Текст книги "Прорыв осады"

Автор книги: Игорь Огай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

2

Бросить под стенкой сарая пару старых матрасов поверх жиденькой копны прошлогодней ботвы догадался Шеф. Это он хорошо сделал. Правильно. Павел всегда завидовал таким вот обстоятельным людям, способным заранее подстелить себе пучок соломы. Ну, пусть не себе в этот раз. Все равно – слава богу.

Несмотря на лидокаин, рука болела, хотя и меньше. Теперь к ней прибавилась голова, спина, почему-то ребра и правая коленка, на которую во время очередного приземления пришлась основная нагрузка. Что там Федя говорил про парашют? С крыши-то сарая, пожалуй, покруче будет. Не то что без парашюта – даже и без зонтика. Не считать же за опору эти две плетенные из каких-то прутиков рамки, обшитые шелком и притянутые ремнями к плечам. К тому же оказавшиеся на поверку не такими уж прочными и не такими уж гибкими…

Даже не собираясь сдерживаться от совершенно старческого кряхтения, Павел перекатился на живот и отжался, вставая на четвереньки. Чертовы гиперборейские крылья отчаянно мешали, цепляясь за все подряд. Обломок левого бессильно висел на полоске ткани. Правое осталось цело, зато лопнул какой-то из плечевых ремней…

– Павел! – из-за угла выскочил поднятый Филиппычем спозаранку Евгений Саныч. – Павел, ну как вы?!. Как же вы можете так неаккуратно! Это же бесценнейший артефакт, а вы как будто!.. Сергей Анатольевич, я решительно протестую!..

– Умолкни! – рявкнул Филиппыч, спеша следом. – Паша, что? Цел?

– Нет, – почти честно сказал тот, поднимаясь с колен и пошатываясь. – Забудьте про крылья. Где ваш грузовик с бензолом, Евгений Саныч?

Тот едва не спотыкнулся на всем ходу. Должно быть, до конца считал грузовик с отравой своим маленьким секретом.

– Поздно для бензола, – оборвал Шеф. Он даже не стал спускаться с крыши сарая, где контролировал старт. – Утро. Спецы уже поняли, что чего-то не поняли. На фабрике сейчас тотальный шмон.

– Какого черта ждали до утра? – брякнул Павел.

– Такого, – невозмутимо объяснил Шеф. – Ты хоть раз на самолете ночью над городом летал? Летчик, блин. Не то что фабрику – Кремль не найдешь, и никакие звезды не помогут.

Об этом Павел догадывался и сам. К тому же, пока вызвонили Евгения Саныча, пока на перекладных добирались к нему в загородный особняк, пока препирались, потому что он не хотел снимать со стены такой экспонат… Да потом еще разбирались, какой ремень куда застегивается…

Павел собрал побольше розовой соленой слюны и со вкусом сплюнул, наглядно демонстрируя свое отношение к затее. После чего принялся дергать пряжки, сдирая с себя жесткую портупею гиперборейского костюма, больше похожего на жилет с крыльями.

– Нет, ну вы поглядите, поглядите, – суетился директор «Стройтреста» вокруг обломанного конца. – Это же не подлежит восстановлению. У нас же не растет этот… Как его?.. Бамбук этот их полярный!

– К стенке прибьешь, станет как было, – невозмутимо парировал Филиппыч. – Второй комплект неси.

– Второй парадный, из пера олуши! Не дам.

Директор действительно казался готовым при необходимости даже кинуться в драку, но Шеф, приняв позу Наполеона, скомандовал с крыши:

– Несите!

И Евгений Саныч, понурившись, поплелся в дом.

Филиппыч проводил его красноречивым взглядом и повернулся к Павлу:

– Слушай, ты вспомни, пехота. Как ты тогда завел этот свой резонанс? В этих крыльях же руками махать бесполезно, здесь мышечная вибрация нужна. Как в бою.

– Как-как… – буркнул Павел, усаживаясь на матрасы. – Градобор сказал, что все сработает само, когда наступит время. Так и получилось.

Вызвать в памяти эту картинку оказалось несложно, такое не забывается…

Толпа разъяренных ацтеков с ритуальными копьями и булавами, бездыханная девушка на руках и обжигающий газовый факел жертвенного очага за спиной… Вибрация действительно включилась сама собой, и он голыми руками раскидал двадцать человек совсем не худых воинов ритуальной стражи. Кроша ребра и сминая черепа прикосновением раскрытой ладони.

С помощью той же силы гипербореи поднимаются в воздух, но как ею воспользоваться землянину?

– Ладно, допустим, – не унимался Филиппыч. – А второй раз? Ты говорил, что был второй раз во время той драки с ящерами.

– Был… – Павел, конечно же, помнил и этот эпизод.

Горящий переулок, изувеченный шагающими танками инков, и атакующий ящер с пастью, усаженной дюймовыми клыками… А вместо доброго лучемета в руках лишь случайно подобранный гиперборейский меч.

– Дело не в стрессе, Семен, – Павел качнул головой. – И не в адреналине. Когда меня убивали в Патомском кратере, никакой вибрации не возникло.

– Тогда бы ты не смог стрелять, – отозвался Филиппыч.

– Может быть. Но для рукопашной тоже был хороший момент.

– К тому времени тебя уже ранили, – не унимался Семен.

– Сейчас тоже, – напомнил Павел. И потряс забинтованной рукой.

– Сейчас ты поцарапан, – произнес вдруг Потапов с крыши. – А если дело все же в адреналине, то…

Он осекся, внимательно осмотрел сначала Павла, который уже не ждал ничего хорошего, потом заинтригованного Филиппыча. И все же закончил:

– То сарай для этого слишком низкий.

До Павла доходило целую секунду. Потом он решительно поднялся с матрасов.

– Я, конечно, авантюрист, Шеф. Но не самоубийца. С небоскреба прыгать не намерен!

– А если с парашютом? – ухватился Семен. – Чтобы дернуть в последний момент. А?

– С парашютом не сработает, – качнул головой Потапов. – Не будет состояния обреченности.

– Сергей Анатольевич, вы изверг, – проворчал вдруг Федор. В затею с крыльями он верил слабо и потому, страхуя внизу сигающего с крыши Павла, по большей части отмалчивался. Даже после того, как об его голову в конце концов сломалось гиперборейское крыло.

– Для пользы дела я готов быть даже извергом, – мрачно подтвердил Потапов. – Но сейчас я не уверен, что польза будет.

– Тогда спросили бы вы лучше гиперборея, как там у них с канализацией, – сообщил Федор тем же тоном.

С открытым ртом Филиппыч снизу вверх посмотрел на Шефа. Тот ответил ему таким же взглядом.

– Ну, выхода в здание, конечно, нету, – неуверенно произнес Семен. – Чай, не Америка, где банки через унитаз грабят…

– И не нужно, – отрезал Шеф. – Был бы туннель рядом, Градобор выход сделает.

И не дожидаясь других возражений, он полез за трубкой.

Павел тяжело вздохнул и, почесывая свежие синяки, повернулся к Федору:

– Четыре часа насмарку.

– Ну, вот такой я тупой, – тот развел руками. – Раньше не подумал.

Подземный ход рядом с фундаментом корпуса был. Это Градобор знал доподлинно, еще во времена заселения Ассамблеи рудокопы Общины проверили пару подвалов, найдя их весьма скромными и совершенно безопасными с точки зрения проникновения. Не подвалы даже, а комнаты – электрощитовая и канализационно-насосная. В трех метрах грунта от щитовой проходил какой-то коммуникационный тоннель землян. От него ветвился совсем уже тонкий канал – фактически труба, через которую в корпус тянулись толстенные электрические и потоньше – телефонные кабели. Забито было плотно, строго говоря, не проскочила бы и крыса. Для верности рудокопы потратили еще пару мешков цемента, окончательно залив щели, и успокоились. Причем не напрасно. Если уж кому-то приспичило бы, то проникнуть на этаж можно было куда более простыми способами, чем подкоп с последующим проломом бетонной стены. Если только сами гипербореи не пожелали бы обратного…

Как войти в тоннель, Градобор не знал. Соединяется ли ход с городским подземным хозяйством или является локальной кабельной системой фабрики – не знал тоже. Зато пообещал что-нибудь придумать с тремя метрами грунта… После чего неожиданно замолчал, и, похоже, на этот раз окончательно. Трубка Потапова была заряжена «по горлышко», разрыв связи можно было объяснить лишь… Собственно, лишь разрывом связи.

– Ну, хоть на этом спасибо, – проворчал Шеф, складывая трубку.

Вернувшийся с каким-то чудом в перьях Евгений Саныч истово кивнул, уловив главное – прыгать с крыши в парадных крыльях, похоже, никто больше не собирается.

– Тогда вот что… – произнес задумчиво Федор. И тоже полез за телефоном. – Тогда нам еще один персонаж не помешает. Раз уж все равно конспирация коту под хвост…

– Кто такой? – сварливо осведомился Филиппыч, безуспешно пытаясь напустить на себя суровость. Но Федор лишь качнул головой.

– В таких делах – полезный человек. И должен мне кой-чего…

– Знаю я твоих должников, – снова проворчал Филиппыч. – Сплошь воры да душегубы.

В поисках поддержки он посмотрел вверх, но Шеф уже исчез с крыши. Зато на удивление быстро появился из-за угла сарая.

– Заводи, Семен, – бросил он на ходу. – Евгений Саныч, вы с нами или отдадите ключи?

Прозорливый купец помялся секунду только для вида.

– Не думаю, что буду полезен, – признался он. – У меня текущих дел, знаете ли… Крышу вот новую для фирмы искать…

Семен смерил коммерсанта взглядом, демонстративно сплюнув, принял ключи от шикарного «Вольво» и удалился в сторону калитки.

– Насчет новой крыши вы, конечно, имели в виду другое помещение, – уточнил тем временем Шеф тоном, не предполагающим возражений. – Настоятельный совет: подбирайте что-нибудь небольшое, но чистое. Под ваш новый бизнес-план, о котором недавно говорили.

– Медицина? – коротко уточнил тот, и в глазах коротко блеснуло предвкушение прибылей.

– Да. Сколько артефактов вы вывезли с фабрики? – спросил Потапов уверенно, будто о чем-то само собой разумеющемся.

– Только два… – всполошился директор. – Ну, то есть атлантских – два. Из тех, что по медицине… Конспиративный режим не страдал, уверяю! Земляне принимают их за статуэтки… элементы интерьера…

Услышав, с какой легкостью коммерсант отделил себя от прочего человечества, Павел усмехнулся. Как мало все-таки надо для сознания собственной исключительности. Всего лишь одна небольшая тайна… Ну ладно, пусть большая. Все равно – мало.

– Вы их еще и выставляете, – тяжело заключил Шеф.

– Только некоторые! Наиболее эстетически…

– Несите в машину все, что есть. Вернее, нет, медицинские оставьте себе. Я сейчас дам вам один контакт, свяжетесь, представитесь, что от меня… Впрочем, я позвоню предупрежу. Привлекайте и разбирайтесь с действием артефактов. Начинайте немедленно, не дожидаясь нового помещения. Лишняя комната у вас наверняка найдется. Если будет необходима специальная помощь – звоните, привлечем Николая или Романа. А еще лучше Романа я сразу пришлю.

Директор истово кивал, впитывая инструкции и наверняка уже прокручивая в голове план ближайших действий. В инициативности ему никогда нельзя было отказать. Как, впрочем, и в лояльности отделу. В одночасье все бросить и сбежать ему не позволит хотя бы то самое сознание исключительности, допущенности к чему-то волнующе тайному – вот ведь странное сочетание романтика с прагматиком в одном характере. Прагматик при этом тоже играет не последнюю роль. Все-таки межвероятностный бизнес – занятие прибыльное, а надежда возобновить его – отнюдь не призрачная. Особенно теперь.

– Пишете? – осведомился Шеф, и коммерсант выхватил телефон. – Анна Федоровна Бельцова, номер…

Павел вздрогнул, когда неожиданный приступ боли в раненой руке преодолел блокаду. Переждал минутное головокружение. А когда проморгался, оказалось, что Потапов с Федором догоняют Филиппыча, уже скрывшегося за калиткой, а Евгений Саныч исчез совсем, надо полагать, пошел в дом собирать артефакты.

Федор приостановился, оглянувшись на Павла, махнул рукой. И то верно, чего у сарая торчать…

Место ему досталось заднее левое. По статистике, вроде бы как самое безопасное. И на том спасибо, хоть что-то безопасное в этой жизни.

– Уселся? – осведомился Шеф таким тоном, будто Павла ждали целый час. – Тогда вот что. Предлагаю успокоиться и подойти критически к тем глупостям, которые мы чуть не натворили. Стресс, он, конечно, не тетка, но думать, перед тем как сигать с крыши, в нашем положении особенно полезно.

– А какие глупости? – Павел почему-то решил принять на себя последние слова и почти обиделся. – Процессор на фабрике. Включить его можно только на месте. Логично было позвонить Градобору…

– Вполне, – перебив, согласился Потапов. – Но вот после! Если уж он не может включить эту штуковину, то зачем, спрашивается, туда полетел бы ты? Даже если допустить, что мускульный резонанс удалось бы задействовать, а навыки самого полета Градобор когда-то передал тебе вместе с умением вибрировать. Чем ты помог бы там, Паша? Сомневаюсь, что ты бы смог взять пассажиром хотя бы Романа, не говоря уже о Николае.

– Наверно, нет, – согласился тот. – Никогда еще не видел гиперборея с пассажиром.

– Значит, полет, даже удайся он, был бы бессмысленным. Канализация с этой точки зрения куда лучше… Кстати, Семен. Позвони-ка Николаю, пусть подъедет через час…

– На угол Полковой и Двинцев, – подсказал Сергеев.

– Куда? – переспросил Филиппыч. – Это ж два квартала от проходной.

– Вот-вот, – буркнул Федор. – Деляга сказал, что оттуда ближе.

– Ближе так ближе, – заключил Шеф. – Звони, Семен. А мы пока дальше… Значит, на фабрику вы пройдете… Кстати, кто? Паша, ты все-таки ранен.

– Вот и отлично, – кивнул тот. – По канализации уж доползу как-нибудь. А там уколы у индейцев возьму – заживет быстрее.

– Ну ладно, – согласился Шеф. – Феде я и тут работу найду. Дальше: Община на первом этаже, процессор у инков – на четвертом. Здание кишит экспертами и операми, у каждой двери по омоновцу. Ваши действия?

– Ну… – Здоровой рукой Павел почесал затылок. – Дождаться ночи… Света на первом этаже точно нет… Пробраться… Заблокироваться в помещении процессора.

– А на рассвете обратно? Кушать-пить что будете? Или ты надеешься, что на Колю снизойдет озарение?

– Я надеюсь, что Градобор в состоянии отличать артефакты смарров друг от друга, – отчеканил Павел. – В хранилище Общины их десятки. Неужели не найдется какого-нибудь маскировочного?

Шеф нахмурился и, не обращая внимания на бубнящего в трубку Филиппыча, задумался на целую минуту. Потом проследил, как тот прячет трубку, и неожиданно изрек, повернувшись к Павлу:

– Зарядное от телефона возьми. Другой связи там не будет.

Поняв это как общее согласие, Павел кивнул:

– Домой далеко, проще купить. Семен, тормознешь у киоска?

В этот момент из калитки с двумя целлофановыми пакетами в руках появился Евгений Саныч. Шеф приоткрыл дверцу.

– Все, что наскреб… – выдохнул директор, протягивая пакеты. Внутри звякнуло стекло, один на боку прорвался под напором изнутри чего-то острого. – Наскоро с полок… может, еще чего завалялось, после довезу.

– Ладно… – Шеф принял пакеты и, не заглядывая, передал их на заднее сиденье. – Анне Федоровне не забудьте прямо сейчас… И будут новости – сразу звоните.

– Обязательно, – директор отступил от машины, махнул рукой. – Удачи. И поосторожней там, что ли…

Похоже, он вообразил, что оперативным работникам предстоит что-то опасное. Впрочем, было ли когда-нибудь по-другому?

3

Федор не обманул. Их действительно ждали на углу Полковой и улицы Двинцев. Ждали сразу двое, ошиваясь на разных сторонах перекрестка и, видимо, давно уже подозрительно поглядывая друг на друга. Первым оказался Николай, успевший на место раньше ведущего «Вольво» Филиппыча. Вторым – отчаянно толстый субъект с рюкзаком в руках и в оранжевом жилете дорожного рабочего прямо поверх черной футболки.

К подъехавшей машине, узнав пассажиров, они шагнули одновременно. И одновременно остановились, преисполнившись еще большей подозрительности.

Федор торопливо распахнул дверь, махнул рукой.

– Свои, Сидор, давай сюда!

Шеф тоже выбрался на тротуар.

– Это что еще за тип? – враждебно осведомился Николай, подходя.

– Знакомьтесь, – предложил Федор. – Это Сидор. Диггер, черный археолог, торговец восстановленным оружием. Однажды не побрезговал героином, но тут по-быстрому погорел.

– Я ж раскаялся, начальник, – просипел диггер. – И цыган тех сдал, для которых дозы в коллекторе хранил.

– Правильно, – согласился Федор. – И еще сдашь, не сомневайся. Потому и на свободе до сих пор, – он обернулся персонально к Филиппычу и произнес: – Москву, паразит, знает как свои пять. Ту, которая под ногами.

– Допустим, – Николай степенно поправил очки. – А я тут зачем?

Вчерашнюю канонаду он слышал, находясь минимум за три квартала от эпицентра. Но впечатления, похоже, впитал вполне соответствующие и теперь явно не рвался на подвиги.

– Ты, Коля, очень нужен, – произнес Шеф. – Без тебя сейчас никак. Роману я даже звонить не стал – не потянет пока… – он быстро скользнул глазами по Сидору. – Отойдем-ка на минутку, введу тебя в курс…

Диггер хмуро проводил взглядом парочку до угла и уставился на Федора.

– Слушай, капитан, ты во что вляпался, я не понял?

– Разговорчики в строю, – обрезал тот. – Твое дело сейчас маленькое, Сидор. Проведи этих двоих до фабрики и будь свободен. Пока снова дозняк в коллекторе не спрячешь.

Диггер шмыгнул носом. Посмотрел в сторону скрытой за домами фабрики, прекрасно, видимо, представляя, о чем речь.

– Я это… там прошелся малость. Оцепление, спецура… А оперов ваших никого, между прочим. Так что если меня там где-нибудь за жабры… Извини, капитан, но я тебя с чистой душой. С потрохами.

Взгляд у диггера был возбужденно-веселый, предвкушающий приключение. Дерзкий был взгляд. Сдаваться с потрохами он явно никому не собирался – в себе был уверен. Но этот момент возврата должка капитану Сергееву по какому-то старому счету пропустить он не мог. Не ты, мол, один здесь командуешь.

– Идет, – произнес Федор, как бы колеблясь, но все же принимая риск. Чтоб Сидор увидел: им не помыкают – с ним договариваются.

– Ага, – оживился тот. – Тогда еще, капитан. У меня там один эпизодик наметился… Ну, толкнул я тому хачу пушку! Продешевил, между прочим, чуть не даром отдал… Потому что у нее боек сломан. Подумал: ничего, хачу и так сойдет, не то еще завалит кого… Так теперь этот ваш новенький кочевряжется начал, свидетелем меня вести не хочет, а хочет фигурантом. Ты бы, что ль, поспособствовал? По старой памяти?

Федор пожал плечами.

– Прости, я теперь не по тому ведомству. Сам видишь. Хотя… – он вопросительно оглянулся на Филиппыча. – Если ради хорошего человека…

– Как фамилия? – хмуро бросил Пронин. От такого тона, да при соответствующей корочке, бывало, перед ним вытягивались генералы.

– Так эта… Сидаренко, – промямлил диггер. При его комплекции встать по стойке «смирно» было затруднительно – как только в канализацию-то пролазил. Но он честно попытался.

– Да не твоя, дурень, – Федор еле сдержался, чтоб не прыснуть. – Следака твоего.

– Да он пока не следак, пока тока опер. Анатолий Трофимыч из центрального. Вредный, блин, мужик!

Филиппыч приподнял брови, переглянулся с Павлом. Едва ли в центральном УВД было двое Анатолиев Трофимычей.

– Ладно, – бросил Филиппыч. – Поговорю.

– Вот это базар, – осклабился диггер, нимало не усомнившись в честности обещания. – Кто, значит, со мной полезет?

– Он. И еще он, – Федор указал сначала на Павла, потом на возвращавшегося под конвоем Шефа Николая.

– Двое, – заключил диггер. – Ну, значит, как раз.

Он нагнулся к рюкзаку, извлек мятый комок грязно-желтой ткани и протянул Павлу.

– Надевай. Чтоб какая сволочь ноль-два не набрала.

Павел брезгливо развернул. Комок оказался таким же жилетом, как и у самого диггера, только видавшим времена и получше. И даже двумя жилетами.

– Постирать не мог? – осведомился он.

– Под землей любая стирка на две минуты. Надевай, говорю. Второй ему дай. Где, говоришь, выйти надо?

– Нигде. Мимо крайнего к забору корпуса подземный ход идет. Нам нужно оказаться как можно ближе. И кое с кем там встретиться.

– С крысой-мутантом, что ли? – Диггер сипло хохотнул, но, увидев, что шутку никто не оценил, умолк.

– Почти, – Павел не стал вдаваться в подробности. – Встретимся – ты свободен. Нет – будем искать, пока не встретимся.

– У меня рабочий день укороченный, – заявил диггер и снова полез в рюкзак. – Больше двух часов – утомляюсь. Здесь ходу минут на двадцать, не больше. Так что выведу куда скажете, а дальше хоть до второго пришествия ждите… Вот это тоже надень. И монтировку возьми, я, что ли, сам крышку тягать буду?

Он протянул Павлу строительную каску и железный крюк. Тот собрался было нахамить, потом махнул рукой и взял.

– Какой? Этот? – Он шагнул к ближайшему на тротуаре чугунному блину.

– Ну щас! – возмутился диггер. – Этот тебя прямиком на Савеловский выведет. Там только в метро разворот… Вон этот поднимай.

Следом из рюкзака появился моток полосатой красно-белой ленты. Один конец ее оказался привязан к водосточной трубе, второй – к поставленному на попа ящику. Третий угол ограждения «дорожных работ» диггер просто прижал камнем к подоконнику первого этажа и зубами оторвал ленту.

Не дожидаясь команды, Павел поднырнул под ограждение и сунул крюк в ушко люка. Приподнял, потянул… Чугунный блин нехотя перевернулся и грянул в асфальт – Павел едва успел отдернуть ногу. Внимательно наблюдавший за процессом Сидор крякнул, будто надеялся, что стопу все-таки отдавит и тогда никуда не надо будет лезть.

– Ладно. Может, и дойдем, коли так, – диггер шмыгнул носом и первым шагнул к дыре в тротуаре. – Голову бережем, фонари включаем… И не отставайте там шибко!

Павел дождался, когда голова в каске опустится ниже уровня асфальта, и тоже шагнул вниз.

Скобы в стене исправно держали и были даже в меру ржавыми и почти не скользкими. Однако спуск затянулся. Диггер деловито сопел внизу, аналитик, отправленный в люк едва ли не пинком, торопился и норовил наступить на голову. А лаз и не собирался кончаться. Никогда Павел не думал, что канализация – это так глубоко. Он успел отсчитать мысленно метров десять, когда мимо глаз прошел вверх обрез потолка подземного коридора. Скобы были вбиты грамотно – по боковой стене довели до самого пола. Прыгать, слава богу, не пришлось. Свету сверху вполне хватало, чтобы осмотреться, но было очевидно, что пара шагов в сторону, и без фонаря действительно не обойтись…

Павел посторонился, и рядом тут же оказался Николай. То ли он все-таки спрыгнул с пятой ступени, то ли просто сорвался…

– А вот этого здесь не нужно, – немедленно просипел диггер, каким-то особенно придавленным голосом. – Под ноги смотрим. На потолок тоже. На стены обязательно…

– Это как же? – попытался съязвить аналитик. – Сразу во все стороны?

– А вот так же! Как летчик в бою! Книжки читаем, умник? Вот стена, вот кабель. Варежку раззявишь, рукой и влезешь. А там один бог знает сколько вольт!

Павел поморгал и присмотрелся. По стене, где он только что спускался, действительно шли пучки кабелей с его предплечье толщиной. Вмурованные в стену почти заподлицо, они и так-то не выделялись, а будучи припорошенными пылью… Изоляция в отдельных местах вспучилась, приобрела пористую структуру. И вполне возможно, что крошилась от прикосновения.

– Бардак какой-то… – прошептал Николай.

– Уж какой есть, – отозвался диггер. – Еще бывают трубы, паропроводы, краны и вентили. Чтоб даже не касаться ничего из этого – шибанет кипятком, как Леву на той неделе… В аду потом прохладно покажется.

– Эй, чего там? – донесся сверху голос Сергеева. – Есть проход?

– К черту пошел! – тут же вякнул в ответ диггер. Оказавшись на своей территории, он чувствовал себя еще наглее. – Проход всегда есть. Хотя бы и задний… Фонари я сказал включить или нет? Сюда пошли.

Двинулись они, как показалось Павлу, в противоположную от фабрики сторону. Проход был приличный – легко разминуться даже втроем. Труб никаких. Кабели окончательно ушли в стену. Потолок некогда был бетонирован и даже электрифицирован: временами встречались обрывки провода в ржавом металлическом гофре и ржавые же плафоны.

Пахло застарелой сыростью и плесенью. Мокрым грунтом. Иногда почему-то асбестом. Но вовсе не калом, как Павел втайне опасался.

– Послушайте, – произнес наконец Николай. – Это же не канализация. Здесь что раньше было?

– Подземный бункер Сталина, – грубо бросил Сидор.

От услышанного Николай на миг сбился с шага, и Павел невольно толкнул его в спину.

– Правда?

– Вранье! – опроверг сам себя диггер. – Я тебе откуда знаю, что тут было? Сказали ж тебе, я археолог, но черный. Если б тут оружейный склад НКВД был, я бы про него все знал. А так… Кому оно надо? Стоять! Здесь башку ниже…

Вслед за Николаем Павел низко нагнулся, почти проползая под огромной трубой, пересекающей коридор поперек.

– Газовая, – прокомментировал Сидор. – Промышленный район-то. Полгода назад, слыхали, на Складочной грузовики рванули? Чуть не весь переулок к фигам… Говорят, баллоны там на халяву заправляли, да не углядели…

– Слыхали… – Павел сделал глотательное движение пересохшим вдруг горлом. – Краем уха…

– Все, лафа кончилась, – объявил диггер, снова останавливаясь.

– Почему? – за двоих удивился Николай.

Павел поправил фонарь на каске. Луч уходил вдаль все по тому же относительно ровному коридору без видимых препятствий.

– Потому что нам сюда, – Сидор посторонился и указал на поперечный проход. Узкий и темный – скорее даже, нору без плоского пола, без бетонного свода… Откуда ни возьмись выныривали все те же кабели и уходили в темноту. Прямо у входа торчал огромный вентиль, неизвестно что перекрывающий.

– Про краны помним? – осведомился диггер. И, не дожидаясь согласия, кивнул в сторону дыры: – Пошли.

Он занял проход буквально целиком – от стены до стены. Но двигался вперед так же легко. Сноровка…

Павел немедленно стукнулся каской обо что-то твердое. Пригнулся, прошел несколько шагов, распрямился и снова стукнулся.

– Эй, снаряжение побереги! – крикнул, не оборачиваясь, Сидор.

Павел присел и посмотрел наверх. Высоты вполне хватало для ходьбы в полный рост, если бы… Н-да…Он невольно ощупал каску на темени и обнаружил там вполне ощутимые царапины. С потолка через равные промежутки свисали… нет, скорее, целенаправленно торчали колья из старательно заточенных арматурин. Уже на первом он должен был оставить половину скальпа.

– Вот это тоже не знаешь откуда? – крикнул Павел, стараясь на полусогнутых догнать диггера.

– Не знаю. Отсюда под ноги… И про кабели не забываем!

Вовремя. Павел тут же отдернул руку от стены, у которой искал опоры, когда нога вдруг подвернулась и провалилась в щель между… Между… Вывих не получился только чудом. Павел предпочел сначала рухнуть ничком и только после этого вызволять ногу… Фонарь моргнул, но не погас. Перед глазами оказались большие, с баскетбольный мяч валуны, кое-как наваленные на дно прохода… На дно. Ну правильно, так могла бы выглядеть какая-нибудь пересохшая горная речка! Эти камни наверняка точились некогда водой.

– А это что? Осколки ледникового периода?

Николай, оказывается, присел и тоже разглядывал булыжники.

– Это чтобы враг не прошел, – серьезно произнес Сидор. – Еще раз кто-нибудь что-нибудь спросит, и я точно знаю, кто станет этим врагом.

Стараясь не касаться злополучной стены, Павел поднялся, подмигнул оскорбленному в лучших чувствах Николаю. И молча двинулся вслед за диггером, тщательно глядя под ноги. Каменистое дно длилось недолго. Минуты через две не слишком торопливого продвижения валуны вдруг кончились совершенно диким образом. Проход влился в развилку сразу из четырех нор. Дно площадки когда-то было аккуратно заасфальтировано и по обрезу полотна даже выложено бордюрным камнем. Сейчас асфальт был запорошен пылью и покрыт сеткой трещин, хотя совершенно непонятно, отчего он мог растрескаться здесь, вдалеке от колес грузовиков и московского климата. Да и трещины какие-то… Павел не удержался, наклонился пониже. Так и есть: не трещины – борозды. Словно выцарапанные граблями с острыми крепкими зубьями. Ну, или… Впрочем, это уже вряд ли. Когти подходящего размера Павел пока видел только у одного вида, но смарры при этом не любят глубоких подземелий, где их магия часто действует с непредсказуемым результатом.

– На Полковую, на Стрелецкую и на Савеловскую станцию, – диггер тыкнул пальцем в каждый проход по очереди. И с некоторой надеждой добавил: – На Савеловскую – удобнее всего. Близко и широко.

– На Полковую, – отрезал Павел. – И поближе к фабрике.

– Это сюда. Будет тесно и жарко, как в чистилище. Но при этом еще и грязно.

– Откуда вы знаете, что в чистилище чисто? – ядовито осведомился Николай.

– Догадываюсь, – сообщил диггер. – Эмпирически. А ты раз такой умный, давай вперед. С пути не собьешься – вариантов нет. А вот про вентили помним!..

Вентили Павел нашел сразу. Три шага, поворот, и луч фонарика уперся в целую гребенку вентилей. Настоящих, действующих, без дураков. В пучке труб сразу за гребенкой что-то тихо и тоскливо завывало, из-под пары гаек неспешно капала дымящаяся влага, а из одного крана даже, кажется, сочилась струйка пара.

Жарко действительно стало сразу. Одетые в изоляцию трубы при прикосновении не обжигали, но были отчетливо теплее 36,6 градуса. И еще они занимали большую половину прохода. Двигаться вперед пришлось на полусогнутых, в странной скособоченной позе, которую можно увидеть у раскручивающего свой снаряд дискобола. Полуползком, опираясь спиной на свободную стену (не попалось бы какого кабеля!), а рукой об пол. Ни затхлостью, ни пылью здесь уже не пахло – тянуло, как из парной, горячей сыростью. Раза два накатывал какой-то далекий подземный гул, передаваясь в мозг больше через подошвы, чем через уши.

– А вот захотели б на Савеловскую, – сипел позади диггер. – Я б вас таким коридорчиком… Как у себя дома… И места замечательные – нетронутой природой так и тянет…

Ему удавалось двигаться только на четвереньках, но особой утомленности в голосе не чувствовалось. Видать, дело привычки. Павел успел подивиться, как это в центре промышленных городских катакомб может тянуть нетронутой природой – пусть даже подземной. Затем последовала команда:

– Эй, умник! У решетки тормозни, налево там.

– Если у Потапова когда-нибудь снова появятся деньги, – проныл ползущий впереди Николай, – я с него такие сверхурочные сдеру! За этот, блин, поход… Решетка квадратная, что ль?!

– Овальная, – рявкнул сзади диггер. – Стой, тебе говорят! Дальше изоляция скрошилась – там вообще духовка.

На духовку вполне было похоже и здесь, но впереди действительно тепло словно бы уплотнялось. Уже без всякой влаги – тяжелые горячие волны воздуха…

– Налево – это сюда, что ли? – выдавил Павел. В лучах фонаря виднелся один из узких проходов, в которые то и дело ныряли ответвления из пучка труб, после каждого из которых он становился немножко тоньше. Этот, впрочем, был пошире остальных и правда прикрыт решеткой.

– У кого где, а у меня лево там, – подтвердил диггер. – И шагов через десять не орите сильно – будет пара колодцев наверх. Как раз ментам из оцепления под ноги. И мелко уже – метра два, не больше…