Текст книги "Вера изгоев"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Пентаграмма вокруг каменных кресел внезапно начала наливаться белым огнем. Лена испуганно вздрогнула, ей захотелось сорваться с места и бежать отсюда куда подальше, забившись в какую-нибудь щель. Одновременно она прятала от самой себя азарт. Жгучий интерес. Что ей предстоит? Этот вопрос, ворочающийся на дне сознания, не давал молодой женщине покоя. Значит, слепец должен прозреть? Хорошо, мистер Гарвельт, пусть будет так.

Становилось все жарче, Лена с Настей задыхались, их тела покрылись обильным потом. Встать они не могли, непонятно откуда взявшиеся гибкие щупальца крепко-накрепко прихватили девушек к креслам. Вокруг сиял столб света, над головой стояла тьма. А может, Тьма? Вокруг звучала непривычная, торжественная, пронимающая до глубин души музыка. Лена даже представить не могла себе инструментов, из которых можно извлечь что-либо подобное. Вскоре она забыла о жаре, в глазах стояли слезы, душа трепетала и почему-то стремилась в небо. Хотелось распахнуть крылья и взлететь. Но у нее ведь нет крыльев! “Есть!” – возразил чей-то гулкий голос. А ведь и правда, есть… Она просто забыла о своих крыльях, замотавшись в круговерти обычной, пустой жизни. А крылья пылились где-то далеко и усыхали день ото дня. Лена радостно рассмеялась и распахнула их, взлетая ввысь. Она плыла в лазоревом небе, забыв, что только что сидела в каменном кресле. В вытянутые вверх руки молодой женщины били пучки молний, да что там пучки, потоки огня. С каждым мгновением мир вокруг менялся. То Лена оказывалась в глубинах синего-синего океана. То в открытом космосе. То висела над красного цвета пустыней. То над лесной поляной, откуда на нее потрясенно смотрели сказочные эльфы. И отовсюду что-то вливалось в нее, становилось ее частью, превращая молодую женщину в нечто такое, чему она и названия пока подобрать не могла. Зрение стало объемным, казалось, Лена видит всей поверхностью кожи. Может, и так. Ее это очень мало интересовало, чувства перехлестывали через край, совершенно разные – от жгучего восторга до яростной ненависти. Она смеялась. А откуда-то издалека вторил такой же торжествующий смех Насти.

Все закончилась внезапно, как отрезало. Лена открыла глаза, поняв, что сидит в том же кресле. Сразу возникла острая тоска по небу, в котором только что летела. Она рванулась вверх и не сразу поняла, что на самом деле поднялась в воздух, зависнув метрах в трех над площадкой. Взвизгнув от восторга, молодая женщина вытянула вперед руки и между ними забился яростный белый огонь. Что-то вокруг и в ней самой изменилось, и изменилось навсегда, это Лена понимала четко. В воздух между тем поднялась ее помолодевшая мать, вокруг которой мерцали сотни вьющихся синих разрядов.

– Не спеши, девочка! – раздался снизу наполненный смехом голос мистера Гарвельта. – У тебя все еще впереди! Не сожги себя.

– Спасибо вам! – метнулась вниз Лена и упала, сильно стукнувшись пятками об землю. – Спасибо! Слепой прозрел!

– Еще не совсем, – улыбнулся Палач, помогая ей встать. – Пока только немного приоткрыл один глаз.

– И я говорю вам спасибо! – присоединилась к ним Настя, которая учла опыт дочери, опустившись на землю медленно и плавно. – В жизни такого представить себе не могла! Надо же – я, и вдруг ведьма.

– Это другое, – возразил мистер Гарвельт. – Ведьмы на такое не способны. Сейчас вы прошли по земному конгломерату миров. Каждый дал вам что-то свое, что мог дать только он. Со временем эти знания и умения выйдут наружу, пока рано.

– Конгломерат миров? – удивилась Лена. – А что это?

– Земля не одинока. Каждая населенная разумными существами планета со временем создает вокруг себя сперва призрачные, а затем и реальные миры.

Лена с Настей с немалым изумлением слушали откровения плетущего. Как оказалось, написанные земными писателями книги – это нечто куда большее, чем они думали. Пишущие не понимали, что создают не просто книги, а миры, которые со временем становятся живыми и самостоятельными, переставая зависеть от материнской реальности. Чем больше людей читают книгу и сочувствуют ее героям, тем реальнее становится описанный в ней мир. С каждым днем. Не со всеми произведениями, конечно, это случается, а только с написанными душой, с реальным чувством, искренне, без фальши. Бездарные поделки, созданные ради заработка, некоторое время существуют неподалеку в виде серых теней, но вскоре растворяются. Зато талантливые по прошествии определенного времени перестают зависеть от автора и читателей, начинают жить своей жизнью, становясь не менее реальными, чем материнский мир. И перестают поддаваться управлению, автор вскоре замечает, что не в его власти изменить что-либо. Что герои действуют так, как хочется им самим. Даже если книгу вскоре забудут, мир уже существует и знать не знает, что когда-то был кем-то выдуман. Он просто живет по своим законам и своей логике. Развивается. Меняется. Становится иным. И имеющие в душах Божий Огонь аборигены начинают со временем создавать свои призрачные миры, некоторые из которых тоже превращаются в реальные. Такой вот странный круговорот. Бесконечный круговорот. Чего хотел Создатель, когда сделал так? О том не знал никто.

– Значит, я смогу увидеть толкиеновское Средиземье? – ошарашенно спросила Лена.

– Вы сможете. И вы, Анастасия Петровна. Да и побывать там тоже. Кто-нибудь другой – нет, если только вы не захватите его с собой. Прошу также учесть, что Арда сейчас иная, там прошла не одна тысяча лет. За это время тех же хоббитов вполне могли вырезать эльфы или люди. Когда мир становится реальным, то он одновременно становится куда более жестоким.

– А почему другие не могут видеть эти миры? – нахмурилась Настя.

– Способностью межмировых переходов владеют только полностью обученные мастера Равновесия, – развел руками мистер Гарвельт. – Не знаю почему, но ни темные, ни светлые этой способностью не обладают. Да и не надо, в каждом дочернем мире есть свои собственные иерархии, нечего земным мешаться в их дела.

– Мне все равно хочется увидеть Средиземье… – почти неслышно пробормотала Лена, обожавшая “Властелина колец”, однако Палач услышал.

– Увидите, – улыбнулся он. – Но не раньше, чем будете к тому готовы. Вы еще ничего не умеете, Елена Сергеевна. И я рад, что вы больше не боитесь.

– Да, боюсь… – вздохнула молодая женщина. – Никуда страх не делся, только вот к нему азарт прибавился. Странная какая-то смесь получилась.

– То ли еще будет, – весело хмыкнул Палач. – Но смотрите сами. Если бы вас не швырнуло разом в дикую обстановку, то разве вы сумели бы за столь короткое время принять все то, что уже приняли и поняли? Вспомните себя саму неделю назад и сравните с нынешней. Огромная разница, не так ли?

Лена задумалась. А ведь действительно, та она, что жила в общежитии, перебиваясь от стипендии до гонорара, казалась чем-то далеким, полузабытым, призрачным. Большинство прежних интересов стали скучными, тусклыми, серыми. Да, сейчас ее часто едва не сводили с ума, поражали, приводили в сугубое недоумение, злили до безумия, даже избивали, но… Что еще за “но”, красавица? Что вообще можно сказать? Ничего. Лена осознала, что знает и понимает об окружающем мире настолько больше, чем могла представить себе какую-то неделю назад, что оставалось только руками развести. Но все равно не могла смириться со многим. Молодая женщина все еще злилась на то, что ее вырвали из привычной жизни и швырнули в омут, но уже как-то глухо. И где-то глубоко в душе шевелился червячок любопытства. А что еще она увидит и узнает? Особенно теперь, после инициации. Лена снова вызвала между ладонями клубок белого огня и долго смотрела в него, ощущая ласковое тепло, но одновременно понимая, что любой, в кого она швырнет этот клубок, мгновенно сгорит. Нет уж, будь, что будет, от всего этого она не откажется! Подняв голову, молодая женщина открыто улыбнулась мистеру Гарвельту.

– Рад, что вы поняли, – кивнул он. – Вам многое предстоит. Будет не тяжело, будет очень тяжело. Порой невозможно. Вы еще не раз проклянете и себя, и меня. Но обратной дороги нет, сударыня.

Палач улыбнулся, развел руками и исчез.

– Бр-р-р… – помотала головой Настя. – Это еще что?

– Да по нити ушел, – отмахнулась Лена. – Пустяки, я тоже так умею. А ты разве нет?

– Откуда бы?

– Вечером научу, это очень просто. Основное мистер Гарвельт тебе в мозг заложил, надо только показать как делать. А пока…

– Пока вас ждут старейшины тибетской общины, – вмешался в их разговор наставник.

– Господи… – простонала Лена. – Это еще не все?

– Нет, – позволил себе почти незаметную ироничную улыбку японец. – Ваша реакция оставляет желать лучшего, о реакции вашей матери вообще говорить нечего. Придется пройти одну процедуру. Сразу предупреждаю, очень болезненную и унизительную. Но притом очень действенную. Я сам в детстве через нее проходил, знаю. Следуйте за мной.

– Ой, мам… – поежилась Лена, идя за наставником. – Вот сейчас мы кузькину мать и увидим…

– А что так? – удивилась Настя.

– Если уж он предупредил, что процедура болезненная и унизительная, то это какой-то ужас будет. Все, чего они со мной творили раньше, значит, не болезненное и не унизительное? Я боюсь даже представить, что нас ждет…

Опасения вскоре оправдались. Девушек привязали к двум каменным столам в совершенно диких позах, вывернув им ноги и руки из суставов. Каждая с ужасом смотрела на приготовленные бесчисленные разномастные иглы, ножи, крючки, баночки с разноцветными мазями и вовсе уж непредставимые пыточные приспособления. Затем к столам подошли плосколицые, морщинистые тибетцы, и начался кошмар. Лена орала так, как не орала, наверное, ни разу за всю свою жизнь. Старейшины при помощи острейших ножей обнажали каждое ее сухожилие, смазывая его жгучими мазями, от которых становилось еще больнее. Еще кто-то рылся во внутренностях, что-то помещая в печень. Впрочем, об этом молодой женщине рассказали значительно позже, а для нее в тот момент существовало только одно – боль. Адская, непредставимая раньше боль.

Когда все закончилось, Лена даже поначалу не поверила, что у нее больше ничего не болит. На соседнем столе стонала залитая застывшей кровью Настя, постепенно приходя в себя. В душе молодой женщины колотился ужас, смешанный с жгучей обидой. Да как можно так пытать? За что?!

– Вставайте, госпожа, – заставил вздрогнуть голос наставника. – Вас никто, кстати, не пытал. Через это проходит каждый воин Пути и каждый иерарх Равновесия. Уже завтра вы поймете, что с вами сделали. Ваше тело теперь куда совершеннее, чем было. У этого есть своя цена – боль. К сожалению, обезболивающие препараты применять нельзя, результат будет непредсказуем. После нескольких неудач мы отказались от их применения. Боль можно и вытерпеть.

– Понятно… – простонала Лена, сползая со станка. – Господи…

– Советую отправиться домой, помыться, плотно поесть и отоспаться. Вечерней тренировки не будет, отдыхайте. Жду вас с матерью завтра в девять утра.

Настя на соседнем станке хрипло рыдала, размазывая слезы напополам с кровью по лицу. Соглашаясь стать иерархом Равновесия, она даже представить себе не могла, что у этого окажется столь страшная цена. Лена кинулась к матери и принялась утешать ее, что вышло далеко не сразу. Она сама, как ни странно, очень быстро пришла в себя. Удивительно даже. Только глухая, звериная ярость не давала успокоиться. Хотелось кого-нибудь убить или хотя бы избить. Хотелось разнести все вокруг.

– Должен предупредить, – скрипучим голосом заговорил один из тибетских старейшин. – Эндокринная система вашего организма подверглась полному изменению. В первые дни довольно часты судороги и резкая боль в животе. Также возможны иные эксцессы, спонтанное опорожнение кишечника или мочевого пузыря, например. Может быть еще многое, даже возникновение непреодолимого влечения, но это зависит от индивидуальных особенностей человека, так происходит далеко не у всех. Во всем этом нет ничего постыдного, вскоре пройдет. Телу нужно некоторое время на адаптацию к своим новым возможностям.

Этого только ко всем прочим “радостям” и не хватало! Спонтанное опорожнение? Бр-р-р… Лена глухо выругалась себе под нос матом, чего обычно старалась не делать, считая некультурным. Да и резкие боли с судорогами ничего хорошего в себе не несли. Вот гадство-то!

Кое-как, поддерживая друг друга и постоянно спотыкаясь, мать с дочерью добрались до покоев Лены. Там их встретили Сатиа с Эдной в уже знакомой одежде английских горничных.

– Госпожа! – радостно улыбнулась персиянка и вдруг спала с лица. – Ой, их уже две…

– Это моя мама, – поняла ее растерянность Лена. – Мистер Гарвельт омолодил ее.

– Повелитель может все… – едва слышно прошептала вампирша. – Госпожа…

– Нам в ванну срочно нужно! – отмахнулась молодая женщина. – Сами не видите в каком мы состоянии?

– Одну секунду! – метнулась куда-то Сатиа.

Через несколько минут она вернулась и отвела Лену с Настей в бассейн, постепенно наполняющийся горячей водой. На этот раз молодая женщина не стала протестовать против того, чтобы ее вымыли, сил не осталось ни на что. Она нежилась в умелых руках вампирш, натирающих тело госпожи пахучей мыльной пеной, и понемногу приходила в себя. Да уж, “порадовали” тибетцы, ничего не скажешь. Никакому врагу таких пыток не пожелаешь. Как только с ума не сошла? Одновременно Лена понимала, что перенесла да-алль, как называли эту гнусную “процедуру”, на удивление легко, даже не впала в истерику, как обязательно случилось бы еще вчера. Потому, наверное, до инициации они и не рискнули проделать все это. Да, вчера от такого она бы потеряла разум окончательно. Но чего все-таки хочет добиться мистер Гарвельт от нее, Лены? И от ее мамы? Чего-то ведь хочет, иначе не гнал бы вперед с такой скоростью.

Одевшись, две молодые женщины накинулись на еду, кишки от голода скручивались в жгуты. Вампирши не стали экспериментировать, подав обычный обильный обед. Несколько видов супов, мясо десятка сортов, массу салатов, паштеты, что-то еще. Лена съела столько, сколько обычно не съела бы и за два дня. И не обращала внимания на то, что именно ест. С трудом встав из-за стола, она хотела было завалиться на кровать и подремать немного под музыку, но увидела в дверях Юкио. Вспомнив об обещанном Даяне, вздохнула и направилась к японке.

– Приветствую госпожу! – поклонилась девочка.

– Мне надо поговорить с тобой наедине, – буркнула в ответ Лена. – Идем.

Оказавшись в спальне и цыкнув на любопытных вампирш, сунувшихся было следом, она села в ближайшее кресло и уставилась на непроницаемое лицо японки.

– Юкио, – заговорила, наконец, молодая женщина. – Я требую, чтобы ты с подругами больше не трогала Даяну, не заставляла ее снова делать то, что заставила делать этой ночью.

– Госпожа! – растерялась девочка. – Но… Я, конечно, выполню ваш приказ, но вынуждена обратиться к Повелителю за подтверждением. Извините, но иначе поступить не имею права.

– Почему?!

– Госпожа! Неужели вы не понимаете?!

– Нет, – внимательно посмотрела на нее Лена. – Объясни, будь добра.

– Это был урок… – еще более растерянно сказала Юкио. – Тяжелый, жестокий, горький, но совершенно необходимый. Увы, она ничего не поняла. А значит, урок необходимо повторить. Возможно, не раз и в более жестком варианте. Вы думаете мне приятно делать такое с кем-то? Нет. Но ей это нужно, поймите.

– Не понимаю… – ошалело пролепетала Лена.

– Мы не может заниматься всеми арвадами, но теми, кто рядом с вами, заняться обязаны. Вампиры перестали быть вампирами, к ним возвращаются души. А значит, необходимо выправить им кармы, иначе будет очень плохо. Они станут опасны и для себя, и для вас, сами того не желая. Потому наставники разработали для каждой из ваших вассалов свою программу развития, исходя из их личных качеств. Даяна – самый сложный случай. Вы не знаете, что она творит на своей половине и как развлекается.

– Я слышала о какой-то Лее.

– Да, госпожа, – кивнула Юкио. – Именно Леей зовут самую младшую из арвадов, ей всего двести девяносто лет, по их понятиям – ребенок. Вампирам пока чаще всего нечего делать. Скучают. Так вот Даяна начала развлекаться. То, что мы сделали с ней, ничто по сравнению с тем, что она делала с этой несчастной Леей. И издевается она над бедняжкой десятилетиями вместе с командой своих подруг. Сейчас мы с вами говорим, а та девочка корчится от боли и унижения. На два этажа ниже. Мы не вмешиваемся, только наблюдаем исподтишка. Но поскольку Даяна стала вашим вассалом, то обязаны заставить ее понять, что творит. Теперь вам ясно почему я так поступила, госпожа? И почему обязана обратиться к Повелителю за подтверждением вашего приказа?

– Ясно… – пробормотала в растерянности Лена, закусив губу.

И что с всем этим делать, позвольте спросить? Молодая женщина не знала, зато знала другое – именно она обязана как-то разобраться в трудной ситуации. Как поступить? Стоп. Есть одна мысль.

– Я потребовала от Даяны пообещать, что она больше ни с кем так не поступит, – сказала она. – А Лею могу забрать к себе. Может…

– Госпожа, – тяжело вздохнула девочка. – Даяна ничего не поняла. Она дала вам слово, но ей и не нужно делать этого самой, ее подруги и так справятся. Предположим, вы заберете Лею. Но и помимо Леи найдутся те, над кем можно безнаказанно издеваться. А вскоре вам со своими вассалами предстоит заниматься серьезными делами, носиться по всему миру. Вам что, нужна рядом безумная садистка? Не думаю.

– Не нужна… – поежилась Лена. – Только что изменится от того, что кто-то станет издеваться над ней? Мне кажется, ничего.

– Она должна понять, что делает. Побывать в шкуре своих жертв, почувствовать то, что чувствовали они. И остановить своих подруг. Сама! Госпожа, над этим вопросом самые опытные наставники работали, поверьте, их методика действенна. Результат будет. И будет именно тем, что нам нужен.

– Я ей, конечно, ничего не обещала, только потребовала слово дать… – уныло пробурчала Лена, понимая, что в чем-то японка права. – Но сказала, что постараюсь помочь. А свое слово нужно держать.

– Естественно, – несколько смущенно улыбнулась Юкио. – Иначе никак, слово свято. Вы ведь приказали мне? Приказали. Значит, вы старались, слова вы не нарушали. Ей вы вполне можете сказать, что мы не прислушались к вашей просьбе. Но умоляю вас отменить приказ! Ведь Сатиа я вчера не позвала? Нет. Ей это не нужно, у нее другая проблема. Повелитель подсказал, что делать. Ей нужно рисовать – ее дар, ее Огонь вытащит карму из ямы. А вот если вы возьмете к себе Лею, то вам трудно придется. Девочка очень забита, до смерти запугана, боится всего на свете, перед каждым готова стелиться и делать все, что от нее потребуют.

– Разберусь как-нибудь… – проворчала Лена, проклиная про себя все на свете – и за что это нее свалилось? – Хорошо, я тебя поняла и отменяю приказ. Раз дело обстоит таким образом, то отменяю.

– Не огорчайтесь, госпожа, – попросила девочка. – Я понимаю, вам неприятно то, что делают с Даяной. Но поймите и вы – иначе нельзя, иначе она не поймет. Возможно, понадобится еще только один урок, утром она находилась на грани шока. Еще немного, и Даяну можно будет столкнуть с привычных позиций.

– Это и меня вы с них шоком сталкивали? – ехидно поинтересовалась Лена.

– А то как же! – хитро улыбнулась японка. – И результат я вижу перед собой. Отличный, между прочим, результат!

Молодая женщина рассмеялась – вот ведь зараза юная. Все-то она понимает. Лена и сама понимала теперь ради чего с ней так поступали. Действительно, оставь воины Пути ее в покое, она бы просто замкнулась в себе и шарахалась от всего необычного и непривычного. Теперь нет. Уже нет. Осознала, что мир куда более многогранен, чем казался раньше, до всего произошедшего.

– Ладно, делайте, что считаете нужным… – вздохнула она. – Только жалко мне ее.

– А вы посмотрите на эту бедную Лею, жалость сразу исчезнет, – посоветовала Юкио. – Я Даяну, кстати, прямо сейчас и заберу. Не стоит терять времени.

– Но она думает, что над ней просто издеваются, тешат свою похоть, она же не понимает! Не вижу смысла.

– Именно в этом и смысл, – иронично приподняла брови девочка. – Если сказать, то она просто обозлится и замкнется в себе. Должна сама понять и самой себе сказать, что случившее с ней справедливо. И она поймет, даю вам гарантию, госпожа. Не сразу, конечно, но поймет. Наставники хорошо изучили ее психопрофиль. Даяну наталкивают на определенные мысли, исподволь заставляют о многом задуматься. Она уже сомневается, хотя еще не понимает в чем.

– О, Господи… – поежилась Лена, снова представив себя на месте Даяны. – Скажи мне кто неделю назад, что я буду пытаться разобраться во взаимоотношениях тысячелетних вампиров, я бы только пальцем у виска покрутила. А вот пришлось…

– Не нам судить о данных свыше испытаниях, – улыбнулась Юкио. – Нам важно с честью из них выйти.

И это говорит пятнадцатилетняя девочка? Лена долго, задумчиво смотрела на миниатюрную японочку, постепенно понимая, что мило выглядящий ребенок на самом деле нечто куда большее, чем кажется на первый взгляд. Ведь права, если разобраться. Она вздохнула, встала и решительно вышла из комнаты. Увидев горящий надеждой взгляд Даяны покраснела, но подошла к критянке.

– Извини… – глухо сказала Лена. – Я пыталась тебе помочь, но не смогла. Это не в моей власти. Иди и вынеси все положенное тебе с достоинством. Будь сильной.

– Благодарю, что пытались, госпожа… – мертвым голосом ответила пошатнувшаяся Даяна, не вытирая потекших по лицу слез. – Я постараюсь… Я…

Она не выдержала, упала на стул и затряслась в рыданиях. Сатиа при виде этой картины злорадно оскалилась, Мари с Эдной непонимающе поглядывали то на госпожу, то на плачущую подругу. Настя заинтересованно наблюдала за происходящим, недовольно хмуря брови. Знакомая картина. Лена с досадой поняла, что мать потребует все рассказать, и заранее приготовилась к неприятному разговору.

– Даяна, следуй за мной, – заставил всех вздрогнуть холодный голос Юкио.

– Не надо… – провыла та, сползая со стула и становясь на колени. – Умоляю, не надо…

– Ты слышала, что я сказала? – в голосе японки появилась холодная угроза. – Мне повторить?

– Нет… – обреченно прошептала критянка, с трудом вставая на ноги.

Юкио быстро вышла из покоев Лены, Даяна уныло плелась за ней, продолжая хрипло рыдать. На прощание она бросила на Лену отчаянный, молящий взгляд, от которого ту передернуло. Молодой женщине даже показалось, что в глазах вампирши блеснуло разочарование.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась Настя, провожая их хмурым взглядом. – Почему она плачет? Лена?

– Я тебе потом все объясню, мам, – поморщилась молодая женщина. – Тут сложная ситуация, в двух словах не расскажешь.

Потом она повернулась к довольно улыбающейся Сатиа и негромко сказала:

– Пусть она сволочь, но стоит ли так радоваться чужой беде?

– О чем это вы, госпожа? – растерянно спросила персиянка.

– Да все о том же, – скривилась Лена. – Насколько я понимаю, над Леей и сейчас внизу издеваются?

– А откуда вы знаете о Лее? – совсем перестала что-либо понимать Сатиа.

– Неважно, – холодно бросила молодая женщина. – Так вот, я хочу забрать Лею к себе пятой горничной. Здесь ее тронуть не осмелятся. Так?

– Здесь не осмелятся… – подтвердила персиянка, продолжая потрясенно смотреть на госпожу.

– Иди и приведи ее! – приказала Лена. – Не мой, не переодевай, приведи такой, какая она есть сейчас. Поняла?

– Да, госпожа! – с бесконечным уважением поклонилась Сатиа и бегом рванулась прочь из комнаты.

– Лена, – хмуро посмотрела на дочь Настя. – И все-таки, что это значит?

– Да так, разбираюсь с несколькими неприятными вещами во взаимоотношениях моих горничных, – скривила губы та. – И беру к себе еще одну девушку, над которой постоянно издеваются. Беру, чтобы защитить.

Бывшая учительница не стала настаивать на подробном рассказе, понимая, что такой разговор лучше вести наедине. Но решила с дочери не слезать, пока та не расскажет все. Каким-то очень нехорошим душком потянуло, надо в этом разобраться. Как там Лена говорила? Сатиа на все готова, чтобы Даяне неприятности доставить? Да, персиянка откровенно радовалась слезам подруги. Но причем здесь японцы? И что они заставляют делать Даяну? Из-за чего та так страшно, так обреченно рыдала? Все-таки холодная жестокость, царящая в этом доме, сильно не нравилась Насте.

Долго ждать не пришлось, не прошло и десяти минут, как Сатиа вернулась, ведя за руку хрупкую, как тростинка, девушку с перепуганными, большими глазами. Лена внимательно оглядела свое новое “приобретение”. Черные прямые волосы, явно семитская внешность – оливковая кожа, нос с легкой горбинкой, пухлые губы. Однозначно еврейка, но очень красивая. Или арабка. Состояние девушки заставило ее скрипнуть зубами. Избита до синевы, взгляд затравленного зверька, вся дрожит. Обнажена и жутко грязна, да что там, от Леи несло такой вонью, что Лена поморщилась. Ощущение, что бедняжка долго находилась в канализации. При виде госпожи девушка рухнула на колени и принялась целовать пол перед ее ногами.

– Немедленно прекрати! – возмутилась Лена. – Не смей унижаться!

Услышав недовольство в голосе госпожи, Лея испуганно запищала, забилась в угол, закрыла лицо руками и принялась дрожать, глухо подвывая.

– Господи, да кто ж это девочку так запугал? – встала Настя, с искренней жалостью смотря на еврейку.

– Даяна со своими суками! – зло бросила Сатиа. – По заслугам ей, паскуде, все! Гадина какая!

– Что с ней делали? – холодно спросила Лена.

– Госпожа, не стоит о таком рассказывать, честное слово… – поежилась персиянка. – Сейчас я ее из канализационного коллектора вытащила, а до того…

Она снова вздрогнула.

– А почему же ты ее не защищала, раз она твоя подруга? – бросила на нее жесткий взгляд молодая женщина.

– Мак-Ардоу запретил, – неохотно ответила Сатиа, поморщившись. – Сказал, что раз бесполезная тварь не может сама отбиться, то заслуживает своей судьбы. А как кого убить надо, чтобы никто ничего не заподозрил, так все равно Лею посылал. Ни один арвад лучше нее этого делать не умеет. Все так обставит, что не придерешься – сердечный приступ, и никаких улик.

– Убить?! – взлетели вверх брови Насти. – Вот эта вот несчастная девочка – наемная убийца?!

– Госпожа, мы – вампиры, – тяжело вздохнула персиянка. – Мы все жили чужой смертью. Спасибо Повелителю за то, что снял с нас эту ношу.

– Ясно, – кивнула бывшая учительница. – Приготовьте-ка ванну, ее вымыть надо. И одежду какую-нибудь.

Она решительно подошла к Лее , не обращая внимания на запах, идущий от нее. Села рядом, обняла девушку и принялась нашептывать ей на ухо какие-то ласковые слова. Та сперва замерла, как испуганный зверек, а потом немного расслабилась и снова разрыдалась, уткнувшись в Настино плечо носом. Бывшая учительница сама отвела Лею в ванну, залезла туда вместе с ней и осторожно вымыла избитую и изрезанную девушку. У нее почему-то не заживали мгновенно раны, как у остальных вампиров. Настя только качала головой, начав понимать по характеру этих ран, что творили с несчастным существом. Лена стояла рядом и тоже все видела, горя гневом. Да, Даяна тысячу раз заслужила своей судьбы. Права Юкио. Больше она за эту сволочь заступаться не станет.

Сатиа принесла откуда-то желтую, вонючую мазь в стеклянной банке и принялась смазывать ею кожу тихо скулящей Леи, глухо ругаясь сквозь зубы.

– Почему у нее раны не заживают? – спросила Лена.

– Есть одно паскудное зелье, – зло буркнула персиянка, продолжая осторожно растирать подругу. – Если его скормить вампиру, то потом месяц так будет. Да и чувствительность к боли возрастает в несколько раз. Инквизиторы когда-то придумали. Я им лет пятьсот назад попадалась, на своей шкуре испытала каково оно. Чудом сбежала. После того в Россию и перебралась, здесь об инквизиции и слыхом не слыхивали.

Лею одели в пижаму и уложили спать в одной из спален покоев. Та все порывалась упасть перед госпожой на колени и униженно благодарила за то, что ее вытащили из рук подруг Даяны. Девушку едва сумели успокоить и заставить выпить чашку грога со снотворным. В конце концов бедняжка уснула.

– Если Даяна посмеет еще раз ее тронуть, – хмуро сказала Лена, выбравшись в гостинную, – то я сама с этой сукой такое сделаю, что ей небо с овчинку покажется.

– Благодарю вас, госпожа! – поклонилась Сатиа, кусая губы и украдкой вытирая слезы. – Только вы это ей сами скажите, а то мне она не поверит.

– Скажу. Так скажу, что ей навсегда даже приближаться к девочке перехочется.

Лена не узнавала саму себя. Такого всепоглощающего, беспощадного гнева она никогда не знала. Даже представить не могла, что способна испытывать подобные чувства. Хорошо, что Даяну забрали, иначе могло бы случиться что-нибудь нехорошее. Молодая женщина даже не заметила, что подбрасывает в руке неизвестно откуда взявшийся клубок белого огня, напоминающий собой шаровую молнию. Вампирши поглядывали на нее с затаенным ужасом, хорошо зная, что если кого-нибудь из них коснется хоть одна искра первородного пламени, то от такой невезучей мгновенно останется горстка пепла.

Внезапно Лена вскрикнула и схватилась за живот – внутри как огромный, холодный червяк шевельнулась боль. Только через пару секунд она смогла разогнуться и обессиленно рухнула в кресло. Похоже, начинается то, о чем предупреждал тибетец, будь он трижды неладен. И что теперь делать? Боль нарастала и нарастала, становясь нестерпимой. Да что же это такое?! Что за издевательство?! Лена рухнула в кресло, не замечая, что глухо стонет и дергается. В соседнем кресле точно так же корчилась Настя.

– Что это с ними? – растерянно спросила Мари.

– Меня предупредили воины Пути, – поморщилась Сатиа. – Последствия операции. Не знаю, что там с ними сотворили тибетцы, но что-то очень мало веселое. Видела я столы после того, как с ними закончили, все кровью напрочь залиты. У госпожи с матерью теперь около недели такое периодически повторяться будет. Подай-ка вон ту бутыль на шкафу, Юкио сказала, что мы должны заставить каждую выпить по полстакана, полегчает.

– Сейчас! – метнулась к указанному месту француженка, схватила бутыль, сорвала пробку и налила требуемое количество в один из стоявших на столе стаканов. – Мердэ, если с ними что не так станет, то Повелитель нам устроит варфоломеевскую ночь! Десять раз подряд. Что еще надо?

– Потом обмыть их, легкий, расслабляющий массаж и сон. Если проснутся, давать теплое молоко, настоянное на вот этих травах, – персиянка положила на стол бумажный пакет.

– Ясно! – резко кивнула Мари, разжимая Лене зубы ложкой и вливая ей в рот резко пахнущую зеленоватую жидкость. – Эдна, займешься госпожой Анастасией?