Текст книги "Новые Кроманьонцы (СИ)"

Автор книги: Игорь Каганцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ВЕЛИКИЙ ХАЛИФАТ

НОВЫЕ ПРАВИЛА

Я сразу предупредил Корбена, что больше, чем на двести миль я без подзарядки не полечу. Он скинул мне координаты и попросил лететь на предельно низкой высоте.

Не знаю, чего он этим добивался. Если скрытности, то у него не получилось: через восемь минут полета появился древний самолет для воздушного боя. И управлял им пилот!

Лететь с моей скоростью он не мог и постоянно пролетал мимо, потом возвращался и снова пролетал надо мной. Я запустил четыре дрона на случай, если он задумает атаковать. Но потом в воздухе появились еще три таких же истребителя, и я здорово напрягся: проще сразу уничтожить этот хлам, чем переводить ресурсы на их ракеты.

Со мной связался диспетчер и попросил подтвердить посадку в заданных координатах.

И встречали нас совсем не как друзей: я оказался в прицелах сразу нескольких артиллерийских устройств посреди бетонной площадки, и они явно были готовы уничтожить меня одним залпом.

Корбен был абсолютно спокоен.

– Добро пожаловать в Великий Халифат, – сказал он совершенно спокойно. – Извините за излишнюю нервозность нашего прибытия, джентльмены. Это государство находится в состоянии постоянной войны с соседями. И с внутренними врагами, которых совсем немало, тоже.

– Корбен, – удивился я, – зачем мы здесь? О чем ты собираешься тут договариваться, если для них весь мир враги?

– Пэтрик, – нравоучительно ответил Корбен, – у нас невелик выбор тех, кому мы можем сейчас быть хоть чем-то полезны. А у этих ребят не только много проблем, но и много денег.

К нам подъехал большой и очень старый танк, дуло его огромной пушки в упор смотрело на меня.

Потом из-за него выехал большой бронированный автомобиль и остановился рядом. Опустилась боковая дверь, шестеро вооруженных бойцов в камуфляже и противогазах выстроились с каждой стороны от двери.

– Все, Пэт, – обратился Корбен ко мне, – переходи в дежурный режим, надеюсь, мы скоро с тобой свяжемся.

Потом повернулся к Бадди и Белке:

– Выходим, нас ждут.

Ну, дальше уже их работа. И Корбен был прав: энергию нам здесь лучше экономить. Я отключился, перейдя в дежурный режим.

ХОЛОДНЫЙ ПРИЕМ

Корбен вышел наружу первым и подождал, пока вылезут Белка и Бадди. Потом все трое пошли к машине.

Но Белке пройти не дали: солдаты преградили ему дорогу и показали на танк. Корбен кивнул и Белка запрыгнул на броню.

Потом у БТР закрылась дверь, но поехали не сразу, а стояли неподвижно еще минут пятнадцать, чего-то ожидая. Корбен с Бадди сидели на двух лавках вдоль бортов, рядом с ними безмолвно сидели бойцы, сжимая в руках дорогие автоматические винтовки.

Наконец, бронеавтомобиль взревел и начал движение. Ехали они достаточно долго, нигде не останавливаясь. Окон не было, поэтому куда ехали и что происходит снаружи никто не знал. Потом БТР остановился, открылась дверь, и солдаты вновь выстроились с двух сторон от проема.

Огромное мрачное здание было окружено пятнадцатифутовым каменным забором, большие железные ворота с грохотом закрылись. У входа стояли двое караульных. Но Бадди и Корбена пропустили без лишних формальностей.

Внутри их повели по длинному коридору. Через равные промежутки по обе стороны коридора находились железные двери. Какой-то свербюджетный отель? Или… тюрьма?!

Потом их завели в достаточно большое помещение без окон и мебели. Дверь закрылась, и Бадди с Корбеном остались наедине.

БАДДИ

Просыпался я долго. Казалось, что поднимаюсь с большой глубины. Сначала была темнота, но с каждой секундой становилось светлее. Спустя какое-то время я стал различать звуки. То, что мне казалось просто шумом, приобрело смысл: «Если вы меня слышите, попытайтесь сказать любое слово». Эта фраза повторялась снова и снова.

Голос был женский, но механический и безжизненный. А если она обращается ко мне? Мне нужно сказать какое-то слово? Какое? Я сказал «да». Голос сразу откликнулся: «Чтобы подтвердить, что вы меня слышите, повторите слово, которое вы сейчас произнесли»

– Да, – повторил я.

– Восемь двадцать четыре семнадцать, ноль шесть ноль восемь двадцать шестьдесят четыре. Регистрирую активацию. Начинаю протокол. Вы готовы? Ответьте «да» или «нет».

– Вы получаете в ограниченное пользование тело с id HD0315BB0000135, которое принадлежит компании “New Cro-Magnon, Inc” на условиях, которые вы обязаны сейчас подтвердить. Вы согласны? Ответьте «да» или «нет»

– Нет, – ответил я. И после повторного запроса сказал это еще раз.

– Восемь двадцать пять сорок один, ноль шесть ноль восемь двадцать шестьдесят четыре. Регистрирую прекращение активации по запросу объекта. Информирую, что у вас остается еще две попытки, после чего…

Темнота меня приняла быстро и последние слова растаяли где-то там, наверху…

«Если вы меня слышите, попытайтесь сказать любое слово». Теперь я знал, что эти слова предназначаются для меня. Но отвечать не торопился.

Последнее, что я помнил – сканирование в медицинском центре. И помню с какой целью – с меня делали цифровую копию. Не просто дубликат моих воспоминаний или важных событий. Копированию подлежало все: мои движения, вкусовые предпочтения, привычки. На случай если произойдет что-то экстренное и непредвиденное. Для восстановления с определенного момента.

Врач был молодой и очень доброжелательный, от него просто исходили волны позитива. Как его звали? Впрочем, неважно. Он постоянно подчеркивал, что процедура безболезненная и абсолютно безопасная. Как в смысле моего здоровья, так и в смысле сохранности данных.

«Если вы меня слышите, попытайтесь сказать любое слово», – продолжал настаивать знакомый голос. Разве так говорят с теми, кто в реанимации? А как говорят, я ведь там никогда не был.

А если я и есть цифровая копия? Произошел тот самый экстренный случай, когда она и понадобилась?

– Регистрируется мыслительная активность мозга. Если вы меня слышите, попытайтесь сказать любое слово. В противном случае процесс активации будет прерван.

– Да, – сказал я. Точнее, попытался это сказать.

В дальнейшем мне приходилось повторять это слово сорок четыре раза: мне зачитывали очень длинный договор, и я должен был положительно ответить на каждый его подпункт. В противном случае активация отменялась.

Сомнений у меня больше не оставалось – что-то случилось. И сейчас идет восстановление из резервной копии.

Из того, что я понял – тело мне дают «поносить». Прав у меня на него никаких, любые апгрейды и модификации запрещены, любой умышленный или неумышленный вред подлежит немедленному финансовому возмещению.

Если меня восстанавливают, значит что-то произошло. Ничего необычного, я ведь именно для такой ситуации и создавал свою цифровую копию. Для беспокойства у меня имелся гораздо более тревожный повод. Ведь “New Cro-Magnon, Inc” – это моя компания. Я совсем небедный человек и могу себе позволить купить любое тело. Или уже нет? Что с моими деньгами?

– Сядьте, – наконец я услышал голос. – Сядьте и посмотрите на свои руки.

Ничего необычного я не увидел: руки как руки. Мои руки.

– Теперь встаньте и осмотритесь. Если у вас есть какие-то проблемы с вашим телом, не нужно стесняться сказать об этом прямо сейчас.

Ах, да, это же не мое тело. Как-то все странно и ужасно нелепо.

Я встал и осмотрелся. Могли бы хоть зеркало повесить. Я попрыгал, потом сделал двадцать отжиманий и даже не вспотел. Потрогал пульс – он был четким и ритмичным.

– Нравится?

Я оглянулся – на моей каталке сидел черный мужчина с дредами, в белой майке с логотипом «New Cro-Magnon», спортивных штанах и легких кроссовках. На левой стороне лба у него был небольшой темный квадрат, который никак не был похож на родимое пятно. И вид у него был на редкость нахальным.

– Называй меня Корбен Даллас.

Имя мне показалось знакомым.

– Мы вместе работали? – спросил я.

– Скоро ты все узнаешь и без моей помощи. И нет: тебя активировали не из-за рака или ДТП, – как-то очень уклончиво ответил Корбен Даллас.

– Что с моим состоянием, где мои деньги?

– А я думал, ты о детях спросишь… – картинно удивился он.

– Дети? А что с ними? – я как-то действительно совсем забыл про семью!

– С ними все хорошо. И с тобой тоже. – Этот тип, похоже, вообще не собирается отвечать ни на один вопрос!

– Но раз понадобилась моя цифровая копия, значит со мной что-то произошло. Или нет?

– Да тут столько всего произошло, что ты просто не поверишь, – серьезно сказал Корбен. – Как ты себя чувствуешь?

– Шум в голове, – ответил я. – Тяжело сосредоточиться.

Он удовлетворенно кивнул:

– Через шесть минут все пройдет. Пройдись!

Я с удивлением посмотрел на парня – похоже, он действительно наглый без меры. Но вслух я спокойно сказал:

– Да я вообще-то голый…

– Ну так оденься, – сказал он, безразлично пожав плечами, и показал на стойку, где лежали такие же как у него белая майка, штаны и кроссовки.

Я оделся, повисла неловкая тишина

– Так что произошло? Зачем меня пересадили в это тело, которое, кстати, и не мое?! Вы научились выращивать гомункулусов?

– Гомункулус – био, – серьезно сказал Корбен. – А твое тело из неорганических полимеров.

Он шутит?

– Что значит «из полимеров»?! Я робот?

– Нет, конечно, – с ужасом в голосе ответил Корбен. – Роботы железные, ты не знал?

Говорил он серьезно, но у меня было ощущение, что это какой-то злой стеб.

– Ладно, – сказал я, – мозги-то мои?

– Конечно твои, – успокоил он меня. – Только находятся они у тебя в груди, и совсем не похожи на две пригоршни сморщенного желе, как ты привык думать о них.

– Я редко о них думал. И уж точно не как о желе.

– Ну, – тоном школьного учителя сказал Корбен, – тогда для тебя будет не сильным шоком узнать, что раньше в тебе заправляла химия, теперь рулит физика. Какая тебе разница? Биологический путь в любом случае себя исчерпал. Там слишком сложный процесс получения энергии, ее сохранения и использования.

Я помолчал. Потом все-таки задал вопрос, на который очень боялся получить ответ:

– А люди?.. Что с ними, их больше нет?

– Так мы и есть люди, – тоном наставника сказал Корбен. – Со всеми предрассудками, комплексами и недостатками. Но ты, наверное, про био?

– Я про тех, у кого слишком сложный процесс получения энергии.

Корбен усмехнулся:

– Эти тоже есть. И их пока что большинство.

– «Пока что»? Мы воюем?!

Господи, пусть он ответит «нет»!

– Это необязательно, – пожал плечами Корбен, – они и сами вымрут от своих болезней или перебьют друг друга рано или поздно. А может и нет. Мне они неинтересны. Поверь, у нас своих проблем полно. И чем быстрее ты это поймешь, тем лучше будет для всех нас.

Говорил он спокойно, как говорят о чем-то обыденном. Ну да, физика вместо химии, биология устарела и нужна только дикарям, которым грозит вымирание. Но что-то здесь было явно не так. И я, кажется, понял, что именно:

– Корбен, внутренние органы сейчас не нужны? Ни сердце, ни почки, ни легкие?

Он с готовностью кивнул:

– Желудок тоже не нужен. Как и органическая пища для него.

– А каким образом ты без легких и голосовых связок со мной разговариваешь? – поймал я его. – Корбен, давай-ка я тебе скажу, что будет лучше для нас обоих: прекрати этот дурацкий театр и расскажи, что произошло в действительности!

Корбен усмехнулся:

– А разве мы говорили обо мне?

Потом добавил:

– Но ты прав: био у нас тут нет вообще. Голос мой воспроизводится синтезатором, он в голове. Там же управление мимикой. Вопрос – можно ли общаться без акустики? Можно. И через полторы минуты эта способность у тебя подгрузится. А пульс пропадет. Раньше все возможности цифры человек получал сразу. Но это приводило к проблемам с психикой. Не всем, знаешь ли, радостно от того, что они бессмертны, – он беспомощно развел руками, как бы извиняясь за все человечество, – люди есть люди! Кстати, ты уже оценил главный плюс своего положения?

– Ты про бессмертие? – спросил я.

– Нет, бадди, – довольно улыбаясь, сказал Корбен. – Про то, что бриться каждое утро тебе больше не нужно!

Наверное, сам он считал свою шутку ужасно остроумной. Но мне так не показалось.

– А почему ты меня так называешь, ведь мое имя тебе известно? – я постарался поменять тему. Но меня ждал сюрприз:

– Это уже не твое имя, дружище, – с иронией ответил Корбен. – Оно бы досталось тебе при полной оцифровке. Когда биологический прототип уничтожается и никакой путаницы при этом не возникает. Но это не твой случай: ни на какие активы из твоей прошлой жизни ты рассчитывать не можешь. И на свое прежнее имя тоже.

А дальше было совсем странно: я по-прежнему видел Корбена перед собой, но сейчас у меня перед глазами появилась… Мэри Энн, мой бывший секретарь. Она была в форме офицера NAVY:

– Добро пожаловать на борт, сэр, – отдав честь, улыбнулась она.

Я в шоке посмотрел на Корбена, но он никак не отреагировал на ее появление! Это галлюцинация?

Мэри Энн была полупрозрачна и отчетливо я видел только ее верхнюю часть. Но улыбалась она вполне натурально, и мое замешательство ее, похоже, веселило!

Наверное, что-то отобразилось у меня на лице, потому что Корбен довольно усмехнулся:

– Что, появился Ассистент?

– Да, – неуверенно сказал я, – это Мэри Энн. Мы вместе работали раньше. А это Корбен Даллес, он…

– Он меня не видит, сэр, – подхватила Мэри Энн. – Я ваш личный ассистент, готова к работе двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю… как и раньше, – улыбнулась она.

Корбен Даллас церемонно склонил голову и, глядя куда-то в пустоту, сказал:

– Очень приятно, мэм. – Потом обратился ко мне, – если есть вопросы, то спрашивай, не стесняйся. Не меня, ее спрашивай.

– Кто такой Корбен Даллас, Мэри Энн? И откуда мне знакомо его имя, мы работали вместе?

– Нет, сэр. Корбен Даллас – главный герой фильма «Пятый элемент» 1997 года в исполнении Брюса Уиллиса, режиссер Люк Бессон. Это вымышленный персонаж, вы не можете его знать.

– Но этот парень более чем реален. Кто это? И почему он взял себе это имя?

– Он единолично владеет компанией «New Cro-Magnon XXI, Inc» и руководит всем сообществом. И если он хочет, чтобы его называли именно так, то кто ему это запретит?

– Но ведь это была моя компания. Как она оказалась у него?

– У меня нет доступа к такой информации, сэр. Вам лучше спросить это у него лично.

– А я и вправду теперь вечен?

– Нет, сэр. Даже Вселенная не вечна. Но смерти по биологическим причинам вам больше бояться не нужно.

– А от травм и увечий я могу умереть?

– К сожалению, вам в этом случае потребуется другое тело, а у вас на него нет средств. Так что берегите себя, сэр!

Через час я уже достаточно хорошо понимал как устроено комьюнити. Больше всего вопросов вызывала СиэМ – Common Mind. Это была локальная сеть, и на нее замыкалась вся жизнь сообщества. Через ассистентов она знала все и про всех, являясь одновременно источником новостей, социальной сетью, психологом и арбитром. Что бы ты ни делал и чего бы ни хотел, тебе все равно приходилось делать запрос через нее. Она знала на каждый момент времени о местоположении, состоянии и целях любого члена комьюнити, любого андроида или вспомогательного механизма. Ни один насос или вентилятор не мог запуститься без ее команды. А конфиденциальность? Она соблюдалась только по отношению к чужакам, проникнуть в СиэМ было невозможно. И по этой же причине выйти в мировую паутину можно было только с ее разрешения и под ее наблюдением.

Справа появилось полупрозрачное изображение Корбена, он помахал мне рукой, приглашая принять вызов.

– Ну что, обживаешься? Ты подбери себе имя, кстати. Если не хочешь, чтоб тебя называли HD0315BB0000135.

Я думал об этом. И понял, что сам себе я имя выбирать не буду, было в этом что-то глупое и надуманное.

– Нет, – сказал я, – предыдущее имя мне дали родители, моего мнения никто не спрашивал. Ты первый, кого я увидел, так что придумай мне что-нибудь, я соглашусь на любое.

– Хорошо, бадди.

– Так придумаешь мне имя?

– Уже придумал. Теперь тебя зовут Бадди.

ВАЛИ ИЗМИРА

Корбен выглядел спокойно, но Бадди был уверен, что все идет явно не по его сценарию.

Ждать пришлось не менее часа, потом дверь открылась, и солдаты внесли большой стол. На него поставили блюда с фруктами и изящный красивый кувшин. Последним внесли стул и поставили перед столом. Потом солдаты вышли и тут же зашли другие. Их было семеро и все были с обнаженными саблями. Одеты они были более, чем странно: в кожаных безрукавках и широких шароварах.

Бадди с тревогой посмотрел на Корбена, тот по-прежнему не выказывал никакого удивления. Но развивались ли события по его сценарию, или он просто делал хорошую мину при плохой игре было непонятно.

Наконец в помещение зашел молодой человек в длинной, почти до земли, черной одежде и красной феске. Он сел за стол и тут же около него появился крепкий бородатый мужчина с голым торсом и налил ему прозрачной жидкости из кувшина в единственный стакан. Потом тихо отошел назад. На его место встал другой человек в таком же длинном черном одеянии.

А молодой человек задумчиво оторвал виноградину и положил ее в рот. И спокойно, не торопясь, разглядывал Бадди с Корбеном.

– Меня зовут Ондер-ага, сын Юсуфа, внук Ахмеда. Я вали Измира милостью всевышнего и халифа Абдул-Меджида III, да будет он править вечно. А кто вы?

Мужчина рядом с его стулом начал:

– Honorable and noble lord Onder-aga is…

– Прошу прощения, – перебил его Корбен, – но в переводчике нет необходимости.

Ондер-ага не оборачиваясь поднял левую руку и едва заметно махнул, приказывая удалиться. Переводчик, поклонившись, вышел из помещения пятясь задом.

– Тогда отвечай, – сказал он.

– Мы из комьюнити «New Cro-Magnon» в ста сорока трех…

– Назови свое имя, – тут же перебил его Ондер-ага.

– Меня зовут Корбен Даллас, а это…

– Как звали твоего отца? – не обращая внимания на слова Корбена, опять перебил Ондер-ага.

Корбен удивленно посмотрел на вали:

– А какое это имеет значение? Я сюда прилетел…

– Я хочу знать с кем сейчас разговариваю. Ты назвал свое имя, скажи кто твой отец!

– Послушайте, Ондер-ага, зачем нам лазить по нашим генеалогическим деревьям? Мне есть что вам предложить…

– Тебе нечего сказать? – надменно спросил его молодой человек, положив в рот виноградину. – Ты стесняешься своего отца?

Корбен замолчал, не зная, что ответить. Похоже, к таким вопросам он был не готов.

Ондер-ага удовлетворенно кивнул:

– Почему ты молчишь? Ты рожден во грехе от блудницы, что открывает лоно всем, кто попросит ее об этом? И зачем ты приходишь незваным ко мне, на землю великого Абдул-Меджида III? О чем мне с тобой говорить?

– Меня пригласили, Ондер-ага. Мы действительно можем быть полезны друг другу, от нашего сотрудничества хорошо будет…

– Говори, с чем пришел, человек, который не знает имени своего отца. Что для нас хорошо, а что нет – я решу сам! – отрезал Ондер-ага.

– У нас есть…, – в который раз попытался что-то сказать Даллас, но молодой человек поднял руку, останавливая его и перевел взгляд на Бадди.

До Корбена наконец дошло, что лучше больше молчать, дабы не усугублять ситуацию.

Ондер-ага пил воду мелкими глотками и теперь разглядывал Бадди.

– А как зовут тебя? – обратился вали к Бадди.

– HD0315BB0000135, Ондер-ага – ответил он, стараясь ничего не объяснять пока не спросили.

– Что за родители могли дать своему ребенку такое имя? – удивился молодой человек. – Или ты тоже не знаешь своих отца и мать?

– У моего нынешнего тела нет родителей, Ондер-ага. Я являюсь оцифрованной копией биологического человека и не могу считать своими родителями тех, в чьей семье он появился на свет, – выдал Бадди заранее подготовленную фразу.

Ондер-ага молча разглядывал своих собеседников.

– Вы… роботы? – наконец, брезгливо спросил он.

Корбену хватило ума смолчать, вопрос был адресован не ему.

– Нет, – ответил Бадди, – мы такие же люди, только наша биологическая основа заменена на полимерный аналог.

Ондер-ага взял со стола грушу, снял ножом кожуру и, не торопясь, начал есть.

– Чего вы хотите? – наконец, спросил он.

Все внимание Ондер-ага заняла груша, поэтому кому он задал этот вопрос было непонятно.

– С нами был андроид, – осторожно сказал Корбен, – он член нашего экипажа. Что с ним, почему его не взяли с нами? И нам нужна подзарядка, если у вас есть возможность предоставить нам доступ к электричеству, мы были бы вам весьма признательны…

– Это все? – по-прежнему не глядя на собеседников спросил Ондер-ага.

– Нет, от вас было предложение, вот этот человек, – Корбен сделал шаг к столу, протягивая какой-то небольшой плоский предмет золотого цвета, но два охранника тут же резко вышли вперед, быстро повернулись лицом друг другу и скрестили сабли, преграждая путь.

К Корбену подошел бородатый слуга, взял предмет из рук Корбена и, держа его двумя руками, с поклоном положил на стол перед вали.

Тот внимательно посмотрел на предмет, не беря его в руки.

– Что это?

– Нам необходимо найти этого человека, он связывался с нами…

– Ты собираешься мне пересказать сюжет из «Тысячи и одной ночи»? – Ондер-ага удивленно поднял брови. – Я знаю только одного человека с таким именем. Но, боюсь, он давно умер. Зачем он тебе?

– Этот человек предлагал нам сотрудничество, он и пригласил нас сюда, – Корбен чувствовал себя в дурацком положении и никак не мог смириться, что он постоянно должен оправдываться. – У нас есть интересное предложение для халифа Абдул-Меджида III. Оно наверняка заинтересует его. Вы окажите халифу неоценимую услугу, если донесете наше предложение до него.

Ондер-ага закончил с грушей и с насмешкой посмотрел на Корбена.

– Вы. Собираетесь. Оказать. Услугу. Халифу Абдул-Меджиду III, – перекатывая каждое слово во рту как леденец, отчеканил Ондер-ага. Потом покачал головой и задумался.

Молчал он достаточно долго, было ощущение, что он уже просто забыл о собеседниках. Потом, не поворачивая головы, негромко сказал:

– Моего отца знают во всем Халифате, и на все праздники к его памятнику несут цветы. И деда моего все знали, и прадеда. Каждый из них сделал очень много для процветания моей страны. Это большая честь иметь таких предков, я всегда должен им соответствовать.

Говорил он медленно, ни к кому не обращаясь. Это был разговор с самим собой:

– Я решил покровительствовать наукам и культуре. И теперь я знаю, что именно мне нужно сделать. Я создам новый музей, Музей роботов. Там будут те, кто возомнил себя равным Творцу. Этот музей должны увидеть все подданые Великого Халифата – он повернул голову и в упор посмотрел на Корбена. – С чего ты взял, робот, что великий халиф Абдул-Меджид III, да будет он править вечно, захочет разговаривать с глупой машиной?! Да за одну только мысль об этом ты должен быть сожжен, а прах твой развеян над морем.

Он вытер губы шелковым платком и встал.

– Но вы у меня в гостях: я предоставил вам кров и стол, как я бы это сделал для любого путника, пришедшего в мой дом.

Потом Ондер-ага брезгливо поджал губы и продолжил:

– Для вас я сделаю еще один подарок, о котором вы могли бы только мечтать: вы со своим андроидом будете первыми экспонатами моего музея. О вас будут помнить и после вашей смерти! И на первом месте будет стоять именно он, – Ондер-ага в упор посмотрел сначала на Бадди, потом на Корбена и жестко закончил, – Он не притворялся человеком и уже этим заслуживает большего уважения, чем вы двое!

С этими словами он вышел, за ним последовали его телохранители.

ПЛАН Б

Корбен невесело усмехнулся:

– Бадди, а ведь я тебя обманул, когда рассказывал про вечную жизнь. Без подзарядки мы долго не протянем. А восстанавливать наши копии в New Cro-Magnon некому. И незачем.

Бадди лег на бетонный пол: батарея у него заряжена на шестьдесят семь процентов, это на пару дней. Если не двигаться, то дня на три.

Корбен лег рядом.

– Корбен, сейчас самое время рассказать мне про твой план «Б», – сказал Бадди.

– Что? – не понял Корбен, – какой план «Б»?

– Хорошо, давай начнем тогда с плана «А». Ты ведь не просто так бросил всех и полетел в Халифат? У тебя были какие-то предварительные договоренности? Что пошло не так?

– Боюсь тебя разочаровать. Халифат принципиально не пользуется Сетью. Я не про глобальную, ее сейчас мало кто использует: слишком много информации и уязвимостей для доступа злоумышленников. Локальных сетей здесь тоже нет. Поэтому предварительно я ни с кем не связывался.

Бадди помолчал. У него не укладывалось в голове, что Корбен принял такое серьезное решение просто на удачу. Потом он спросил:

– Ну а с СиэМ ты не связывался, что бы о твоих планах люди не узнали раньше времени?

– Связывался, – мрачно ответил Корбен. – Не забывай, я все-таки руководитель, у меня есть отдельный канал для консультаций.

– Вот как? – усмехнулся Бадди. – «Все животные равны, но есть те, кто равнее», да, Корбен? И что, СиэМ тебя благословила на Халифат?

Корбен скривился, как съел лимон:

– Нет, конечно. Она предложила три способа выхода из нашего положения, Халифата вообще в списке не было.

– А почему не воспользовался ее вариантами? – удивился Бадди.

Корбен пожал плечами:

– Долго, муторно и без гарантий. Мне не понравилось. Но когда я рассказал ей про свою идею с Халифатом, она назвала ее самой идиотской из всех возможных. Похоже, она была права. Это все, что я готов тебе рассказать.

– А почему все-таки Халифат? – не унимался Бадди.

– Четыре года назад они пытались установить с нами контакт…

– Ты же говорил они не пользуются Сетью, – перебил Бадди. – Сделали исключение?

– Нет, в пяти милях от нашего комьюнити они разбили лагерь: грузовые вертолеты принесли шесть контейнеров, которые они монтировали целый день. Потом от них пришли трое гражданских и сказали, что их хозяин, известный купец Ала ад-Дин, имеет честь засвидетельствовать свое почтение и нижайше просит принять приглашение и посетить его шатер по случаю дня рождения любимой дочери, – Корбен поднял указательный палец, – Шатер, Бадди! Как тебе такое?

Но Бадди внимательно слушал и даже не улыбнулся. Корбен продолжил:

– Длился весь этот спектакль достаточно долго, сошлись на том, что он сам к нам придет. Он пришел со свитой из трех человек и кучей совершенно бесполезных подарков. Все это было достаточно нелепо и весьма забавно. Он постоянно подчеркивал, что халиф (да будет он править вечно!) ничего не знает о его инициативе, это его частный визит и желание наладить торговые отношения. Вот и все.

– Как это все?! – удивился Бадди. – То есть он тебе ничего конкретного не сказал, и ты нас сюда притащил на основании своих догадок? Удивительно, что нас не сбили еще на подлете при их-то гостеприимстве!

Корбен согласно кивнул:

– Да, ты прав, самое главное я упустил: предложения от Ала ад-Дина было и достаточно конкретное. Если вкратце, он просил разработать автономные системы обнаружения и уничтожения повстанческих формирований.

– Ну, это уже кое-что. И чем все закончилось?

– Мне тогда очень не понравился весь этот театр. Ала ад-Дин был сама любезность и пообещал навестить нас в скором времени, когда он вернется из своего очередного путешествия. И дал мне золотую карточку со своим именем. Но, как ты видел, знают его здесь не все.

– А почему не согласился, мало предложили? – съязвил Бадди.

– Да нет, финансирование предлагали любое в разумных пределах. Но у меня, знаешь ли, свои принципы: если мы и производим вооружение, то только для обороны. Кстати, к BosDy они также обращались. И те тоже не взялись. Но у них причина другая, они не хотят ссориться с Красной Империей.

– А сейчас ты все-таки решил согласиться?

– Да, – кивнул Корбен. – На определенных условиях, разумеется. Но их предложение, судя по всему, уже устарело.

– И сколько же стоят твои принципы? – не унимался Бадди.

– Как выяснилось, не очень дорого, – усмехнулся Корбен. – Еще есть вопросы?

– Да. Скажи, а как мы умрем?

Корбен с удивлением посмотрел на Бадди, потом сказал:

– Думаю, без особого драматизма. Примерно так же, как умирает старый пылесос: гул, чихание и потом тишина.

БЕЛКА

Белку не пустили с Корбеном и Бадди, но это его устраивало намного больше: с танка он мог наблюдать за БТР, а внутри он бы чувствовал себя в ловушке. Но связь прервалась: бронетранспортер был металлический и протокол NFC не работал.

На танке он первым делом определил расположение камер, датчиков, их сектора и мертвые зоны. Но машины стояли без движения, явно кого-то ожидали. Подъехал второй БТР, из него выбежали четыре бойца в противогазах с какими-то устройствами, назначение которых Белка не мог понять. Но они бежали прямо на него, и Белка приготовился к атаке. Первая сеть прошла мимо: он успел увернуться. Потом увернулся и от второй, но третья его накрыла и тут же прилетела еще одна… Солдаты подбежали и быстро закатали его в кокон, потом закрепили на броне танка.

Танк тронулся, но Белка это смог определить только по вибрации корпуса и звукам двигателя, все его датчики и окуляры оказались под толстым слоем металлической сетки.

ПОЛКОВНИК

Полковник Хакан Кючук сидел в просторном кабинете перед большим монитором и слушал доклады подчиненных. Никакого обсуждения не предполагалось: сразу после утреннего намаза каждый глава подразделения ждал его звонка по видеосвязи и готовился к докладу как студент к переэкзаменовке. Свою камеру полковник никогда не включал.

Худой и высокий, он казался моложе своих сорока лет, и его возраст выдавали только седые виски. Он редко улыбался, а сегодня настроение у него испортилось с самого утра: на докладе присутствовал новый человек. И этот человек явно не понимал куда он попал и что от него требуется. Полковник всегда сам себе подбирал подчиненных, и во многом именно благодаря этому его ведомство работало всегда четко как швейцарские часы. Но в этот раз его деликатно попросил адъютант великого визиря. Первая просьба подобного рода. Но будет ли она последней?

– Хакан-бей, волей великого Абдул-Меджида III, да будет править он…

– Короче, – резко перебил его Хакан, – говорите короче, майор. Переходите к сути.

– Но упоминание великого халифа… – удивленно начал майор.

– Мы острый нож великого халифа. И этот нож никогда не будет грозной силой, если мы станем витать в облаках ритуальных фраз. У вас полминуты.

– Да, Хакан-бей, – пролепетал сбитый с толку майор, лысый круглолицый толстяк небольшого роста с пышными закрученными усами, – простите, что…

– Двадцать шесть секунд, – повысил голос полковник.

– Мы подготовили двенадцать презренных эсчинсалей для передачи… – опять начал майор.

– Гендерный состав? – тут же перебил его полковник.

– Восемь – мужчины… если их можно так назвать… а четверо…

– Для передачи Юнанистану согласованы четырнадцать человек, и за них уже получена компенсация. ГДЕ! ЕЩЕ! ДВОЕ! МУЖЧИН?!! – заорал полковник, теряя терпение.

– Это моя вина, Хакан-бей!.. – залепетал майор. Свой первый доклад он себе представлял совершенно иначе.