Текст книги "Измеритель"

Автор книги: Игорь Осипов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– «ПАС», – прочитал вслух Дима. – Что это такое? Кому это он пас собрался дать?

Осветив стену, Василич поправил:

– Не «ПАС», а «ОПАС». «О» плохо процарапалось или сил не было. Об опасности, думаю, предупреждал. Только вот о какой?

– А чего он такой синий? Я видел мертвецов, они белые все. А этот… – указал один из отряда.

– Синие мертвяки бывают, или когда отравляются газом, или когда задыхаются, – нравоучительно произнес Тимофеич из-за спин ребят.

– Тимофеич, откуда ты все это знаешь? Прямо профессор.

– Давно живу. Много видел, – философски отметил старый слесарь.

– Хорошо. Хватит рассуждать. Пойдем, посмотрим, откуда этот синий приполз. Сдается, не издалека. Идем аккуратно, руками ничего не трогаем. Не зря он про опасность нацарапал.

После такого обнадеживающего и не добавляющего оптимизма инструктажа группа уже никуда не торопилась. Как и предположил командир, далеко идти не пришлось. Метров через двадцать отряд собрался возле прикрытой гермодвери.

– Надеть всем противогазы. Тимофеич, здесь остаешься, у тебя маски нет, а еще лучше отойди от греха подальше к отсекающей решетке. Мы позовем, если что надо будет.

Дождавшись, пока все наденут маски, а слесарь отойдет на безопасное расстояние, Василич открыл створку. Отряд встретила темнота. Когда помещение осветили фонарем, стало понятно, что это шлюзовая камера. Закрыв наружную створку, отряд открыл внутренние двери и зашел в просторное помещение. И… люди остановились, как вкопанные.

Тела. Множество мужчин и женщин разных возрастов. Все видимое пространство, освещаемое фонарями, заполняли мертвые тела. Десятки, если не сотни трупов лежали в разных позах по всему убежищу. Чаще группами, иногда по одному. У всех были одинаковые синюшные лица. Многие застыли с выражением полного ужаса в глазах, с руками, в последнем движении застывшими возле горла. Если бы не противогазы, люди задохнулись бы от концентрации трупного газа разлагающихся мертвых тел. Возле электрощита лежал молодой парень, в обожженных руках которого был зажат огнетушитель. Первому стало плохо Мите. Схватившись за маску противогаза, он рефлекторным движением попытался стащить ее. В последний момент Василич, схватив его за руки, увлек в сторону шлюза.

– Все, уходим отсюда, – глухо прогудел он через плечо в переговорное устройство маски, вытаскивая упирающегося молодого человека, все еще порывающегося стянуть себя противогаз.

Долго уговаривать никого не пришлось. Отряд, потолкавшись в дверях шлюзовой камеры, выскочил из убежища. Закрыв гермозатворы наружной створки шлюза, люди сняли маски. В свете фонарей их бледные лица приобрели неестественно сероватый, мраморный оттенок. Митю, еле стоящего на ногах, «чистило» около противоположной стены.

– Ну, что там? – задал вопрос подошедший Тимофеич.

– Трупы там. Сотни, наверное. Все задохнулись. Пошли назад. На сегодня лично мне впечатлений достаточно.

Подождав, пока Дима пришел немного в себя, все потопали в сторону «дома». Митя все еще не полностью очухался и еле-еле шел. Но любопытство все-таки взяло верх над внезапно пошатнувшимся здоровьем.

– Григорий Васильевич, а от чего же они задохнулись?

– Не знаю я, Дима. Может, пожар, а может, еще что. Слышал я, что есть автоматическая система пожаротушения, так вот, она при тушении выделяет какой-то ядовитый газ. Какое это имеет сейчас значение? Людей-то уже не вернешь.

Подходя к пролому, отряд издалека слышал глухие удары в стену.

– Ну вот, кажется, наши соседи, наконец, докопались. Осталось бетон пробить, – констатировал Тимофеич.

Глава 12

Воссоединение

Появление в лазарете Надежды полностью бросило Максима в порок безделья. Нельзя сказать, что он и раньше был сильно занят, но мелкие дела по проведению санитарной обработки, а попросту говоря уборки, кое-как убивали еле-еле тянущееся время. Но застав его утром за этим нехитрым занятием с тряпкой в одной руке и банкой асептического раствора в другой, Надя, всплеснув руками, решительно все отобрала, заявив со знанием дела, что мужчина с тряпкой в руках выглядит так же нелепо, как женщина с отбойным молотком. Изотов не ожидал от юной девушки столь разумной философской мысли, но безропотно расстался с инструментом и емкостью и, чтобы не мешать, ретировался в основной зал.

Редкие пациенты не отнимали много времени, обращаясь за медицинской помощью лишь с мелкими травмами. Для их «чудодейственного исцеления» было достаточно помазать зеленкой больное место, ну, на крайний случай, перевязать. Единственным настоящим больным, достойным внимания медика, оставался Никита. Да и здесь становилось все меньше и меньше работы. Во-первых, благодаря молодому организму, больной стремительно шел на поправку. Теша самолюбие, Максим, конечно, считал, что это полностью его заслуга, но основной причиной был все-таки уход. А это и есть во-вторых: Надежда полностью отстранила кого-либо от ухаживания за Никитой и ревностно хлопотала над ним, как курица-наседка над цыпленком. При таком уходе Изотов не удивился бы, обнаружив при очередной перевязке вместо аккуратненькой культи вновь выросшую руку.

За последнее время убежище стало неудержимо перестраиваться. Люди переделывали огромные помещения, согласно своим представлениям о жилье. Изменения коснулись, прежде всего, большого зала. Вдоль огромного бывшего цеха в три ряда выстроились небольшие комнатки. Строительным материалом послужили длинные монтажные столы и оставшийся невостребованным крепеж для прокладываемого прохода. Два длинных коридора параллельно проходили сквозь все помещение. С одной стороны они упирались в импровизированный зал, который использовался как столовая и место для собраний, а с другой – в короткий поперечный проход, соединявшийся с зоной жизнеобеспечения и единственным сохранившимся выходом на поверхность. Под оружейку была отдана «дизельная», так как дизель-генераторы после подключения ветряков остались как резервные и в основном пребывали в заглушенном состоянии. Это решение оказалось весьма удачным. Дверь укрепили, в комнате были сооружены временные стеллажи (впоследствии решили принести из управления полиции настоящие), и по приказу начальника убежища все оружие, включая холодное, находилось там и выдавалось сталкерским группам только для экспедиций на поверхность.

Выходя из лазарета, Максим столкнулся в дверях с Сашкой Латышевым. Усердно пыхтя, он пер какую-то огромную картонную коробку. Но не коробка и не усердие, с которой он тащил ее в лазарет, поразили Изотова. Саню он не видел уже около двух недель. Как-то не сталкивались. Нет, конечно, он по-прежнему оставался тем же худым пареньком в нескладно сидящей на нем форме, но как изменилось лицо… нет, не лицо, а, пожалуй, взгляд. Это был взгляд не малолетнего салаги, а мужчины, знающего себе цену и посмотревшего в глаза смерти.

– Санька, не узнал, богатым будешь. Чего ты мне тащишь?

– Да вот, товарищ лейтенант сказал в лазарет. Это аптечки из машин.

– Спасибо. Когда же вы их набрали столько?

Саня почесал стриженый затылок:

– Так вот сейчас и набрали. Я же в сталкерской группе постоянно хожу на поверхность. Вооруженное сопровождение, так сказать.

– Ладно, ставь коробку за дверью, я потом разберу. Пойдем завтракать. Ты сегодня ел? – Саня отрицательно покачал головой. – Вот и расскажешь про поверхность.

Дородная тетушка выдала им по порции овсянки и поставила в толстенный «амбарный» журнал «галки» напротив фамилий. Новшество было введено, чтобы регистрировать выдачу пищи. После некоторого осмысления ситуации по распределению пайков руководство решило не изобретать велосипед, а возродить из небытия систему трудодней времен военного коммунизма. Был составлен перечень работ: высшим поощрением, конечно, считались работы на поверхности, затем работы в туннеле и последними по приоритетности – работы внутри убежища. Но, несмотря на появление списка, голодных среди людей не было – еды пока на всех хватало.

Усевшись за столом с тарелками каши и чаем, Максим кивнул Сане:

– Ну, давай, поведай мне, что там наверху. Собаки вас еще беспокоили? Уровень радиации как?

– Основная проблема – холодно там становится. Наверное, минус десять градусов сейчас, а это сентябрь на дворе. Если под ОЗК что-то теплое не надеть, то совсем зябко. Радиация невысокая, можно по нескольку часов работать. Мы тот гараж, что напротив, разбираем, знаешь? А, ну да, у тебя же там машина осталась. Так вот, там добра всякого… Перекрытия и крышу на туннель и комнаты таскаем, вход освободили, зашли в помещение, а там стол бильярдный. Хотели взять, а он, сволочь, в сукно столько пыли радиоактивной напитал, что от него фонит, как от реактора. Бабушка, что машины записывала, так и сидит за столом перед телевизором. Жуть! Теперь сниться, наверное, будет. Телек ее притащили. Старенький такой «Горизонт», в инженерную отдали, вдруг починят.

– Починят. Радиодеталей – море, а с кинескопом ничего не сделается. Только на что он нам? Я думаю, вряд ли кто теперь в эфире есть. Даже если спутники наверху и остались, передающие станции вряд ли уцелели.

– Конечно, программ не будет, – Саня нервно хохотнул. – Когда мы строительный материал таскали из цехов, я в кабинет начальника цеха заглянул. Там тоже ЖК-панель сохранилась и DVD-проигрыватель. Вот тогда у Сергея спросил: «Можно ли все это починить»? Он сказал: «ЖК вряд ли починишь. Матрица от электромагнитного импульса накрылась. А дивидюшник можно попробовать, только на что он один?» – А теперь вот полный комплект. Хоть какое развлечение народу будет. Со следующим выходом схожу обязательно, заберу.

– Ну, а собаки как?

– Собак слышали, но не видели. Они нас теперь уважают, стороной обходят. Видно, признали наше право на эту территорию.

– Дорого нам это право досталось. Про Никиту слышал?

– Конечно, я же в этой свалке участвовал. До сих пор слышу, как зубы над самым ухом клацнули, – Саня поежился и отпил большой глоток чаю. – Да и Никиту назад на себе тащил. Я тогда перетрухнул серьезно. Вначале думал: ну, постреляем по собачкам, как в компьютерной бродилке, а потом… Руки часа два еще тряслись после этого. Ведь на месте Никитки мог любой из нас очутиться, и я в том числе. Это еще ладно, что никто не погиб.

– Да, это не игра… И погиб бы, не успей вы его вовремя ко мне притащить. Хорошо, что все благополучно закончилось. Ладно, Санек, спасибо тебе за компанию и рассказ, пойду я к Виктору, ты меня на одну идею с гаражом натолкнул.

Распрощавшись с парнем и ощущая приятную сытость от съеденной каши, Изотов отправился прямиком в кабинет к Виктору, но, натолкнувшись на закрытую дверь, резонно рассудил, что самый важный объект сейчас – туннель к соседям и где ему быть, как не там. Не тратя времени на ожидание, направился прямиком туда.

Максим уже давно не заходил в туннель и не представлял, как далеко все продвинулось. Он был похож на нору огромного крота, прорывшего себе путь в толще земли. Неровные стены с сохранившимися на них выбоинами от инструментов, кое-где осыпающиеся от малейшего прикосновения и в особо опасных местах подпертые подручным материалом, не создавали впечатления надежности. Через равные промежутки на подпорках крепился провод с редкими лампами, которые, давая скудное освещение, скорее подчеркивали хрупкость конструкции, чем добавляли видимость какой-то прочности.

Впереди, в том месте, где рукотворный подземный ход упирался в железобетонную преграду, виднелись пятно более ярко освещенной площадки и тени нескольких человек, причудливо ложившиеся на неровные поверхности. Громкий голос Виктора разносился под сводами, и, судя по обрывкам фраз, начальник был крайне недоволен, что проявлялось в частом использовании ненормативной лексики. Виновник этой риторики стоял с поникшей головой, вертя в руках «мертвый» перфоратор.

– Чего шумишь? Видишь, парень от тебя уже прячется.

Парень действительно медленно отступал от разгоряченного Виктора за спины своих ребят из бригады, пряча за спиной инструмент.

– Да, этот… – Виктор замолчал, подбирая слово и тыча пальцем в провинившегося.

– Нехороший человек, – с улыбкой подсказал ему Изотов.

– Да. Очень сильно нехороший человек. Единственный перфоратор спалил. Я ему ору: куда ты прешь, там арматура. А он как ваты в уши натолкал.

– Так грохот ведь, – попытался оправдаться бедный парень.

– Вот как дам тебе по носу, может, ты тогда глазами пользоваться научишься, раз уши не слышат, – алогичное, но емкое армейское высказывание в исполнении лейтенанта вызвало дружный смех у всей бригады. Это сменило гнев начальника на милость и разрядило накалившуюся обстановку.

– Че, «гы-гы»? Оставшиеся полметра придется вручную пробиваться. Вот ты и будешь это делать. В качестве наказания.

– Да, я буду, – с энтузиазмом закивал рабочий, радуясь, что так легко отделался.

– Отдавай перфоратор, вредитель, я его инженерам отнесу, – отобрав инструмент, Виктор махнул Изотову рукой.

Разгневанный и не вполне еще остывший начальник потопал в сторону убежища, и Максиму ничего не оставалось, как последовать за ним. За спиной возобновились гулкие удары кувалдой по железобетонной стене.

– Думал, через полчаса пробьемся, а теперь час, а то и два, – бурчал он себе под нос, скорее обращаясь к невидимому собеседнику, чем к спутнику. – Ты что, меня искал?

– Да вот хотел посмотреть, как тут дело продвигается. Скоро ли? У меня после появления Нади в лазарете дел-то особых нет, вот и слоняюсь со скуки. Да и потом, ты знаешь, почему мне не терпится к соседям. Я своих погибшими не видел, поэтому думаю, что они там.

– Сам видишь, как продвигается. Скорее бы уже. Я бы начальствование на капитана скинул, пускай он мучается. Не могу я с этими гражданскими. В армии отдал приказ – и все – жди доклада. Не надо объяснять, что да почему. А то тут разведут полемику, не разгребешь…

– Не прибедняйся, по-моему, у тебя неплохо выходит.

– Выходит! – передразнил он Максима. – А скольких нервов мне это стоит?

За разговорами зашли в каморку Виктора: нечто среднее между берлогой одинокого медведя и генеральным штабом.

– Так что ты от меня хотел? – он сдвинул на столе карту Смоленска из какого-то рекламного туристического проспекта и положил на освободившееся место сгоревший перфоратор.

– Да особенно ничего. Я спросить хотел. Тут Сашку Латышева встретил, и у меня мысль возникла. Я смотрю, у нас наверх одни и те же ходят. Нет, я понимаю, – предвосхитил врач возражения открывшего уже было рот Виктора. – Опыт и все такое. Но ты представляешь, какую дозу они накопят. Так мы наших опытных очень быстро потеряем.

– Да, – озадаченно почесал затылок, – вот ты ко мне вечно только проблемы приносишь. – Ну и что предлагаешь?

– Да предложений не много. Всех «выходцев» ко мне на осмотр и анализы. Много не скажу, но начинающуюся лучевую болезнь увижу, да и график составить надо. Чтобы хоть какой-то период восстановления у них был.

– Хорошо. Одобряю. Вот этим ты и займись, сам жаловался, что без дела сидишь. Я распоряжусь, чтобы все к тебе на осмотр перед выходом заглядывали. И на добро выхода тебе полный карт-бланш. Еще что?

Изотов помялся, думая, стоит просить или нет, и после небольшой паузы, наконец, решился.

– Хотелось бы к своей машине сходить. Ты понимаешь, это единственное, что у меня осталось от той жизни. Дом далеко. И я так понимаю, если там что-то и сохранилось, я туда еще не скоро попаду. А тут под боком. Хоть что-то из личных вещей принесу. Я, когда мы выходили, посмотрел: должна уцелеть. Теперь проход расчистили… Вот.

Внимательно выслушав сбивчивую речь, Виктор добродушно улыбнулся:

– Да что я, не понимаю, что ли? Ладно, сейчас как раз отряд собирается за стройматериалом, с ними пойдешь. Иди, получай теплую одежду, средства защиты и оружие.

Не заставляя повторять дважды, Максим сорвался с места и, даже не поблагодарив Виктора, оставил его улыбаться в одиночестве. Собравшийся отряд стоял возле гермодвери, и им пришлось немного подождать. После известных событий с Никитой, по распоряжению начальника теперь вооружались все без исключения. Каждому рабочему выдавался длинный внушительный тесак, чем-то напоминающий мачете, и «макаров» в кобуре. Обязательное вооруженное сопровождение строительной бригады предпочитало удобные и убойные в ближнем бою помповые ружья. Быстро одевшись в предложенные ватник и стеганые штаны, Максим натянул сверху «эльку», противогаз. Пристегнул на пояс тесак, выбрал легкий и компактный «кедр». Лазать по руинам с громоздким оружием не хотелось, но и совсем «голым» идти было бы полным безумством.

* * *

Все изменилось! Изотов оторопело остановился возле выхода. Оглушающая тишина. Тихо было так, что он от неожиданности закрутил головой, пытаясь разобрать, откуда идет этот пульсирующий шорох, и только через минуту сообразил, что слышит шум своей крови в ушах. Крупные снежинки почти вертикально опускались на землю. Густым пушистым снегом покрыто все в поле зрения: руины, остовы автомобилей. Ветрогенераторы, лениво перебирающие лопастями, немного оживляли постапокалиптический пейзаж и придавали ему несколько обжитой вид. Максим поймал себя на мысли, что где-то уже наблюдал подобную картинку, когда-то давно все это было на компьютерном мониторе. Теперь он понимал Сашку, трудно было не поддаться этому колдовству, чувству, как будто ты каким-то чудом попал в видеоигру или фильм. Максим никогда бы не подумал, что окажется в этом мире в реальности. Поежившись от прохладного воздуха и грустных мыслей, он вышел из оцепенения и припустил трусцой по протоптанной тропинке за ушедшим вперед отрядом. Да, стало довольно прохладно, и это в начале сентября. Снег морозно скрипел под ногами. Бежать недалеко, крытая автостоянка как раз напротив выхода из убежища, но пока Изотов плелся по тропе, поминутно спотыкаясь и проваливаясь, бригада уже приступила к разборке перекрытий, а вооруженная охрана выстроилась по периметру рабочего участка, обозревая окрестности. Поднырнув под низко висящий край осевшей крыши, он оказался внутри автомобильной стоянки. Рухнувшие гофрированные железные листы расплющили некогда дорогие человеческие игрушки, но в некоторых местах можно было продвигаться вполне свободно. И основное, что беспокоило, – как не порвать костюм о торчащие везде арматурные концы и разрывы металлической крыши. Преодолев очередное препятствие, Максим неожиданно вышел прямо к своей машине. Его «ласточка» стояла совершенно неповрежденной. Огромная балка воткнулась торцом в нескольких сантиметрах от правого крыла и держала на себе всю массу снега. Смахнув с лобового стекла целый сугроб, достал заранее положенные в кобуру ключи и открыл дверцу водителя. Заглянув в машину, с грустью осознал, что смотрит в ушедший уютный мирок. Казалось, что внутри автомобиля ничего не изменилось. Как будто вокруг не произошло тех страшных событий, поменявших весь мир. На заднем сиденье стояло ярко-красное детское автокресло с саблезубым бельчонком из мультика – любимой игрушкой сына, маняще предлагало себя удобное водительское кресло. Он не смог себе отказать и уселся на место водителя, вставил и повернул ключ зажигания в полной уверенности, что машина ответит благодарным рокотом соскучившегося по работе двигателя… Чуда не случилось – полная тишина. Сказка закончилась, не успев начаться. Немного поманила, подразнила, а потом размашисто хлопнула по носу: «Надо возвращаться в реальный мир». Скорее всего, вся электронная начинка выгорела, а без нее машина «мертва». Ладно, хватит соплей и сантиментов. Открыв взятую с собой холщовую сумку, выгреб все из бардачка: диски, складной нож, фонарик, атласы дорог Смоленска и Смоленской области, Москвы (а вдруг пригодится), книгу. Немного подумал и положил игрушку сына. Рефлекторно нажал кнопку открытия багажника. Ничего не произошло.

– Блин, наверное, никогда не привыкну.

Вылез из машины и открыл багажник ключом. После чего положил в сумку инструменты, аптечку, огнетушитель. Все! С сожалением, как будто закрывая дверь в прошлую жизнь, захлопнул багажник. Кинув ключи на сиденье водителя и закрыв дверь, Максим решительно направился к выходу из завалов.

Вылезая из-под крыши, чуть не получил по голове монтировкой. Со своими расстроенными чувствами совершенно забыл, что после истории с Никитой все напряжены и шарахаются даже от собственной тени. Выслушав все, что причитается в таком случае, вынужден был согласиться, что сам дурак и легко отделался, а мог бы получить заряд картечи, и не обязательно в мягкое место. Совсем расстроившись и чувствуя себя здесь всем мешающим, волоча полную сумку на плече, петляя по узкой протоптанной тропке, Изотов поплелся в сторону входа в убежище.

* * *

Встреча с прошлым, в виде родного семейного автомобиля, очень расстроила Максима. Все это время он просидел за столом, бессмысленно крутя игрушку сына в руках. Мягкий плюшевый мех, как по волшебству, вернул в утраченный прошлый мир. Перед глазами проходили картины счастливой семейной жизни, лица друзей и коллег по работе. Иногда даже казалось, что он слышит голос жены, веселый смех сына. Поставив бельчонка на стол, тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Надо срочно отвлечься от тяжелых дум, и для этого лучшего всего что?.. Лучше всего заняться работой. Ничто так не отвлекает от мрачных мыслей, как работа. А ее хватает, сам обещал Виктору сбор и исследование анализов у «выходцев» на поверхность, за язык никто не тянул, – после проговаривания своих горестей вслух стало легче. Воистину, произнести проблему – это наполовину ее решить.

– С чего начать? Надо начать с себя, – и не столько для того, чтобы выяснить свое состояние, сколько для восстановления в памяти методики исследования. Вынул из ящика МЧС, добытого в поликлинике, лабораторный микроскоп, штатив с пробирками и другие нужные для этого дела мелочи. Аккуратно, относясь к ним, как к бесценному сокровищу, чем, по сути дела, на сегодняшний момент все это и было, расставил оборудование на столе. За этой подготовкой и застигли врача последующие события. Размеренные звуки жизни убежища, которые, как фон, сопровождали жизнь обитателей и уже не замечались жителями, прервались нарастающим гулом множества голосов. Зародившись где-то в глубине убежища, он, как цунами, прокатился волной по всем помещениям, передавая от человека к человеку надежду на лучшее и радость.

В лазарет ворвался Александр. Глаза его сияли, как будто сбылась самая сокровенная мечта в жизни или он только что выиграл миллион. (Хотя кому сейчас нужен этот миллион?)

– Чего сидишь? Пробились! Пошли скорее.

Оторвавшись от протирания окуляров и объективов микроскопа, Максим с недоверием посмотрел на Сашу. До него не сразу дошло, кто и куда пробился. Как ни ждал он этого момента, все равно новость застала Максима врасплох. Вот сейчас все станет на свои места. Позабыв про все дела, он вскочил, чуть не перевернув драгоценные пробирки; споткнувшись о попавший под ноги стул и не замечая боли в ушибленной коленке, выбежал вслед за Сашкой.

Возле туннеля собрались, наверное, все жители убежища. Многим не терпелось разыскать и пожать руки своим знакомым и друзьям, которые в сложившихся обстоятельствах стали единственными, кто бы мог разделить горечь потери родных и близких. Даже кошка, заразившись всеобщим ажиотажем и возбуждением, крутилась среди частокола ног, ловко уворачиваясь от детей, пытавшихся поймать и вытащить ее из толпы. Среди гомона полутора сотен человеческих голосов, обсуждавших новость, периодически слышалось жалобное мяуканье животного, протестующего против отдавленных лап и отсутствия внимания со стороны этих странных двуногих верзил, которые то сидят по своим клетушкам, то вдруг вывалили все в узкие коридоры.

– Да, пробиться будет сложно, – скептически осмотрел внушительную толпу в узких проходах Александр.

– Что там? – от нетерпения Максим аж подпрыгивал, пытаясь заглянуть, чтобы лучше видеть, что творится возле самого туннеля. Впереди стоящий мужчина, повернувшись к ним вполоборота, многозначительно заметил:

– Расширяют проход, сказали минут десять—пятнадцать подождать надо.

Когда недовольство народа стало нарастать, перед входом появился Виктор. Подняв руку, подождал, пока все разговоры стихнут, и поставленным командирским голосом произнес:

– Вы знаете, что мы наконец-то пробили стену и теперь у нас есть проход в основное убежище, – народ радостно загалдел, пришлось снова поднять руку для привлечения внимания. – Но все желающие сразу пройти не смогут. В целях безопасности будем пропускать небольшими группами, так что определитесь, кому быть первыми. Те, кого гложет праздное любопытство, могут пока и потерпеть. Первая группа сформируется из тех, у кого есть там родственники.

Ропот разочарования и недовольства прошел среди собравшихся жителей.

– Друзья, имейте терпение. В туннеле идут работы по укреплению сводов и стен, а ваше хождение там будет мешать, да и просто опасно. Впоследствии проход будет открыт постоянно и все беспрепятственно смогут пройти. У кого есть веские причины посетить соседей сейчас, останьтесь, остальных попрошу очистить помещение.

Недовольный гул голосов, не скрывавших разочарования, начал стихать только после того, как народ стал расходиться. В коридоре перед дверью комнаты, откуда начинался туннель, осталась жалкая дюжина, в том числе и Изотов. Сашка, похлопав по плечу, пожелал удачи и скрылся за углом. Последней, потеревшись о ноги хозяина, ушла кошка. Виктор посмотрел на оставшихся, как бы пытаясь удостовериться, что лишних нет, кивнул Максиму и продолжил:

– Проход пробили пока узкий, но пролезть можно. – Окинув еще раз всех взглядом, решительно произнес: – Пошли.

За те три часа, что Максима здесь не было, рабочие успели пробить в железобетонной стене узкий лаз размером метр на метр, из которого торчали огрызки стальной арматуры. В проход уже «кинули» провод с фонарем и с той стороны, в скупом освещении лампы, установленной на треноге, были видны незнакомые, но радостные лица людей, которые приветственно махали руками. Осторожно по одному протиснувшись сквозь преграду, первопроходцы оказались в длинном, кажется, даже бесконечном и довольно широком тоннеле, о котором ходило столько разговоров и который давал столько поводов для фантазий. Незнакомые люди, широко улыбаясь гостям, как близким родственникам, радостно хлопали их по спинам и обнимали. Все это напомнило Изотову встречу космонавтов на орбите после стыковки космических кораблей. Так, постоянно улыбаясь и смеясь, их провели через более широкий пролом в противоположной стене в такой же прокопанный ход, как тот, из которого посетители только что вылезли. Пройдя не более пятидесяти метров по нему, группа очутилась в просторном помещении, которое, как брат-близнец, было похоже на цех до его перестройки. Перед входом стояли несколько человек. Виктор подошел к высокому плечистому мужчине, одетому в камуфляж со звездочками капитана на погонах, отдал воинское приветствие и с чувством пожал протянутую руку.

– Васильев, черт везучий, как же я рад тебя видеть! – капитан, как медведь росомаху, сграбастал немаленького Виктора в свои объятия. – Ну пойдем ко мне в кабинет, расскажешь последние новости, как вы жили, чего добились?

Виктор посмотрел на «делегацию».

– Не волнуйся, о твоих позаботятся, вы у нас сейчас самые дорогие гости, – с этими словами военные скрылись в ближайшем коридоре.

Как-то очень быстро все нашли знакомых, и Максим остался в одиночестве. Нет, его группа по-прежнему находилась рядом, делились новостями и впечатлениями, к ним подходили все новые и новые люди, радовались, пожимали друг другу руки, но он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Поежившись от этой мысли, решил все-таки действовать, стоя на месте можно ничего не дождаться. Подошел к представительной женщине, которая с видом большой начальницы давала указание милой девушке. Видя, что Максим терпеливо дожидается, она обратила, наконец, на него внимание:

– Что вы хотели? Я вас не знаю. А, вы, наверное, из соседнего убежища? – догадка украсила ее лицо неподдельной дружеской улыбкой. Максим кивнул, подтверждая ее предположение.

– А вы здесь всех знаете, я так понял?

– Почти, а в лицо, наверное, точно всех. Я здесь что-то вроде управдома. Расселяю людей по местам, отправляю на работы, распределяю пайки. А вы кого-то ищете?

Удивившись ее прозорливости, опять кивнул.

– Дело в том, что я не с завода, не сотрудник, машину ставил, – начал он с пояснения. – Жена с ребенком ждали меня на КПП, когда… ну, когда все началось. А мне сказали, что всех, кого смогли, снаружи эвакуировали в это убежище. Вот я надеюсь, что они… здесь, – к горлу подступил предательский комок, помешавший завершить фразу.

– Женщина с ребенком? Честно сказать, взрослых не помню. Мы буквально пред самой атакой завели трех детей: мальчика и двух девочек, с родителями, – сообщила она. – На втором уровне они, то есть на этом. В другом конце убежища. Там у нас что-то вроде детского сада и лазарета. К сожалению, я вас проводить не могу, работа, но тут не сложно добраться, разберетесь.

Подробно объяснив, как пройти, женщина убедилась, что Изотов правильно понял, а затем, поймав пробегавшую мимо девушку, вместе с ней, что-то по дороге объясняя, быстрым шагом ушла вглубь помещений.

Опять Максим остался один. Оглянувшись на все еще весело болтающих рабочих, пришел к выводу, что попутчиков у него не будет, а идти предстояло через весь огромный подземный промышленный комплекс, точнее через его нижний почти не поврежденный уровень. Максима, привыкшего к тому, что в бункере было ужасно тесно даже для полутора сотен человек, потрясали здешние размеры. Сооружения отличались, как маленькая мастерская ремесленника и огромный современный завод. Пятьсот человек буквально растворились в этих помещениях. Огромные цеха, скрытые полумраком, соединялись прямыми, как городские магистрали, коридорами. Большое количество людей скапливалось в жилых секциях, но почти никого не было в этих необъятных просторах, заставленных множеством станков с программным управлением, компьютерами, монтажными столами. Даже страшно представить, какой получится продукт в конечном итоге, если все это оживить. Грозный истребитель, устремившийся в небеса, – эмблема, висевшая ранее на стене над проходной, а теперь похороненная где-то в куче щебня и строительного мусора, гласила, что завод входил в подчинение агентства «Роскосмос» и добросовестно снабжал электронной начинкой смертоносные летающие боевые машины и оружие.

Несмотря на простор в помещениях, было очень душно. Вентиляция не работала, точнее, работала, но не справлялась. Явно не хватало мощности, и, видимо, также были сильно повреждены воздуховоды. Складывалось ощущение, что воздух густой и его можно трогать и раздвигать руками, как воду. Максим представил, каково было тут, когда сразу же после удара еще отсутствовало электричество, – огромный, темный, душный склеп.