Текст книги "Неприкаянный"

Автор книги: Хелег Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Лина глядела на меня исподлобья – будто ни слова не понимала. Она уже почти смирилась с тем, что обойдётся без мыслеформ и всё надеялась, что я тоже смирюсь. Не тут-то было.

– Не смотри на меня так! Вперёд, смелее!

Поняв, что урок не продолжится, пока она в очередной раз не попробует, девчонка тяжко вздохнула и повернулась к несчастному пню. Пытаясь вообразить рисунок заклинания, она, как и всегда, вся скукожилась: стиснула кулаки, чуть сгорбилась, втянула голову в плечи и крепко зажмурилась.

Язычки пламени опали, но не исчезли – словно заклинанию не хватало силы. Я нахмурился. Огонь тотчас потух.

– Вот, можешь же когда хочешь! – я одобрительно похлопал ученицу по плечу. – Давно бы так!

Лина открыла глаза и уставилась на пень, изумлённая.

– Получилось? – она повернулась ко мне и победно вскинула руки. – Получилось!

– Я же говорил, рано или поздно получится, главное пытаться! Давай, теперь снова зажги его, только свободнее, и подпитай получше!

Девчонка снова зажмурилась; над пеньком тотчас показался дымок.

– Больше энергии! – крикнул я, и через секунду из трещин в коре плеснуло пламя.

Увидев это, Лина издала ликующий возглас и несколько раз подпрыгнула на месте, после чего вдруг оказалась болтающейся у меня на шее.

– Молодец, умница, – сказал я прямо ей в ухо. – Но рано радоваться, надо закреплять! Потуши его ещё раз.

Девушка, уже нисколько не колеблясь, встала напротив цели.

– Не закрывай глаза!

Лина послушалась, и только что вспыхнувший огонь медленно потух – снова.

Я не удержался и издал торжествующее «Ха!». От гордости – за себя и за ученицу. В первый раз, конечно, пламя погасил я, но всё остальное сделала Лина. Сама.

– Давай ещё! – крикнула девчонка, глядя на меня горящими глазами. – Давай что-нибудь ещё попробуем!

Я видел, что она слишком распалилась, чтобы продолжать, но разве возможно было ей сказать об этом?

– Давай так: с мыслеформами продолжим завтра, а сегодня попробуем работу с сильным заклинанием. Если сможешь сейчас погасить огонь, который разведу я, будем считать сегодняшнюю программу выполненной. Тушить можешь, как хочешь, но без мыслеформ. Договорились?

– Ко-о-онечно! – протянула Лина и напоказ размяла шею, будто перед дракой.

– Отойди подальше. Я сделаю так же как ты.

Когда мы отошли, я, повторяя жест Лины, произнёс:

– Ardo.

Пень взорвался горящими щепками, мгновенно превратившись в монструозных размеров факел. Лина непроизвольно отшатнулась и закрыла лицо руками. Жар был что надо – даже я, стоя в десяти шагах, чувствовал исходящее от пламени тепло. Девушка с минуту смотрела на воющий огненный столп с отстранённым выражением на лице, а потом вдруг гаденько усмехнулась. Она вытянула руки перед собой ладонями друг к другу и так же отчётливо, как прозвучало предыдущее заклинание, бросила:

– Premer!

Воздух вокруг остатков пня стал уплотняться и разламываться, рассекая пламя на быстро гаснущие обрывки. Огонь тут же опал, но заклинание продолжало безжалостно прессовать пространство, отрезая языки от источника пищи. Через несколько секунд от моего импровизированного инферно осталась только горстка угольков.

Девчонка повернулась ко мне. Эффект был, как она и ожидала: мои глаза едва не вылезли из орбит.

– Ты... Чего?! – только и смог выдавить я.

Лина снова улыбнулась, но уже как-то вяло, показала мне язык и побежала к лагерю, где остались лошади и сумки.

*          *          *

Лина была чрезвычайно довольна собой. Ей удалось, наконец, по-настоящему удивить спутника. После тренировки прошёл уже час, а Энормис с тех пор открыл рот только для того, чтобы потребовать объяснений и съесть ужин. Она с гордостью пояснила, что несколько недель назад видела, как чародей сам использовал это заклинание, чтобы прибрать стоянку. С тех пор оно стало главным предметом её «внеклассовых» занятий и оттачивалось втайне от учителя, ведь Лина знала, что он не одобрит. Девушка самостоятельно разобрала заклинание на узлы, нашла знакомые связки, отрепетировала жест...

– Лина, – прервал её Энормис, сосредоточенно жуя. – Ты, конечно, молодец. Но это ведь заклинание Материи.

Девушка замерла, усиленно соображая, что может значить напряжённый тон спутника. Сам же озвученный факт Лине ни о чём не говорил.

– И это... плохо? – попыталась угадать она.

– Это странно. – Эн бросил ложку в опустевший котелок. – Люди не способны к магии Материи. От слова «совсем».

– Ха! А ты не люди, что ли?.. – Лина осеклась, наткнувшись на красноречивый взгляд чародея.

Действительно, обычным человеком он точно не был. Уж что-что, а это девушка уяснила быстро – потому и прониклась к нему нежданной симпатией.

– Я – дело другое, – с нажимом сказал Эн. – По мне мерить не надо. Вообще-то нынешние люди часто даже Светом и Тьмой не владеют. Их потому и называют «стихийниками». Огонь, Вода, Земля, Воздух – вот и весь арсенал рядового чародея.

– Отлично. И что же, по мне тоже получается мерить не надо? Получилось ведь.

Энормис почесал в затылке.

– Хороший вопрос. Самому интересно – как же это у тебя получилось? Материя – это же основа, первичный элемент, – чародей не смотрел на Лину, словно просто рассуждал вслух. – У неё самые заковыристые связки. Вторичные элементы наследуют от Материи только простейшие её части плетения.

– Вторичные – это какие? – быстро спросила девушка, чтобы уж совсем не терять нить разговора.

– Тьма и Свет. А третичные – это как раз набор «стихийников» – в свою очередь наследуют у вторичных ещё более простые фрагменты плетений. И тут всё зависит Дара. Если Дар средненький – то дальше третичных элементов не уйдёшь. Тем не менее, у людей изредка проявляются Дары такой глубины, что хватает ещё и на Свет и Тьму. Так что выкинь ты некротический фокус, я бы не сильно удивился. Но Материя...

– Но кто-то же способен к Материи? Кроме тебя, разумеется.

– А как же. Эльфы вроде бы способны.

– Ну вот! Может я – эльф!

Вместо ответа Энормис умилённо посмотрел на Лину, отчего та мгновенно вспыхнула:

– Чего уставился?! Видел ты хоть одного эльфа живьём?

– Нет, – сокрушённо признался чародей.

– Вот и не... смотри так!

– Ладно-ладно, – Эн примирительно поднял руки. – Извини. Но поверь, ты не эльф. И даже не полуэльф.

– С чего ты взял?

– Дисс их видел. Сказал, по эльфу сразу видно, что он не человек. А ты вроде на нелюдь не похожа...

– Ну ладно, – нехотя согласилась Лина. – Кто ещё?

– Кто ещё – что?

– Владеет Материей.

– Говорят, драконы владеют. И хотя их тоже уже лет пятьсот не видели, могу точно сказать, что ты не дракон. Чешуи совсем на тебе нет, хвоста не видать, да и размерами не вышла...

– Ха-ха, обхохочешься! – девушка состроила злую гримасу. – Кто ещё?

– Маги неплохо с ней управляются. Такие, как Дисс. Но если бы ты была Магом, мне бы не нужно было тебя ничему учить. Ты бы колдовала так же естественно, как дышала. Это если не говорить о том, что Дисс бы тебя давно уже почувствовал и нашёл.

– Так. Ещё?

– Некроты, – сказал Эн, и всё его веселье тут же улетучилось.

– Это кто такие?

– Вурдалаками их ещё называют.

– А! Ну, чеснок я, конечно, не люблю, но дневного света не боюсь. Так что вряд ли.

Чародей только хмуро угукнул и ничего не сказал. Он вдруг стал страшно задумчивым и будто потерял интерес к разговору.

– Ты чего? – спросила Лина, почуяв неладное.

– Да больше ничего в голову не приходит, – вздохнул Эн. – А я ведь чувствовал, как ты «практиковалась»... пару раз. Но думал, что это откуда-то со стороны фонит, а оказалось вот оно что. Ты, кстати, как себя чувствуешь?

Лина прислушалась к своим ощущениям. Кроме подкожного зуда и головных болей, о которых она за последние дни сказала чародею несколько раз, всё вроде бы было нормально. Ну, ещё стали приходить странные сны со сказочными городами и нездешними мирами, красивыми до жути. Ну и если покопаться, то пару раз появлялось дикое ощущение, что она потеряла какую-то свою часть. Ощущение это было ярким настолько, что Лина тут же бросалась осматривать себя: на месте ли руки-ноги? Убедившись, что да, на месте, девушка вроде бы успокаивалась, но какая-то мерзкая струнка всё же фальшивила где-то на окраине разума, и избавиться от этой незаконченности не удавалось.

В общем, мелочи. Вряд ли Эн спрашивал о такой ерунде.

– Да нормально я себя чувствую. Иногда только чешется всё... – И в подтверждение своих слов Лина злостно заскребла зудящий локоть.

– Да уж. Надо бы найти, где помыться, – сказал чародей и задумчиво откусил от огурца.

Огурец оказался горьким, и Энормиса тут же перекосило. Он сплюнул горечь, с отвращением посмотрел на надкушенный овощ и запустил им в кусты.

Девушка не стала говорить, что от грязи чешется совсем по-другому, потому что помыться и правда хотелось. Но вообще этот странный зуд начался после той ночи, когда ей приснился кошмар.

Лину, конечно, немного встревожили неясности с её Даром, которому подвластна Материя, и огорчило известие, что она всё-таки не эльф. Зато ей очень нравилось внимание Энормиса к своей персоне, поэтому настроение у девушки даже немного поднялось.

– А почему мы повернули к северу? – спросила она, чтобы не дать чародею окончательно уйти в себя.

Чародей вздохнул, словно так ни к чему и не пришёл в своих размышлениях, и пояснил:

– Мы едем в Кантахар.

– К гномам? – с сомнением протянула Лина. – Что ты там потерял?

– Там живёт один гном, который сможет нам помочь.

– Думаешь, нас туда пустят?

– Посмотрим. Но что-то мне подсказывает, что пустят.

– А если нет?

Энормис пожал плечами.

– Осядем где-нибудь в Дембри, наверное.

От одного упоминания об этой стране настроение у Лины начало портиться. Она скривилась, словно целиком сжевала невкусный огурец, и подтянула колени к себе. Ей вдруг тоже расхотелось продолжать разговор.

– В чём дело?

Девушка повернулась на голос: Энормис смотрел на неё настороженно. От него явно не укрылась перемена в настроении спутницы. Эн вообще был очень внимательным и наблюдательным, он видел всё. Кроме самого очевидного, разумеется.

– Да, так, – Лина спрятала нос в коленях.

– Давай, по порядку, – чародей уселся поудобнее и приготовился слушать.

Лина замялась. Ей не хотелось поднимать тему, но отталкивать единственного, кто достоин был услышать такие подробности её жизни, она тоже не хотела. Не зная, с чего начать, девушка поморщилась и пробормотала:

– Ну, был один случай...

– Именно он меня и интересует.

Лина вздохнула.

– Тебе приходилось когда-нибудь убивать?

Во взгляде чародея мелькнуло лёгкое удивление.

– Почему ты спрашиваешь?

Лина неопределённо повела плечами. Она вдруг испугалась: а вдруг не стоит рассказывать? Вдруг он не поймёт? Но тут Энормис неожиданно ответил:

– Приходилось. Исключительно из самозащиты. Несколько раз. А тебе?

– Однажды, – её голос слегка охрип, и пришлось прочистить горло. – Три года назад.

Энормис пожал плечами – мол, ну и что с того? И добавил:

– Кто?

– Одна купчиха. Тупая, жирная корова, – это должно было прозвучать твёрдо, но Лина и сама бы в такую твёрдость не поверила. – Поймала меня на краже апельсинов. Жалко ей было, что ли? Заорала, как умалишённая. Всё прямо на рыночной площади, в одном занюханном дембрийском городке. Я не успела увернуться – та схватила меня за руку, да так сильно, что у меня слёзы выступили. Ей бы подковы гнуть, а не за прилавком стоять. Держит – не вырваться, глазёнки кровью налились, «воровка!» – орёт. Ну и отвесила мне сначала одну оплеуху, потом другую. Тут и другие подтянулись. Сам знаешь, воров на рынках не особо жалуют. Не знаю, что в тот день такого случилось, но настроение плохое было у всех. Обступили нас. Купчиха меня лупит, а те знай кричат, подбадривают её, свистят. Я вырвалась было, да меня тут же схватили и швырнули обратно ей под ноги. Она мне волосы рвёт, а у самой аж пена ртом лезет. Понимаю – сейчас закидают меня камнями до смерти, или она из меня своими руками дух выбьет. У меня всё лицо в крови, не вижу ни зги, вдруг, смотрю – прямо передо мной мужик стоит в толпе, тоже орёт со всеми, а на поясе у него кинжал висит в ножнах. Ну, я и дёрнула за рукоять, ничего не соображая. Махнула наугад, да попала аккурат купчихе по горлу. Кровища как брызнет, да прямо на меня. Народ ахнул и замер – обалдели от неожиданности. Я тут же ноги в руки и бежать. Кинжалом замахнулась – люди от страха поотскакивали, зенки свои на меня таращат, боятся. Только щелочка меж ними образовалась, я в неё нырнула и побежала, ног под собой не чую, а сама думаю – только бы страже не попасться, иначе точно на куски порубят...

Голос девушки сорвался; она прочистила горло, сглотнула. Спрятала лицо за коленями – только глаза смотрят на бьющийся в кострище огонь.

Лина будто снова стала той четырнадцатилетней девчонкой, перепуганной до смерти; она не помнила всех деталей, но всплывших ощущений было достаточно, чтобы заново пережить то безумие.

Она бежала по грязным закоулкам города, вся в крови, судорожно сжимая рукой окровавленный кинжал, потому что он был последним её защитником в целом мире врагов. Бежала до тех пор, пока не начали подкашиваться ноги; нашла какую-то нору и забилась в неё, дрожа всем телом, вытирая грязными рукавами кровь и слёзы. А в голове билась только одна мысль: «я живая, живая, я всё ещё живая...» Только потом пришло понимание: она-то жива, а та купчиха – уже нет.

Энормис поднялся, пересел поближе – чтобы чуть-чуть касаться её плеча своим.

– Больше такого не будет, – сказал он. – Пока я с тобой – не будет.

Вместо ответа Лина прислонилась к нему, и в этот раз чародей не спешил увеличить дистанцию между ними – сидел, не шевелясь, одним своим молчаливым присутствием подавляя чужую боль, делая её всё менее значимой, всё менее ощутимой. И Лина, неожиданно для самой себя, поверила в его обещание.

Они просидели так, в тишине, с полчаса; когда огонь стал гаснуть, Эн первый заговорил:

– Уже поздно.

– Да уж, – вздохнула девушка.

Потянулась, зевнула.

– Я ложусь спать. После этих упражнений сил совсем нет.

Чародей кивнул, не оборачиваясь. Даже когда она легла, он так и не пошевелился, продолжая сидеть, глядя в рдеющие угли. Сам его вид действовал на Лину успокаивающе – ощущение надёжности, которое она испытывала рядом с Энормисом, напоминало ей об отце, но не о том, как он погиб, а о том, каким он был для неё при жизни. И засыпать с этими мыслями было так легко...

*          *          *

Меня разбудил шорох, раздавшийся совсем рядом, и я тут же открыл глаза. Это поднялась Лина. Она знала, что я долго не сплю по вечерам и засыпаю обычно поздней ночью, так что по утрам изо всех сил старалась не шуметь.

Наивная.

– Припозднился вчера? – спросила девушка, заметив, что я проснулся.

Ничто в её поведении уже не напоминало о вчерашнем разговоре. Она была весела, улыбчива и, судя по выражению лица, готовилась напроказить. После вчерашней выходки Лины я старательно выискивал в её облике детали, которые говорили бы о превращении в... во что-то нечеловеческое, но всё было как обычно. Пятно на её ауре не увеличилось, но и не уменьшилось, что меня нисколько не успокаивало. Я не знал, каким именно образом протекает превращение человека в некрота. Скорее всего, первые признаки проявились бы уже на следующий день. Однако Лина оставалась собой. А я всё ещё плавал в раздражающей неопределённости и не знал, что предпринять.

– Не спалось. – Я встал на ноги и потянулся. – Ты выспалась? Сегодня у нас ответственный день.

– Переходим границу?

– Да. И там у нас одна дорога – через пост.

– Ты уверен? – Лина с сомнением посмотрела на меня. – Как бы нас там не сцапали.

– Уверен, что сцапают, если мы облажаемся, – саркастично отозвался я. – За лигу до границы я собираюсь наложить на нас с тобой заклинание «личины». Морок, короче говоря.

– А если там будут Меритари? Морок не засекут?

– Не думаю, что там будет маг сильнее пятой ступени.

– Ступени?

– А, я тебе ещё не рассказал... – внезапно осознал я. – У Ордена есть шкала, по которой они меряют силу. Таких шкал в мире много, но Меритари – самая большая организация чародеев, поэтому в основном пользуются их изобретением. Ступеней всего двадцать. Первая – самая слабая. Два мага первой ступени, соединённые кольцом, примерно равны по силе магу второй ступени. О кольце я тебе рассказывал, – ученица кивнула. – Третья ступень – это два вторых в кольце, и так до одиннадцатой ступени. В Меритари маг с первой ступенью считается учеником, со второй по четвертую – подмастерьем, с пятой по десятую – адептом различного ранга. Это уже серьёзные ребята. Но одиннадцатая – это ступень, с которой начинаются полноправные Волшебники. Маг одиннадцатой ступени по силовому порогу может сравниться с тремя магами десятой ступени.

Лина внимала мне с прилежанием образцовой ученицы.

– Со временем сила растёт, но у каждого чародея есть свой предел. У всех он разный, но когда силовой порог чародея достигает этой величины, он перестаёт расти. И определить этот предел очень сложно. Но я не рассказал ещё о Высших. Каждая следующая ступень после десятой примерно равна трём закольцованным предыдущим. Бывает, трём, а бывает и пяти. С пятнадцатой начинаются ступени Мастеров. Таких очень мало, люди редко выходят за тринадцатую, но все же они есть. До двадцатой ступени дорастают единицы из миллионов владеющих Даром. Это ступень Сверхмагов. Они, как правило, дорастают до этой точки за пару-тройку сотен лет. И могут буквально двигать горы. Но у Меритари старше шестнадцатой, насколько я знаю, сейчас никого не осталось.

Лина разочарованно вздохнула. Должно быть, представила себе такую силу и распрощалась с надеждой быстро стать Сверхмагом.

– А дальше? Есть кто-нибудь сильнее двадцатой ступени?

– Есть. Боги.

– Нет, а люди вырастают?

– Все, кто доходят до двадцатой и дальше называются магами Вне Лестницы. Надо ли говорить, что таких за всю историю набралось меньше, чем пальцев на одной руке?

За время разговора мы успели позавтракать и оседлать лошадей.

– Эн... А я какой ступени?

Я улыбнулся.

– Вторая. С половинкой.

Мы взобрались в сёдла и выехали с места ночлега.

– А ты? Раз не боишься пятой ступени, значит ты выше. Какая у тебя ступень? – девчонка с прищуром разглядывала меня.

– Тебе обязательно это знать?

В ответ возмущённо цокнули:

– А сам-то как думаешь? Неужели такая страшная тайна?

Я вздохнул, повернулся и, глядя перед собой, ответил:

– Девятая.

– Оу! Почти Волшебник!

– Вот именно. Почти, – пробурчал я и замолк.

*          *          *

Три часа спустя мы остановились неподалёку от тракта, на берегу небольшого озера, спрятавшегося меж двух едва заметных холмов. Время подходило к полудню; солнце выкатилось высоко, и пот по нашим лицам так и струился – духота установилась невыносимая.

– Всё, надо накладывать морок, – сказал я и спешился. – Начерти на земле большой круг, чтобы мы с лошадями могли в нём поместиться. Я пока подготовлюсь. Только ровно черти!

Последнее я крикнул уже вдогонку – девчонка, обрадованная, что поучаствует в создании морока, понеслась к ближайшей полянке.

Я же достал из сумки обычную свечу и начал пронизывать её металлическими иглами, располагая их ярусами, крест-накрест. Такая схема позволяет тратить меньше сил и страхует от непредвиденных случайностей. Накладывая такой сложный наговор или заклинание, как составной морок, приходится держать в голове кучу деталей, о которых нельзя забывать. А так – подготовил несколько безделушек, зачаровал как надо, и обряд сам сделает всё остальное.

– Всё, начертила. – Лина подошла ко мне.

– Я тоже почти закончил. Там у тебя точно ровный круг получился? Смотри, исказишь заклинание кривизной дуги, превратимся в лягушек.

– Тогда нас уж точно никто не узнает, – хмыкнула девчонка.

Я покачал головой и воткнул последнюю иглу. Теперь нужно было создать образ и привязать его к фитилю свечи. Я составил в воображении нечто простое, не броское, но с необходимыми убедительными деталями и старательно вплёл получившуюся картинку в заклинание. Через минуту у меня в руке уже лежал самодельный артефакт, зачарованный на одно превращение.

Круг Лина и правда начертила ровно. Я встал рядом с ней, поставил свечку в центре фигуры и зажёг её магическим пламенем, чтобы не задуло ветром. Теперь просто требовалось подождать, пока не завершится обряд.

– У меня нехорошее предчувствие, – внезапно сказала Лина.

Она обнимала себя за плечи, будто озябла, и смотрела в сторону; сомнения и неуверенность были буквально написаны на её лице крупными буквами.

– В чём это проявляется?

– Просто нехорошо, – посмотрела на меня, поёжилась. – Чувство, как будто я иду в полной темноте по мостику, и знаю, что скоро он оборвётся. Но когда именно – не знаю.

– У меня тоже так бывает, – я пожал плечами. – Это страх неизвестности. Но она пугает только до тех пор, пока таковой остаётся. Просто постарайся понять, что именно тебя тревожит, и страх утихнет.

Девчонка в свою очередь пожала плечами.

Её волосы постепенно теряли форму и цвет. Заклинание уже действовало, и выглядело это престранно. Я никогда раньше не накладывал морок на людей, поэтому с интересом наблюдал за процессом, следя за изменениями внешности девчонки. Лина, видимо, тоже начала замечать во мне перемены и во все глаза смотрела на моё превращение.

Тем временем её волосы из прозрачных стали просто светлыми; на лицо прокрались мелкие морщинки, сначала призрачные, потом вполне натуральные; добротная одежда становилась грубой и изношенной; изящные руки опухали и обрастали мозолями, как у крестьянки. Черты лица несколько расплылись, нос немного увеличился, глаза потеряли свою выдающуюся зелень, ресницы укоротились.

Я перевёл взгляд на наших лошадок и с удовлетворением отметил, что заклинание отлично справляется со всеми нами. Добротные скакуны превратились в кляч, а седельные сумки почему-то стали сетками с капустой. Я хмыкнул, разглядывая эту странную метаморфозу. При создании образа я совсем забыл про сумки, но заклинание довершило общую картину моего воображения само. Довольно редкое явление. В итоге сетки получились намного большего размера, чем настоящая поклажа, так что мне пришлось вмешаться и превратить их в простые тюки со всяким барахлом. Солдаты должны купиться.

Наконец последняя игла упала, и фитиль потух, обозначив окончание обряда.

– Всё, можешь выходить из круга, – мой голос звучал простодушно и басил сверх меры.

– Ну и видок у тебя, свинопас, – протянула Лина не своим голосом. Низким хриплым альтом.

Я смерил взглядом ухмыляющуюся бабёнку и ответил, присовокупив ответную улыбку:

– На себя посмотри, доярка.

Улыбка на лице Лины тут же увяла, и девчонка целеустремлённо направилась к краю озерца, видимо, чтобы полюбоваться на своё отражение. Через минуту со стороны, куда она ушла, раздался вопль:

– А-а-а! Что ты со мной сделал?! В кого я превратилась?!

Её истеричный тон здорово меня развеселил, и я довольно мерзко хохотнул. Лина, как и всякая девушка, хотела быть красивой везде и всегда, так что подобное превращение для неё выглядело сродни святотатству. Хотя, на мой скромный взгляд, ей-то беспокоиться не стоило – с внешностью у неё всё было в порядке. Даже очень в порядке.

Я вышел к краю озера. Лина стояла на коленях у самого края воды и держалась за лицо. Она разглядывала своё изменившееся отражение, и в глазах её плескался ужас.

– Что ты наколдовал?! Посмотри на меня! Я – старуха! – прокричала девчонка, взвившись на ноги.

На самом деле на вид её образу я бы не дал больше тридцати пяти, но спорить, конечно, не стоило. Я изо всех сил давил в себе улыбку, понимая, что смеха она мне может и вовсе не простить.

– Нельзя было, ну не знаю, просто лицо изменить, обязательно было в бабку превращать?! -проорала «бабка».

И тут меня прорвало. Я захохотал так, что чтобы не упасть, мне пришлось схватиться за рядом стоящее дерево. Лина какое-то время прожигала во мне дыру гневным взглядом, но потом на её лицо вползла змеистая усмешка:

– Иди теперь ты на себя посмотри, твоя очередь.

Я отлепился от дерева, и, вытирая выступившие от смеха слёзы, принял её позу у воды.

Из озера на меня посмотрело широкое, скуластое, но простое лицо деревенского мужика, которому только-только перевалило за тридцать. Нос картошкой, светлые соломенные волосы, низкий лоб и добродушные голубые глаза. В общем, типичный крестьянин. Я встал, всё ещё глядя в воду. Рядом со мной появилась Лина – она пристально вглядывалась в моё лицо. Думала, наверное, что я буду так же верещать от ужаса, но, глядя на мою довольную физиономию, всё больше разочаровывалась. Я заранее знал обо всех изменениях своего облика. Вид собственного отражения вызвал у меня скорее удовлетворение от хорошо выполненной работы.

– По-моему, отлично получилось.

– Конечно, отлично ему получилось, – пробурчала девчонка. – Себя и то моложе меня сделал, фокусник недоделанный... – и она стала с остервенением тереть свои руки.

– Что с тобой?

– Под кожей всё везде чешется... Это всё твой грёбаный морок!

– Странно, у меня ничего не чешется. Но обещаю, как только мы пересечём границу и отъедем на безопасное расстояние, я сниму с тебя личину. Только пока он на тебе, веди себя соответствующе, договорились?

– Договорились, – буркнула Лина.

Мы молча оседлали скакунов и поехали в сторону тракта.

Едва мы оказались на дороге, девчонка подала голос:

– Слушай, а нельзя было стороной объехать? На посту наверняка много охраны.

– Нет, нельзя. Здесь вокруг болота. Чтобы объехать их, понадобится лишняя пара недель, и нет никакой гарантии, что за это время с нами ничего не случится. Проводника искать тоже опасно. Проще один раз рискнуть.

– Ты что, бывал здесь раньше?

Лина продолжала чесаться.

– Нет. У меня есть карта. Перестань.

– Не могу! Чешется, будто я вся завшивела!

Мы опять замолчали. Тракт пустовал, что вполне объяснялось лихим временем, так что нас пока никто не видел и не слышал. До пограничного поста оставалось совсем немного, буквально пара изгибов тракта. Я чётко ощущал, что там, впереди, есть кто-то владеющий магией, но ещё не мог определить его силу. План преодоления поста как раз созревал в моей голове, когда сзади раздался голос отставшей Лины:

– Эн, а где твои мечи?

– На месте. Только их никто кроме меня не может видеть. Если спросят, мы брат и сестра, – пояснил я, не поворачиваясь.

Девушка тут же посерьёзнела, отчего её наведённое лицо выпятило нижнюю губу.

Очередной поворот тракта открыл неожиданно широкий обзор: деревья прямо здесь и кончались. Далее дорога пролегала через болото, из которого торчали только редкие кустарники. А впереди, резко выделяясь на фоне топей, кучкой деревянных строений торчал пограничный пост. Впрочем, он был великоват для обычного дозора и скорее напоминал укреплённую деревушку. Всё расстояние от одного края болот до другого наглухо перегородили частоколом, дорога терялась за деревянным барбаканом, ворота которого сейчас были открыты. Две вышки, стоявшие за ограждением, получали великолепный обзор на окрестности, так что я уже не сомневался, что нас заметили – дороги назад больше не было.

Мы не торопясь ехали дальше, а я всё пытался прощупать, сколько там магов и какой они все ступени. Сердце зачастило с ударами. «Скоро узнаем, не кончилось ли наше везение».

Люди на посту, казалось, нас не замечают. Сидящие на вышках дозорные медленно жарились на солнышке, на небольшом шесте рядом с воротами под слабым ветерком трепетало знамя Либрии – белая ласточка в белой же окружности на малиновом фоне. В воротах стояли только два солдата.

Мы подъехали на расстояние моего магического зрения. Из эфирного тумана одна за другой проступили четыре ауры. Целых четыре! У них тут что, намечается сабантуй? Один... нет, два пятых. Ещё один седьмой. И последний... Волшебник. Одиннадцатая ступень.

Я громко скрипнул зубами.

«Разворачиваться поздно, тогда за нами вышлют погоню и, в конце концов, окружат в какой-нибудь глухомани. Какого лешего на границе делает Волшебник? В поединке против него я могу одержать победу с шансом один к десяти. Он же меня просто задавит, гад. А если учесть, что там ещё трое стихийников и не меньше пятидесяти солдат, то получается совсем хреново. Может, попробовать с разбегу проскочить? Ага, эффектное будет самоубийство... И чего я Лину не послушал? Лучше потерять пару недель, чем остаток жизни. Чёрт, чёрт!»

– Эн, в чём дело?

Я повернулся к девчонке и посмотрел на неё сквозь морок. Она заметила моё мрачное выражение лица и явно испугалась. Борясь с желанием развернуться прямо сейчас, я проговорил как можно спокойнее:

– Держи руки поближе к оружию, возможно, придётся подраться. Будь готова.

Лина решительно кивнула и не стала ничего уточнять. Какая всё-таки умница!

Я собрал волю в кулак и постарался сосредоточиться на оставшихся возможностях. Волшебник вряд ли стоит на воротах, значит, есть вероятность, что мы с ним просто разминёмся. И благополучно пройдём пост насквозь. А если всё-таки встретимся, существует вероятность, что я окажусь быстрее.

Вот до ворот осталась пара десятков саженей, вот уже десять – различимы лица стоящих в воротах стражников. Один из них, пожилой с виду, преградил нам дорогу копьём:

– Кто такие, почему пересекаете границу? – сказано грубо, но негромко. Так говорит человек, привыкший к своей работе.

Я уже открыл рот, чтобы произнести заготовленную речь, как вдруг Лина затараторила:

– Я Лесьяна, а это мой братец Лот, господин солдат. Изба у нас сгорела в Корюхах, горе такое... А как отец с матерью померли, так у нас больше и нет никого. Погорельцы мы, к родственникам дальним едем, крова просить...

– Что в сумках? – перебил стражник, не обращая внимания на её сбивчивый лепет. Я почувствовал, что мой морок ощупывает маг, сидящий где-то за воротами. К счастью, всего лишь адепт.

– Так хлебушек там, запасы наши последние...

– Показывайте! – рявкнул излишне старательный вояка.

– Не нужно, – раздался надменный голос из-за ворот. – Не видишь что ли? От войны они бегут. Пускай едут.

Стражник только сплюнул и, ворча, убрался с дороги.

– Спасибо, спасибо... – лепетала Лина. Я на какое-то время потерял дар речи, поражаясь убедительности, с которой она умудрялась врать. Куда мне с моими недоразвитыми навыками до такого мастерства! Поневоле задумаешься – а часто ли мне вот так лгут?

Мы проехали внутрь городка, и посторонние мысли тут же меня покинули. Теперь нам оставалось положиться только на удачу.

Впереди, саженей через сто, виднелся такой же барбакан, и тоже открытый. Вот он, выход! Близкий и в то же время недосягаемый. По краям от дороги теснились кривые избы, рядом с ними шатались обычные крестьяне. Мой взгляд буквально прилип к высокому дому, стоявшему рядом с казармой недалеко от выезда, слева от дороги. Там находился тот единственный, что мог поднять тревогу. Волшебник. Его аура оставалась спокойной – возможно, он просто отдыхал, из-за чего я и смог его почувствовать. Если бы он закрылся, я бы и не подозревал о его существовании.