Текст книги "Неожиданно твоя (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Руксель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 38 страниц)

Глава сорокпятая

Эмма

Играю в мамочку...

~ Пять дней спустя ~

Я выхожу из горячего душа и, обернув полотенце вокруг голого тела, подхожу к зеркалу над туалетным столиком. Под моими покрасневшими, опухшими глазами небольшие круги. Это единственный раз, когда я позволяю себе поплакать, после того как уложила Малышку Тюльпан вздремнуть. Так было последние несколько дней.

Мэддисон попала в больницу на следующее утро после проведенного с нами дня. Когда Брайан позвонил мне, чтобы сообщить об этом, я сломалась в ту же минуту, как мы повесили трубки. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, затем я позвонил Сесилии. Услышав мой голос, она сказала, что уже едет, и повесила трубку.

Я чувствовала себя виноватой, покидая Грейси, но надломленный голос Брайана эхом отдавался в моей голове, и я знала, что в тот момент ему нужна была поддержка. Так что с тех пор Сиси каждый день приходит к нам с Данте, когда Малышка Тюльпан ложится вздремнуть, а я отправляюсь в больницу, чтобы провести немного времени с моей Маленькой Лотос и ее отцом.

"Мальчики" скоро должны вернуться домой после первых двух игр финала, обе из которых они выиграли. Их волнение заразительно. Я никогда не видел их такими, и это потрясающее зрелище.

Я как раз заканчиваю наносить столь необходимый макияж, когда слышу голоса внизу. Я не хочу, чтобы Мэдди видела мое разбитое сердце. Этот момент труден для всех, а она умная девушка. Она понимает, что происходит, и, кажется, принимает это. Но я все равно хочу быть сильной ради нее. Я здесь не для того, чтобы плакать рядом с ней. Я здесь, чтобы вызвать улыбку на ее лице и заставить ее насладиться этими последними мгновениями, даже учитывая ужасную ситуацию.

Выйдя из ванной, я останавливаюсь перед пробковой доской, которую Грейсон сделал для меня перед своим уходом несколько дней назад. Он прикрепил все маленькие записки, которые он мне оставил и продолжает оставлять. Вверху доски табличка с надписью: «За что я тебя люблю». Как будто он знал, что мне это понадобится, пока его не будет.

Я провожу кончиками пальцев по последним трем, которые он добавил. "Мне нравится, как сильно ты заботишься о других", "Мне нравится, что ты всегда ставишь всех на первое место", и последнее, «Мне нравится, что я могу называть самую бескорыстную и прекрасную душу на этой планете своей».

Он не перестает показывать мне, как сильно он меня любит. Каждый день что-то новое. Это может быть так же глупо, как отправить мне песню о любви, написать «Я люблю тебя» перед запотевшим зеркалом, пока я принимаю душ, или получить дюжину подсолнухов, доставленных на дом по одному. К каждому прилагалась записка, содержащая одно слово. Когда все было сложено вместе, в сообщении говорилось: "Мое сердце и душа навсегда будут твоими. Я люблю тебя, Банни.’

Этот человек – нечто иное.

Я направляюсь в гардеробную и натягиваю простой желтый сарафан поверх все еще влажных волос, затем быстро спускаюсь по ступенькам с радионяней в руке. Войдя на кухню, я застаю Сесилию разговаривающей с Сэмом, и в тот момент, когда они замечают меня, Сэм подходит и обнимает меня за плечи.

“Мне жаль, что ты проходишь через это, но ты должна была позвонить мне, я бы не возражал присмотреть за Грейси, пока тебе нужно быть в больнице”, – говорит он мне, отстраняясь, продолжая держать меня за руки. Я предполагаю, что Сесилия рассказала ему обо всем, и я благодарен, потому что не думаю, что мне удалось бы все объяснить, не сломавшись снова.

“ Я знаю, но мы обещали вам пока только три дня в неделю. Мне показалось несправедливым заставлять тебя работать каждый день, когда Грейсона нет дома.

“ Эмма. Ты наняла меня заботиться о детях, так что именно для этого я здесь. Может, мы и договорились о трех днях в неделю до твоего большого запуска, но ты по-прежнему платишь мне полный рабочий день. Я думаю, тебе позволено использовать меня немного больше, не чувствуя себя из-за этого неловко. К тому же, это всего несколько часов в день. Я действительно не возражаю. Я люблю проводить время со своими любимыми детьми. Поэтому, пожалуйста, позволь мне помочь тебе, хорошо? ” – искренне говорит он, слегка наклоняя голову, чтобы установить контакт на уровне глаз.

Я чувствую, как слеза скатывается по моей щеке, когда я киваю головой. “ Хорошо. Я вытираю ее и заставляю себя улыбнуться. “Но теперь хватит этих дурацких разговоров. Я больше не могу плакать”.

Он хихикает, когда я подхожу к своей сумочке на кухонном столе и достаю телефон, проверяя уведомления. У меня есть письмо от Вулфа, в котором он сообщает, что остановился в больнице, чтобы навестить Мэдди перед возвращением домой.

Сообщение проштамповано тридцать минут назад. Я думал, они должны были вернуться домой только через час. Если бы я знал, я бы просто подождал, пока Грей вернется домой, прежде чем ехать в больницу.

“ Сайлас уже дома? – Спрашиваю я Сесилию.

“Да, он вернулся домой до того, как я собралась уходить, но ему нужно было кое-что сделать для своей мамы. Так что он отправится сюда позже с остальной бандой.

Сегодня вечером мы все вместе ужинаем, чтобы отпраздновать первые две победы "мальчиков", но на самом деле это просто повод потусоваться. У Обри выходной, что становится все реже, поскольку она работает полный рабочий день и почти всегда закрывает пекарню по вечерам. Кроме того, сегодня был первый день работы Ронни в качестве домработницы. Как только она поймет, на кого именно работает, мы обязательно услышим об этом, так что я с нетерпением жду сегодняшнего вечера.

Я отправляю короткое сообщение Грейсону, сообщая ему, что еду в больницу и что Сесилия и Сэм дома с детьми. Затем кладу телефон в сумку и направляюсь к двери, еще раз поблагодарив их за то, что присмотрели за Грейси, пока меня не будет. Я как раз собираюсь потянуть за ручку входной двери, когда она распахивается, чуть не сбивая меня с ног.

Входит Ронни, в ее глазах пылает ярость. Она останавливается между мной и Сесилией, глядя на нас обеих. “Вы все мертвы для меня. МЕРТВ! Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ” Она топает на кухню, ворча себе под нос. “ Мне нужно выпить! Я беру твою самую дорогую бутылку вина и выпиваю ее в одиночестве! Попробуй остановить меня, Эм. Попробуй, – кричит она.

Мы с Сиси смотрим друг на друга, затем разражаемся приступом смеха.

“ЭТО НЕ СМЕШНО!” Ронни кричит в ответ.

Похоже, она только что узнала, кто ее новые работодатели.

Я паркую свой новенький внедорожник в больничном гараже недалеко от грузовика Грейсона. Я решил остановиться на белом BMW X7. Я подумал, что при том количестве людей, которое у нас обычно бывает, семь мест было бы лучшим вариантом. И, как и было предсказано, мой новорожденный ребенок был высажен моим отцом на подъездной дорожке на следующее же утро после того, как я отдала свой "Мерседес".

Грей появляется рядом с моей машиной, когда я выхожу. В ту секунду, когда я оказываюсь в пределах досягаемости, его руки обхватывают меня за талию, крепко прижимая к себе, а его голова опускается на изгиб моей шеи. Я обвиваю свою руку вокруг его шеи, одной рукой лаская его волосы.

Он испускает глубокий слышимый вздох и еще немного наваливается на меня всем своим весом. Это объятие не из-за того, что мы скучали друг по другу те четыре дня, пока его не было, нет, это из-за того, что ему нужна поддержка после того, чему он стал свидетелем в той больничной палате. Это безумие, как легко кто-то может войти в твою жизнь и как быстро он может стать значить так много за такой короткий промежуток времени.

Мы знакомы с Мэдди в общей сложности одиннадцать дней. Одиннадцать дней, и мы боремся с осознанием того, что скоро нам придется попрощаться. Это несправедливо, все это несправедливо. Ни один ребенок или родитель не должен проходить через это. Мэддисон всего семь лет. Она еще не пожила, не испытала ничего, что может предложить жизнь. Она не должна была лежать на смертном одре, испытывая трудности с дыханием или передвижением.

Грейсон слегка отстраняется, пока наши взгляды не встречаются. “Прости, мне просто нужна была минутка. Было трудно находиться там и притворно улыбаться ей”.

Я обхватываю его щеку ладонью, одаривая понимающей улыбкой. “ Я знаю, Волк. Я знаю. Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в губы. “Я скучал по тебе”.

Он вздыхает мне в губы. – Я тоже скучал по тебе, Банни.

После еще нескольких страстных поцелуев я кладу голову ему на плечо, и мы обнимаем друг друга. – Как она сегодня?

“Нехорошо ...” – тихо говорит он напряженным голосом. “Она едва улыбалась, пока я был там, как будто это было физически утомительно для нее. Она тоже почти не двигается, а когда двигается, у нее быстро кружится голова. Она выглядит страдающей. Я чертовски ненавижу это, Эм. Я ненавижу видеть ее такой и не иметь возможности что-либо сделать. Понятия не имею, как Брайану удается так держать себя в руках. – Он зарывается лицом в мои волосы, и я слышу, как он шмыгает носом.

“Я знаю, детка. Я немного замираю внутри каждый раз, когда вижу ее. У Брайана было последние три года, чтобы смириться с этим. Он знал результат. У него было время оплакать это, даже если он все еще переживает. Для нас это ново. Мы только что влюбились в нее, и ее так же быстро забирают. Но мы должны оставаться сильными ради нее, даже если это тяжело”.

Он кивает, прижимаясь ко мне, затем еще раз целует в губы, прежде чем отступить. “ Я собираюсь пойти домой и немного потискаться с Грейси, пока все не пришли. Думаю, это пойдет мне на пользу. Позвони, если будут какие-то изменения. Увидимся позже, красавица.

“ Это хорошая идея, и я так и сделаю. Я поворачиваюсь в противоположном направлении, но затем разворачиваюсь и иду назад, крича: “Кстати, Ронни совершает набег на твое вино. Позволь ей”.

Он передразнивает меня, пятясь. “Что ты сделал?” Я вижу его ухмылку даже отсюда.

Я ахаю в притворном шоке и прижимаю руку к груди. “ Я абсолютно ничего не делала, имей в виду. Это была идея Сесилии. Ты узнаешь сегодня вечером. Я смеюсь и поворачиваю в нужную сторону, прежде чем споткнуться, направляясь к красивой маленькой девочке, ожидающей меня.

Мне требуется всего несколько минут, чтобы добраться до ее комнаты, и в тот момент, когда я вхожу, я могу сказать, что сегодня не самый удачный день. Атмосфера тяжелая, и комната кажется темной даже на фоне светло-бежевых и белых стен.

Я тихо закрываю дверь в отдельную комнату, в которую мы ее перевели. По какой-то причине в больнице сочли уместным поместить умирающего ребенка к другому, который почти казался полным жизни. Я знаю, что это не их вина, и они, скорее всего, не видели в этом никакого вреда. Но в тот первый день, когда я увидел, как Мэдди смотрит на другую маленькую девочку примерно того же возраста, которая смеялась и улыбалась, в то время как Маленькая Лотус едва могла встать с кровати, это чуть не убило меня. Она выглядела совершенно разбитой.

Я подхожу к дивану в углу комнаты, где сидит Брайан и наблюдает за хрупкой фигуркой своей дочери, выглядывающей из окна. Она даже не пошевелилась и не подняла глаз, чтобы посмотреть, кто вошел, как обычно. Сейчас она погружена в свои мысли.

Я крепко обнимаю его на мгновение, не нужно говорить никаких слов, затем поворачиваюсь к Мэдди. Поставив сумку на пол, я обхожу кровать и присаживаюсь перед ней на корточки. “ Привет, мой сладкий Маленький Лотос, ” бормочу я. Я не утруждаю себя вопросом, как она себя чувствует. Я знаю, что это нехорошо.

– Привет, – шепчет она.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб, затем поворачиваюсь, чтобы пододвинуть стул. Обычно мы сидим в постели вместе, но она не поднимает головы, чтобы пошевелиться, а я не хочу причинять ей больше боли, чем необходимо.

Как только я собираюсь сесть, она кладет свою холодную, бледную руку поверх моей. “ Ты можешь лечь со мной? Ее голос едва слышен.

“ Я не хочу причинять тебе боль, милая. Мы можем посидеть вот так сегодня. Я нежно улыбаюсь и убираю несколько темно-каштановых прядей с ее лица. Ее голубые глаза кажутся тусклыми, в них нет той искорки, которая обычно появляется, когда она видит меня.

– Пожалуйста... – умоляет она, и мое сердце сжимается в груди.

К черту это. Я никак не могу сказать «нет». Я забираюсь на кровать как можно осторожнее, не желая слишком сильно ее двигать. Я просовываю руку под нее, когда она кладет голову мне на плечо, мои руки нежно обхватывают ее крошечное тело. – Это нормально?

–Да.

Я поворачиваю голову и целую ее в макушку. “ Тебе больно говорить? У нее есть носовая канюля, которая помогает ей дышать, и я знаю, что она быстро выдыхается. Я не хочу усугублять ситуацию, заставляя ее говорить.

“Все болит...”

Мои глаза затуманиваются, и я поднимаю взгляд к потолку, мне нужно время, чтобы перевести дух. Я замечаю, как Брайан опускает голову на руки на диване, услышав душераздирающие слова своей дочери. Некоторое время мы не разговариваем, просто держимся друг за друга под звуки машин, гудящих рядом с нами.

“Как ты думаешь, я увижу свою маму, когда умру?” О Боже... “Я не хочу быть одна...”

“ Ты не будешь одна, детка. Я обещаю. Я не знаю, что такое жизнь после смерти, но я ни за что не скажу ей этого. Прямо сейчас она напугана и нуждается в утешении.

– Хотел бы я, чтобы она была сейчас здесь.

Слезы текут из моих глаз, и я быстро вытираю их. Затем я пытаюсь скрыть дрожь в голосе. “Я знаю, любовь моя”.

“ Плакать – это нормально, Эмма. Папа сказал, что грустить – это нормально. Она шмыгает носом, и я чувствую, как кожа на моем плече становится влажной. “Ты позаботишься о папе, когда меня не станет?” Ее голос дрожит, когда она говорит тихо.

Мне хочется кричать. Я хочу ударить кого-нибудь по лицу. Я хочу, чтобы произошло какое-нибудь чудо. Эта милая маленькая невинная девочка не заслуживает этого. “Я обещаю”. Это все, что я могу сделать, не сломавшись.

“ Хорошо, – шепчет Мэдди, слегка кивая, прежде чем снова заговорить, превозмогая боль. – Мы можем поиграть в притворство?

Я прерывисто вздохнула, отчаянно пытаясь сдержаться. “ Все, что захочешь, милая. Во что ты хочешь поиграть понарошку? Я зарываюсь носом в ее волосы и закрываю глаза.

“Можем мы пока притвориться, что ты моя мамочка? Пока мне не нужно будет идти...” В конце ее голос срывается, тихие всхлипы покидают ее тело, когда оно сотрясается в моих объятиях.

Рыдание срывается с моих губ, я больше не в силах сдерживать эту сердечную боль. “ Да, детка. Тысячу раз да. Нет ничего, что я бы любил больше”.

Следующий час наполнен только звуками наших криков, когда мы остаемся в объятиях друг друга, пока не приходит медсестра, чтобы дать ей обезболивающее. Вскоре после этого она засыпает, заставляя меня пообещать, что я не уйду, пока она не уснет. С тех пор я плачу еще час в одиночестве в своей машине, прежде чем отправиться домой к своим друзьям и семье.

~ Два дня спустя ~

Сегодня вечером "Гриффинз" провели свою первую домашнюю игру, которую, к сожалению, проиграли. Но, похоже, их это не слишком беспокоит. Так продолжалось всю ночь, пока "Даллас Ранчерс" не забили гол в овертайме, сделав счет пять-четыре. Так что теперь "Нью-Йорк Гриффинз" лидируют со счетом два к одному в финале Кубка Стэнли.

Обычно я бы уже была в постели и ждала возвращения Грейсона домой. Но на улице шел сильный ливень, и я наслаждалась тишиной в доме под стук дождя, барабанящего по окнам. Малышка Тюльпан пролежала в постели последние четыре часа, и Грейсон должен быть дома с минуты на минуту, так что здесь были только я и мои мысли.

Девочки хотели прийти и посмотреть игру вместе, но я был не в настроении для компании. Мы планируем присоединиться к ребятам на их играх, как только они выиграют свою третью игру, даже если она состоится в Далласе. Мы ни за что не пропустим их крупную победу, если они вернутся домой с кубком.

Сегодня Мэдди была немного бодрее. Ее отец написал мне ранее, что у нее улучшилось настроение и она села в постели. Поэтому я ненадолго заскочила в магазин и купила настольную игру Candy Land, Disney princess edition. Брайан даже присоединился к игре. Он был Золушкой, Малышка Лотос взяла Рапунцель, а я была назначена Ариэль. Потому что, цитирую, у нас одинаковые волосы. По-моему, это имеет смысл.

Грейсон входит в дверь, тихо закрывает ее за собой и сбрасывает мокрый свитер. Он проходит дальше в дом, но резко останавливается, когда видит, что я сижу на диване. – Что ты не спишь, детка?

“Я просто размышлял и наслаждался шумом дождя. У нас давно не было такого сильного падения”. Я мягко улыбаюсь ему.

Он подбегает и садится боком на диван рядом со мной. Схватив меня за плечи, он притягивает меня к себе, прижимая спиной к своей груди, пока я не прижимаюсь к нему. Его кожа прохладная после сильного дождя на улице, и я даже чувствую исходящий от него запах.

“В детстве я часто слушал дождь. В моей комнате у окна был уголок для чтения. Я могла часами сидеть там, слушая дождь и грозу. Это было так умиротворяюще. Иногда я скучаю по этому ”. Я улыбаюсь про себя, когда он начинает гладить меня по волосам и целует в плечо. “В те дни, когда моих родителей не было дома, моя няня Гретхен позволяла мне выбегать под дождь. Я крутился и бегал, пока у меня не замерзали пальцы на ногах, а одежда не промокала насквозь. Потом она готовила мне горячий шоколад и принимала теплую ванну ”.

Я вздыхаю с теплотой в сердце, вспоминая те чудесные воспоминания из моего детства с моей няней. Возможно, их было не так уж много, но я думаю, именно это делает их еще более запоминающимися.

Грейсон что-то напевает себе под нос, затем толкает меня в спину, заставляя сесть прямо. Он встает с дивана и протягивает мне руку. Ни секунды не колеблясь, я принимаю это. Я бы приняла это, даже если бы он тащил меня в ад. Потому что я была бы с ним, и это все, что имеет значение.

Он берет радионяню и провожает нас до входной двери. Открывая ее, мы выходим, и он ставит монитор на пол сбоку и оставляет дверь широко открытой.

Дейзи спит на своей собачьей кровати в гостиной, поэтому она не замечает открытого входа. А даже если бы и заметила, я бы не волновалась. Она не любительница дождя. Заставить ее заниматься своими делами на улице, когда на улице едва дождит, оказывается довольно сложно. Грейсон несколько раз шутила о том, что нужно приучить ее выводок… Я начинаю думать, что мог бы согласиться с ним в этом.

“ Грей, что мы делаем? – Спрашиваю я, когда он тащит меня на лужайку перед домом. Я вскрикиваю, когда капли дождя начинают падать над нами, с моих волос капает вода, и они прилипают к лицу через несколько секунд от того, насколько сильно льет.

“Мы танцуем под дождем. На что это похоже?”

Держа мою руку в своей, он кладет другую мне на поясницу, а я, смеясь, поднимаю свободную руку к его затылку. Он крутанул меня несколько раз, наша одежда насквозь промокла. Он одет в спортивные штаны и футболку, в то время как на мне только трусики и одна из его белых рубашек, заканчивающаяся до середины бедра. Я уверен, что сейчас мы уже можем полностью видеть сквозь него, но из-за того, что снаружи так темно, только Грей может заглянуть внутрь.

Его глаза темнеют от вожделения, когда он поворачивает меня в последний раз, вероятно, замечая мои затвердевшие соски сквозь тонкую ткань. Он притягивает меня обратно к себе, грудь к груди, его голова наклоняется, и он начинает напевать нашу песню мне на ухо. Ту самую, которую он спел мне на мой день рождения и с тех пор продолжает петь мне.

По моему телу пробегает волна мурашек, и это не от холодного дождя, стекающего по нему, а скорее от него, от его голоса, от слов. То, как простое ощущение его и вдыхание его запаха оживляет мое тело и сердце.

Он прекращает петь на середине и целует меня прямо под ухом, затем в челюсть, когда я наклоняю голову набок. Его рука отпускает мою и поднимается, чтобы сжать мои волосы, откидывая мою голову назад и идеально обнажая мою шею для него. Он целует и облизывает ее, пока не достигает ложбинки между грудями. Дождь брызгает мне в лицо, но мне все равно. Мои глаза закрыты, когда я стону и поддаюсь ощущению его рта на моем теле.

“ Волк, – кричу я, когда его другая рука убирает мою спину и хватает меня за грудь через футболку. Его рот сжимает его, когда я чувствую, как его язык обводит вершинку, прежде чем пососать и прикусить.

Когда я снова произношу его имя, мои пальцы касаются его головы, он возвращается к моим губам, и наш поцелуй быстро становится неистовым. Прикусывание губ, соприкосновение языков, клацанье зубов. Как будто мы куда-то спешим и не можем насытиться.

– Ты нужна мне, Банни, – умоляет он у моих губ.

“ Ты нужен мне больше, Волк. Пожалуйста, – прошу я в ответ.

Его руки убирают с моих волос и тела, чтобы схватить меня за руку. Мы бежим к дому, по пути хватая радионяню и быстро закрывая дверь. Мы скользим по полу из-за того, что промокли, и Грейсон несколько раз чуть не падает, прежде чем мы добираемся до лестницы.

Мы взбегаем по лестнице, хихикая, как подростки, и возобновляем сеанс поцелуев только на лестничной площадке, натыкаясь на стены, пока вслепую пробираемся в свою комнату. Я удивлен, что мы не разбудили Грейси из-за всего того шума, который мы производили.

На полпути по коридору Грей поднимает меня на руки, мои ноги обвиваются вокруг его талии, руки запускаются в его волосы, пока я жадно впиваюсь в его рот, как будто в нем заключен мой следующий вдох. Он нащупывает дверную ручку позади меня и, наконец, открывает ее. Мы даже не добираемся до кровати. Вместо этого он пинком захлопывает за собой дверь и разворачивает нас, прижимая меня к ней спиной.

Я быстро стаскиваю с него рубашку, затем снимаю свою через голову, пока он удерживает мой вес за бедра и слегка оттягивает меня от двери. Как только наши топы касаются земли, он прижимает меня спиной к дереву и одной рукой хватает за мое крошечное подобие трусиков. Наматывая ремешок на кулак, он срывает их одним быстрым рывком, в то время как я шиплю от жжения вдоль моих бедер. Это определенно оставит след.

Я держусь за него, пока он стягивает с себя спортивные штаны и боксеры, затем переступает через них. Его рука опускается к моему сочащемуся центру вокруг бедра, и он засовывает два пальца в мою киску.

“ Да... Я стону, моя голова откидывается на дверь.

“ Больше никаких презервативов, Эм. Я ничего не хочу между нами. Я просто хочу чувствовать тебя. Только ты, – говорит он, целуя мою шею, в то время как его пальцы проникают в меня.

“ Мне казалось, мы говорили, что не готовы? Мы обсуждали это несколько раз. Я действительно хочу от него детей. Я просто не хочу их прямо сейчас. Может быть, через год или два, когда Грейси станет немного старше.

Его губы покидают мою шею, и он ждет, пока мой взгляд опустится к нему, прежде чем заговорить, его пальцы продолжают свое медленное, мучительное движение. “Я не прошу тебя отказаться от противозачаточных средств. Я знаю, что ты еще не готова к этому. Просто больше никаких презервативов. Это нормально?”

“ Хорошо, да. Я целую его в губы еще раз, когда его рука исчезает с моего естества. Не то чтобы мы были особо осторожны в последнее время. Количество случаев, когда мы «забываем» им воспользоваться, кажется, быстро увеличивается. Так зачем продолжать притворяться? Как он сказал, я все еще принимаю противозачаточные, и я никогда этого не забуду.

Секунду спустя я чувствую, как его кончик упирается в мой вход. Он не дразнит меня этим, не скользит внутрь ни на дюйм только для того, чтобы отстраниться. Нет, он толкается изо всех сил и врезается в меня. Я кричу ему в рот, пока он глотает каждый звук.

Я никогда не привыкну к нему. Каждый раз он как будто впервые растягивает меня. Каждый раз он чувствует себя как в раю. Все мое тело горит самым прекрасным образом. Чувство, без которого я больше никогда не захочу жить.

“ О Боже, Грейсон. Не останавливайся! Я кричу, когда он врезается в меня снова и снова. Мои ногти впиваются в его плечи, в то время как его руки больно сжимают мои бедра. Я знаю, что завтра на них будут отпечатки его рук.

“Я никогда не планирую останавливаться. Я мог бы трахать тебя вечно, Банни, – он тяжело дышит, пот выступает у него на лбу, когда он наблюдает, как наши тела сливаются воедино.

– Хорошо, потому что я никогда не отпущу тебя, Волк.

Его глаза встречаются с моими, наши взгляды прикованы друг к другу, в то время как в его глазах мелькает дурное предчувствие. Может, я и сказала не те слова, которые он хотел услышать, но эти означают именно то же самое.

Моя рука дотрагивается до его щеки, большим пальцем лаская жесткие волоски его бороды. – Мы навсегда, Грейсон, – шепчу я, когда его движения замедляются.

Его рот мгновенно атакует мой, и он продолжает жестоко трахать меня. Через несколько минут мы оба кончаем, мое тело взрывается в его объятиях, когда он выпускает свою сперму глубоко в мою киску, которая сжимает его, как спасательный круг.

Мы оба хватаем ртом воздух, скользкие от пота и остатков дождя, все еще в том же положении. Я понятия не имею, как Грейсон все еще поддерживает нас, но он, похоже, тоже не готов сдаться. По крайней мере, до тех пор, пока радионяня не оживает с воплем.

– Черт, – ворчит Грей мне в плечо.

Я улыбаюсь, мои пальцы гладят его волосы. “ Я снова уложу ее спать. Почему бы тебе не пойти прибраться и не запереть все внизу?

“ Хорошо. Он целует меня в губы, затем осторожно опускает на пол. Я надеваю халат у двери и поворачиваюсь, чтобы уйти, но Грейсон останавливает меня. “Em?”

“Да?”

– Я рад, что ты моя единственная, – шепчет он.

Мое сердце расцветает. – Я тоже рад, что ты мой единственный.