и имеющего выходы даже на центральный мир империи.

А вот для командора это самый настоящий шанс. Если вдумчиво раскрутить материал Сабра, то можно поймать контрабандистов или выяснить причину их интереса к планете. А далее Госр снимет сливки с этой информации, передав её дядюшке. И прощай неприветливая планета и опостылевшая станция. После этого командор удобнее развалился в кресле, отхлебнул водки и дал команду импланту запустить ролик с прекрасной Адой.

Глава 9
Побег

Выйдя в центральный проход, я почувствовал на себе многочисленные взгляды каторжников. Они буравили спину и делали меня ещё злее. Многие из зеков, сидели практически ни за что, но мне их не жалко. Ведь жалость, как говорил дед, удел убогих. А удел настоящих мужиков прогрызать себе путь сквозь строй врагов, несмотря ни на что.

Таймер начал отсчитывать последние четыре минуты, и это хорошо. Я всё рассчитал, поэтому тринадцатые, оставшиеся на своих местах, не смогут прийти на помощь уродам, преградивших мне дорогу.

Ошейник пока не слушался команд, а вот браслеты, я заранее перевёл на нулевой уровень утяжеления. Когда понадобится, можно спокойно увеличить тяжесть.

В тот момент, когда до группы тринадцатых оставалось метров пятнадцать, передо мной внезапно появился Крест.

– Стоять скорлупа! – рявкнул бригадир, – Сделаешь ещё шаг, и я тебя сам прирежу. Кстати, понятно, кто тебя предупредил. Так что после, я заставлю жрать кислотный мел твоего дружка Пылю.

Начал трындеть Крест, я же больше смотрел на шило, которое он держал в руке.

– Стою, не двигаюсь – произношу спокойно и сразу втыкаю жало саламандры в запястье бригадира.

Далее уклоняюсь от ответного удара и обхожу парализованного противника. Делаю пару шагов и слышу, как сзади раздался грохот падающего тела.

Мля, извёл на него свой единственный убийственный аргумент. Но делать нечего, поэтому резко стартую в сторону врагов. Навстречу выскочили двое, Обезьян и квадратный крепыш.

Судя по стойке, крепыш – опытный борец, а Обезьян просто двухметровый дуболом. Поэтому я выбрал главной целью первого, как самого опасного.

Увернувшись от пластиковой заточки Обезьяна, пробил снизу в челюсть борцу. В иных обстоятельствах у меня наверняка не хватило бы сил вырубить его одним ударом. Но сейчас помогла вырвавшаяся на свободу ярость и включённый всего на секунду гравитационный браслет.

Значительно утяжелившийся кулак, с хрустом врезался в челюсть. Из распахнувшегося рта противника полетели кровавые брызги, в комплекте с выбитыми зубами.

Увернувшись от удара, мне удалось подловить ещё одного из подручных Фюрера и всадить ему ногой в колено. Браслет на ноге тоже получил утяжеление, так что щелчок выбитой чашечки стал приятным бонусом.

Далее, отпрыгиваю к нарам и с разворота встречаю опомнившегося Обезьяна ударом в нос. Затем отбегаю на пару метров и оцениваю ситуацию. Рухнувший Обезьян и квадратный борец остались лежать, явно в бессознательном состоянии. А урод с выбитым коленом, жалобно скулил и пытался отползти за крайний ряд нар. Ну а главное – никто из зеков не кинулся на помощь номерным.

Не собираясь стоять и ждать обнуления таймера, снова двигаюсь вперёд. А мне навстречу выскочил Щербатый. При этом он орал словно резанный и размахивал заточкой.

Удар ботинка в живот, мигом успокоил уродца. А добавка по морде, разодрала губу и увеличила щербину, лишив неадеквата ещё парочки зубов. Вслед за мелким выскочил последний подручный Фюрера. В ответ на выпад он получил крюк в ухо, заставивший зека улететь в сторону и впечататься головой об пол.

Правда, на этот раз без травм не обошлось. Пластиковая заточка пробила комбез с левого бока и, пропахав кожу, упёрлась в ребро. Такая царапина меня точно не остановит. Проблема только в кровопотере, лишь бы хватило сил. Как только туша очередного тринадцатого рухнула, я услышал гомон толпы. К моему несказанному удивлению, зеки больше одобряли мои действия, нежели осуждали.

Немного прифигев от подобного оборота, гляжу на таймер, начавший отсчитывать последние две минуты. И сразу рву навстречу перекаченному стероидами, главарю тринадцатых. Всё время пока я разматывал его дуболомов, он продолжал стоять, загородив могучим торсом панельку с кнопкой и скрестив ручищи на груди.

И только приблизившись к нему на пару метров, стало заметно, чего раньше ускользало от внимания. Из-под кожи Фюрера, опутанной сеткой вен, проступали жгуты натянутых струн, покрывающих мышечную ткань, со слишком правильным и симметричным узором.

Искусственно введённые волокна оплетают мышцы, значительно повышают реакцию и заставляют их чаще сокращаться. Это делало модифицированного гораздо сильнее. И если в комплект к мышечной синтетике, шло укрепление костной ткани, то такой боец становился поистине непобедимым.

Вот мля! И откуда у Фюрера нашлось столько денег на модификацию? Скорее всего, она сделана не в официальном городском, медицинском центре. Однако в капсуле полуподпольного хирурга, работа стоит не менее 25–30 тысяч кредитов. Сумма для простого колониста весьма солидная.

Не успевая затормозить, я попытался пробить Фюреру ногой в пах, но тот успел отбить удар рукой.

Между тем таймер продолжал тикать, так что пришлось снова атаковать. Приблизившись на дистанцию удара, сделал вид, что хочу пробить ногой в колено. А сам скакнул вперёд и влил всю силу в удар. При этом браслет на правом запястье переключился на двоечку, резко потяжелев на восемь килограммов Можно добавить веса, но тогда есть вероятность сломать себе руку.

Фюрер успел подставить блок, прикрывшись, как заправский боксёр. В результате мой кулак влетел ему в предплечье. Я вложил все силы в новый удар, но только вскользь задел череп модификанта. После чего тот покачнулся, а уже через мгновение его левая рука схватила мой комбез и рванула на себя.

Встряхнув меня словно тряпичную куклу, рычащий Фюрер попытался попасть локтем в лицо. Но я каким-то чудом умудрился поднырнуть под удар и неловко пробил правой снизу.

В результате наши тела полетели на пол, и мне повезло оказаться сверху. А дальше мои кулаки обрушились на лицо Фюрера, выбивая из него кровавые брызги. При этом я вошёл в какой-то транс, превращая ненавистную рожу в отбивную.

И только ударив десяток раз, до меня дошло, что уже в момент падения Фюрер находился в нокауте. Как бы мне его не убить. Плевать, он сам напросился. Отрываю от комбеза скрюченные пальцы, подскакиваю к панели и бью по красной кнопке. Затем разворачиваюсь, готовясь встретить новых врагов, но их нет. А в бараке повисла тишина.

В этот момент сзади открылось окошко сканера, и я сунул под бегающий луч, клеймо каторжника. Прошло несколько очень долгих секунд. А потом в панели что-то тренькнуло, и красный луч сменил цвет на зелёный, дав понять, что ИскИн зоны принял запрос.

На информационном табло оставалось около минуты, однако моё ожидание так и не оправдалось. Пока щёлкали секунды, переборка оставалась неподвижной. А когда таймер обнулился, по позвоночнику прошлась волна электрошока, заставившая рухнуть на пол, и забиться в агонии.

Я не знаю, сколько времени прошло, но, когда открыл глаза, почувствовал, что меня куда-то тащат.

– Сержант, а это точно он? А то ведь их там с полудюжины у ворот валялось. Если не того тащим, капитан узнает, нам всем хреново будет, – гундосил неприятный голос.

– Да точно он. Видишь, на браслете индикация моргает? – ответил некто смутно знакомый.

Открыв глаза, вижу лицо того самого сержанта, собиравшегося отправить меня на проверку импланта.

– И вообще, не ссыте. Я капитану сообщение отправил. Пусть сам решает, что с дикарём делать.

– Сержант, смотри, кажись, зверёныш в себя пришёл.

– Ну, раз очухался, примагнитим пока здесь. Пусть повисит снаружи и немного охладится.

Моё тело грубо бросили, затем приподняли и прижали к стене. А через секунду ошейник громко щёлкнул, пристыковавшись к точке примагничивания. Она находилась высоковато, так что пришлось немного подтянуться вверх. При этом ручные браслеты были соединены за спиной, что делало позу крайне неудобной и мешало дышать.

Мгновенно потеряв ко мне интерес, четвёрка дружинников образовала кружок в нескольких метрах. И далее начала увлечённо просматривать запись информационного поля, используя ручной голограф.

Заглянуть за их плечи всё равно не получится. Поэтому надо занять себя чем-то другим. Оглядевшись, остановился на погрузочной зоне, освещённой многочисленными лампами. Транспортёры сейчас находятся в боксах, так что есть возможность изучить внешнюю часть барака. По рассказам деда, раньше к каждой переносной постройке стыковались шлюзы, генераторы и автономные гидропонные системы, фильтрующие и обогащающие кислородом, отработанную воздушную смесь.

Всё делалось основательно и предназначалось для развёртывания на планетах с непригодной средой обитания или агрессивной фауной. Либо на лунах и космических объектах, имеющих малое притяжение и без собственной атмосферы. Специальный композитный материал способствовал удержанию внутреннего давления, а гидропоника и генераторы, обеспечивали долгую автономность системы.

Когда-то почти все первые колонисты жили в подобных бараках, способных вместить до тысячи человек. Но после нескольких лет большой резни, последующих войн между городами и восстаниями рабочих, большинство строений были разрушены. А их остатки отправились на переработку.

Насколько я знал, сейчас в городах-полисах, для жилья рабочих используют капсульные казармы колониального типа. Они собираются из отдельных семейных блоков, произведённых на древних копирах имперского образца.

На плантациях ситуация чуть получше. Там строят пятиэтажки из железного дерева, которые почему-то называют «хрущёвками». Дед пытался рассказать, кем был на старушке Земле этот Хрущёв. Но я так и не понял, почему дома на Пандоре обозвали столь странным названием.

Я ожидал, что меня сразу переведут в другой барак, но время шло и ничего не происходило. Дружинники стояли, и раз за разом просматривали запись, при этом кидая на меня недобрые взгляды.

А через несколько минут произошло неожиданное. Сначала я услышал характерный звук турбин, а потом из-за угла барака вырулил глайдер, с закованным в броню капитаном за штурвалом.

Остановив аппарат метрах в десяти от стены барака, он соскочил с сидения и направился к вставшим смирно подчинённым.

– Сержант, у тебя опять проблемы? – раздражённо спросил офицер, даже не взглянув в мою сторону.

– Господин капитан, мы действовали строго по протоколу. От ИскИна каторги пришла директива на срочное изъятие заключённого из барака. Одобрен временный перевод в другой блок. Я взял смелость и вызвал вас из-за неординарной ситуации.

– Ничего не понимаю. Это обычный запрос и стандартный перевод заключённого. Такое происходит по два – три раза за приливной цикл. Может, объяснишь, чего здесь такого неординарного?

– Да вот посмотрите сами, тут у меня запись, – сержант нажал на гаджет, и в воздухе появилось голографическое изображение.

Четырёхмерная картинка воспроизвела мой прорыв к панели через группу тринадцатых.

– На сколько процентов ускорен ролик? – задал вопрос капитан, будто прочитав мои мысли.

Мне тоже показалось, что события происходили излишне быстро.

– Ничего не ускорено, – мигом ответил сержант.

– Раскидать шестерых номерных менее чем за полминуты? Как-то не верится. Надо проверить зека на предмет незаконных модификаций.

– Возможно, у него искусственная нервная система, – предположил говорливый сержант, – Я слышал, что в главном медицинском центре Новгорода, могут поставить дублирующую систему, намного повышающую реакцию человека.

– Сержант, ты опять за своё? Ты хоть понимаешь, сколько стоит подобный апгрейд? Это сотни тысяч!

– Но господин капитан, я ещё во время приёмки новичков, заподозрил именно этого дикаря в наличии незаконной модификации.

– А дайка, я на него ещё раз посмотрю.

Подойдя вплотную, офицер грубо приподнял мой подбородок и рассмотрел лицо.

– А ведь точно! Это тот самый дикарь. Его пригнали с фронтира по спец распоряжению. Значит, не зря в центр прислали сопроводительную директиву. Очень интересно. Похоже, придётся во всём разбираться самому.

– Господин капитан, так что с зеком делать? ИскИн уже несколько напоминаний скинул, с требованием соблюсти протокол.

– В жопу эту железяку и его протоколы! Дикаря перевезти в центр управления. Вызовем эскулапа и положим в капсулу для полного обследования. Если надо, вскроем и посмотрим, что с ним не так.

Пока шёл диалог, я с вожделением рассматривал взломанный глайдер. Близость высокоскоростного аппарата манила. Ведь стоит просто до него добраться, дотронуться до панели управления, а ключ переведёт его под мой контроль. И тогда можно заскочить на сидение и дать по глазам.

И только одно, кроме дружинников, мешало это сделать. До разблокировки грёбанного ошейника оставалось пять минут.

Хреново, что если меня заволокут в командный центр, то о побеге можно будет забыть. Вернее, тогда надо просто распрощаться с жизнью.

На мгновение я даже пожалел, что наехал на тринадцатых и сбежал из барака. Ведь с ними и в карьере можно было справиться.

– Так бойцы, что рты раззявили? Выполнять приказ! – рявкнул капитан и начал разворачиваться.

И в этот момент я плюнул ему на ботинок.

– Капитан, что бы ты ни выяснил, тебе это не поможет, – произношу с усмешкой.

– Не понял? Это существо ещё и разговаривать умеет! – обернулся офицер, а я услышал, как зажужжал сервопривод, сжимающий бронированный кулак.

– Могу, но с тобой в принципе разговаривать не о чем. Как только сигнал об инциденте пройдёт по системе, сюда примчится кто-нибудь из клана Смирнова. И уверяю, меня заберут ещё до рассвета.

Я говорил, напустив в голос пренебрежения, как это делал дед, когда желал зацепить человека ещё больше. Конечно, так себя вести крайне опасно, но как по-другому осуществить задуманное?

– Всем отойти на десять шагов и отвернуться! – рявкнул капитан и бойцы моментально выполнили приказ.

– Дикарь, ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? – вкрадчиво поинтересовался офицер.

– Ты обычный капитан городской дружины, за какие-то прегрешения сосланный на окраину новгородского сектора. Теперь сидишь при каторге и присматриваешь за осужденными бедолагами.

Испугавшись, что переборщил и сейчас мне просто свернут шею, я всё равно продолжил гнуть свою линию и ехидно ухмыльнулся. Капитану явно пришлось проявить недюжинную силу воли, чтобы не превратить мою рожу в кровавое месиво. Однако он справился.

– Спрашиваю ещё раз. Дикарь, ты знаешь кто я такой?

– Ой, да какая разница. Для Смирнова и его семьи, ты всё равно просто обслуживающий персонал, несмотря на четыре маленькие звёздочки.

– Я Алексеев! – прошипел капитан и, схватив меня за шею, – Обещаю, что за каждое слово ты ответишь ещё до рассвета.

Оставив в покое мою шею, ублюдок уставился в мои глаза. И в этот момент таймер взлома ошейника остановился. А я неверяще уставился на подвисший элемент виртуальной панели.

Неужели заметили активность импланта и изменили блок паролей? Если так, то мне конец!

– Эта каторга, тоже принадлежит моему отцу. Точно так же, как и все её обитатели, – слова капитана вернули меня к реальности.

Значит, Алексеев. На фронтире много слышали об этом клане. И, по традиции, ничего хорошего. Ещё один член новгородского совета и хозяин многочисленных производств. Насколько я помню, площадка для приземления имперских челноков, находится под охраной именно его дружины.

Вдруг таймер скакнул вперёд на пару секунд и на миг подарил надежду на освобождение. А потом также быстро откатился на пять секунд назад. Ладно, всё равно надо тянуть время, в центр мне никак нельзя. Хорошо, что клановые высокомерные до абсурда. Правда, обычного колониста избить за кривой взгляд, но сейчас мне это на руку. Можно дразнить недоумка, выводя его из себя.

– У промышленника Алексеева авторитетный клан. Возможно, такой же, как у Смирнова. Только непонятно, почему его сын прозябает в этой дыре? В то время как в Новгороде сейчас происходят великие дела.

Ненавидящий взгляд капитана и остановился на моей переносице.

– Ну, всё дикарь. Похоже, ты доигрался.

После слов капитана таймер внезапно обнулился, а в информационном поле появилась панель управления девайсом. Значит, пора действовать!

Вырубив все системы, кроме точки примагничивания, я разлепил скованные руки и разомкнул ошейник. А затем со всей силы влепил лбом в нос капитану. Его бронекостюм, несмотря на внушительный вид, был не таким продвинутым как у отпрыска Смирнова. Так что лоб спокойно достал до переносицы.

Забрало шлема автоматически захлопнулось, среагировав на угрозу. А офицер попытался меня схватить. Однако поздно. Я проскользнул под его руками и рванул к глайдеру. Дружинники продолжали стоять спиной. Поэтому мне удалось проскочить мимо и запрыгнуть на сидение. После этого палец прошёлся по сенсорной панели, отдавая команду принять подобранный ключ.

Мгновенно получив доступ, я ударил кулаком по всплывшей иконке зажигания и вцепился в рукояти. Турбины взревели, и аппарат сорвался с места за миг до того, как сзади заработал электромагнитный игломёт. Десяток разрывных игл ударили по переборке погрузочной платформы, прочертив кривую линию вспышек позади меня. При этом последний снаряд попал в ограничитель между сидением водителя и пассажирским и взорвался, разодрав мой комбинезон.

А через секунду аппарат, наконец, набрал скорость, и едва не влетев в столб, вырвался из транспортного узла. Взвыв от боли, я с трудом удержал руль и, крутанув до упора рукоять акселератора, начал заламывать широкий вираж, огибая соседние бараки.

Несмотря на мощный антиграв и маневровые турбины, глайдер начало сильно заносить. И я едва не протаранил стену одного из строений. Буквально через несколько секунд мне удалось вырваться на простор. Быстро сориентировавшись на местности, я погнал в ту часть зоны, где один из мехов, загружал очередной транспорт.

Отлично понимая, что остаются последние мгновения до объявления тревоги и потому, вместо того чтобы хоть чуть сбавить темп, я переключил аппарат в турборежим.

После этого глайдер набрал скорость под триста километров в час, и пулей пересёк двухкилометровый отрезок пути. Затем проскочил зону погрузки минерала и влетел в прореху, оставшуюся в заборе, между двумя пулемётными вышками.

Спина нестерпимо болела. А я переживал, сумеет ли аппарат преодолеть крутой подъём на пятидесятиметровый вал из породы. Но, несмотря на это, я всё равно продолжал выжимать рукоять акселератора, разгоняя аппарат до предела.

Вырвавшись за границы периметра, аппарат за пару секунд преодолел полукилометровую зону отчуждения и взмыл на подъём. И в этот миг за спиной сверкнула яркая вспышка. На экране заднего вида я увидел, как в то место, где только что находился глайдер, ударил заряд рельсотрона.

Одновременно с этим, спаренная турель одной из вышек пришла в движение и разрядилась длинной очередью, прочертивших неровную кривую разрывов, чуть пониже меня.

Скорость в четыреста километров в час, только чудом помогла избежать прямого попадания. Но всё то время, пока болид скользил по склону, меня осыпало мелкими осколками известняка, больно лупящими по плотной ткани комбеза.

Несколько кусочков сумели прорвать многослойный материал и вонзились в спину. А когда глайдер преодолел гребень и взмыл ввысь, прямо под его брюхом, пролетел ещё один заряд, выпущенный из рельсотрона. Но до следующего заряда ещё десять секунд, а значит, я успею!