Текст книги "Неожиданно твоя (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Руксель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 38 страниц)

Я беру Банни за руку и следую за ее отцом.

Давайте покончим с этим дерьмовым шоу.

Глава двенадцатая

Эмма

Мальчики, которые играют клюшками, побеждают!

О Боже. Не могу поверить, что Грейсон сказал это. Не меньше, чем на глазах у моих родителей.

Я в ужасе. Приятно, когда кто-то заступается за меня, но я не ожидала, что он скажет это. Я просто хочу, чтобы этот ужин закончился, и мы могли разойтись по домам. Там я чувствую себя довольной собой и счастливой.

Я знала, что моя мама сделает замечание по поводу моей одежды; все, что не в ее стиле, по ее мнению, уродливо и не лестно. Вот почему я колебалась, когда Грейсон сказал мне, что я должна надеть это платье. Но выражение его глаз, когда он увидел, как я спускаюсь в нем по лестнице, стоило любого оскорбления.

Мы входим в столовую, где накрыт стол на пятерых, когда в комнату быстро входит сотрудник и убирает сервировку пятого места. Я всегда ненавидела, насколько претенциозным казался этот дом со всем его персоналом, но, думаю, это просто норма, когда объединяются две богатые семьи.

“О, нет. Мы забыли взять стульчик для кормления Грейси”, – говорю я Грейсону, наблюдая, как папа садится, все еще держа ее на руках.

“ Обо всем позаботились, Солнышко. Когда ты сказала мне, что Малышка Тюльпан тоже придет на ужин, я позаботился, чтобы для нее что-нибудь приготовили. Грейсон, если ты не возражаешь, это прямо за дверью кухни для персонала, вон там. Он указывает в направлении двери.

“Вовсе нет”, – говорит Грей, подходя за стульчиком для кормления.

“Это было очень мило с твоей стороны, папочка. Но мы могли бы просто посадить ее к себе на колени, если что, и все было бы в порядке”.

Грейсон вскоре возвращается, выдвигает стул и ставит его на угол стола рядом с моим отцом, который усаживает ее, пока я смотрю на пустые места вокруг стола. Это меньшая из двух наших столовых, за этим столом могут разместиться только шесть человек, в то время как за другими – двадцать.

В этой столовой мой отец всегда сидит в одном конце, а мать – в другом. Два оставшихся места находятся по одну сторону стола, что означает, что кто-то должен сидеть рядом с моей мамой, а другой – с папой. Поскольку Грейси уже сидит между моим отцом и свободным стулом, я позволяю Грейсону занять это место и устроиться рядом с женщиной, которая, к сожалению, произвела меня на свет. По крайней мере, я могу в какой-то степени быть буфером между ними.

У меня уже есть ощущение, что Грейсон не фанат моей мамы, и я его не виню. Она даже ни разу не обратилась к нему, если не считать своего жалкого ‘привет’. Она также не представилась ему, что просто невежливо, даже если вам не нравится этот человек, и само по себе это не имеет для меня никакого смысла. Она ничего не знает о Грейсоне, и все же обращается с ним как с мусором.

Мне не следовало позволять ему кончать. Он этого не заслуживает.

Как только все рассаживаются, приносят еду, начиная с тыквенного супа с орехами. Грейсон закатывает рукава рядом со мной, обнажая свои чернила, когда готовится есть. Большая часть была прикрыта его одеждой, за исключением той, что была чуть повыше, сбоку от шеи. Снежинка.

Краем глаза я замечаю, что мама с отвращением смотрит на его руки. Я опускаю взгляд на свой суп, с тихим вздохом верчу ложку в руках. Рука появляется в поле моего зрения как раз в тот момент, когда Грейсон заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос.

Я смотрю в его глаза, которые светятся любовью, на его губах танцует легкая ухмылка. Чем больше проходит времени, тем больше я думаю, что Морган был неправ. Между нами что-тоизменилось. Я не могу перестать думать о нем, как бы сильно ни старалась избавиться от этого, но я по-прежнему придерживаюсь своего решения не углубляться в это дальше.

Я улыбаюсь в ответ, затем переключаю внимание на отца, который настоял на том, чтобы накормить Грейси супом. Он издает звуки самолета, перемещая ложку по воздуху в ее хихикающий рот.

“Лэнс, это в высшей степени неприемлемое поведение за обеденным столом. Честно говоря, я не думаю, что это подходящее место для ребенка”, – ругает его моя мать.

Я резко поворачиваюсь к ней, внутри меня закипает гнев. Я могу вынести, когда она говорит обо мне всякую чушь, но она не имеет права проявлять неуважение к невинному ребенку, и уж точно не к моей Маленькой Тюльпанчице. “Она еще ребенок, мама. Ты, кажется, забываешь, что я тоже когда-то была ребенком и сидела за этим самым столом, – говорю я сквозь зубы, пытаясь сдержать свой гнев.

“Нет, ты этого не делал. Ты был с Гретхен на кухне для персонала, – кричит она в ответ, как будто это совершенно нормально, когда няня заботится о твоем ребенке, когда ты дома абсолютно ничего не делаешь.

– Конечно, был, – усмехаюсь я и закатываю глаза.

“И вообще, где мать этого ребенка? Почему она не с ней, а здесь?” – спрашивает она, полностью игнорируя мое замечание. Господи, она такая эгоцентричная, что даже не называет Грейси по имени.

“Ее мама умерла”. Это все, что я говорю, я даже не утруждаю себя взглядом в ее сторону. Я просто хочу, чтобы все это закончилось.

“Что ж, это позор. Ребенку нужна мать”.

Я откидываюсь на спинку стула и громко хлопаю рукой по бедру. “HA!” Я поворачиваюсь к ней, сквозь меня просвечивает горечь. Я так сыт по горло ее дерьмом. “Это здорово слышать от тебя. Потому что, судя по тому, что ты сказал всего несколько секунд назад, все, что мне было нужно, – это няня. Не мать.”

“ Достаточно, юная леди. Я не знаю, что с вами происходит, но я не потерплю такого отношения. Мы тебя так не воспитывали, – говорит она, хлопая ладонью по столу.

“ Это потому, что не ты меня воспитывал! – Кричу я в ответ.

Мои руки дрожат, когда я чувствую, что теряю контроль. Я никогда так не отвечал своей матери, но, черт возьми, как же это приятно. Грейсон хватает мою руку под столом и большим пальцем ласкает точку пульса на запястье, успокаивая меня.

“ Ну вот, ты снова ведешь себя нелепо. ” вздыхает мама. “ Когда ты перестанешь вести себя как ребенок, которому нужно внимание? Господи, Эмма. Тебе двадцать семь. Сначала ты увольняешься с работы, а потом бросаешь совершенно хорошего мужчину. А теперь ты играешь в няню-переодевалку, – издевается она. “Ни один мужчина не захочет взять тебя в жены такой, какая ты сейчас. Ты действительно думаешь, что Томми примет тебя обратно теперь, когда ты проводишь время с мальчиком, который зарабатывает на жизнь игрой с палочками?” Она морщит лицо с неприкрытым отвращением, направленным на Грейсона.

“ Ладно, хватит! Грейсон берет с колен матерчатую салфетку, скомкивает ее и бросает на середину стола. – Ты не будешь так с ней разговаривать. Мне похуй, кто ты такой, ты не будешь проявлять неуважение или унижать ее вот так передо мной.” О, черт ... обычно я бы пожурил его за ругань в присутствии его дочери, но, думаю, сегодня нужно сделать исключение.

–ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ? Моя мать встает, желая продемонстрировать свое превосходство. Но чего она не понимает, так это того, что сражается против настоящего Альфы. В этом бою ей не победить.

“ Сядь на место! Ты будешь сидеть здесь с закрытым ртом и слушать все, что я должен тебе сказать. Я пытался быть милым и вежливым, терпеть любую претенциозную чушь, которой ты хотел похвастаться. Но теперь с меня хватит. Его тон резкий и повелительный.

Мою мать трясет от гнева, когда она садится обратно и смотрит на моего отца, который просто откидывается на спинку стула, устремив на Грейсона широко раскрытые, восхищенные глаза. Мой папа хороший парень, это правда, но он редко реагирует или ставит мою мать на место.

Грейсон устраивается поудобнее в своем кресле, специально заставляя их ждать. Он переводит взгляд с моего отца на мою мать, прежде чем снова заговорить спокойным голосом. Это почти страшнее, чем предыдущее.

Знаете ли вы, что ваша дочь считает себя недостойной? Недостойной быть чьим-то первым выбором? Первой любовью? Что ей всегда нужно ставить других выше себя? Что у людей всегда есть кто-то получше, кто ждет их рядом, чем заняться получше?”

Ну, что за хуйня? Из всего, что он мог сказать,… Я этого не ожидал.

Мне потребовалось три недели наблюдения за ней, чтобы понять это. Почему она прячется за этой радостной личностью, почему ведет себя так, словно ее ничто не беспокоит. Потому что она думает, что, действуя таким образом, она не пострадает. Что если она ожидает, что люди поставят ее на второе место, она предвидит это и сможет остановить боль от отказа до того, как это произойдет ”.

Он усмехается, берет ложку и ковыряется в супе, как будто только что не раскрыл мой самый большой секрет. В чем я никогда не признаюсь даже себе. Когда я осмеливаюсь оглядеть комнату, мой отец выглядит задумчивым, а мама закатывает глаза. Типично.

Что, если хотите знать мое мнение, абсолютно нелепо. Потому что Эмма – один из самых красивых и удивительных людей, которых я когда-либо имел честь знать. Любому бы повезло, если бы она была в его жизни”.

Грейсон набирает последнюю ложку и откладывает ее. Затем он хватает с моих коленей матерчатую салфетку, вытирает рот и бросает ее на стол, присоединяясь к своей. Он громко вздыхает, с нежностью глядя мне в глаза. “Но все же она верит, что все в ее жизни всегда будут ставить ее на второе место. Это касается и тебя, – он смотрит на моего отца, – но в основном проистекает из тебя. Он поворачивается к моей матери с отвращением, сочащимся из его пор, прежде чем снова сосредоточиться на моем отце.

Потому что, видите ли, пока вы строили свою карьеру и обеспечивали свою семью, вы сделали своей дочери второй выбор. Как отец, я понимаю вашу позицию, но это также означает, что вы ставите свой бизнес на первое место перед ней.” Грейсон неодобрительно качает головой. “Ты оставил ее на руках матери, которая должна была любить и лелеять ее, как будто она была ее миром. Но это было не так, не так ли?” – спрашивает он с ядом в голосе, адресуя вопрос моей эгоистичной матери, которая, похоже, готова взорваться.

“Нет. Это не так. Вместо этого ты ставишь свою социальную жизнь и стандарты выше ее. Вы сосредоточились на том, что хорошо выглядело бы в глазах всего мира, а не на том, что хорошо выглядело бы в глазах вашей собственной дочери. Вы отодвинули ее потребности в сторону и заставили ее вести себя определенным образом, любить определенные вещи и одеваться так, чтобы это было приемлемо для вашего социального класса ”. Он фыркает и снова качает головой.

“Хотя на самом деле это даже близко не то, что ей на самом деле нравится. Но вот настоящая проблема, ты продолжаешь так с ней обращаться. Только что ты говорил ей, что она должна отбросить свою собственную мораль и мнения в сторону и вернуться к изменяющему мудаку, который обращается с ней как с животным. Потому что это было бы "хорошо смотреться" в твоем кругу общения ”. Он говорит в кавычках, «хорошо выглядишь».

“И что я недостаточно хорош для нее, потому что я всего лишь мальчик, который зарабатывает на жизнь игрой с палочками”. Он откидывает голову назад и заливается смехом. “Что в высшей степени абсурдно, потому что я зарабатываю миллионы по сравнению с твоим драгоценным Томми”.

Он перестает смеяться и прочищает горло, ставя локти на стол, сцепляя руки вместе и снова становясь серьезным, сосредоточившись только на моей матери. “Итак, знаешь, что это говорит мне о тебе? Что ты не уважаешь свою дочь и ее благополучие. И знаешь, что я думаю о таких матерях? Я думаю, что они недостойны называться таковыми. И я чертовски рад, что моей дочери никогда не придется иметь дело с подобным дерьмом ”.

В комнате воцаряется полная тишина, если не считать бульканья Грейси, играющей со своей пластиковой ложкой. У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на Грейсона. Я не могу поверить, что он это сказал. Он прав, но, черт возьми. Никто никогда так не разговаривал с моей матерью.

Здесь немного жарковато...

Моя мама покраснела с головы до ног, линия пульса пульсирует у нее на шее, а на лбу вздулась вена. А мой отец – я не могу сказать, о чем он думает. Он просто выглядит задумчивым, позволяя Маленькой Тюльпанке схватить его за палец.

“ Убирайся. Сначала это шепот, но быстро переходит в крик, когда моя мама теряет контроль над своим гневом. “УБИРАЙСЯ! Ты врываешься сюда без приглашения и думаешь, что можешь проявлять неуважение ко мне?! Убирайся из моего дома, подонок, и никогда больше сюда не возвращайся!” – кричит она так громко, что ее пронзительный голос заставляет Грейси взвыть от страха.

–МАМА! Я кричу одновременно с криком моего отца: “ЭЛЕЙН!”

Грейсон встает из-за стола. “ С удовольствием. Я не хочу, чтобы моя дочь общалась с такими эгоцентричными, ограниченными людьми дольше, чем необходимо. Он протягивает мне руку, чтобы я пожал ее. “Давай, Банни. Мы закончили”.

Я хватаю его за руку и встаю без колебаний. Как только я встаю, он отпускает меня и поднимает Грейси со стула. “ Лэнс, мне жаль, что вечер прошел не так, как ожидалось. Тем не менее, было приятно познакомиться с тобой и знать, что тебе всегда рады в нашем доме. Он улыбается моему отцу извиняющейся улыбкой. “Но я надеюсь, ты понимаешь, что Эмма больше не будет посещать твои еженедельные ужины или Рождество, если уж на то пошло. По крайней мере, до тех пор, пока эта женщина не извинится за то, как она обошлась со своей дочерью, и не научится на своих ошибках. Мне жаль, но я ни за что не позволю Эмме быть рядом с такой токсичной ”.

Он протягивает руку моему отцу, ожидая, примет ли он ее. Мой отец некоторое время наблюдает за ним, но в конце концов кивает и встает со стула, крепко пожимая Грейсону руку. Грей вместе с Грейси отходит в сторону и встает у входа в столовую, оставляя меня лицом к лицу с отцом. Я обнимаю его и притягиваю ближе.

“ Я сожалею о поведении твоей матери. Думаю, нам с ней пора хорошенько поболтать. Я скоро позвоню тебе, Подсолнух. Он целует меня в висок и берет мое лицо в ладони. “ Он хороший человек, намного лучше, чем Томми. Я знаю, с ним ты будешь в хороших руках.

Мои глаза слегка расширяются, когда я перевожу взгляд на Грейсона, который пристально смотрит на меня, затем снова на моего отца. – Между нами все не так, – шепчу я ему, глядя вниз и чувствуя, как горят мои щеки.

Господи, я действительно понятия не имею, что со мной происходит, и вся эта чушь со смущением. Я превращаюсь в Обри. Должно быть, она заразна.

Он хихикает и целует меня в лоб. “ Пока нет. Но поверь мне, когда я говорю, что мужчина не заступается так за кого попало. Он тепло улыбается. “ А теперь иди, Подсолнух. Я разберусь с твоей матерью.

Я вырываюсь из его объятий и оглядываюсь на стол, где теперь свободное место моей матери. Она такая эгоцентричная, что даже не смогла дождаться, пока мы уедем.

Надев пальто, мы забираемся в грузовик Грея и уезжаем из поместья моих родителей. Грейсон не сказал ни слова, но и я тоже. Я не знаю, что я чувствую по поводу всего этого. Никто никогда не заступался за меня так, как он. И дважды за одну ночь. Это заставляет меня чувствовать то, чего я не должен.

Мне хочется поцеловать его.

Не прошло и пяти минут в пути, как Грейсон паркуется на обочине пустынной улицы и вдавливает затылок в подголовник. Закрыв глаза, он проводит пальцами по волосам. “Черт возьми, Банни. Мне так жаль. Я совершенно потерял самообладание. Это было неуместно с моей стороны”.

Я убираю его руку с волос и переплетаю наши пальцы. “ Прекрати, тебе не за что извиняться. Это я должна перед тобой извиниться. Она не имела права так с тобой разговаривать, когда все, что ты сделал, это указал на правду. Так что спасибо тебе за все, – искренне говорю я.

Мы смотрим друг на друга, связь, которую мы оба чувствуем, но не обращаем внимания, проходит через нас. “ Как получилось, что ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой? – Что? – шепчу я в тишине кабины. Грейси уже крепко спит в своем детском кресле.

Он слегка поворачивается ко мне, заправляя прядь волос за ухо, которая продолжает падать вперед. “ Потому что я вижу тебя. Я вижу все, что ты пытаешься скрыть. Все, что ты не говоришь, я слышу. Ты не сможешь спрятаться от меня, Эмма Маккензи. Я всегда буду видеть тебя насквозь.

Мое сердце замирает, бабочки порхают в животе. Мой взгляд опускается на его рот, когда он проводит языком по этим мягким, так и хочется поцеловать губам. Эти губы я мечтаю поцеловать снова. Но я не могу. Я отвожу взгляд, опускаю его на наши руки.

В этот момент мой желудок решает дать о себе знать, громко заурчав в очень неподобающей леди манере. Я разражаюсь приступом хихиканья, думая о нашей ужасной ночи. “Мы прошли через все это, чтобы в итоге даже не поесть”.

Грейсон ухмыляется, глядя на меня. “Это кажется довольно бессмысленным, верно?” говорит он, посмеиваясь. “Как насчет того, чтобы пойти домой и заказать что-нибудь?" Надо накормить моих девочек, пока они не проголодались”.

Я отпускаю его руку и бью его в грудь. “Я не !” Говорю я ему, смеясь.

“ О, ты знаешь. Честно говоря, ты немного пугаешь, когда голоден.

“ Заткнись. ” Я закатываю глаза, когда он подмигивает и снова заводит машину, везя нас домой. Я смотрю в боковое окно, прислонив к нему голову, и только одна мысль крутится у меня в голове.

Он сказал, что его девочки...

Глава тринадцатая

Грейсон

Давайте вернемся к началу, но на этот раз со счастливым концом.

Я выдуваю малину на живот Грейси, одновременно щекоча ее бока, а она визжит от радости, дрыгает ножками и раскидывает свои крошечные ручки в попытке остановить меня. Я оставляю последний поцелуй на ее обнаженном животе, прежде чем отстраняюсь и застегиваю молнию на ее комбинезоне.

Подумать только, что еще два месяца назад я не имел ни малейшего представления о существовании этого прекрасного крошечного создания, а теперь я даже не могу представить ни дня без нее в своей жизни. Возможно, я все еще борюсь с некоторыми вещами, связанными с Грейси, но любовь, которую я испытываю к ней спустя такой короткий промежуток времени, неоспорима. Я бы никогда не хотел возвращаться к тому времени, когда она не была частью моей повседневной жизни.

Кто бы мог подумать, что я буду так наслаждаться отцовством, когда раньше был уверен, что жизнь не для меня.

“ Ладно, Лютик, давай-ка приготовим тебя ко сну. Я беру ее на руки с пеленального столика, который становится для нее слишком маленьким, сажаю к себе на бедро и подхожу к креслу-качалке. “Хорошая книга, бутылочка теплого молока и все объятия в мире, пока ты не уснешь. У тебя довольно роскошная жизнь, тебе не кажется?”

Я устраиваюсь в кресле как раз в тот момент, когда у меня над ухом раздается хихиканье, и я смотрю в сторону открытой двери комнаты Грейси. Эмма прислоняется к дверному косяку, прислонив к нему голову и изящно сложив руки под грудью, и нежнейшая улыбка появляется на ее губах, когда она наблюдает за нами.

Я сажаю Грейси к себе на колени так, чтобы ее голова покоилась на сгибе моей руки, и сначала беру ее бутылочку, протягивая ее ей, затем книгу, которую отложил в сторону, и открываю ее.

“ Я пойду приму душ, если я тебе больше не нужна, – тихо говорит Эмма, когда я киваю. Она отталкивается от стены и подходит, наклоняясь, чтобы поцеловать Грейси в макушку. “ Спокойной ночи, Маленькая Тюльпан. Сладких снов. Она выпрямляется и слегка улыбается мне, прежде чем выйти из комнаты.

Эмма была тихой в течение последнего часа, что крайне на нее не похоже. Я могу сказать, что ее мысли витают где-то далеко, скорее всего, она прокручивает в голове все, что произошло в доме ее родителей. Когда мы вернулись домой, по большей части все было хорошо, но сразу после ужина ее поведение изменилось, и с тех пор она притворяется счастливой.

Я знаю, что немного перегнул палку и наговорил довольно резких вещей, но они были необходимы. Я не мог поверить в то, что слетело с уст ее матери, и в то, что Эмма просто сидела там, спокойно принимая ее словесные атаки. Я знаю, что сейчас ей уже немного не хватает уверенности в себе после всего дерьма с ее бывшим; черта с два, если бы я собирался позволить этой женщине сделать все еще хуже.

К тому времени, как я дохожу до конца рассказа, Грейси крепко спит у меня на руках. Я откладываю книгу и медленно поднимаюсь со стула, затем осторожно укладываю ее в кроватку, накрывая тонким одеялом, прежде чем поцеловать в лоб.

Я знаю, технически нам следовало бы сразу укладывать Грейси в кроватку и позволить ей заснуть самостоятельно, но я люблю эти маленькие моменты, когда я держу ее на руках. Мне нравится, как она смотрит на меня, пока я читаю ей, своими прекрасными светло-карими глазами, как будто я – весь ее мир.

Я наблюдаю за ней несколько минут, как она сворачивается калачиком и прижимает к себе одеяло, затем подносит большой палец ко рту и начинает его посасывать. Я тихо хихикаю, вспоминая, как Обри делала то же самое.

Опускаю руку к ее голове, провожу пальцами по ее мягким, светло-русым волосам. “ Я люблю тебя, Лютик. Затем отдергиваю руку и, наконец, выхожу из ее комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Эмма так и не вышла из своей комнаты с тех пор, как ушла, но я больше не слышу шума льющейся воды, так что я знаю, что она закончила принимать душ. Я делаю два шага к двери ее спальни и легонько стучу в нее, затем жду, ответит ли она. Свет в ее комнате тоже все еще горит, а это значит, что она явно тоже не спит.

– Входи, – произносит ее тихий голос из-за двери, когда я хватаюсь за дверную ручку и поворачиваю ее, а затем открываю дверь.

Я нахожу Эмму сидящей в изножье своей кровати и наблюдающей, как я вхожу в ее комнату, с тем же потерянным выражением в глазах. Я надеялся, что душ отвлек ее от того, что происходит у нее в голове, но, похоже, это не так.

– Я просто зашел узнать, не хочешь ли ты спуститься и выпить со мной, прежде чем мы отправимся спать, – говорю я, вглядываясь в ее черты, пытаясь понять, что именно происходит прямо сейчас в ее прекрасной голове.

“ Я думаю, я мог бы просто закончить на этом, если ты не против? Она заставляет себя улыбнуться мне, но это натянутая и не одна из тех широких улыбок, которые я привык видеть.

Я вздыхаю и подхожу к ее кровати, плюхаясь рядом с ней. “ Поговори со мной. Что происходит у тебя в голове? Мои глаза впились в ее. “ Это из-за того, что я сказал в доме твоих родителей перед нашим отъездом? Я знаю, что на самом деле не могу заставить тебя не видеть их, и если это то, что ты хочешь сделать, все в порядке. Но я действительно хочу, чтобы ты этого не делал, они не заслуживают твоего присутствия, по крайней мере, твоя мать. Ты не должен терпеть такого рода манипулятивное и отвратительное поведение ”.

“ Нет, нет. Она качает головой. “ Дело не в этом. Ты прав, я не должен был терпеть подобное дерьмо”.

– Тогда скажи мне, почему ты сидишь здесь с таким потерянным видом.

“О, ты знаешь, как обычно. Просто небольшой сеанс ненависти к себе перед сном. В последнее время это моя ночная рутина, разве я тебе не говорила? – саркастически говорит она, но я чувствую, что в ее словах много правды.

“Банни...” Я прижимаюсь своим плечом к ее плечу. “Давай, будь серьезной со мной несколько минут”.

Она вздыхает, ее плечи опускаются, она смотрит на свои руки и теребит ногти. “Это просто… Встреча с Томми сегодня вечером заставила меня кое-что понять”.

“Ты скучаешь по нему? Несмотря на то, что я ненавижу этого парня и желаю, чтобы она никогда больше не вспоминала о нем, я знаю, что не так-то просто просто двигаться дальше, когда у тебя с кем-то общая история.

“О Боже, нет, ни капельки”, – смеется она. “Если бы я могла стереть его имя из своей памяти, я бы сделала это в мгновение ока”.

– Тогда в чем же дело?

“ Я не знаю, я просто чувствую себя такой чертовски глупой прямо сейчас. ” Эмма закрывает лицо руками и стонет в них, прежде чем снова подняться. “Боже, я провела с ним два года, два долбаных года! И знаешь, что хуже всего? Я уже знала, что он не был добр ко мне, я знала. Но, как гребаный идиот, я позволил ему обращаться со мной точно так же, как обращается моя мать. Клянусь, можно подумать, мне нравится, когда меня постоянно оскорбляют и говорят, что все, что я делаю, никогда не бывает достаточно хорошим ”. Она невесело смеется.

“Я действительно не знаю, что я когда-либо находила в нем”, – говорит она более спокойно, испуская усталый вздох. “Наверное, я просто немного завидовала Сиси, что она будет жить долго и счастливо, и тоже хотела этого"… Я не знаю ... Она снова опускает взгляд на свои руки.

“Я думаю, что легкая зависть к тому, что есть у твоих друзей, является естественной частью жизни, и совершенно нормально также жаждать этих вещей. Каждый хочет найти кого-то, кто видит только его, даже если большинство не признает этого, ” искренне говорю я ей. “ И я не думаю, что ты идиотка, раз была с ним и пыталась наладить отношения. Ты влюбилась в ту его версию, которую он тебе показал, и когда ты заметила, что этой стороны в нем не существует, ты продолжала надеяться, что со временем это каким-то образом вернется ”.

“ Может быть. ” Она пожимает плечами, затем со стоном опускается обратно на матрас, ее кофточка слегка приподнимается, обнажая часть гладкого живота. “Фу, подумать только, я потратила больше двух часов, прихорашиваясь, чтобы удивить его в тот день”. Она усмехается. “Это выводит меня из себя, потому что я выглядел чертовски сексуально, и никто даже не увидел этого. Потраченное впустую гребаное время и усилия”.

“ Это действительно было так вкусно? Я посмеиваюсь над тем, на чем она сейчас сосредоточена. По крайней мере, это намного лучше, чем напрямую с этим придурком.

“ О, да. ” Эмма поворачивает голову ко мне, ее взгляд находит мой, когда она поднимает руку над головой. “Я был дымовым шоу, подобного которому вы никогда раньше не видели. Типа «Я хочу, чтобы ты сорвал с меня одежду и трахнул меня на публике», типа сексуально ”. Она хихикает. “Ты, наверное, упала бы в обморок, если бы увидела, что на мне надето”. Она подмигивает с ухмылкой, в то время как все, что я могу сделать, это фыркнуть.

“ Правда? Почему бы тебе тогда мне не показать? Я знаю, мы договорились, что больше туда не пойдем, но из-за того, как она это описывает, у меня просто руки чешутся увидеть ее в том, что, черт возьми, она называет сексуальным до такого уровня.

“ Ты хочешь, чтобы я надела это… прямо сейчас? Для тебя? – скептически спрашивает она.

“Если он у тебя с собой, почему бы и нет? По крайней мере, кто-то теперь его видел. Кроме того, мне трудно поверить, что это было действительно так сексуально. ” Я ухмыляюсь, зная, что это убедит ее. Эмме нравится доказывать, что я неправ.

“Прошу прощения? Я хочу, чтобы ты знал, что это действительно было ТАК сексуально”. Она садится и отталкивается от кровати. “ А теперь стой здесь и позволь мне доказать тебе обратное. Она делает шаг к шкафу, но останавливается и разворачивается обратно. “ Вообще-то, нет. Иди сядь там. Я хочу, чтобы ты была в этом моменте и почувствовала, насколько это сексуально на самом деле. ” Она указывает на косметический столик, прежде чем продолжить свой путь к шкафу.

Я хихикаю и встаю, подхожу к нему, выдвигаю стул и сажусь. “И что именно я должен здесь делать?”

Она фыркает и выходит в прихожую. “Представь, что ты на работе, и это твой стол. Что еще ты думаешь? Мы тут разыгрываем роли, Грейсон. Я только сказал, что хочу тебя в данный момент. Что ж, тогда меня это устраивает. Никогда особо не увлекался ролевыми играми, но, думаю, я мог бы присоединиться к Банни.

Эмма возвращается через несколько секунд с несколькими вещами в руках, а также парой туфель на каблуках, затем спешит в ванную и закрывает за собой дверь. Я откидываюсь на спинку стула, поворачиваясь из стороны в сторону и ожидая ее возвращения.

Пять минут спустя Эмма приоткрывает дверь, и все, что я вижу, – это один ее глаз, пристально смотрящий на меня. – Ты готов удивляться, Форд?

Я облизываю губы, зная, что ее глаза, как всегда, заметят это движение. “ Дай это мне, Банни. Покажи мне, что у тебя есть.

Она отходит от двери, прежде чем широко распахнуть ее и прислониться к дверному косяку с поднятой рукой и знойным выражением в глазах. Она расплела две косы, которые были у нее в волосах, оставив длинные рыжие пряди в этих волнистых локонах, и перекинула большую часть из них на одну сторону головы.

Я бросаю на нее быстрый взгляд и фыркаю. “ Предполагается, что это будет неотразимый наряд? Потому что, должен сказать, я немного разочарован, Эмма. Я имею в виду, не поймите меня неправильно, она все еще чертовски сексуальна. Но все, что на ней надето, это длинный плащ, черные туфли на шпильках и чулки, ничего необычного.

Ее рука отрывается от стены, и она сердито смотрит на меня. “ Конечно, нет. Настоящее шоу – это то, что под ним.”Она раздраженно выдыхает и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. “Теперь войди в образ и представь, что на мне макияж и все девять ярдов ”. Она возвращается в ванную и закрывает дверь. “Ты в роли?” она тихо кричит через дверь.

“ Дай мне секунду. ” Я быстро встаю и закрываю дверь ее спальни, не желая, чтобы весь этот шум, который мы поднимаем, разбудил Грейси, и спешу обратно на свое место. Я беру ручку из держателя и расслабляюсь в кресле. “Готово”. Я понятия не имею, что сейчас произойдет, но признаю, что в этот момент по моим венам течет адреналин и возбуждение.

Дверь снова распахивается, и вместо того, чтобы прислониться к косяку, как она делала раньше, она входит в комнату и закрывает за собой дверь ванной. “Привет, мистер Форд”, – мурлычет она мое имя, держась за ворот своего пальто. “Я слышала, что у вас обеденный перерыв, и подумала, что вам может понравиться компания”.

Я ухмыляюсь, позволяя своему взгляду медленно скользить по ее телу и играя роль моего персонажа. “Я бы не отказался от компании”.

“Я также принесла тебе угощение, чтобы ты насладился”. Она делает шаг ближе, затем распахивает пальто и позволяет ему упасть на пол позади нее. И, черт возьми, она не шутила, когда сказала, что ее наряд был чертовски сексуальным. Она выглядит чертовски аппетитно.

Красивый черный корсет облегает ее тело, из-за чего ее груди почти вываливаются наружу, и самые маленькие трусики, которые я когда-либо видел за всю свою жизнь. Честно говоря, я даже не думаю, что ты можешь считать их таковыми. И потом, есть эти зажимы для подтяжек, которые тянутся от ее корсета к чулкам до бедер, которые я отчаянно хочу снять с ее гладких ног.

Мой член дергается в штанах при виде нее. “ Подойдите сюда, мисс Маккензи. Я слегка отодвигаюсь от стола, шире расставляю ноги и похлопываю себя по бедру.