Текст книги "Леденящие звезды. Новая теория глобальных изменений климата"

Автор книги: Хенрик Свенсмарк

Соавторы: Найджел Колдер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Чтобы найти такие атомы, пойманные в ловушку Земли, нужна исключительная квалификация, но Коршинек и его соратники, работавшие в своей лаборатории в Гаршинге, научном пригороде Мюнхена, обладали всем необходимым для работы. Огромный ускоритель частиц, совмещенный с масс-спектрометром, сортировал атомы по их весам, разгоняя частицы до высоких скоростей и заставляя отклоняться с помощью мощного магнита. Техника ловко наводила порядок среди атомов почти одинакового веса. Даже если бы на десять квадриллионов атомов нашелся всего один изотоп железа-60, аналитическая система в Гаршинге сумела бы распознать его.

Сенсационная новость была опубликована в октябре 2004 года, когда группа получила первое отчетливое свидетельство того, что некогда поблизости от Земли действительно находилась сверхновая. Железо-60 было обнаружено в образце железо-марганцевых отложений, помеченном ярлыком «237kd», он был приятно плоским, и, очевидно, формирование его шло по всем правилам подводной геологии. Около тридцати лет прошло с тех пор, как «Вальдивия» подняла его с пятикилометровой глубины и привезла на станцию на юго-западе Гавайев.

Это был не первый образец, исследованный Коршинеком и его группой. В 1999 году они нашли заметный след, оставленный несколько миллионов лет назад атомами железа-60 в образцах железо-марганцевой руды из другой части Тихого океана. Они изучили только три поверхностных слоя, данных было очень мало, а неточностей оставалось много. Но это раннее исследование служит важным доказательством того, что сверхновая оставила свои следы во многих местах, чего от нее вполне можно было ожидать.

Применение тонких технологий позволило провести более детальный анализ образца «237kd». На дне океана корка железо-марганцевых отложений набирала толщину очень медленно, со скоростью один сантиметр за 4 миллиона лет. Исследователи смогли определить возрасты двадцати восьми различных слоев, охватив период в 13 миллионов лет. Когда они посчитали атомы железа-60 с помощью масс-спектрометра, те в основном концентрировались в трех соседних слоях, приблизительно соответствующих возрасту 2,8 миллиона лет.

До этого само существование железа-60 в космосе было лишь теоретическим предположением, хотя и были косвенные указания на то, что атомы такого железа входили в состав древних метеоритов. Спутник НАСА «РЕССИ» [88]88
  RHESSI (Reuven Ramaty High Energy Solar Spectroscopic Imager) (англ.) – Солнечный спектрограф высоких энергий Рейвена Рамати. Выведен на орбиту в 2002 году. Аппарат назван в честь американского ученого Рейвена Рамати (1937–2001) – пионера исследований физики Солнца, специалиста в области гамма-лучевой астрономии, ядерной астрофизики и космических лучей.


[Закрыть]обнаружил железо-60 среди звезд как раз тогда, когда мюнхенская команда отыскала следы сверхновой в образце железо-марганцевой корки. Атомы железа-60 смешиваются с другими распознаваемыми продуктами недавних звездных взрывов в Млечном Пути, однако их можно выявить благодаря гамма-лучам, испускаемым в процессе радиоактивного распада. После вывода на орбиту в 2006 году спутника Европейского космического агентства «Интеграл» дело обнаружения в космосе железа-60 было поставлено на твердую основу.

«Космическая зима»

Астрофизики, все еще пытающиеся в полной мере понять звезды и получше разобраться в ядерных реакциях, происходящих во время разнообразных звездных взрывов, очень обрадовались найденному в космосе железу-60. Брайан Филдс из Иллинойсского университета давно предполагал, что близкорасположенные взрывающиеся звезды должны были оставить атомные следы на Земле. Он с энтузиазмом приветствовал результаты из Мюнхена:

«Это экспериментаторский триумф и веха на пути наших исследований…» [89]89
  Nature News, 2ноября 2004 г.


[Закрыть]«Обнаружение железа-60 дает ученым надежду, что продолжение поиска радиоактивности в глубинах океана поможет лучше понять природу сверхновых звезд. Можно развернуть рассуждения в обратную сторону и использовать рисунок наблюдаемой радиоактивности, чтобы изучить „пепел“, оставшийся от ядерного горения сверхновой, – он может многое рассказать о ядерном огне, питающем энергией взрывающиеся звезды» [90]90
  Веб-страница Брайана Филдса, ноябрь 2004 г.


[Закрыть].

Если же говорить о самих атомных детективах, то они пришли к четкому пониманию того, что сверхновая оказала воздействие на обитателей Земли и, возможно, имела отношение к происхождению человека. Об этом ясно говорит фраза, которой Гюнтер Коршинек и его коллеги завершили свой официальный доклад: «Взрыв сверхновой мог спровоцировать изменение климата и, возможно, внес значительные поправки в эволюцию гоминидов».

В своей работе они также ссылались и на теорию Свенсмарка о космических лучах, облаках и климате, говорящую о возможной связи между взрывами сверхновых и жизнью на Земле. Похожие соображения о роли, которую сыграла сверхновая, взорвавшаяся в относительной близости от Земли, уже высказывались и ранее. За несколько лет до описанных событий Брайан Филдс из Иллинойсского университета и Джон Эллис, теоретик из лаборатории физики элементарных частиц в ЦЕРНе, выдвинули предположение, что взрыв сверхновой мог вызвать то, что они назвали «космической зимой». О возможном влиянии космических лучей на облака Эллису рассказал другой физик из ЦЕРНа, Джаспер Киркби, который в свою очередь услышал это от Свенсмарка. Киркби уже занимался подготовкой проекта «CLOUD», и ему хотелось заручиться поддержкой коллег. Вот так и крутится колесо открытия, мало-помалу набирая обороты…

Гюнтер Коршинек и его команда в Мюнхенском технологическом университете пытались как можно более точно определить время, когда железо-60 попало на Землю, поэтому они со всем вниманием отнеслись к идее космической зимы. Коршинек обратился за консультацией к Эрнсту Дорфи из Института астрономии Венского университета – крупному специалисту по космическим лучам, испускаемым сверхновыми, – и тот подсчитал, что природные «ускорители частиц» в расширяющихся остатках взорвавшейся звезды должны выпекать заряженные частицы как блины в течение нескольких сотен тысяч лет после взрыва, поэтому интенсивность потока, омывавшего Землю, могла быть на 15 процентов выше обычного. Клаус Кние, ведущий автор работы об атомах железа-60, опубликованной в 2004 году, сделал публичное заявление, в котором следующим образом выразил свое мнение о возможной связи между взрывом сверхновой и историей рода человеческого: «Бомбардировка земной атмосферы космическими лучами, сопутствующая взрыву сверхновой, могла вызвать одновозрастное глобальное похолодание, которое запустило важнейшие процессы в эволюции человека» [91]91
  Пресс-релиз Мюнхенского технологического университета, ноябрь 2004 г.


[Закрыть].

Сообщение мюнхенских ученых о сверхновой вызвало широкий интерес – ведь, по их данным, взрыв произошел примерно 2,8 миллиона лет назад, и это событие как нельзя более подходило, чтобы вызвать мощное похолодание и наступление льда, начавшиеся 2,75 миллиона лет назад. Но затем группа применила более точную технику для изучения другого образца железо-марганцевой корки и выяснила, что взрыв сверхновой случился позже. Это означало, что звезда взорвалась, когда оледенение уже началось на Земле. Вспышка сверхновой могла повлиять лишь на «зубец» похолодания 2,1 миллиона лет назад. Обезьяны, обезьянолюди и первые люди в любом случае не пропустили бы сияния в небесах.

Сторонники идеи космической зимы пережили временное разочарование. Определенно, это была не единственная сверхновая в нашем окружении, и, даже если она была ближайшей к нам, это не обязательно означает, что она была и самой влиятельной. Задача астрономов – распознать события, явленные в окружающем нас космическом пейзаже, и начать им следует с вопроса: где взорвалась звезда, существование которой подтвердили ученые из Мюнхена.

Возможные виновники

Чтобы доставить на Землю свои атомы железа-60 с расстояния, немногим превышающего сто световых лет, сверхновая должна была находиться в 20, максимум в 30 раз дальше от нас, чем ближайшая к Солнечной системе звезда – Альфа Центавра, довольно ярко сияющая на ночном небе (правда, в Южном полушарии). Сегодня все массивные звезды, готовые вот-вот переродиться в полноценные сверхновые, находятся намного дальше.

Одна из них светит с расстояния 400 световых лет. Это красный гигант Бетельгейзе – огромная звезда, украшающая плечо охотника Ориона (если, конечно, созвездие вообразить в виде человека). Масса Бетельгейзе, в пятнадцать раз превышающая массу Солнца, обрекает эту звезду на короткую жизнь и зрелищную смерть. Она уже раздулась до огромного красного шара, а значит, до взрыва ей остался только шаг. Чтобы вы могли составить себе представление о том, что такое световой год, приведем такой пример: если бы Бетельгейзе стала сверхновой на этой неделе, свет взрыва увидели бы только наши потомки, да и то не раньше двадцать пятого столетия.

Бетельгейзе принадлежит к так называемой ассоциации Орион ОВ1, куда входят яркие звезды из пояса Ориона. Ассоциации – это группы звезд, родившиеся в одно время и все еще находящиеся недалеко друг от друга. Масса одной такой звезды составляет от 10 до 30 масс Солнца. Эти жаркие звезды голубого цвета испускают сильное излучение. Так как они живут недолго, от 30 до 100 миллионов лет, ОВ-ассоциации – это наиболее вероятная сцена для выступления сверхновых. Спутник НАСА «Комптон» [92]92
  Полное название: гамма-обсерватория имени Комптона. Этот космический телескоп НАСА был выведен на околоземную орбиту в 1991 году. Работал до 2000 года. Назван в честь американского физика Артура Комптона (1892–1962), лауреата Нобелевской премии по физике 1927 года.


[Закрыть]выявил в скоплении Орион ОВ1 гамма-излучение, характерное для алюминия-26, «выпеченного» звездными взрывами за последний миллион лет.

Пояс Гулда назван в честь Бенджамина Гулда (1824–1896), американского астронома, первым привлекшего внимание ученых к этом звездному скоплению еще в 1870-е годы, когда он работал в Аргентине. В Поясе Гулда несколько ОВ-ассоциаций, соединившихся в эллиптическое кольцо длиной 2400 световых лет и шириной 1500 световых лет. Поскольку Солнце и его планеты находятся внутри Пояса Гулда, то небо вокруг нас просто усеяно взрывными ОВ-звездами.

В скоплении постоянно происходят своего рода цепные реакции: солнечные ветры и ударные волны от массивных звезд одного поколения уплотняют разреженный газ, заполняющий пространство между звездами; этот сильно сжатый газ порождает новые ОВ-звезды, которые тоже взорвутся в свой черед. В том участке галактического рукава Ориона, где находится сейчас Солнечная система, взрывы сверхновых заменили обычно холодный межзвездный газ намного более разреженной плазмой из наэлектризованных атомов, настолько горячих, что они излучают рентгеновские лучи. Астрономы назвали эту область «Местный пузырь». Кое-кто предпочитает название «Местный дымоход», так как сейчас ученые знают, что разреженный газ пересекает весь галактический диск, где сосредоточены звезды Млечного Пути. Горячая плазма фонтанирует в межгалактическое пространство.

В какую же эскадрилью звезд входила та, что взорвалась достаточно близко от Земли, чтобы забрызгать ее атомами железа-60? В течение последних нескольких миллионов лет взаиморасположение Солнца и его буйных соседей постоянно менялось. Временами зона звездных боевых действий оказывалась ближе к Солнечной системе, чем в нынешнюю эпоху. Спутник «ГИППАРКОС» составил довольно точную карту расположения и движений звезд, которая помогла астрономам разобраться в том, где же все-таки должен был находиться виновник.

Ученые выяснили, что наиболее вероятный кандидат – это скопление звезд, располагающееся в направлении Южного Креста и, таким образом, не наблюдаемое в Европе или Северной Америке. Речь идет о подгруппе Нижний Центавр – Южный Крест в ОВ-ассоциации Скорпион – Центавр, находящейся от нас сегодня на расстоянии около 400 световых лет. Согласно расчетам Хесуса Маиса Апельяниса из университета Джонса Хопкинса (штат Мэриленд, США), эта подгруппа всего несколько миллионов лет назад была ближе к Земле на 100 световых лет. Одна из внешних звезд этого скопления могла подойти к нам на расстояние 120 световых лет и затем взорваться.

Или же банда преступных звезд может скрываться на другой стороне неба, в созвездии Тельца. Самая известная там группировка – это Плеяды, ранее упоминавшиеся как Семь Сестер. Они расположены вне Пояса Гулда, но со звездами, входящими в пояс, их объединяет общее происхождение. Плеяды достаточно близко расположены, чтобы вы могли невооруженным глазом увидеть семь ярких голубых красавиц в сопровождении почти ста кавалеров. Расстояние до Плеяд все время увеличивается, а это значит, что раньше они были к нам ближе.

Самых больших ОВ-звезд в этом скоплении уже нет – они взорвались, не дожив до наших дней. Возможно, за последние двадцать миллионов лет как раз двадцать звезд и взорвались. Томас Бергхёфер из Гамбургской обсерватории и Дитер Брайтшвердт из Института внеземной физики общества Макса Планка в Гаршинге предположили, что ответственность за всплеск атомов железа-60 лежит на одной из исчезнувших звезд Плеяд.

Решение этого вопроса, вероятно, откладывается до обнаружения большего количества редких радиоактивных изотопов и в небе, и на Земле. На сегодняшний день сверхновая, разыскиваемая учеными из Мюнхена, – все еще загадка для астрономов. Оба варианта – Нижний Центавр – Южный Крест и Плеяды – могут оказаться ошибочными.

Барабанная дробь звезд

Искать другие сверхновые – самая последняя из забот. Хватило бы одной или двух, оказавшихся достаточно близко, чтобы оросить Землю экзотическими изотопами, поиск которых все еще продолжается – и в древних антарктических льдах, и на морском дне. Тем не менее даже если другие сверхновые в Поясе Гулда были слишком далеко, чтобы поставлять на Землю атомы, они все же могли спровоцировать рост космических лучей.

Статистические данные о Поясе Гулда позволяют предположить, что барабанная дробь звездных взрывов могла вызвать несколько таких скачков в течение последних трех миллионов лет, и каждый был способен повлечь за собой более или менее суровую «космическую зиму». Содержание тяжелого кислорода в микроокаменелостях на морском дне говорит о том, что было несколько особенно сильных похолоданий: 2,7 миллиона лет назад, 2,1 миллиона лет, 1,3 миллиона лет, 700 тысяч лет и 500 тысяч лет назад. Но чтобы связать их со сверхновыми, от астрономов требуется не статистика – от них требуются даты.

Прежде чем приступить к определению возрастов взорвавшихся звезд, необходимо их распознать, и наземные и орбитальные телескопы предлагают несколько способов решения этой задачи. Самое очевидное, с астрономической точки зрения, – это просто «увидеть» остатки сверхновых: они представляют собой облака звездных обломков, все еще полыхающие в видимом и невидимом свете. Однако собранный по всему небу урожай из 250 объектов сможет рассказать историю, простирающуюся в прошлое лишь на несколько тысяч лет.

Или же нужно хорошенько потрудиться, разыскивая радиоактивные атомы, оставшиеся после взрывов и все еще «засоряющие» небо. Эти атомы обнаруживают себя, испуская гамма-лучи определенных энергий, которые можно уловить с помощью орбитальных гамма-телескопов. Так, например, с помощью данных, полученных спутником НАСА «Комптон», Роланд Диль с коллегами из Института внеземной физики общества Макса Планка нашли различимые приметы алюминия-26, рассеянного по всему диску Млечного Пути рядом со скоплениями больших звезд. Гамма-лучи также говорят о радиоактивном излучении, поступающем из Пояса Гулда – в частности, от ассоциации ОВ-звезд Скорпион – Центавр – теперь эту группу также подозревают в том, что она могла быть источником железа-60, достигшего Земли.

Группа Роланда Диля прибегла к помощи европейского спутника ИНТЕГРАЛ [93]93
  Имеется в виду Международная обсерватория гамма-лучей ИНТЕГРАЛ (INTEGRAL–INTErnational Gamma-Ray Astrophysics Laboratory) – орбитальная обсерватория, предназначенная для изучения галактических и внегалактических объектов в жестком рентгеновском и гамма-диапазоне. Выведена на орбиту в 2002 году с космодрома Байконур и работает по сей день. «ИНТЕГРАЛ» – проект Европейского космического агентства в сотрудничестве в Роскосмосом и НАСА.


[Закрыть], чтобы с высокой точностью просчитать эти гамма-лучи и вычислить общую массу алюминия-26, рассеянного в космосе: она в три раза превысила массу Солнца. Чтобы образовалось такое количество столь редких атомов, нужно, чтобы в Галактике каждые пятьдесят лет взрывалась одна массивная звезда, – и эта цифра совпадает с ожиданиями астрофизиков.

Пояс Гулда выгодно отличается от других групп звезд, потому что он расположен под углом к основному диску Галактики. Дальнейшая работа ИНТЕГРАЛа позволит уловить достаточно гамма-лучей, чтобы точно определить те области Пояса Гулда, где повышена концентрация алюминия-26 и других элементов, – такие области должны соответствовать остаткам сверхновых, которые не распознаются иными методами. Затем можно будет определить соотношение разных радиоактивных элементов и, таким образом, установить, как давно произошли взрывы.

Третий способ определения возраста сверхновых связан с нейтронными звездами. Нейтронные звезды – это сильно сжатые остатки ядер взорвавшихся массивных звезд. Их открыли в конце 1960-х благодаря тому, что для этих объектов характерно особое пульсирующее радиоизлучение (почему их и назвали радиопульсарами). С тех пор обнаружено более тысячи нейтронных звезд. Однако большинство этих скрытных особ звездного неба, возможно, молчаливы в радиодиапазоне, зато их можно распознать как пульсирующие источники рентгеновских и гамма-лучей.

Первым образцом такой радиомолчаливой нейтронной звезды стала Геминга, обнаруженная в 1973 году как яркий источник гамма-излучения в созвездии Близнецов. Ее отделяют от нас 500 световых лет, а несется она сквозь Галактику на огромной скорости. Геминга могла остаться от сверхновой, взорвавшейся около трехсот тысяч лет назад в созвездии Ориона – на расстоянии 1300 световых лет. В 1990-е годы спутник «Комптон» зарегистрировал двадцать неопознанных точечных источников гамма-лучей в Поясе Гулда, и среди них могли быть нейтронные звезды. Более точные результаты следует ожидать от спутника НАСА ГЛАСТ [94]94
  Имеется в виду космическая обсерватория ГЛАСТ (GLAST – Gammaray Large Area Space Telescope), впоследствии названная Космическим гамма-телескопом Ферми. Эта обсерватория предназначена для изучения больших областей космоса в диапазоне гамма-излучения с низкой земной орбиты.


[Закрыть], выведенного на орбиту в 2008 году.

Поднять исследовательский дух могут два любопытных небесных объекта, которые служат весьма необычным доказательством существования сверхновой интересующего нас возраста. Если взрывается гигантская звезда, имеющая звезду-компаньона, кружащую по орбите вокруг нее, то выживший компаньон убегает со сцены, иногда даже с очень большой скоростью. Одного такого дезертира мы можем видеть сейчас невооруженным глазом в созвездии Змееносца. Это массивная голубая звезда Хан, или Дзета Змееносца. Линию полета дезертира можно проследить в обратном направлении до пересечения с траекторией другого беглеца – это уже нейтронная звезда: пульсар J1932. Оба происходят из подгруппы ассоциации Скорпион ОВ2 в Поясе Гулда. Так и видится картина: сверхновая выбрасывает из своего чрева нейтронную звезду, а компаньон Хан тут же уносится прочь, подобно камню, выпущенному из пращи. Ученые из Лейденской обсерватории в Нидерландах сделали необходимые расчеты и утверждают, что взрыв этой сверхновой произошел примерно миллион лет назад.

На этой условной карте, нарисованной голландскими астрономами, запечатлена ситуация, сложившаяся в Поясе Гулда миллион лет назад после взрыва сверхновой. Придя в ужас от коллапса, в бегство пустились две звезды – пульсар J1932, невероятно уплотненное ядро взорвавшейся звезды, и бывший массивный спутник звезды, ставшей сверхновой, – Дзета Змееносца, известная также как звезда Хан. (По данным Ронни Хогерверфа, Йоса де Брёйне и Питера Тима де Зеу, Лейденская обсерватория)

Может быть, со временем конкретные эпизоды похолоданий будет проще связать с увеличением заряженных частиц, извергнутых во время звездных взрывов. Как астроном, много лет изучающий гамма-лучи и пытающийся отыскать следы сверхновой, Роланд Диль размышляет об их значении для биосферы:

«Биологи говорят об экологических возмущениях, имея в виду то воздействие, которое ураганы, извержения вулканов и прочие стихийные бедствия оказывают на разнообразие форм жизни. Широко обсуждаются столкновения Земли с кометами и астероидами. Однако надо полагать, космические возмущения звездного происхождения тоже частенько играли определенную роль в истории Земли. Каков был эффект таких возмущений – это надо еще изучать. Увязать астрономию звездного окружения Солнечной системы с геологией и палеонтологией – трудная работа, но мы уже начали этот путь» [95]95
  Из личной переписки Роланда Диля и Найджела Колдера, 2006 г.


[Закрыть].

Мало научных исследований имеют столь же сильную мотивацию: ведь ученые обещают пролить свет на те космические обстоятельства, которые способствовали появлению человека. С 1946 года, когда Фред Хойл в Кембридже призвал по-новому взглянуть на происхождение химических элементов, стало уже общим местом говорить, что мы произошли из звездной пыли. За исключением изначального, первородного водорода, каждый химический элемент в человеческом теле порожден той или иной звездой. Возможно, пришла пора нового осмысления нашей истории – истории, в которой мы, как разумные создания, обязаны своим существованием свету, более не сияющему в небесах. Неужели мы – дети сверхновых из Пояса Гулда, изменивших наш климат?

Ожерелье новых знаний

В этой главе мы побывали на морском дне близ берегов Африки и посмотрели на звезды Южного Креста. Среди экспонатов этой главы – заточенные каменные ножи и беглецы-пульсары. Предыдущие главы провели нас по оледеневшему перевалу Швейцарских Альп, по магнитной империи Солнца, по теперь уже удаленным спиральным рукавам Млечного Пути и соседним галактикам, все еще беспокоящим наш звездный мир. Мы спустились с вами и на уровень атомов, и лабораторный эксперимент раскрыл нам химические тайны обычных облаков. То, что мы предложили вам, – это ожерелье новых знаний, нанизанных на нитку космических лучей.

В течение девятнадцатого и двадцатого веков научные изыскания, нацеленные на то, чтобы понять, как же устроена природа, раскололись на множество узких специализаций. Таблички на дверях лабораторий с надписями «Антропология», «Астрофизика» или «Атмосферная химия» – это притязания на независимость. Ученым, придерживающимся традиционных взглядов, широкомасштабные исследования, описанные в этой книге, скорее покажутся смехотворными. И каким же образом, – спросят эти ученые, – маленькая группка людей, вовлеченных в эту работу, надеется внести сколь-нибудь заметный вклад в столь большое количество областей специализированных знаний? Наш ответ будет таков: когда учителя разделили содержание науки на легкоуправляемые и, казалось бы, самодостаточные предметы, они слишком мало знали о связях, созданных природой.

С каждым разом, с каждым шагом вперед независимость специализированных областей оказывается иллюзией. В двадцатом веке химия была вынуждена слиться с квантовой физикой, биология – с кристаллографией, геология – с исследованием планет, лун, астероидов и комет. Естествоиспытатели из поколения наших прадедушек сильно удивились бы, узнав о межнаучных связях, которые в наши дни стали уже привычными и проявляются даже в названиях научных дисциплин – таких как астрохимия, молекулярная экология или физика мозга. Исследователи, работающие на переднем крае науки, ныне понимают, что им пора перестать вести себя подобно членам эксклюзивных клубов и начать обмениваться имеющимися у них информацией и идеями. Криминалистика прошла путь от ручных луп и сравнения отпечатков пальцев до использования телекамер наблюдения и анализа ДНК. Так же и те, кто пытается отворить еще не открытые двери природы, должны соединить на своей связке ключи самого разного типа.

Начав с относительно простого утверждения, подкрепленного спутниковыми данными, о том, что космические лучи могут влиять на облачность, Свенсмарк волей-неволей втянулся в разработку новых тем: от физической химии рождающейся в небе серной кислоты до развития Галактики и от аномальной температуры в Антарктике до вечно меняющейся продуктивности биосферы. Ожерелье из космических лучей, облаков и климата почти готово, однако на нитке еще много места для других жемчужин. Изучение уже сделанных открытий и обоснование необходимых выводов могли бы обеспечить работой десятки научных руководителей и аспирантов. Некоторые из таких возможностей будут обрисованы в последней главе.