Текст книги "Зеленые береты"

Автор книги: Игорь Марченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Согласен. Я тоже не в восторге от его методов, но его отряд работает где-то неподалеку от «Железного треугольника» и он большой спец по норам и гнусным подлянам. Наши «друзья» по результатам авиаразведки засели внутри холма пронизанного ходами словно сыр. Не зная точной схемы секретных входов и выходов, мы рискуем их упустить. Это недопустимо.

Как только ноги коснулись топкой земли, Пирс тут же отстегнул от себя карабин и первым нырнул в кусты. Остальные разбегались в разные стороны, беря под прицел все стороны маленького пятачка, где их высадили. Чтобы не вызвать подозрения пилот обстрелял несколько лодок речных пиратов, чтобы удаленный наблюдатель Дао принял его появление в этом районе за боевой рейд, а не как преследователя катера спрятанного в густых мангровых зарослях. Теперь Кобра поднимется на недосягаемую для наземных ПВО высоту и начнет ждать сигнала к атаке. Построенная по технологии «стелс» воздушная машина была абсолютно невидима для радаров всех типов. Лишь визуально можно было засечь в момент сокрушительного огня по цели.

Прокравшись к первой оборонительной полосе из бревен и колючей проволоки, Пирс сделал идущим следом бойцам знак остановиться. Першин передал командиру бинокль, приняв взамен штурмовой карабин с подствольным гранатометом. Прильнув глазами к пыльным окулярам, Сергей переключился на инфракрасный ночной режим, раскрасивший окружающий мир в густо-фиолетовые и алые цвета. Сонные часовые безмятежно курили опиум, лениво отмахиваясь от кружащих над ними насекомых. Вход внутрь горы был великолепно замаскирован кустами и травой. С трех сторон гору окружали густые джунгли, а с четвертой протекала река. Далеко на горизонте медленно поднималось жгучее солнце, разгоняя первыми лучами тени под редкими деревьями у берега. На затянутом маскировочной сеткой причале неспешно работало несколько десятков партизан, помогая выгружать из патрульной лодки какие-то ящики с белой звездой Анклава. Новоприбывшие скрылись внутри холма. Наверное, им не терпелось рассказать своему лидеру о ночных приключениях и похвастаться своими подвигами. Сучата.

Разведчики незаметно миновали несколько минных полей и подобрались к холму с трех сторон так близко, насколько вообще было возможно. Один раз часовой прошел рядом с Пирсом, едва не задев его ногой. Сергей даже смог рассмотреть иероглифы на его темно-оливковом шевроне. На его удивление это оказался не боец освободительного фронта Даоса, а солдат регулярной армии Вьетминя из второго пехотного полка «Желтый дракон Зяо».

–«Какого черта они забрались так далеко от дома?» – подумал Пирс, продолжая наблюдение.

Ковальский жестом показал, что нашел потайной люк в земле. Сергей пополз к нему, когда прямо перед его лицом появилась из травы рубиновая голова змеи и сердито обнажила два белых зуба. Пирс мгновенно застыл на месте, чтобы не спровоцировать ее на атаку. Язык гадины несколько раз легонько коснулся его щеки. После томительных секунд ожидания змея потеряла к нему интерес и неспешно стала уползать обратно в свою нору. Медленно переведя дыхание, Сергей пополз быстрее, ощущая, что в этот раз был невероятно близок к смерти.

– Здесь целая сеть скрытых траншей и деревянных бункеров. – Зашептал Ковальский. – Не хочу паниковать, но их тут может оказаться намного больше, чем мы предполагаем. Сканер улавливает под землей прямо под нами вибрацию ног и работу десятков электрогенераторов. Это же чертова база, а не лагерь обычных разбойников! Куда мы угодили? Что это за место?

Пирс ощутил волнение и дикий азарт:

– Пока не знаю. Но ставлю сто золотых рублей против ржавого пиастра, что мы наткнулись на базовый лагерь заговорщиков готовящихся сбросить режим Регента. Многие группы ищут это место долгое время, и так может стать, что нам посчастливилось найти его первыми. Если нам каким-нибудь невероятным удом удастся выбраться живыми из этой заварухи, я угощаю всех пивом за свой счет на все свои кровно заработанные в этом месяце! Даю слово!

– Ловлю на слове. – Ковальский заметно приободрился и довольный переглянулся с остальными товарищами. Идея о халявной выпивке всегда поднимала настроение.

Медленно ползя по траве, прочь от передовой оборонительной линии обратно в заросли густого кустарника, бойцы глубинной разведки старались даже не думать о возможном провале. Несмотря на численное превосходство врага, этот фактор не всегда являлся решительным в бою. И внезапность, помноженная на скрытность, могла предопределить исход в их пользу. Поэтому когда мимо них в очередной раз прошел зевающий часовой, никто даже не потянулся к ножу. Едва видимые в ночи фигуры в тигровом камуфляже, словно призраки спешили раствориться в утреннем тумане. Единственными молчаливыми свидетелями их появления были только змеи и тучи кровососущего гнуса. Часовой на мгновение прислушался к тишине, изредка нарушаемой звуками невидимых среди ветвей птиц и не услышав ничего подозрительного, неспешно раскурил самокрутку с опиумом. Все шло привычно скучно. Ничто не предвещало беды.

Глава 4
ТОННЕЛЬНАЯ КРЫСА

Район «Железного треугольника».

Старший сержант Тони По он же, командир группы «Тоннельные крысы» первой бригады специальных сил, помогал грузить одного из своих бойцов, Джима Брутона, в санитарный вертолет. Брут был тяжело ранен в голову во время проверки одного из многочисленных туннелей, прорытых мятежниками в окрестностях городка Каобанг, расположенного в так называемом «Железном Треугольнике» к юго-западу от Бьен Фу. Это было место, где сходились воедино границы трех государств. Несколько месяцев назад он сам получил три пулевых ранения в грудь и в плечо. И если бы не бронежилет из бронеполимеров и наноткани, гнить бы ему сейчас в вонючей норе. Грязный и потный, перепачканный кровью одного из своих лучших друзей, Тони провожал грустным взглядом удаляющийся вертолет, от всего сердца мечтая самому лететь на его борту в уютную и тихую палату в госпитале подальше от зоны боевых действий.

Стоявший рядом с ним офицер в пол голоса приказал:

– Вам нужно вернуться назад сержант и захватить живого языка.

Тони, словно током, ударило, а по спине пробежалась неприятная дрожь. Он медленно обернулся к офицеру и зло, сузив глаза, процедил:

– Черта с два! Если я и полезу в этот сраный туннель, то разорву первого же попавшегося мне гука на куски, но в плен брать его точно не стану.

– Послушай, сынок, я прекрасно понимаю твое состояние. Но если бы ты только знал, как важно для нас получить сведения, которыми, возможно, располагают засевшие там, внизу.

Скрипнув зубами, Хог вернулся к своему отряду и сообщил им, что они возвращаются обратно. Нужно отдать должное никто не стал вслух жаловаться и роптать. Все эти люди были не робкого десятка, и Тони страшно гордился тем, что является их командиром.

Прибыв два года назад в зону боевых действий, Тони оказался в самом пекле наступления «Тет» и с тех пор участвовал во всех кровопролитных боях едва ли не чаще любого другого сапера первой бригады SOG. Но первый шаг на пути к профессии «туннельной крысы» он сделал не совсем по собственному желанию и если бы знал заранее, что его ждет, то сразу отказался. Это случилось после одного из боев, в котором его взвод участвовал в отражении атаки противника на базу спецназа Ланг Вей. Ночная атака была отражена лишь в пятом часу утра. Нескольким партизанам удалось прорваться сквозь виброструнные заграждения как раз перед блиндажом Тони, защищенным глубоким рвом и закинуть в бункер противотанковый фугас. Тони чудом остался в живых – отделавшись легкой контузией. Остальных кто был с ним, убило сразу. Он сумел выбраться наружу сквозь обвалившийся потолок и успел застрелить троих боевиков, прежде чем остальные успели сбежать в джунгли. На следующее утро Хог с прибывшим подкреплением занимался захоронением убитых врагов и очисткой позиций от неразорвавшихся снарядов, когда его вызвал к себе капитан. Тони тогда подумал: одно из двух – либо ему дадут выволочку за то, что его взвод позволил мятежникам прорваться сквозь заграждения на территорию базы, либо похлопает по плечу и похвалит за отлично проделанную работу по их уничтожению. Когда Тони вошел в кабинет, капитан первым делом крепко пожал его руку и неспешно налил в граненый стакан водки. Тони невольно сглотнул слюну.

– Черт возьми, сынок, я горжусь тобой! – Сказал Мак Милан и залпом осушил стакан, даже не поморщившись и не предложив урбаниту тоже промочить горло. – Несмотря на наши прошлые трения и твои обиды, я рекомендовал тебя в только что сформированное подразделение саперов. Я то знаю, как ты не любишь глубинную разведку, поэтому нашел тебе занятие для души.

– Простите за дерзкий вопрос, сэр. Что мне придется там делать? – осторожно спросил Хог, ощущая подвох и дурные предчувствия. Первый раз на его памяти капитан был в хорошем настроении и вместо ругани и криков разговаривал спокойно и даже душевно.

– Будешь искать скрытые в земле базы и тоннели коммуникаций в районе «Железного треугольника». Работенка непыльная, главное не зевай и все будет в шоколаде. Ну, как тебе?

Пресекая возможные возражения, капитан, проводив его до выхода, сунул в руки направление в новую часть и захлопнул за ним дверь, насмешливо потирая ладони.

– Поглядим Тони, насколько ты хитроумен, изобретателен и везуч. – Максим усмехнулся.

Туннели в районе Каобанга были прорыты еще лет десять назад партизанами Вьетминя для укрытия от наблюдения с воздуха и связи между отдельными деревеньками. Когда в войну подключились вооруженные силы Анклава, вьетминцы, вынужденные прибегать к примитивной тактике, расширили сеть туннелей, соединив ими огромные территории от пригородов Плейку до самой границы с Камбаджей. Туннели рылись вручную с помощью коротких лопат и дьявольского терпения. Красная глина, вытаскивавшаяся на поверхность в корзинах, сбрасывалась в мутные местные реки, в воронки от бомб и снарядов или просто разбрасывалась по земле и маскировалась. Десятки и сотни километров туннелей, в которых размещались медпункты, мастерские по производству и ремонту оружия, штабные и жилые помещения и склады, соединяли между собой деревни, районы и целые провинции. Некоторые партизаны даже носили на запястьях специальные кожаные ремни, чтобы при необходимости их тела было легче вытаскивать на поверхность. Партизаны спали под землей в гамаках, которые они нередко мастерили из трофейных парашютов, и освещали свои подземелья масляными коптилками, изготовленными из небольших бутылок наполненных древесной смолой. Их дневной рацион составляла лишь горстка риса и сушеная рыба. Используя подземные ходы коммуникаций, вьетминцы совершали неожиданные нападения на подразделения Анклава и их союзников.

Время от времени всполохи огня освещали ночное небо над Каобангом – район регулярно подвергался мощным бомбардировкам, обстрелу и химическим атакам. Кроме того, пилотам бомбардировщиков не возбранялось сбрасывать на Каобанг неиспользованный запас бомб. Но, зарывшись глубоко в землю, словно кроты, вьетминцы с легкостью пережили ливень фосфорных бомб, град снарядов, слезоточивый газ и даже смертоносные химикаты-дефолианты вроде «Апельсинового микса». Во время проводившейся крупной операции по поиску и уничтожению военных и политических центров партизан множество солдат Анклава и их союзников стало жертвами неуловимых снайперов врага. После коротких и ожесточенных стычек вьетминцы попросту испарялись в джунглях вместе со своими убитыми и ранеными, так что их потери было очень трудно определить. Когда бойцам глубинной разведки удалось обнаружить туннели, многие из них, будучи недостаточно подготовленными, погибли, исследуя их. В этой туннельной войне потери союзников неуклонно росли, потому что вьетминцы были лучше обучены и лучше снабжались, чем это считалось раньше. Командование специальными силами было поражено количеством искусно сооруженных туннелей и ходов сообщения. Конечно, захват пленных мог сослужить всем большую службу, но вьетминцев почти никогда не удавалось захватить живыми. Если бы командование сухопутными силами представляло себе весь масштаб использования противником туннелей и сразу приняло адекватные меры для борьбы с этим, ход всей войны мог бы решительно измениться. Для вьетминцев туннели были последним бастионом, поэтому подразделения SOG самостоятельно приняли решение перенести войну на эту территорию.

Сегодня на рассвете капитан Мак Милан вопреки всему лично встретил Тони после выполнения трудного задания по зачистке тоннелей Каобанга.

– Каким должен быть человек, чтобы стать «подземной крысой»? – с хитрой усмешкой поинтересовался он с несвойственным ему дружелюбием.

– Крутым и скорым на руку. – Осторожно ответил Хог, тем самым, вызвав одобрительную улыбку и уважительный кивок капитана. Тони сейчас хотелось лишь доползти до своей кровати в казарме и забыться смертельным сном, но капитан и не думал его отпускать.

– Науку понял. Что думаешь о своем противнике? У тебя было много времени его изучить.

– Я отношусь к нему с большим уважением, сэр. – Нехотя ответил Тони. – Это не значит, что я питаю к ним нежные чувства. Просто нужно уважать людей, которые способны тебя убить. Потеряв это уважение, становишься невнимательным. Все, желавшие попасть в нашу группу, были храбрыми людьми. Вчера я беседовал с одним спецназовцем, выразившим желание стать «туннельной крысой», я спрашивал его, знакомо ли ему чувство страха. Он сказал что нет. Человек, который говорит, что ничего не боится, либо лжет, либо слишком безразличен к себе и окружающим, а ведь характер нашей гребанной работы под землей таков, что мы все зависим друг от друга. Я всегда отбираю людей, которые решались ответить «да, я боюсь», ибо человек внимателен только до тех пор, пока он чего-то опасается. Нет такого человека, который в тот или иной момент не испытывал бы чувство страха, но трус не тот, кто боится, а тот, кто позволяет страху овладеть собой. Я считаю, если ты осознаешь опасность ситуации и тебе страшно, но при этом ты способен держать страх в узде, значит ты осторожный человек, и ты именно тот, кого я хотел бы видеть в числе своих «крыс». По-моему, человек, способный преодолеть вызываемое страхом оцепенение и использовать его себе на пользу и есть тот, кого называют отважным.

– Отлично сказано! Приятно видеть, как ты умнеешь буквально на глазах. – Похвалил Мак Милан. – Пойдем, у меня для тебя есть важная работенка. Твой приятель Пирс, угодил в серьезный переплет. Только ты и твои «крысы» помогут ему с честью выйти из сложной ситуации. Извини, что не спрашиваю твоего согласия и лишаю заслуженного отдыха. Операция на особом контроле самого генерала Мура. Так что возражения не принимаются.

Хог чуть не задохнулся от злости понимая, что заслуженный отдых накрылся медным тазом и словно в насмешку снова из-за Пирса. Незаметно стиснув за спиной кулак, он разжал средний палец, покосившись на капитана.

– И знаешь что паренек, – Мак Милан резко обернулся к нему. – Содрал бы ты с рукава свой пестрый шеврон. Если угодишь в плен гуков, за него они тебе могут и яйца оторвать.

Хог почувствовал, как в нем проснулся охотничий азарт. На войне ведь всякое случается. Глядишь и с Пирсом, что-нибудь неприятное произойдет, например прилетевшая из джунглей пуля или граната. Кажется, появилась отличная возможность расквитаться за прошлые обиды.

Пирс не сильно удивился, когда в двух километрах от базы партизан, прямо из-под земли бесшумно выползли из травы, покрытые красной пылью бойцы подразделения «Туннельные крысы». Их предводителя он слишком хорошо знал, чтобы питать иллюзии на счет его добровольного участия в этой акции. Лицо Хога не излучало ничего кроме раздражения и злобы.

– Привет Тони, рад тебя видеть живым и невредимым.

– Жаль, что не могу сказать то же о тебе. – Отмахнулся Хог. – Капитан сказал, что вы вроде как нашли подземную базу патет Дао? Мне нужна любая информация о расположении и охране.

– Пойдем, постараюсь по дороге рассказать, все что знаю. Вы проделали весь путь под землей?

– Очень смешно. – Тони сердито закинул на плечо короткий автомат. Сделал спутникам знак рассредоточиться. – Нас высадила вертушка ниже по реке. Час шли пешком, а когда нашли тоннель, решили, что по нему будет двигаться не в пример легче и быстрее. Вся долина пронизана карстовыми воронками природного происхождения соединенных между собой пещер.

– Значит, известковые отложения не станут партизанам надежной преградой перед скоординированным огнем «вулканов». Над этим квадратом кружит, по меньшей мере, три Воздушных змея, а ближайшие артиллерийский дивизионы стягиваются на расстояние удара. Мои и твои парни полезем внутрь горы, когда авиация и артиллерия сроет холм под основания.

– На вашем месте я бы туда не спешил. Как показывает практика, такие многоуровневые фортификации имеют множество выходов и глубоких пещер, куда не достанет никакая авиация.

– Принято решение бомбардировать холм особыми химическими боеприпасами для уничтожения глубоких бункеров с потолочным перекрытием до десяти метров железобетона.

– Слышал про такие. У них максимальная глубина проникновения до шестидесяти метров. Некоторые пещеры уходят на сто, а то и больше. Что ж, поглядим.

Прежде чем приступить к выполнению задачи и лезть сломя голову в обнаруженные тоннели, Тони основательно поговорил с людьми Пирса. Он предупредил их, что у него в отряде служат два разведчика-вьетминца, оба бывших партизана, перешедших на сторону Анклава за реабилитацию и крупное вознаграждение. Помощь этих ребят в операциях оказалась бесценна. Хог не хотел, чтобы какой-нибудь ковбой Пирса, еще не остывший от горячки боя в джунглях, случайно пристрелил его или кого-либо из его ребят, неожиданно появившихся из-под земли через необнаруженный ранее лаз. У него в отряде была целая система условных сигналов, которыми все пользовались при выходе на поверхность для того, чтобы перепачканных с ног до головы до неузнаваемости бойцов, не приняли за солдат противника.

Добровольцы были отборными ребятами, и Хог страшно гордился ими. Если бы он во время боя приказал им подняться и пойти вперед с голыми руками, они сделали бы это без всяких колебаний. Это не значило, что Хог был облечен абсолютной властью над их жизнями, просто ему было приятно сознавать, что они доверяют ему настолько, что готовы рисковать самым ценным, что у них есть – собственными жизнями. Быть может, именно это и повлияло на его решение не бросать их с последующим возвращением в глубинную разведку. На войне ты постоянно находишься в состоянии большого нервного напряжения. Некоторым это нравится, другим не по душе. Тони пришлось расстаться с несколькими парнями, когда он понял, что в них нет необходимой «закваски». Одно время у него служили четыре бывших вьетминских разведчика, старшему из которых было двадцать лет. Так именно его и пришлось отчислить, потому что ему как раз и не хватало храбрости. Туннельная война – работа особая, ибо это война один на один, хоть иногда бойцы и спускались вниз не менее чем по трое.

Тони с любопытством и скрытым злорадством наблюдал, как с небес на холм в котором засели ненавистные «гуки» обрушился безбожный огонь из двадцати четырех шестиствольных пулемета с самолетов и вертолетов одновременно. Цикличные «вулканы» сделанные по новейшей на сегодняшний день технологии электромагнитного привода, посылали в цель со скоростью три тысячи выстрелов в минуту шарики заменявшие пули. Вылетая с начальной скоростью близкой к световой, эти простые с виду боеприпасы наносили чудовищные по своим масштабам разрушения. Проникая в грунт на глубину свыше трехсот метров, они легко пронзали толстый слой мягкой почвы, гранит, песок, железобетон, тугоплавкую сталь и человеческие тела. Весь холм закипел, словно в дождь, подняв в небо куски древесины и фонтаны грязи.

Под прикрытием штурмовых самолетов и вертолетов по реке подошли вереницы катеров и бронированных амфибий патрульной службы Тайлунда. Союзные подразделения хо, сошли по пандусам десантных судов на топкий берег и в первые минуты боя, смяли в лобовой атаке еще не до конца пришедших в себя партизан. Пирс в это время из безопасного укрытия координировал удары артиллерия, наводя их всесокрушающий огонь на места наибольшего сосредоточения живой силы противника. Холм укутался плотной завесой из дыма и ревущего огня, когда в дело вступила штурмовая авиация с термитными и фосфорными бомбами.

Пирс похвалил пилотов, когда бомбы попали точно в цель – центр распаханного холма:

– Змей, пройдись еще раз по склону горы! Сместите зону «очистки» южнее. Как слышите?

– Смещаемся южнее. Сигнатуры целей на вашем участке отсутствуют. – Доложил пилот.

– Все слышали? – Пирс обернулся к своим бойцам. – Каждый знает, что ему делать. Как только авиацию улетит, а артиллерия умолкнет, наша очередь господа. По коням!

В данную минуту окружением холма занималась регулярная пехота Тайлунда, бестолково расходуя боеприпасы на плод своего испуганного воображения. На их пути не осталось никого, с кем можно было воевать, но они все еще обстреливали несуществующего врага. Вот что значит испуганные до смерти непрофессионалы. Эти дрожали за шкуры даже при подавляющем превосходстве тридцать к одному и палили в любую тень. Разумеется, доверять им собственную спину не стоило, поэтому имело смысл подождать пока они уйдут на другой участок.

Над головой в кронах густых пальм отчаянно засвистели пули, заставляя спецназовцев вжиматься в заболоченную почву. Лишь когда холм целиком занялся пламенем напалма, а территория вокруг него превратилась в изрытую кратерами выжженную землю, Пирс отдал приказ к наступлению. Участвовать в открытом бою разведчикам строжайше запрещалось, но Сергей не мог стоять в стороне и смотреть пока на его глазах гибли союзники и солдаты Анклава. Грамотно используя находящиеся укрытия, отряд Пирса быстро стал продвигаться вперед. Засевшие на вершине партизаны оборонялись как черти, но были вынуждены скрыться в своих тоннелях, когда на вершину холма самолеты снова обрушили тонны напалма и термита. Воздух дрожал, словно в топке, а земля болезненно сотрясалась после каждого взрыва. Над головой свистели тысячи пуль и осколков разорвавшихся бомб. Дальше идти было опасно – можно было получить пулю в спину от своих же. Пришлось перебраться в отбитый деревянный бункер и там держать оборону.

– На связи командир авиакрыла, – сквозь помехи донесся из рации голос пилота. – Электромагнитные сигнатуры под землей быстро расходятся во все стороны прочь от холма. Кобра два, три, шесть и восемь попробуйте отрезать гукам все пути отступления.

Звено боевых вертолетов на бреющем полете принялись преследовать уходящих в джунгли партизан рискнувших выбраться на поверхность прочь от ядовитых клубов дыма. Стрекочущий гул авиапушек и пулеметов ни на минуту не прекращал своей убийственной песни. Сверкающие в тени древесных исполинов трассы безошибочно находили свои цели, разнося на части в фонтане кровавых брызг тщедушные тела обезумевших от страха людей. Те из партизан, кого сразу не уничтожили слаженными залпами, попали в ловушки организованные спецназовцами. В бой вступало все больше союзных сил доставляемых в район по реке и по воздуху. Над головой с хлопками раскрывались сотни куполов парашютов десантного батальона быстрого реагирования. Десантников забросили глубоко в тыл, что бы отрезать отступающих от долины Пхубай.

– Воздушные змеи возвращаются на базу для дозаправки и пополнения боезапаса. – С сожалением сообщил на общей волне пилот истребительной авиации. – Птички второй волны с плазмой и напалмом уже на подлете. Не попадите под их удар Браво. Удачи!

Пропустив бронированную амфибию, огрызающуюся счетверенными пулеметами, Сергей полупригнувшись пошел следом за ней, радуясь широким гусеницам и минным тралам машины создающей просеки сквозь минное поле и проходы в колючей проволоке.

Первый номер он же Тони По, сменился после прохождения очередного червячного туннеля. Когда приходилось вступать в бой под землей, не имело значения, сколько там вьетминцев – один или двадцать. В любом случае стрелял всегда ведущий. Остальные двое, лежа позади него на полу туннеля, поддержать товарища огнем не могли. Дело в том, что в туннеле кромешная тьма, и если в самую темную ночь или в темной комнате твои глаза через некоторое время привыкают к темноте, и ты начинаешь различать очертания предметов, то в туннеле нельзя различить и ладони вытянутой вперед руки. Вся надежда на приборы ночного видения и собственные ощущения. На ведущем лежала ответственная обязанность обнаружения и обезвреживания мин-ловушек. Таким образом, он должен был обеспечивать безопасность своих товарищей, которые в свою очередь подстраховывали его. Вся группа работала как хорошо отлаженный механизм.

«Туннельные крысы Хога» продвигались на четвереньках в прохладной тесноте туннелей большинство, из которых было высотой около метра и шириной сантиметров пятьдесят-шестьдесят. Надев на лица дыхательные маски, они могли не бояться газа. Ядовитые испарения клубились в свете тусклых фонарей прямо перед глазами, мешая разглядеть, что происходит впереди. Покрытые липким потом, «крысы» шаг за шагом ползли вперед, напрягая слух и внимательно исследуя стены и пол, пытаясь разглядеть провода и подозрительно выглядящие корешки. Под землей отсутствует эхо и все звуки приглушены, так что при определенном навыке можно услышать даже дыхание человека. «Крысы» могли даже на слух определить направление, в котором человек движется к ним или, наоборот, от них. У каждой «крысы» был вибронож, ручной фонарик, два пистолета и обязательный в таких случаях укороченный автомат спецназа «Кольт Коммандос» или CAR-15. Все оружие было с навинченными на стволы глушителями. Новомодные в армии Анклава энергетические и импульсные виды оружия популярностью среди спецназа не пользовались, так как производили при выстреле слишком много остаточного тепла и звуков, по которой их можно вычислить с помощью элементарных сейсмических приборов и тепловизоров. Тишина всегда была залогом успеха, и пренебрегать ею не стоило.

Попадающиеся по дороге мертвые вьетминцы все как один были вооружены штурмовыми автоматами земного производства, след от трассирующих пуль которых напоминал зеленоватый свет головного прожектора мчащегося поезда. Все «Крысы» были одеты в тропическую форму «Тайгер страйп», названную так из-за тигровой расцветки камуфляжа. На нагрудных карманах курток красовались эмблемы с изображением крысы, держащей пистолет в одной лапе и бутылку в другой, и надписью на латыни, которую приблизительно можно перевести как «Не получишь и крысиной жопы». Несколько бахвальная на первый взгляд, эта надпись имела глубокий смысл: «крыса» никогда и ни за что не оставит попавшего в беду товарища под землей. Служившим в команде парням это придавало уверенности в том, что товарищи вытащат их на поверхность, во что бы то ни стало, живыми или мертвыми.

Случались и казусы – выходили из строя приборы ночного видения. Иногда это происходило в особо охраняемых зонах, где вьетминцы использовали хитроумные приборы землян. Это случалось нечасто, но случалось. Если это происходило во время рейда под землей, ведущий достигал поворота туннеля или обнаруживал люк, после чего выставлял вперед ручной фонарик. Если там засел вьетминец, который не горел желанием броситься тебе в объятия и сдаться, а каким-то шестым чувством это всегда можно было определить, ведущий открывал огонь, рискуя потерять лишь фонарик. Если ход раздваивался, команда продвигалось налево, чтобы не гадать, какая часть туннеля уже обследована, а какая нет. На развилке оставляли «блокирующего», задачей которого было освещать фонариком неисследованное ответвление туннеля. Делалось это для того, чтобы партизаны не смогли зайти в хвост, в случае, если ответвление делало обратную петлю в основной туннель. Если, пройдя ответвление, ведущий оказывался снова в туннеле и видели свет, то подавал блокирующему сигнал голосом. Отсутствие в туннеле мин-ловушек не обязательно означало отсутствие там врагов. Но если команда натыкалась на снаряженную и взведенную мину-ловушку, все знали: туннель пуст. Мина-ловушка ведь не различает, где свои, а где чужие, поэтому всегда, когда это было возможно, партизаны предпочитали отступить и выбраться на поверхность, нежели принимать бой с риском остаться под землей навсегда.

Добравшись до конца одного из лазов, Хог обнаружил люк в потолке. Он попытался приподнять крышку, но кто-то, находившийся по ту сторону, тут же захлопнул ее, заставив его сердце застучать, как большой барабан. У Тони не было выбора – он прикрепил к люку небольшой заряд взрывчатки направленного действия и быстренько отполз. Сидевшего на люке парня разнесло взрывом, раскидав повсюду части его тела.

Верхний туннель находился на глубине около пяти метров. Вокруг холма туннели были самых разных конструкций и назначений. В твердом глинистом грунте они легко прорывались с помощью саперных лопат. Высыхая, их стены затвердевали, как необожженный кирпич, и становились, настолько прочными, что не требовали дополнительного укрепления. Отдельные участки туннелей часто делались на разных уровнях. Они соединялись между собой люком с крышкой, в виде залепленной глиной нехитрой конструкции в деревянной раме, открываемой с помощью куска проволоки. Именно такой люк, ведущий на поверхность, как раз и помог отряду Тони случайно обнаружить существование системы подземных туннелей вблизи холма. Его помощник, сев на землю, напоролся задом на проволоку. Подумав, что его укусило насекомое, он начал искать в траве обидчика и наткнулся на лаз в туннель. Страшно вспомнить, сколько раз обычные солдаты, осмотрев партизанскую землянку и не обнаружив там никого, решали, что она необитаема, и уходили восвояси. Полученный кровавой ценой опыт Хога говорил ему, что почти в каждой землянке существовал вход в туннель к другой землянке, по которому в случае необходимости можно было выбраться из окружения. Входные люки были очень узкими, так что пролезть сквозь них можно было только руками вперед. Поразительно, с какой скоростью все наловчились разворачиваться в узком пространстве, когда жизнь заставляла. Если в тебя швырнули гранату, ты можешь побить мировой рекорд скорости бега, улепетывая на четвереньках от взрывной волны.

Наиболее сложный комплекс туннелей, который решили исследовать «крысы», располагался на пяти различных уровнях, нижний из которых находился на глубине десяти метров. Туннели некоторое время шли прямо, затем делали поворот под прямым углом – это была мера защиты от гранат и огня стрелкового оружия. Размещение отдельных участков на различных уровнях обеспечивало противогазовую защиту – было невозможно создать избыточное давление, достаточно высокое для того, чтобы газ проник через межуровневые люки и лазы. В некоторых местах были оборудованы вентиляционные шахты, сделанные из пусковых труб ракет и искусно замаскированные на поверхности растительностью. Наиболее крутой туннель открывался лазом диаметром чуть более полуметра, от которого вел спуск с большим углом наклона да еще с изгибом. Дна спуска не доставал даже свет фонариков. Тони послал вниз своего разведчика-вьетминца, обвязав его страховочной веревкой. Внезапно он начал дергать за веревку, подавая нам знак, чтобы мы вытащили его наверх. Как потом оказалось, он, спустившись, буквально наткнулся головой на оперение невзорвавшейся двухсоткилограммовой авиационной бомбы.