Текст книги "Колонисты Пандоры (СИ)"

Автор книги: Игорь Подус

Соавторы: Александр Яманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Как только мы въехали в туннель, перед глазами всплыло очередное сообщение лагерной системы.

Все наряды выезжающих рабочих зафиксированы.

Прошло распределение участков добычи минерала.

Каждой из 98 групп следует проследовать по маршруту к заранее выделенному участку.

Персоналу зоны необходимо строго соблюдать устав новгородской дружины и правила рабочего регламента. Все нарушения будут тщательно фиксироваться и учитываться при начислении окладов и бонусов.

Свернув кучу стандартных сообщений ИскИна зоны, я снова увидел утренний свет нашего светила, появившийся в окошке. А потом передо мною развернулась картина, похожая на объёмное изображение лунных кратеров, между которыми находились выжженные области каменистой поверхности и кучи известняковой породы.

Из рассказов деда выходило, что биологический минерал начали добывать чуть ли не с первых дней высадки колонистов. Говорят, именно из-за того, что он очень ценился имперским синдикатом, эта высадка и состоялась. Хотя, наша эскадра оказалась на орбите Пандоры случайно. Имперцы просто не стали чинить подбитый пиратами транспорт и выкинули переселенцев на первую попавшуюся кислородную планету. Но это в местных школах не преподают.

Зачем минерал нужен империи, колонистам никто не объяснял. Но цена розовых, красных или бордовых кусков с каждым годом росла. Дед рассказывал, что минерал каким-то образом используется империей при постройке космических кораблей. Правда, эта информация секретная и о ней лучше не распространяться.

Списанные империей копиры, предназначенные для производства простейших изделий, также использовали сегменты биоминерала. Правда, даже обслуживающий персонал не знал, как аппараты устроены внутри. И тем более, для чего используется тот или иной материал.

Вспомнив про рассказы старика, перед глазами сразу появилась картина, как убили самого близкого мне человека. И от этих мыслей зубы заскрипели от злобы.

Интересно, а остался ли жив, кто-то из наших? Алиса?

А ведь я своей глупой атакой её подставил. Оставалась надежда на удачу. Она всегда была ловкой девчонкой и умела лучше всех прятаться. К тому же у неё есть гель, делающий человека невидимым для тепловизоров. Надеюсь, соседка смогла улизнуть.

Между тем транспортёр огибал кратеры, и в некоторые из них мне удалось заглянуть. Прилив не прошёл даром. Поэтому в каждой воронке была вода и копошащиеся морские гады. Конечно, большинство из них не сможет дожить до вечера, но оттого они не становятся менее опасными.

– Эй дикарь, хватит пялиться в окно. Давай гони ампулы, – голос Пыли вывел меня из раздумий.

Недоумённо посмотрев на сидевшего напротив каторжника, я только сейчас обнаружил распахнувшийся медицинский блок, вделанный в подлокотник моего кресла. Там лежало две капсулы, которые вставляются в инъектор.

Как и обещал, я передал стимуляторы соседу. Тот сразу сгрёб добычу и, сложив вместе четыре капсулы, несколько раз их пересчитал. Один из сидевших рядом каторжников заметил это и округлил глаза.

– Комар, ты чего зенки вылупил? – произнёс Пыля, а затем сунул в инъектор одну капсулу и нажал на кнопку.

Закатив глаза, он удовлетворённо кивнул. Потом спрятал три оставшиеся дозы во внутренний кармашек комбеза.

– На сегодня мы в расчёте, – довольно улыбнулся сосед.

И в этот момент раздался приглушённый визг пулемёта, расположенного на крыше. Выглянув в бойницу, я увидел тело океанской гадины, содрогающейся от попадания болтов. Если бы не гигантские размеры, то её тело похоже на обычную речную мурену.

Автоматическая турель перестала рвать тушу монстра, когда транспортёр удалился на пару сотен метров. Дальше мы ехали спокойно и добрались до карьера без эксцессов. Никакой лишней техники, кроме припарковавшихся транспортёров и пихающих пустую породу бульдозеров, рядом не наблюдалось.

Как только транспорт остановился, в пассажирском отсеке раздался голос пилота.

– Значит так. Нянек здесь нет. Но есть новички, поэтому говорю для них. Я сейчас открываю дверь и сижу на жопе ровно десять часов, пока вы долбите минерал. Тот, кто наполнит сетку, подаёт сигнал звеньевому и грузовой дрон всё забирает. К транспортёру подходим только в том случае, если вас захочет сожрать что-то крупное. Иначе нашпигую нарушителя десятимиллиметровыми болтами. Ну а теперь пошли вон доходяги, и без двойной нормы не возвращайтесь. Всем, всё понятно?

– Да, гражданин начальник! – хором промычали каторжники.

После этого отстегнулись точки примагничивания, и я почувствовал, что гравитационные браслеты стали невесомы. Крохотное табло, где моргала цифра «0», это подтвердило.

Переборка отъехала в сторону, и над ней загорелся красный таймер, отсчитывающий три минуты. Что он обозначает, объяснять не понадобилось. Поэтому я по примеру зеков начал облачаться в выданную амуницию.

Накинул лямки контейнера на плечи, застегнул два магнитных карабина на груди, тем самым надёжно фиксируя ношу. Далее надел каскетку, прилепил респиратор к лицу и опустил защитное стекло. Затем выпрыгнул наружу вслед за остальными и взошёл на насыпь. Окинул взглядом глубокий, многоступенчатый карьер, тянущийся не менее чем на три километра в обе стороны. Масштаб впечатляет! В поисках минерала породу выбрали на глубину в сотню метров. Ширина карьера в районе пяти сотен метров.

С насыпи стали видны несколько групп каторжан, уже приступивших к работе, либо только что прибывших. Ближайшая из групп находилась на расстоянии четырёхсот метров от нас.

– Дикий, чего встал? – голос Пыли был приглушён респиратором, – Здесь долго стоять нельзя. Если дружинник заметит, то сразу шибанёт зарядом.

Каторжник прошёл мимо и начал спускаться по вырубленным в известняке ступенькам. Последовав его примеру, я быстро оказался на десятиметровой глубине. Здесь работяги начали разбредаться во все стороны. Сразу бросалось в глаза, что народ не просто осматривает стены, а целенаправленно движется к своим делянкам.

От вчерашнего шторма мало что осталось, если не считать обрывки водорослей и огромных луж, покрывающих дно карьера.

– Жаль, на самое дно после прилива не спуститься. Там двойную норму легче всего наколотить. Ну, ничего. Через пару дней остатки воды откачают, а остальное просочится через породу. А без водички океанские гады быстро издохнут.

– А почему нас так просто отпустили? – спросил я, не заметив никаких следящих устройств, – Ведь за десять часов можно свалить и убежать очень далеко.

– Ты и вправду дикий! А ошейник? Небось, думаешь это просто украшение с надёжной застёжкой? Для начала он тебя разрядом ударит, если ты на километр от автобуса отойдёшь. Устройство контроля автоматически подаст сигнал тревоги. На первый раз тебя оглушат. Если уйдёшь дальше, то сработает заряд, отрывающий башку. Я сам видел, как у человека тыква отлетела. Зрелище так себе.

– А зачем взрывчатка, если есть электрошокер? – не понял я.

– Есть уникумы, которых шокер почти не берёт. Под шестью дозами стимулятора десяток максимальных ударов выдержит почти каждый. А после тридцати разрядов батарея ошейника садится. Поэтому если ты в бега ломанёшься, выдержав все разряды, а дружинник проспит сигнал, то на расстоянии двух километров от контрольного пульта сработает блокировка. И тебе отстрелит голову.

– Ясно, – проворчал я, поняв, что побег без снятия ошейника, практически невозможен.

Затем осмотрелся по сторонам в поисках хоть одного намёка на минерал.

– Ну, тогда показывай, как здесь работают.

Пыля повёл меня ниже по уровням, похожим на извивающиеся ступени и остановился на пятидесятиметровой глубине.

– Смотри и запоминай. Показываю только один раз, – предупредил сосед и указал на чёрный нарост.

Тот выпирал из стены рядом с вросшим в известняк толстым куском минерала тёмно-бордового цвета.

– Вот это минеральная жила, а это кислотный мешок. Додолбишься до такой черноты, сразу всё бросай и переходи на новое место.

– А если по этому мешку киркой ударить?

– Хочешь остаться здесь навсегда, то попробуй. Только после того, как я подальше отойду. Если долбанёшь по этой херне, то в лучшем случае оттуда хлынет кислота. Может, повезёт и давление внутри мешка небольшое, то просто обрызгает. Такое комбез спокойно выдержит. А если не повезёт, то фонтан обдаст с ног до головы. Тут уж как получится, но обычно заканчивается плохо. Но хуже всего, когда в мешке сформировалась колония диких нанитов. Они вырвутся изнутри с облаком отравленного газа. Хватит трёх секунд в эпицентре, чтобы от тебя остались только браслеты, ошейник, инструмент и магнитные застёжки. Даже подошвы ботинок разъест. Вон посмотри туда, – Пыля указал на ступенчатый склон с другой стороны карьера, – Видишь оранжевое пятно десять на восемь метров? Там неделю назад, парочка зеков свою смерть приняла. До сих пор никто близко не подходил, даже инструмент с кристаллами не забрали.

– Как ты думаешь, в этом мешке просто кислота или газ с нанитами? – спросил я, поняв, что это может помочь во время побега.

– Видишь, какой он большой и совершенно чёрный? А стенки, будто из расплавленного стекла. Герметичность хорошая и на ощупь прохладный. Сто процентов внутри огромное давление и наниты. Если разбить, то сожрут вместе с дерьмом и не подавятся. Потом в это место до следующего прилива нельзя будет заходить, пока колония не нейтрализуется.

Едва Пыля договорил, у меня в голове созрел вполне рабочий план побега. Конечно, некоторые моменты надо просчитать и отшлифовать, но после получения контроля над ошейником, всё должно сработать.

Посмотрев на шкалу взлома гравитационных браслетов, убеждаюсь, что через пять часов, они перейдут под мой полный контроль. А вот с ошейником нарисовалась проблема. Судя по скачущему таймеру, он вырубится только после отбоя.

Если бы не это, то уже сейчас можно начать подготовку и устроить инсценировку собственной гибели. А ночью я бы выбрался из заваленной породой ниши, не опасаясь, что меня начнут искать.

– Слышь дикий, ты чего там задумал? – с тревогой спросил Пыля, словно подслушав мои мысли, – Если решил свалить, то считай, подписал себе приговор. За время существование каторги такое удалось провернуть только одному человеку. Даже если ты сможешь выбраться за периметр зоны, то бежать отсюда некуда. В сторону Новгорода глупо, там везде столбы с датчиками. Дороги под контролем, а в полях колонии ядовитых термитов. Ляжешь спать, и всё! Найдут, искусают, а потом уже полуживого в паутину завёрнут и в свой глиняный террикон оттащат.

– А если к океану рвануть?

– К океану? – удивлённо переспросил Пыля, – Ты совсем больной? Там чем ближе к воде, тем больше всяческой живности ползает. Она ночью на охоту выбирается. А всего в десяти километрах отсюда начинается зона цикличных приливов. Там везде солончаки и водоросли сухопутные растут. Я сам видел живые заросли. Если подойдёшь близко, то оплетут ноги и ядовитыми колючками комбез проткнут. В песке плотоядные черви водятся, пиявки и всякая иная мелкая мерзость. Да и крабы-падальщики рядом стаями бродят. Они даже до этого карьера иногда добираются и дальше заходят. Поэтому перед тем,как послать добытчиков, дрон несколько раз карьер облетает.

– Ну, про уход вверх по устью Волги, я даже и спрашивать не буду. Там это всё водится в удвоенном количестве и между собой сражается за каждый клочок земли. Плюс, большие океанские твари заплывают на сезонную охоту. А на берегах повсюду лёжки, вернувшихся в океан самок Кава и молодняка, – добавляю описание местных прелестей.

– Всё верно. Да ты же дикарь. Про океанскую часть фронтира лучше меня знать должен. Я-то это раньше только на голографических картинках видел, – проговорил Пыля, и принялся осматривать одну за одной выдолбленные в известняке ниши.

Пока мы болтали, карьер наполнился эхом многоголосого стука кирок. Каторжники начали работать, желая к концу смены сделать не менее двух норм. Именно такой результат гарантировал, что зека не будут лишний раз трогать и перекидывать из бригады в бригаду. Кроме этого, при выполнении двойного плана, срок пребывания дополнительно уменьшался на день, а какие-то крохи падали на счёт каторжника.

Наконец, что-то заметив, Пыля снял контейнер и отстегнул кирку от магнитного держателя. Активировав пневмосистему, он размахнулся и резко ударил по небольшому известняковому выступу. Как только остриё вонзилось в породу, сработала возвратный механизм, и сила удара усилилась в десяток раз. В результате клин инструмента проник в породу сантиметров на 25–30 и отколол целый пласт известняка, размером полметра на полметра.

Удовлетворённо крякнув, Пыля опустил начавший взводиться инструмент и указал на небольшой розовый сучок, торчавший из свежего скола.

– А вот и моя первая жила, – произнёс он радостно, – Надеюсь, дальше нарисуется что-то крупное, типа многолучевой звезды или многоножки, а не жалкие сегменты древнего червя.

Глава 7
Минерал

Проследив за работой Пыли, в голове всплыли знания, вбитые дедом и продублированные в памяти импланта. И стоило только подумать о минерале, как перед глазами побежали строчки краткого описания.

Биоминерал с планеты Пандора – является кристаллизовавшимися остатками древних организмов, обитавших в океане планеты шестьдесят миллионов лет назад.

Обычно кристаллизации подвержена хрящевая структура, из-за накопления в ней наносоединений. Из-за этого по структуре минеральные жилы напоминают останки костного строения организмов, похожие на скелеты. Однако встречаются исключения, в виде огромных скоплений погибших организмов одного вида. Подобное явление называется роем.

Минерал добывается в зоне приливов океана Пандоры. Во время добычи нельзя нарушать целостность отдельных сегментов, из-за этого механические способы сбора не подходят. Полностью роботизированный способ дорог в использовании и не применяется.

Кирка Пыли снова ударила по известняку в полуметре от торчавшего кусочка минерала. Она отколола ещё один пласт и оголила расширяющуюся жилу до следующего сегмента. После этого каторжник аккуратно воткнул остриё кирки в прорезь и с помощью вибрации, отделил крайний сегмент от жилы.

Кусок был размером с мой кулак и на солнце светился розовым цветом, словно самоцвет. А внутри, если внимательно присмотреться, виднелась сложная структура, нанитового лабиринта.

– Вот дикарь, смотри сюда. Это цельный сегмент. Судя по цвету и объёму по имперской классификации «С-4». Хуже него только «С-5», «С-6», «С-7», «С-8» и всё, что по «Д» классу проходит. Наколотишь сегодня тысячу сорок штук и считай, двойная норма сделана.

– Это «С-5» – поправил я Пылю и тот, удивлённо хмыкнув, ещё раз рассмотрел кристалл.

Все дети общинников из посёлков, стоявших на реке, в межсезонье выходили на поиск сегментов минерала. Их нередко приносили самки Кава во время нереста. Дед не ответил на вопрос, почему некоторые из них ищут биоминерал и глотают, перед тем как отправиться на нерест.

Конечно, межсезонная добыча детей общинников была не особо велика. Но у бродяг можно было легко обменять минерал на полезные вещи, запрещённые кланами к продаже на фронтире.

Как следопыт, я не один десяток раз выходил на поиск минерала и нашёл больше шестисот сегментов. Поэтому мог легко определить его класс по цвету и градацию ценности.

– Да, ты прав. Он же крайний в жиле. Сканер оценит его как «С-5». Таких до двойной нормы придётся наколотить гораздо больше, – быстро пересчитал, Пыля.

– Больше двухсот штук это много, – я прикинул объём работ и присвистнул.

– Это да. Если бы попадались одни сегменты «С» класса, то двойную норму точно не наколотишь. Одно спасает. Часто попадаются жилы «В», а иногда «А» класса. Последних нужно добыть почти в четыре раза меньше. Если хочешь узнать, сколько точно наколотил, посмотри на свой заплечный контейнер, там на стенке таблица, – внезапно Пыля встрепенулся и посмотрел на верхние ступени карьера.

Там появился звеньевой, наблюдающий за нами. Поспешно размахнувшись, Пыля отколол очередной кусок известняка в стороне от жилы. Затем зыркнул на меня и указал на ряд одинаковых ниш, начинающийся в двадцати метрах в стороне.

– Ну, всё дикий, давай вали работать. А то Хмурый уже косится. Если этот падла увидит, что мы отлыниваем, то может психануть. Тогда двухпроцентного штрафа от сегодняшней выработки нам не избежать.

Не желая подставлять соседа, я отошёл метров на тридцать и выбрал одну из ниш. Принцип работы виброкирки я знал. Так что оставалось просто приноровиться к новому инструменту.

Осмотрев инструмент, проверил полон ли заряд батареи. Затем пристегнул страховочный ремешок к браслету, как это делал Пыля, и прикрыл лицо защитным экраном.

Ударив первый раз, я сразу понял, что встал неправильно, поэтому удар смазался. Однако уже следующий удар получился и пошёл процесс откалывания породы.

Сделав десяток ударов, я стал обладателем груды кусков известняка и отдельного окаменелого сегмента, чёрного цвета. Он по какой-то причине испортился природой пару миллионов лет назад.

Разочарование начинающего кладоискателя, тут же захлестнуло сознание. Ведь я ожидал, что с одного-двух ударов, обязательно отыщу жилу, бордового или красного цвета. То есть «А» класса. Однако даже после пятнадцати сильных ударов, так ничего и не попалось.

Осмотрев стены ниши, ударил наугад ещё несколько раз, но снова ничего не обнаружил. Посмотрев на Пылю, увидел, как тот кладёт в сетку очередной сегмент розового цвета и скрипнул зубами от злости.

– И что я делаю не так? – спрашиваю себя и, постучав по каскетке, случайно задел переключатель на защитном экране.

После этого сработало простенькое устройство, и прозрачная маска включила режим затемнения. Солнце по-прежнему светило ярко, но теперь белая известняковая порода перестала отсвечивать. И в этот момент я понял, как именно Пыля обнаружил первую жилу.

Сразу в нескольких местах ниши, сверкнули красным цветом крохотные кристаллы. Ударив рядом с одним из таких светляков, я обнаружил мелкий сегмент минерала, размером с ноготь. Такое сканер за полноценный сегмент не считает, поэтому я просто засунул камушек себе в карман.

Удар рядом с ещё одной блестяшкой, наконец, завершился обнаружением первой жилы. Правда, радость моя длилась недолго. Заполучив пять сегментов «С» качества и столько же «Д», я углубился почти на метр в породу и обнаружил, что минеральный праздник закончился.

Оценив, сколько времени затрачено, стало понятно, что такими темпами к концу дня, я добуду не более двухсот сегментов разного качества. Подобный итог меня не устраивал. До завтрашнего дня мне необходимо оставаться как можно менее заметным. А подобное мне могло гарантировать только выполнение двойной нормы.

Конечно, можно начать долбить породу как сумасшедший. Но тогда я так вымотаюсь, что не смогу отбиться от нападения тринадцатых.

Что же тогда делать? И подсознание тут же подсказало ответ. А ведь точно, об этом я совсем позабыл.

Развернув информационное поле импланта, я выделил меню взаимодействия с радужкой глаза. После травмы глаза строительные наниты, проникли в радужку и под руководством импланта, создали дублирующую структуру инфракрасного зрения. Именно этим непроверенным девайсом мне и пришло в голову воспользоваться.

Начав с десяти единиц чувствительности, я начал каждую секунду прибавлять по 5 единиц. И уже через десять секунд обнаружил выходы, даже мельчайших сегментов кристаллов, на площади более двадцати квадратных метров.

На девяноста единицах глаз начал различать кристаллическую мелочь. И позволил определить, что за ней в глубине пяти сантиметров ничего нет. Таким образом, в разряд мусора ушло 85 % всех сверкающих искорок.

А доведя чувствительность до ста двадцати, имплант обнаружил все мелкие сегменты, чьи размеры не принимались сканерами. В результате я начал видеть на глубину десяти сантиметров и определил наличие трёх жил.

Решившись ещё немного поэкспериментировать, довожу чувствительность до ста восьмидесяти и замираю на месте, прикрывшись рукой от светящего за спиной солнца.

Для увеличения эффекта закрываю левый глаз и продолжаю удивлённо рассматривать стену, состоящую из пустой породы. Казалось, что я смотрю в полупрозрачную жижу, в глубине которой угадываются очертания древних океанских жителей. Таким способом удалось найти целых семь жил. Причём одна из них скрывалась на глубине около полуметра и напоминала многолучевую звезду.

Пометив находки виртуальными метками, замечаю в отражении защитного экрана, что радужка глаза светится красным. Опасаясь, что солнечный блик может выжечь сетчатку, я быстро снизил чувствительность до двадцати. И только после этого взялся за кирку.

Юношеский максимализм требовал начать со звезды, но мозг настаивал потренироваться на более мелких жилах. В результате я за час полностью распаковал пять мелких и две крупные жилы. Всё это принесло целых сто восемьдесят два кристаллических сегмента. Большинство было «С», около трети «Д», однако два десятка судя по цвету и размеру, тянули на «В» класс.

Прикинув результаты, сверил их с простенькой табличкой, нанесённой на заплечный контейнер, и высчитал, что за эти два часа удалось наколотить примерно 38% дневной нормы. Получалось, что за оставшиеся восемь часов, можно спокойно сделать две нормы, причём не утруждаясь. Заключение обнадёживало.

А едва я закончил с подсчётами, послышался крик одного из зеков, направленный звеньевому. Расслышав просьбу о вызове грузового дрона, я критически осмотрел свою добычу. В отличие от сетки каторжника, вызвавшего летающего грузчика, у меня сегменты едва начали прикрывать дно.

Однако уже через пару минут прилетел грузовой дрон и подцепил сетку, наполненную известняковой породой. И только после этого, осмотрев ещё раз вырубленные ступени карьера, я заметил, что нигде не вижу нагромождений битого известняка. Это значит, что в обязанности каторжников входит сбор осколков в сетки.

Как только дрон скрылся, за окружающий карьер гребнем, ожил локальный каторжный чат. В нём развернулся список из двадцати одного индивидуального номера и кличками каторжников. Среди них я сразу обнаружил Пылю и себя, обозначенного, как Дикарь.

Напротив, каждой строчки стоял нули, кроме одной, где появился плюсовой результат в 2.70%. Напротив клички звеньевого «Хмурый» тоже появилась цифра 0,15%. По всей видимости, ещё 0,15%, автоматически улетает и новому бригадиру Кресту.

Вызвав скрин таблицы из памяти импланта, ещё раз её внимательно изучаю. Оказывается, одна полная сетка пустой породы приравнивается к 3% выполнения нормы. После этого решаю всё проверить и раскрываю пустую сетку. Сотканная из специального полимера, она сразу приняла форму правильного квадрата. Затем я наполнил её осколками известняка. Всего туда влезло где-то полтора кубометра.

– Звеньевой, вызывай дрон! – мой выкрик заставил Хмурого отвлечься от рассматривания одной из ниш.

Тот недовольно покачал головой и сразу отвернулся. А когда я решил, что Хмурый забил на мой запрос, над головой появился грузовой дрон. Потёртый оранжево-белый аппарат был оснащён мощным антигравитационным модулем и четырьмя тяговыми турбинами. Он способен поднять до двух тонн груза.

Точек дистанционного взаимодействия с дроном не обнаружилось, так как он управлялся простеньким электронным блоком. Это делало невозможным его взлом без прямого подключения к блоку управления.

Луч сканера прошёлся по сетке, определив, что это не минерал. Далее два манипулятора с крюками подцепили груз за специальные стропы. Взвыли турбины, и пространство вокруг заволокло плотными клубами меловой взвеси.

Я бы не сказал, что устал, перетащив полторы тонны пористого мела, на расстояние в два метра. Но факт, что это не последняя сетка, особо не вдохновлял. Такими темпами к концу смены я всё равно вымотаюсь. Сразу пришло понимание, зачем каторжанам выдают две ампулы «Бодряка». Стимулятор, на какое-то время прибавлял силёнок и снимал усталость.

Дожидаясь пока уляжется белая пыль, я немного посидел на выдолбленной ступеньке. Затем решил подступиться к тому месту, где пряталась кристаллическая звезда. Десяток ударов киркой позволили добраться до острых окончаний её лучей.

И только сейчас, отделяя от структуры и вытаскивая на солнечный свет, сегмент за сегментом, я ощутил себя настоящим старателем с Земли, нарвавшимся на золотую жилу. Дед, часто пересказывая несколько древних земных книжек, про золотую лихорадку. Эти тексты навсегда утеряны, но он старик их помнил и передал мне по наследству.

– Ну, как успехи? – спросил подошедший Пыля, после пяти часов непрерывной работы.

За это время я трижды вызывал дрон за пустой породой, а теперь сидел и жевал химозную жижу. При этом взгляд не отрывался от сетки, дно которой покрывали кристаллические сегменты.

– Да не знаю, сам посмотри – я указал на собранную добычу.

– Ух, ё моё! – воскликнул сосед и схватил бордовый сегмент, размером с мои два кулака, – «В» класс! Причём по размеру явно единичка! Таких всего двести штук собрать, и норма сделана. А у тебя тут их под сотню! И остального добра хватает. Да тут полторы нормы, не меньше. Вот правда говорят, новичкам везёт.

– А вот это как тебе? – отодвинув рюкзак, указываю на тринадцать отдельно лежавших сегментов.

Двенадцать из них, ярко-красные. По форме они больше походили на многогранные кубики. А тринадцатый, найденный в сердцевине звезды, на солнце излучал желтоватый свет, из-за золотистого лабиринта, оплетающего внутренности кристалла.

– Ты чо дикарь, шутишь, что ли! В первый же день звезду нашёл! Да ещё на таком невысоком уровне погружения? Да ты гонишь! Они же здесь страшная редкость! – восхищённо протараторил Пыля и, откинув бордовый сегмент, схватил в одну руку красный, а во вторую красно-жёлтый, – Вот этот «А» класса. Размер подкачал, но всё равно бодрая троечка. Таких найти всего шестьдесят штук и норма в кармане.

– Этот же – золотой стандарт! Внекатигорийный сегмент редкого типа! – возбуждённый Пыля потряс ярко-красным кристаллом, – Таких для дневной нормы всего две штуки надо. Да я за пять месяцев долбёжки, таких только три штуки находил. И то на несколько уровней ниже.

Сосед поднял кристалл и принялся рассматривать, как по золотистому лабиринту волнами разбегаются искорки.

– Интересно, а за сколько его в Новгороде можно толкнуть? – спросил я, а Пыля сразу призадумался.

– Новгородские торгаши на центральном, за такой кристалл пять тысяч отвалят, не меньше, – уверенно заявил зек, а потом, быстро осмотрелся и продолжил уже шёпотом, – А вот вольным бродягам, такое богатство можно в два – три раза дороже загнать.

– А зачем им нужны кристаллы? Ведь бродяги уж точно к загрузочной площадке шаттлов доступа не имеют. Да и с теми имперцами, что сюда иногда спускаются, только члены городского совета общаются и никого к ним не подпускают. Дед рассказывал, что если офицер охраны из дружинников, с имперцами беседы вести начнёт без разрешения, то ему прямая дорога в биорасщепитель.

– Честно, не знаю. Но слышал, что они их покупают дороже, – ответил Пыля и вернул сегмент на место, – Повезло тебе сегодня, дикарь. Судя по всему, здесь поболее двухдневных норм.

Сосед ещё раз огляделся и внезапно подскочил к приставленной к стеночке кирке и молча замахнулся. Опешив от такого поворота, я метнулся в сторону, уходя от блеснувшего острия. Откатившись, хватаю сегмент минерала и готовлюсь защищаться. Но это оказалось не нападение.

Сделав пару шагов, Пыля всадил остриё в груду щебня. Послышался щелчок разрядившейся пневмосистемы и в тот же миг из мела вырвался фонтан чернильной жижи. Не дожидаясь, когда взведётся пружинный механизм, зек снова размахнулся и ударил туда же. Потом отскочил, и мы вместе принялись наблюдать за выбирающемся наружу существом.

Нечто похожее на метровую многоножку, вырвалось из щебёнки и начало яростно кружиться на месте. При этом совершенно белое существо, жалило острым жалом, собственный хвост, и кувыркалось в луже выплёскивающейся крови. Агония продолжалась секунд двадцать, а потом многоножка закрутилась в спираль и замерла.

– Повезло, что я усики меловой саламандры заметил, до того, как она тебя, чуть не ужалила, – протараторил взбудораженный зек, вернув мою кирку, – Иначе ждал бы тебя сегодня чёрный пакет для трупов. У неё жало работает словно шприц. Впрыскивает токсин и через пять секунд у человека отказывают мышцы, и наступает паралич дыхательной системы.

– А универсальный антидот в аптечке транспортёра имеется? Мы на фронтире всегда его с собой таскали.

– Да нет там ничего. Особенно для нашего брата. Если даже кто-то заметит и отгонит саламандру, не позволив ей начать жрать укушенного, то и тогда тебя не спасут. А медика из лагеря вызывать вертухаи не к каждому каторжнику будут.

– Спасибо, – проговорил я, а зек то ли оскалился, то ли заулыбался.

– Спасибо это очень много для того, кем я сейчас являюсь и слишком мало для того, кем я был раньше. Так что проехали. В следующий раз ты меня от какой-нибудь твари спасёшь. Тут этого добра хватает, чем ниже спускаешься, тем лучше добыча и больше всякой мерзости ползает. А ты впредь лучше смотри по сторонам. Если увидишь старую кучу щебня, обязательно проверь, не затаилась ли там какая-нибудь тварь.

Едва Пыля договорил, за спиной послышался шум осыпающихся обломков. Обернувшись, мы уставились на каторжника, стоявшего метрах в двадцати от нас, на уровень выше ниши, где сосед добывал кристаллы.

– Эй, Комар. Я всё вижу! – выкрикнул сосед и незнакомый каторжник, за пять часов работы превратившийся в белую мумию, испуганно встрепенулся, – Будешь шоркаться рядом с моей выработкой, получишь камнем в голову. Ты всё понял?

– А я чего сразу? Комар. Я только посмотреть, – огрызнулся пришелец.

– Вот и по тыкве получишь просто так. Проверим, есть ли там мозг или весь вытек.

Выслушав угрозу, Комар промолчал и отправился к своей нише.

– Чего ты с ним так?

– Потому что Комар – крыса. Ходит, подглядывает, ищет, где место пожирнее и звеньевому стучит, – объяснил Пыля, и сплюнул в обрыв, – В лагере крыс не любят. Но иногда они бывают полезными, даже таким как мы. Так что приходится терпеть. А вообще, эта падла может нажаловаться и завтра звеньевой начнёт всех с места на место перекидывать. Или штрафанёт на пару процентов выработки.

– Перекинут и что? Ты сам говорил, здесь всё равно где долбить.

– Оно, конечно, так. Только в выработке Комара, наверняка лежит груда пустой породы. Поэтому придётся перед началом работы пару сеток мелом забить. Ладно дикарь, перерыв сейчас закончится, так что пойду я работать. Иначе такими темпами я, даже полторы нормы не наколупаю. А мне две нормы позарез нужны.