Текст книги "Наследник"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

…Подбитый русский истребитель рушился на здание Капитолия. Его израненный пилот безумно смеялся, зная, что может еще выпрыгнуть и попасть в плен, но не собирался делать этого. Пусть твари, пришедшие на его родную землю убивать и мучать, получат по заслугам! А его жизнь не имеет ни малейшего значения! Михаил уже видел запрокинутые вверх, перекошенные ужасом лица американцев, стреляющих вверх в надежде отвести от себя летучую смерть, и предвкушающе скалился. Сейчас, сволочи, сейчас! Получите! Взметнулось пламя, и для него все закончилось…

Эпизод за эпизод, случай за случаем, и в каждом Михаил должен был сделать выбор. И он делал, исходя из собственного кодекса чести! Чаще всего отдавал жизнь за други своя, и не считал это чем-то особенным. Так русские воины поступали испокон веков, так было должно, так было нужно. Иначе просто нельзя. А те, для кого дороже всего собственная шкура, достойны лишь презрения – они ничтожны и пусты. Что-то сгорало в душе Михаила, что-то менялось раз и навсегда, он сам не знал, что именно, но не придавал этому значения.

И вот он уже языком пламени несется сквозь бесконечность вселенной, открывая по пути все ее тайны, смеясь навстречу ветру звезд, пронизывающему всю его сущность. Мириады нитей, на конце каждой из которых трепетал живой мир, сходились к рукам Михаила, он что-то сплетал из них, но что – не имел понятия. Просто, опять же, так было нужно. Это ощущалось на грани пустоты, на грани последнего дыхания, на грани самого существования. Навстречу несся кто-то другой, непохожий и одновременно похожий на него.

То ли мгновение, то ли тысячелетие, и Михаил обнаружил себя снова стоящим на примятой траве. Напротив застыл с широко распахнутыми глазами Гши. Человек не стесняясь плакал. И впервые в жизни видел невероятное зрелище – слезы на глазах крэнхи. Воина! Но сейчас они понимали друг друга так ясно, что все остальное перестало иметь значение, они стали чем-то большим, чем были раньше, и то, что в прошлом казалось важным, перестало являться таковым. Кроме чести, разумеется. Кроме веры и души.

Айзат с Лху выглядели не менее потрясенными, чем их командиры, они неверяще смотрели то друг на друга, то на мир вокруг. Никто не знал, что прошел другой, ведь у каждого свой ад и рай, но все четверо сильно изменились, испытав очень много. И для каждого, наверное, прошло много лет. Они сделали для себя множество выводов, но при этом четко осознавали, что не видевшие такого их просто не поймут.

– Жестоко… – прошептал Михаил.

– Испытание, – не согласился Гши. – Не прошедшие его недостойны. И это правильно.

– Правильно, – в тон ему отозвался Лху.

– Да, правильно, – поддержал Айзат. – Но все равно жестоко.

Им было не по себе – и людям, и крэнхи. Слишком тяжелый выбор пришлось делать, и не раз. Наверное, если бы хоть один выбрал не то, пошел против чести, то он бы не вышел. Почему-то в этом они были уверены.

Некоторое время постояв, чтобы избавиться от наваждения, все четверо двинулись дальше по направлению к центральному кубу комплекса, след от которого был четко виден на траве. Пережитое потрясение еще долго не отпустит, это понимали все, но говорить об этом не хотели – слишком личное. Все это нужно было еще осознать.

Четверо разумных шагали в ряд, и казалось, что они рассекают собой некую невидимую грань, сдвигающуюся в небытие, в никуда. И их шаги смещали саму реальность, меняли ее, направляли туда, куда она в ином случае никогда не свернула бы. Изменялись судьбы сотен миллиардов людей и крэнхи, но четверо еще не знали о том, к чему приведет их путь. А откуда-то издалека на них смотрели мудрые, усталые глаза тех, кто давно перешел грань, и сейчас вел к ней молодые народы.

Дойдя до границы куба два человека и два крэнхи не стали останавливаться, они дружно шагнули и ступили на примятую траву. Они готовились, что снова начнется нечто невероятное, и оказались правы. Пространство и время свернулись в безумный клубок, и все четверо оказались стоящими на спутавшихся в нечто непредставимое узких дорожках, пересекающихся под самыми невероятными углами. Трехмерный зеркальный лабиринт, отражающийся в бесконечность.

Михаил потерял из виду остальных, но не беспокоился об этом, уже поняв, что испытания Лонхайт индивидуальны. Сейчас он пытался понять, что требуется сделать. Капитан внимательно осматривал лабиринт, но кроме пересекающихся зеркальных дорожек ничего не видел. Тогда он попытался абстрагироваться от того, что видно невооруженным глазом, и заглянуть глубже. Что-то этот узор из дорожек Михаилу напоминал, но что?

Молодой человек принялся лихорадочно размышлять и вспоминать. И наконец понял – черт возьми, да это же звездная карта шестьдесят четвертого пограничного сектора! Только с добавлением неких неизвестных объектов. И странные связи между планетами, причем, только населенными. Они были собраны в шестиугольники, иногда пересекающиеся, иногда нет. Между этими шестиугольниками тянулись более толстые дорожки, изредка сходящиеся в узел. Картина была настолько сложной, что у Михаила заболела голова.

Что это может быть? Что это значит? А значит, и что-то очень важное, как бы здесь в схематическом виде не была выдана основополагающая концепция мироздания, осознанная Лонхайт, но не людьми и крэнхи. Эта догадка заставила Михаила похолодеть – если он прав, если сумеет понять, что видит, то все развитие цивилизации пойдет иным путем, чем до сих пор.

Откуда пришло это понимание Михаил не знал, но ощущал, что все верно, что он не ошибается. А раз так, то он не имеет права на ошибку. Никогда до сих пор ответственность за всю Землю и не только не ложилась на его плечи. Сейчас – легла. И он обязан справиться, обязан понять. Но как понять, если для этого просто не хватает знаний?..

Словно в ответ его мыслям некоторые дорожки окрасились в красный цвет, словно кто-то проложил маршрут между звездами. И начинался этот маршрут за границами сектора. Вот только двигаться по нему было бы крайне неудобно, слишком ломаный, несколько раз пересекает сам себя, одна звезда отстоит от другой очень далеко, другие совсем рядом. Непонятно, что за навигатор мог выдумать такую чушь! Хотя, если предположить, что маршрут предназначен для кораблей, передвигающихся не через гиперпространство по прямой, а каким-то иным способом, то все становится на свои места.

Действительно, ведь «комплекс», стартовав, не ушел в гипер, а размазался в двухмерную тень. А если предположить, что он способен мгновенно переместиться в другую точку пространства? Но при том строго определенную. И сейчас Михаил видит перед собой схему его возможных перемещений…

Эта догадка заставила вздрогнуть и поежиться. Коли он прав, то просто обязан найти «комплекс» – тайна подобного перемещения не должна достаться никому, кроме России. Или хотя бы всем, чтобы ни у кого не было преимуществ. Или вообще никому, если уж на то пошло.

Картина начала усложняться, появилось множество других шестерок миров, а связи между ними вообще стали бесчисленными, но совершенно нелогичными – с точки зрения Михаила. Слава Богу, что он понимал, что земная формальная логика – далеко не истина в последней инстанции.

Но все-таки, чего от него хотят? Капитан растерянно смотрел на невозможной сложности схематическую картину мироздания, уже осознавая, что эта модель куда более верна, чем все известные на родине. Более верна? Так возможно требуется отбросить все, что он знал раньше? Вот просто взять и отбросить!

– Я знаю только то, что я ничего не знаю! – вырвались у Михаила слова, которые многие источники приписывали Сократу. – Но я готов учиться!

В то же мгновение его завертело в вихре, и все вокруг расплылось, звезды вытянулись в полосы, и он оказался в совсем другом сегменте пространства. Но изображенном таким же образом – бесчисленные шестигранники, каждым углом которых являлась планетная система, и связи между ними. Капитана повлекло к одному из узлов. Но насколько Михаилу было известно, в этой точке, находящейся на границу сразу трех секторов, одного человеческого и двух крэнхианских, ничего не было. Кроме, разве что, нескольких астероидов без всяких полезных ископаемых, чистый базальт.

В точке внезапно вспыхнул слепящий белый огонь, в котором началось бешеное мельтешение неизвестных, как будто, но в то же время подсознательно знакомых символов. Как это могло совмещаться, Михаил понятия не имел, но совмещалось. Казалось, сейчас он узнает очередной символ, поймет, что стоит за ним, но не успевал сделать этого, поскольку одному символу приходил на смену другой. Но невзирая на это в сознании постепенно вырисовывалась какая-то неясная пока картина, и Михаил четко осознавал, что сейчас ему передается в память немалый массив информации. И сумев прочитать его, землянин получит ответы на множество вопросов. Причем таких, которые тысячелетиями оставались без ответов.

Запомнив координаты светящейся точки и переведя ее в привычные по гиперпространству величины, Михаил попробовал сам двинуться к ней, не ожидая, пока невидимый вихрь перенесет его. И у него получилось! Рывком капитан оказался перед постоянно изменяющимся полупрозрачным цветком. С ним были связаны, похоже, десятки тысяч миров, если судить по толщине связующих жгутов. Но что он такое?! Некий центр? Или всего лишь региональный узел некой глобальной сети, точками которой являются миры?

Точно! Глобальная сеть, связывающая буквально все миры вселенной! Именно это, похоже, пытались показать Михаилу. Но какова природа связи? Ведь связаны, в основном, населенные миры. Неужели основным признаком включения мира в сеть является наличие на нем разума? Похоже на то…

Заставив себя отвлечься от мыслей о сети, Михаил сосредоточился на том, что же все-таки нужно сделать, чтобы выйти из этого иллюзорного пространства в реальное. Он протянул руку к полупрозрачному цветку.

– Ключ доступа! – возник в сознании безличный образ, не голос, а именно то ли зрительный, то ли ментально-эмоциональный образ.

Перед глазами проскочила вереница сложных символов, причем каждый был наполнен силой. Какой силой? Михаил понятия не имел, но ощущал, что не ошибается. Он протянул куда-то руку, опять же зная, что поступает, как надо. И что-то изменил в самой сути мироздания, так ему, по крайней мере, показалось. Это что-то было основой многого, на чем стояла земная и не только земная цивилизация. Откуда-то пришло осознание, что теперь то же самое стоит сделать и в реальности. И мир станет другим. Лучше и чище.

Одновременно Михаил сомневался – ведь так считают Лонхайт, а они не люди, они, похоже, давно перешли в энергетическое состояние, так что не в состоянии понять человека и его заботы о хлебе насущном. Тем более, что он всегда и все будет решать только сам! Прислушаться к кому-то можно, но любую информацию, прежде чем принимать важное решение, требуется как следует осмыслить.

Как только молодой человек осознал то, что не станет идти ни у кого на поводу, что всегда останется собой, что никто не сможет убедить его ни в чем, если не приведет достаточно весомых аргументов, в глазах полыхнуло огнем. Он проморгался и понял, что находится на примятой траве в центре бывшего комплекса. Причем в одиночестве.

Не успел Михаил забеспокоиться, как из воздуха, словно проявляясь на фотографии, возник Гши Тайхау с прижатыми к голове мохнатыми ушами и встопорщившимися усами. А следом за ними Айзат и Лху, с разницей где-то в полсекунды. Они тоже выглядели не лучшим образом.

– Вы видели тот полупрозрачный цветок, не знаю как назвать его иначе? – поспешил спросить капитан.

– Я видел, – неохотно отозвался Гши, явно пребывая в раздумьях. – Но нам никто не поверит…

– Не поверит, – вынужден был признать Михаил.

Действительно, невозможно заставить практичных, привыкших верить только в то, что видят и ощущают людей, поверить в существование некой непонятной сети, связывающей в единое целое все населенные миры. Ведь приборы на вездеходах скорее всего ничего не зафиксировали.

– Но мы же видели! – возмутился Айзат.

– Видеть-то видели, но доказать не можем, – дернул усами Лху Йаннау, покосившись на командира.

Как ни странно, тот не одернул его, невзирая на нарушение субординации, он продолжал над чем-то лихорадочно размышлять.

– Вы определили координаты цветка? – спросил наконец нархэт.

– Определил, – подтвердил капитан. – Думаю, нам следует отправляться туда.

– Я тоже так считаю.

– Тог…

Михаил не договорил, вокруг них внезапно завертелся разноцветный вихрь, и все четверо оказались за границей комплекса, словно их перенесли телепортом. Только ощущения были другими, точнее, их не было вовсе, кроме визуальных эффектов.

– Мать твою! – не сдержался Айзат. – Простите, товарищ капитан…

– Да уж… – покрутил головой Михаил. – Похоже, мы впервые столкнулись с настоящей силой Лонхайт.

– Думаю, вы правы, – скривился Гши. – Стойте, что это?!

Он указал пальцем в небо. Там то и дело возникали белые вспышки, слышались отдаленный гул и грохот. Все это могло означать только одно – на орбите шел бой, и бой неслабый.

– Вот черт! – вскинулся капитан. – Да какого хрена?! Они там одурели?! Договорились же…

– Вот именно, что договорились… – растерянно поддержал его нархэт.

Они переглянулись, безмолвно согласовав дальнейшие действия, почему-то поняв друг друга с полувзгляда, и ринулись к своим кораблям, одновременно отдавая экипажам приказ готовиться к старту.

Глава 7

Адмирал Романцев стоял на мостике флагманского линкора и внимательно наблюдал за изменениями ситуации на висящем прямо в воздухе голографическом тактическом экране огромного размера. Сражением такого масштаба ему еще не приходилось командовать. Причем началось оно совершенно неожиданно, с провокации, как ни грустно признавать, земного корабля – американского крейсера «Вашингтон». Ведь с крэнхи было договорено о совместном исследовании планеты, где раньше располагался комплекс Лонхайт, на планету уже сели два корабля – русский фрегат и крэнхианский эсминец.

От случившегося отчаянно несло тухлятиной, и Романцев это четко осознавал. Адмирал даже сумел отправить тайно от американцев и европейцев курьера на Землю, сообщая его величеству о случившемся. Похожа, заклятым «друзьям» не по вкусу пришлось то, что совместными с крэнхи исследованиями занялись не они, а русские, вот и предпочли спровоцировать сражение, лишь бы не дать имперцам возможности узнать что-то новое. Как бы эти твари поднявшийся на орбиту фрегат не уничтожили, с них станется.

А ведь день так хорошо начинался! С Земли пришел приказ штаба ОФ сменить дислокацию основного флота, переместиться к планете Н237 и охранять исследовательскую миссию, не позволив противнику захватить земной корабль. Прибыв в указанные координаты, Романцев, как и ожидал, обнаружил там огромный флот крэнхи, явно принадлежащий не одному или двум кланам, а всем шести. В этот момент адъютант вручил адмиралу красный пакет, запечатанный печатью штаба имперского, а не объединенного флота. Только прочитав его, Романцев узнал, в чем дело, и был немало изумлен. Особенно тем, что объединившиеся непонятно почему крэнхианские кланы отправили посла, причем только в Россию, проигнорировав Америку и Европу, что тем, понятно, крайне не понравилось. Однако на словах они согласились, что Империя имеет приоритет в совместных исследованиях, потребовав поделиться их результатами. Как сейчас выяснилось, только на словах…

Романцева никогда не интересовали игры дипломатов и разведок, он был чисто военным и дело свое знал на отлично, не зря имел высшие награды многих стран Земли, а также стал единственным за последние сто лет трижды героем России. Поэтому адмирал расположил свои корабли в удобном для возможного эскадренного сражения положении, что теперь очень помогло, и принялся ждать.

Уже который день командующий пребывал в отвратительном настроении, с досадой вспоминая последний разговор с сыном. Только во время этого разговора до Романцева дошло, какого слизняка он вырастил, и адмирал недоумевал, как это могло произойти. Неужели из-за вседозволенности? Похоже на то, мать слишком тряслась над «ненаглядной деточкой». Николай, услышав, что ему грозит пожизненный срок, завизжал от ужаса и принялся умолять отца помочь. Романцев передал ему ультиматум главы КВИБ-1, потребовав разорвать отношения со своими дружками, но вскоре, несмотря на все заверения Николая, понял, что бесполезно что-либо говорить – это существо, по недоразумению зовущееся его сыном, ни на что не пригодно, только развлекаться желает. Да еще и Марина, жена, орала, как резаная, требуя защитить дорогого сыночка от нападок всяких сволочей. Прочтение ею папки с документами ничего не дало, она завопила, что мальчики имеют право на отдых, и пусть поганые квибовцы не лезут не в свое дело. Тогда адмирал задумался уже о том, с кем же он прожил жизнь. И стоит ли эта скандальная, пустая женщина хоть чего-то. Не выдержав, он в сердцах послал Марину к черту и отбыл на флот, на прощание потребовав от сына прекратить позорить седины отца, иначе придется призвать его в армию – может там смогут из дурака человека сделать.

Заставив себя не думать о семейных проблемах, Романцев снова посмотрел на тактический экран – ничего особо не изменилось, к счастью, основные силы крэнхи так и не вступили в бой, только передовые эскадры. Чтобы этим американцам, ни с того, ни с сего выстрелившим по линкору «котов», и на том свете икалось! Он надеялся, что их уже черти вилами на раскаленных адских сковородках ворочают. Крэнхи, естественно, ответили на неожиданную атаку всеми силами, передав в эфир, что земляне не имеют чести. Романцев приказал постоянно отправлять сообщение, что произошла ошибка, что это случайность, но «коты» не отвечали.

– Господин адмирал! – повернулся к командующему офицер связи, израильтянин, старший лейтенант Игаль Слепак. – По секретному каналу получено сообщение от стартовавшего только что с поверхности планеты фрегата «Тень», приписанного к службе свободного поиска Росссийской империи. Коды, переданные им, верны.

– Координаты? – хрипло каркнул Романцев.

Офицер связи передал их на коммуникатор командующего. Тот быстро оценил полученное и выругался – чертов фрегат шел в самое пекло, где как раз сцепились двенадцать земных и крэнхианских кораблей. Мало того, среди земных русских не было! Европейские, южноамериканские и халифатские.

Как выяснилось, сообщение с фрегата слышали не только на флагмане ОФ. К его точке выхода на орбиту тут же устремилось множество кораблей, от американских до израильских. Вот же проклятье! Похоже, дорогие союзнички, чтоб им в ад провалиться, решили пойти ва-банк и захватить получивший какую-то важную информацию фрегат любой ценой. В это время опомнились крэнхи и тоже двинули свои силы к месту предстоящих событий.

– Защитить фрегат любой ценой! – выдохнул Романцев. – Выпускайте безумцев! Им передайте, что любой, кто попытается захватить этот самый фрегат без моего личного приказа, – враг. И поступать с ним следует соответственно!

Этот приказ вызвал множество возмущенных воплей со стороны американцев и европейцев, но подвергаться атаке безумцев никому не хотелось, поэтому их корабли нехотя оттянулись от точки выхода. А адмиралу стало страшно – он осознал, что только присутствие крэнхи не дало сейчас землянам передраться. До этого был один шаг. Ненависть между «свободным» миром и империей копилась веками, и этот нарыв был на грани прорыва.

Романцев, отбросив все ненужные мысли и сомнения, внимательно смотрел на тактический экран, иногда легкими движениями ладоней меняя на нем что-либо – эти движения передислоцировали отдельные корабли и целые соединения. Взгляду адмирала предстала самая странная из когда-либо виденных картин – земной и крэнхианский корабли поднимались на орбиту в едином защитном ордере, прикрывая друг друга. Как это возможно?! Что тут, черт возьми, вообще происходит?!

Когда фрегат русских и малый эминец крэнхи наконец оказались в космосе, они тут же завертелись в каком-то непонятном тактическом приеме, Романцев такого никогда не видел и даже упоминаний ни о чем подобном не встречал. Что они вытворяют? Зачем?! Но ничего понять не смог, хотя и заметил, что оба корабля вполне успешно уходят от всех атак – а их атаковали и земляне, и крэнхи. Причем, некоторые из кораблей «котов» наоборот защищали вышедших на орбиту, стреляя в своих! Да что же это такое?! Что здесь творится, будь оно все проклято?!

Похоже, американцы, получив приказы своего правительства, решили сделать все, чтобы захватить русский фрегат или хотя бы уничтожить его, рискуя тем самым войной с Империей. Они рвались к «Тени», забыв обо всем, не обращая внимания на вызовы и приказы командования. Бразды управления флотом окончательно выскользнули из рук Романцева, и он просто не знал, что делать дальше.

– Товарищ адмирал, – дотронулся до его плеча кто-то, он говорил по-русски, а не на интерлингве. – Ситуация «Красный шторм».

Возле Романцева стоял, протягивая ему небольшой арко-алый конверт, неприметный офицер – всего лишь капитан третьего ранга. Он никогда ничем не выделялся, только сам адмирал и его русские заместители знали, что на самом деле это уполномоченный представитель КВИБ-2.

Командующему от этих слов стало нехорошо – «Красный шторм» означал начало полномасштабной войны с США и Объединенной Европой. Он понимал, что в этот момент на всех русских кораблях арестовывают американских и европейских офицеров, а на их кораблях – наоборот русских.

Он с треском разорвал конверт, на сей раз запечатанный личной печатью императора Александра VI, и вчитался. От полученных приказов волосы адмирала чуть не встали дыбом. Его величество сошел с ума?!! Он предлагает?.. Нет, не предлагает, приказывает. А Романцев – военный, он обязан исполнить любой приказ, присягу давал. Значит, выполнит. Вот только случится ли то, что предполагает его величество?..

В этот момент нужной точки орбиты достигли шесть эскадрилий «безумцев», они с ходу накинулись на крэнхианские, европейские и американские корабли, взяв под защиту «Тень» и «Поиск». Завертелась кровавая карусель. За считанные мгновения несколько линкоров и крейсеров приказали долго жить – их пилотам и канонирам было не тягаться с «безумцами». Остальные, поняв, что их за своих больше не считают, огласили эфир руганью, крича, что проклятые русские за это заплатят. Но на их вопли никто не обратил внимания.

Через две минуты после начала общей свалки к месту боя подошли несколько истребительных эскадрилий крэнхи, чьи машины были раскрашены самым диким образом, из чего следовал однозначный вывод, что это тоже «безумцы». Они без промедления включились в сражение, помогая своим земным собратьям. При виде этого Романцев даже глаза протер, но на тактическом экране ничего не изменилось – люди и крэнхи сражались вместе против своих сородичей, защищая два уже порядочно побитых небольших корабля. Да откуда его величество узнал, что так будет?!.

Совместно земные и крэнхианские «безумцы» как метлой вымели из окружающего пространства все корабли, они уничтожали каждый, осмелившийся приблизиться к фрегату или эсминцу.

– Господин адмирал! – заговорил офицер связи. – Исходя из перехваченных переговоров, у крэнхи происходит то же, что и у нас. Флоты двух кланов отказались выполнять приказы командования и стремятся любой ценой захватить или уничтожить эсминец «Поиск». Кораблям остальных четырех кланов отдан приказ атаковать их без запроса «свой-чужой».

– Свяжитесь с крэнхианским командующим, – зло бросил Романцев, вспомнив приказ императора.

– Слушаюсь! – отозвался Слепак.

Через несколько минут на экране сбоку появился крэнхи, седой, весь испещренный шрамами, четко видимыми даже сквозь густую шерсть. Его желтые глаза горели с трудом сдерживаемым гневом. Адмирал поклонился ему четко выверенным церемониальным поклоном, «кот» ответил тем же.

– Айтхар [9]9
  Айтхар– крэнхианский адмирал.


[Закрыть]Йон-Артау!

– Адмирал Романцев!

– Мы равны по рангу! – оба одновременно завершили ритуальную фразу.

– У нас, похоже, общая проблема, – заговорил землянин. – Бунт части наших флотов, принадлежащих определенным кланам. У нас восстали американцы и европейцы.

– А у нас – Шха-Маййанх и Тхай-Меййон, – неохотно сообщил крэнхи. – Они откуда-то получили информацию о том, что от находок на этой планете будет зависеть дальнейшая судьба и нашей, и вашей цивилизаций.

Так вот почему американцы с европейцами встали на дыбы! В свете сообщенного Йон-Артау все странности последних дней прояснялись. Что же такого нашли ребята с фрегата? Ведь из-за этого Империя теперь в состоянии войны со Штатами и Европой, если он не ошибается. Объединенного флота Земли больше не существует! Такого вероломства император не простит. Да и у крэнхи дела обстоят не лучше – два самых сильных и больших клана объединились против остальных.

– Мне поручено сообщить, что четыре клана будут соблюдать договоренность с вашим вождем, Александром VI, – продолжил айтхар. – Предлагаю объединить силы, чтобы дать отпор бунтовщикам.

Предложение старого врага заставило Романцева задохнуться, однако опытный флотоводец сразу оценил все его преимущества. К тому же оно полностью соответствовало приказу императора. Ну откуда его величество мог заранее все узнать?! Хорошо русская разведка работает, ничего не скажешь. Однако вопрос в том, с кем пойдут израильские, халифатские и южноамериканские корабли. К счастью, здесь достаточно русских.

Еще на одном экране появилось разгневанное лицо американского адмирала Джеферсона.

– Не делай этой ошибки, Анатоль… – прошипел он. – Не стоит…

– Я не могу допустить, чтобы вы захватили фрегат! – отрезал командующий. – Вы перешли все и всяческие границы! Какого хрена, Майкл?! Вы там с ума посходили?! Договорились же о совместных исследованиях! Что на вас нашло?!.

– Я получил приказы своего правительства и буду выполнять их, – американец скривился, ему, похоже эти самые приказы не слишком нравились, но выбора он не имел. – И сразу предупреждаю, что не допущу, чтобы фрегат оказался не у нас или европейцев. Сейчас на него нацелены все гиперорудия наших линкоров. Если он попытается уйти, то будет тут же уничтожен. Не начинай из-за одного корабля большую войну, Анатоль… Отдай его нам…

– Не имею права! – буквально выплюнул Романцев. – У меня тоже есть свои приказы. Войну начали вы, а не мы! Отступись, Майкл, или будет хуже.

– Не могу, – с этими словами американец отключился.

– Что ж, айтхар, – повернулся к крэнхи адмирал, – я вынужден принять ваше предложение. Думаю, наших объединенных сил хватит, чтобы отстоять свою точку зрения. Наши «безумцы» уже объединились. Прошу только дать мне немного времени, чтобы выяснить, с кем пойдут остальные три клана флота.

– Конечно, – наклонил голову Йон-Артау. – Я свяжусь с вами через четверть часа, после передислокации своих эскадр. Передаю вам общие коды контроля и жду того же в ответ.

– Передайте наши коды, – приказал Романцев офицеру связи, едва крэнхи отключился.

Затем он обратился к флоту, предложив экипажам израильских, халифатских и южноамериканских кораблей выбрать сторону. Израильские тут же двинулись к русскому флоту, они еще в двадцатом и двадцать первом веках насмотрелись на лицемерие штатовцев и не доверяли им ни в малейшей степени, предпочитая иметь дело с Империей. Как ни странно, их примеру последовали и халифатские. А вот южноамериканские решили остаться нейтральными и покинули поле боя. Им вслед понеслись вызовы Джеферсона и европейских адмиралов, но они не обратили на эти вызовы внимания и вскоре скрылись в гиперпространстве. Впрочем, израильских, халифатских и южноамериканских кораблей никогда не было особо много – основную нагрузку по содержанию Объединенного Флота несли Империя, Европа и США. И сейчас силы двух последних в полтора раза превышали силы русских. Если не считать, конечно, флотов четырех кланов крэнхи.

Романцев нервно сжимал кулаки – ему предстояло стрелять по тем, с кем не раз дрался спиной к спине, и это ему очень не нравилось. Да что же такого нашел проклятый фрегат, что ради этого американцы и европейцы готовы начать войну?! И откуда они узнали, что это так важно? Сплошные загадки! А император откуда мог знать, что четыре клана предложат объединить силы? Хотя, да, в Империю ведь явился их посол, значит, его величество с этим самым послом вполне мог договориться о совместных действиях. Проклятье, но это все равно не объясняет, почему американцы и европейцы не пожелали вместе с русскими и крэнхи изучать находки! Нет, они готовы на все, чтобы либо заполучить информацию только себе, либо сделать так, чтобы она не досталась никому. Почему?! Адмирал растерянно потряс головой.

– Товарищ адмирал! – вскинулся оператор сканеров пространства. – Что-то происходит, но сканеры этого не отражают! Вывожу на экран события в реальном масштабе времени!

Боковая стена рубки превратилась в экран, на котором показалась покрытая редкими облаками планета. Она резко приблизилось, и взглядам офицеров предстала точка выхода фрегата с эсминцем на орбиту. Вокруг них все так же мошками вились истребители земных и крэнхианских «безумцев». А вот с самими «Тенью» и «Поиском» творилось что-то непонятное – они опасно сблизились, корпус каждого корабля раздвинулся, наружу выскользнули какие-то странные серебристые щупальца, не похожие ни на что знакомое – это явно были не человеческие и не крэнхианские технологии, они, скорее, походили на артефакты Лонхайт.

Серебристые щупальца соединились, образовав из себя некую конструкцию, по которой в то же мгновение пробежали волны разноцветного сияния. Два корабля повернулись параллельно относительно друг друга, на пару секунд покрылись мглой, затем расплылись двухмерными тенями и… исчезли, словно их тут никогда и не было. Вместе с ними пропали два истребителя, земной и крэнхианский, и болтавшаяся неподалеку спасательная капсула с американского корабля.

– Ну ни х… себе! – не выдержал Романцев. – Это что было?!

– Точно так же исчез после старта комплекс Лонхайт, с теми же эффектами, – доложил оператор сканеров пространства.

– Ясно… Ай, молодцы, ребятки! Ай, молодцы! Надули пиндосов!

«Безумцы», поняв, что охранять им больше некого, тут же ринулись в стороны – и очень вовремя. От данного в отчаянии залпа гиперорудий американских и европейских линкоров пространство-время в точке выхода превратилось в нечто малопредставимое, аномалию, уцелеть в которой не смог бы ни один корабль.

– Поздно, Майкл, поздно… – прошептал себе под нос Романцев. – И что ты теперь будешь делать?