Текст книги "Неприкаянный"

Автор книги: Хелег Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Привязав коня во дворе, я постучал в разузоренную малиновую дверь. Некоторое время за дверью висела тишина, а потом раздался знакомый ворчливый голос:

– Кого там опять Лукавый принёс? Я сегодня занят! Да не заперто, хватит уже стучать!!!

Сколько его знаю, он всегда занят, но каждый раз, как прихожу, застаю его бездельничающим или орущим на прислугу. Лишь один раз за четыре года он оказался в отъезде.

Мы вошли. В комнате свободно стояла мебель из недорогого дерева, вырезанная в строгом гномском стиле. Стены комнаты окрашены в тот же малиновый цвет, правда, это почти не заметно из-за висящих на них картин. У всех богатых торговцев в королевстве принято коллекционировать всевозможные портреты правителей Либрии, как давно умерших, так и правящего в данный момент. Чем полнее эта коллекция, тем более уважаем её обладатель. Алонсо говорил, что ему безразличны эти соревнования, однако это не помешало ему собрать самую полную коллекцию в городе. Мой приятель относился к категории людей, болезненно зависимых от мнения посторонних и различных веяний моды, но вслух он ни за что бы в этом не признался. Вот сейчас я спросил бы его: «Зачем тебе новая пристройка, Алонсо? Зачем малиновый цвет?» А он так равнодушно пожал бы плечами, мол: «Да вот, подумал, маловата моя обеденная...», хотя на самом деле он просто не смог смириться с тем, что сосед построил во дворе фонтан, сделал перепланировку и теперь водит в свой особняк экскурсии, а дом Алонсо на его фоне смотрится невзрачной избушкой.

Сейчас же мой приятель сидел за конторкой и что-то напряжённо подсчитывал. Серьёзность, с которой он щёлкал счётами и вносил записи в учётную книгу, говорила о том, что от результатов этих вычислений зависит по меньшей мере судьба мира. Но стоило ему поднять взгляд и увидеть меня, как все до единой морщины на его лице разгладились.

– Эн, дружище! – Алонсо встал и направился ко мне. – Как у тебя дела? Давненько ты меня не наве... Ой! Кто это с тобой?

Алонсо, наконец, заметил стоящую позади меня Лину и сейчас с удивлением её разглядывал.

– Привет, мой златоглавый друг! – начал я с обычного для нас приветствия. – Это Лина, у нас есть кое-какие дела в Квисленде. Рад тебя видеть! – я хлопнул приятеля по плечу, но тот, похоже, этого не заметил.

Он разглядывал Лину, как баран – новые ворота, даже не моргая. Девчонка сначала молча терпела, но, не выдержав столь пристального внимания, цокнула и закатила глаза.

Я поспешил вывести своего приятеля из ступора:

– Ты разрешишь войти?

Тот быстро моргнул, посмотрел на меня, словно что-то хотел спросить, но в последний момент остановил себя и произнёс:

– Да, да, проходите, не стойте на пороге! Располагайтесь. Устали, небось, с дороги? Как насчёт обеда?

Я отрицательно покачал головой и только кивнул в сторону Лины.

– Сейчас, Боэтта вас проводит. Боэтта! – В комнату заглянуло личико хорошенькой служаночки. – Боэтта, проводи госпожу Лину в столовую, приготовь ей обед.

– Я бы не отказался от кружечки сидра, – добавил я. Служанка коротко взглянула на Алонсо, тот поморщился и махнул рукой – мол, конечно, только иди уже.

Когда Лина скрылась вслед за пухленькой, отчаянно вертящей задом Боэттой, Алонсо повернулся ко мне и спросил:

– Кое-какие дела?

– Угу, – ответил я, не желая вдаваться в подробности.

– Какого рода дела могут быть у тебя с такой соплячкой? – терпеливо допытывался толстяк.

– Алонсо, отстань.

– Отстану, когда ты мне скажешь, что задумал. Кто она такая вообще?

– Да никто.

– Никто – как Таммита Тирхенс? Напомнить тебе ту историю? Знаешь, как трудно было объяснить графине, откуда взялся на балу уличный наёмник-соблазнитель?

Я сжал губы от досады. Конечно! Мы с Алонсо не виделись с того самого дня. Не стоило и надеяться, что он забудет тот случай.

– Прекрати, приятель. С графиней я уже сам всё уладил.

– Это как же?! Едва не прибив её сыночка на дуэли? Наслышан!

– Она сама потом нашла меня и извинилась за его неподобающее поведение. И даже передала приглашение на намеченную свадьбу!

– После того, что ты натворил? Так я тебе и поверил!

– Да честно!

Алонсо замолк и зло засопел. Я чувствовал за собой вину, потому что и впрямь подвёл его той историей, поэтому не хотел лишний раз к ней возвращаться.

– Я же с тебя взял тогда обещание, – Алонсо всплеснул руками, – что будешь вести себя по-человечески! Эн, по-человечески – это не трахать невесту графа и сбегать через балкон!

Я вздохнул и виновато опустил взгляд, дожидаясь, когда запал моего приятеля иссякнет.

– Ну и подмочил ты мне репутацию. В жизни тебя больше с собой не возьму! А эта девчонка, небось, переодетая в бродягу принцесса?

– Нет. Она на самом деле бродяга.

Уловив мой серьёзный тон, Алонсо сменил гнев на любопытство:

– Вот как? И какие же у тебя дела тогда с ней?

Так уж вышло, что Алонсо был единственным человеком за пределами Квисленда, который знал о моём Даре. Конечно, дело Лины его никак не касалось, но я подумал, что если посвящу его в одну из магических тайн, это поможет ему пережить размолвку с графом Тирхенсом. Обиды обидами, а когда тебе доверяют секрет – это что-то да значит. А уж в случае моего приятеля это едва ли не лучший способ потешить его самолюбие.

– Вообще-то это тайна... – я сделал многозначительную паузу и скорчил недовольную физиономию – мол, не хочу болтать лишнего.

– Да я хоть раз проболтался?! – вскинулся купец. – Давай говори уже, не томи!

Я придвинулся поближе к нему и понизил голос, словно боялся, что нас подслушают.

– У Лины есть Дар.

Алонсо откинулся на спинку кресла и сделал задумчивый вид.

– Скорее всего, она скоро станет моей... коллегой, – продолжил я полушёпотом. – Ученицей Дисса.

– Откуда она взялась вообще?

– Не поверишь. Случайно встретил её в одной деревне.

– И правда, верится с трудом, – Алонсо смотрел на меня с сомнением.

– Да я сам чуть глаза не потерял. В таком захолустье – и такая находка. Но об этом всём тссс, – я для убедительности приложил палец к губам.

– Да ясный день, – махнул рукой купец.

– Ты, как я посмотрю, тоже времени не терял, – я перешёл из защиты в атаку. – Опять новая служанка?

– Боэтта очень исполнительна, – сказал Алонсо и поёжился.

– А что случилось с её предшественницей, как её... Гельмой?

– Она заболела, – отмахнулся Алонсо, а я, зная своего приятеля, усмехнулся про себя и подумал: «не иначе, как вздутием живота!». Этот закоренелый холостяк, несмотря на одинокий образ жизни, не упускал возможности соблазнить молоденькую служаночку, так что по городу бегали, по меньшей мере, трое его малолетних отпрысков. – Лучше вот что мне скажи: ты не слышал последних вестей из столицы?

– Нет, – кисло отозвался я. – Но чувствую, что сейчас услышу.

Я не доверял слухам и сплетням, а потому не особо их любил. Мой приятель напротив, предпочитал быть в курсе всего, и поэтому не брезговал любыми источниками информации.

– Тебе будет интересно, – Алонсо тоже пододвинулся ближе и заговорил вполголоса. – Два дня назад из столицы прискакал гонец. От ворот он во весь опор рванул к городской Канцелярии. Этого тоже никто не знает, но у меня в Канцелярии несколько знакомых... – он наклонился чуть не к самому моему уху. – Там все помалкивают, но ты же знаешь...

– Короче, Алонсо, – перебил я.

– У Меритари какой-то переворот или что-то вроде того. Башня на ушах стоит. Верховная, эта стерва Литесса, мертва. Её засосало в какую-то магическую дыру... Ну, это ваши чародейские штучки, я не в курсе. В общем, Орден преподносит всё как ошибку в эксперименте, но в это верят не все. Некоторые считает, что её убил Вернон, её же ученик, который теперь стал Верховным. К тому же, у них там начались какие-то внутренние движения, но что именно происходит – никто не знает. Сам понимаешь, Меритари не очень-то любят выносить сор из избы. Какие-то странные перестановки, переназначения... Что-то там затевается.

Он замолк, но весь его вид буквально кричал: «Посмотри, как хорошо я осведомлён!»

– Новости и впрямь интересные, – не стал врать я. – Но не слишком-то новые.

– То есть? – изумился-возмутился торговец.

– Потому что у Меритари вечно что-то затевается, вечно происходит что-то странное. Это их конёк – затевать и плести интриги. Только пещерный житель может поверить в их россказни о стремлении к всеобщему благу.

– Тогда получается, что у нас полкоролевства составляют пещерные жители, – фыркнул Алонсо.

– Ну, когда-то им верили больше, – согласился я. – Поэтому они и достигли такого могущества. Но речь не об этом. А о том, что в их внутренних перестановках нет ничего нового. Напомнить тебе, как леди Кантелия стала Архимагессой?

– Да тебя тогда и на свете-то не было!

– Какая разница? Дисс был. Он говорит, что в то время происходили точно такие же странности. Разве что предшественник Литессы вдруг ни с того ни с сего ушёл в отставку, а не превратился в суп. Но даже если её убили – я не удивлюсь. И охать по этому поводу не стану. Хотят убивать друг друга – да пожалуйста, каждому по потребностям.

– То есть тебя не волнует, что новый Архимаг может пересмотреть отношения между Орденом и Квислендом? – купец ухватился за последнюю соломинку.

– Если он их и пересмотрит, то ненадолго. Литесса пыталась. Её предшественник – Саргас, кажется – тоже пытался. И даже предшественник предшественника пытался. А что в итоге?

– Ну, раз ты так говоришь... – скучающе проговорил Алонсо, стремительно теряя интерес к разговору.

– Приятель, просто поверь мне – это всё ерунда.

– Ладно, – купец хлопнул себя по коленям и встал. – Вообще-то, у меня для тебя кое-что есть. Чуть не забыл, сейчас принесу.

Он удалился в свой кабинет, и я тут же понял, о чём речь. У Алонсо было много полезных связей, которыми я пользовался время от времени. Он привозил мне вещи, по тем или иным причинам отсутствующие на прилавках, стоило только попросить. Разумеется, платил я по двойному тарифу, но считал такой коэффициент приемлемым. Просто потому что знал, сколько накручивает Алонсо на других своих клиентах. Моих заказов у него накопилось уже немало, так что я понятия не имел, что он добыл на этот раз.

Алонсо вынырнул из боковой дверцы, совсем не той, в которую уходил, держа в руках длинный свёрток чёрной ткани, перевязанный алым шнурком.

– Подумал, от такого ты точно не откажешься, – он протянул свёрток мне.

Тот оказался неожиданно лёгким, будто внутри покоилась связка хворостин. Я поспешил его развернуть и тут же замер – от увиденного перехватило дыхание.

В моих руках оказалась пара великолепных мечей-близнецов. Обычные деревянные ножны на них выглядели сущим кощунством.

 – У-у-ух... – только и смог выговорить я. – Ты позволишь?

– Конечно, – купец чуть отошёл от меня, поняв, что я хочу сделать. – Маши, только аккуратно, мебель не повреди. Они до ужаса острые.

Я встал в позицию и по привычке крутанул мулине. Клинки были отлично сбалансированы и почти идеально подходили под мою руку. Кроме того, их вес и мутноватый отблеск навели на мысль, которая повергла меня в полный восторг:

– Живая сталь?

– Точно, – довольно прищурился Алонсо. – Я как их увидел, сразу понял – вещь очень дорогая. Не поленился, нашёл гнома-оружейника. Он хоть и был нетрезв, но все же восхищённо цокал языком и дивился работе. Клеймо, говорит, очень редкое, мастер делает только шедевры.

– Похоже на то, – я не мог оторвать взгляд от оружия.

Живая сталь – самый лучший и дорогостоящий материал для изготовления оружия. Лёгкая, прочная, благодаря чему почти не тупится и совершенно не ржавеет. Восприимчива к зачарованию. Проблема в том, что изготавливать её умеют только гномы. Они выплавляют не больше пуда живой стали в год, поэтому цена этого материала, образно выражаясь, прошибает потолок. Любой гном скорее съест свою бороду или умрёт, чем раскроет секрет её изготовления.

До этого я ни разу в жизни не держал в руках полноценный меч из живой стали, только видел небольшую её пластинку в одном из приборов Старого Мага и тонкий стилет размером чуть больше зубочистки. Сейчас же это богатство лежало у меня в руках, и я знал почти наверняка, что всех моих денег не хватит, чтобы расплатиться с Алонсо.

Гарда каждого из мечей компактная, но изящная и функциональная – в самый раз принимать скользящие удары. Обоюдоострые клинки ровные, с изящным долом и чуть закруглённой слабой частью. Рукояти чуть длиннее, чем того требовалось, что поначалу сбило меня с толку. Однако Алонсо с удовольствием пояснил, что механизмы на их навершиях есть не что иное, как замок, сцепляющий два меча в единое целое, образуя подобие двусторонней глефы. Я не преминул проделать этот фокус и с удивлением услышал тонкий щелчок, намертво закрепивший клинки в нужном положении. Открылся этот замок так же просто – стоило лишь немного провернуть кольца на рукоятях.

– Сколько ты хочешь за них? – как можно небрежнее спросил я, но мой товарищ не был бы собой, если бы попался на эту уловку.

– Оценщик сказал, что они стоят не меньше пяти тысяч золотых. Не думаю, что у тебя есть такие деньги, – Алонсо изобразил скучающий вид.

Как и следовало ожидать. Хорошо, что у меня имелся запасной план.

– Дружище, – я широко улыбнулся и хлопнул Алонсо по плечу. – Ты же знаешь, что моё слово крепче любой стали?

– Не-а, – купец замотал головой. – Даже не думай об этом. Заём в пять тысяч? Да я бы даже королю такого не дал!

– Ой, завязывай! Сколько ты за них отдал? Две сотни? Три?

– Не твоё дело!

– Да как это не моё? Я тоже не хочу, чтобы ты остался в накладе, но пять тысяч – это больше, чем стоит вся моя жизнь! Не стыдно тебе с лучшего друга сдирать такие суммы?

– Я – купец, забыл?

Разумеется, пять тысяч он с меня получить и не рассчитывал. Просто пытался выбить побольше.

– Ну хватит, Алонсо! Сколько ты за них отдал?

Хитрый торгаш состроил злую мину, на которой отчётливо читалась внутренняя борьба. Когда дело касалось прибыли, он проявлял поразительные актёрские способности.

– Со мной ими расплатился один должник.

– Сколько он был тебе должен?

– Какая разница? Если ты не можешь их купить, я найду того, кто сможет. Пять тысяч, Эн! Пять тысяч! Да я даже гадить золотом буду!

– Сколько. Тебе. Был. Должен. Этот. Идиот? – отчеканил я, не переставая добродушно улыбаться. – Заплачу вдвое.

– Сто пятьдесят.

– Значит, триста. Столько у меня с собой нет, но сумма уже реальная.

– Вот и пусть они полежат здесь, пока не принесёшь деньги! – Алонсо ткнул пальцем в мечи.

– Приятель, – я улыбнулся ещё добродушнее. – Ты же понимаешь, что без этой парочки я отсюда не уйду. И понимал ты это ещё до того, как показал их. Давай сделаем так: я буду должен тебе четыреста, но эту пару заберу с собой. Если не объявлюсь с деньгами через месяц, можешь объявлять за мою голову награду!

Вот теперь Алонсо и впрямь сомневался. Он смотрел то на меня, то на мечи, то снова на меня и явно что-то подсчитывал в уме.

– За твою объявишь, как же, – проворчал он в итоге. – Эх, угораздило меня тогда нарваться на бандитов... Если бы не они, в жизни бы я такую невыгодную сделку не заключил! Тебе...

Купец не договорил, потому что я стиснул его в объятиях.

– Хорошо, когда есть такие друзья, как ты, Алонсо! – крикнул я как можно искреннее. – Где бы я был без нашей дружбы?

– Будешь паясничать – передумаю! – крикнул купец, едва смог от меня отбиться.

«Как будто от этого что-то изменится», – подумал я и тут же воскликнул:

– Умолкаю! Но мне, как новому владельцу, очень интересно, как такая вещь попала к такому придурку, как этот твой должник.

Я взялся прилаживать ножны с мечами к ремню, пока приятель не передумал.

– Это вообще долгая история, – помолчав, сказал Алонсо. – И странная. Он сказал, что добыл их в бою, но вряд ли это правда. Сдаётся мне, он их просто свистнул откуда-то или снял с трупа.

В это самое время в комнату, довольно поглаживая живот, вошла Лина, и...

Мою голову будто с размаху впечатали в стену. В глазах потемнело, тишина надавила на перепонки. В плечо что-то толкнулось, и я понял, что лежу. Перед глазами плавали мутные кляксы; я взмахнул рукой, но захватил лишь пустоту. Внутри черепа звонким колокольчиком задребезжала мысль: «Что происходит?», а ноги задёргались, заскребли по полу, безуспешно пытаясь нащупать опору.

И вдруг – оглушительный грохот. Такой, что после густого беззвучия терзает слух до физической боли. Челюсти сжимаются, сквозь зубы вырывается натужный выдох, взгляд проясняется: на ковёр падают брызги слюны. Грохот переходит в шипение, в затихающий свист. Меня трясёт, но движения становятся всё твёрже; я сжимаю кулаки и, опираясь на оказавшийся рядом диван, встаю.

«Магия, – пронеслось в голове. – Сверхмощная магия. Недалеко. Дисс?»

Взгляд скользит по предметам и задерживается на человеческой фигуре. Алонсо стоит, зажмурившись и закрыв уши руками. За его спиной Лина – на четвереньках, трясёт головой. Пол наклоняется... нет, это я падаю. Хватаюсь за спинку дивана. По губам бежит тёплое. Вытираю рукавом – кровь.

– Магия, – повторяю я вслух и тут же окончательно прихожу в себя.

Ноги плохо слушались, так что я с трудом добрался до окна. Небо, всего минуту назад чистое, покрылось грязно-серыми облаками. Формой они напоминали круги, и что находилось в их центре, было не разглядеть из-за особняка, который закрывал весь обзор.

Но где-то там, на северо-западе, располагался Квисленд.

Я вернулся за оброненными мечами и направился к двери. «Быстрее, быстрее, в замок... Зараза, да что же это? Почему меня так колотит?..»

Выйти я не успел, потому что у самого порога в мой локоть вцепились.

– Ты куда?! – В широко раскрытых глазах Лины застыл страх.

– Мне нужно ехать. Срочно, – бросил я, вырывая руку из её пальцев.

– Не бросай меня! – вдруг крикнула девчонка, чем заставила меня обернуться.

«Не бросай меня? – вспыхнул я. – Что ещё за бред?»

Но стоило мне посмотреть на Лину снова – и я понял, что она имела в виду. Её тоже накрыло отдачей того сверхмощного плетения, и видно было, как девчонка дрожит, как боль выкручивает её суставы, разве что кровь носом не пошла, как у меня. Но всё это не имело значения, потому что боялась она не боли.

Лина боялась остаться одна. Здесь и сейчас. Словно когда-то она пережила нечто подобное – и сделала бы что угодно, лишь бы не переживать это снова. «Не бросай меня одну».

Вскипевшая было ярость отступила.

– Только быстрее, – сказал я, пропуская девчонку вперёд. – Времени нет.

Скакун дико ржал и брыкался, норовя вырвать перекладину, к которой я его привязал. Некогда было ждать, пока он успокоится: в ход пошло заклинание лишения воли. Я вскочил в седло, Лина села позади – и мы стремительно вырвались из закутка, в котором стоял дом Алонсо.

На улицах царила полная неразбериха. Прохожие, точно оглашённые, бежали кто куда; некоторые просто валялись ничком на мостовой. Отовсюду доносились крики, вой, плач, с треском хлопали двери и ставни.

Облака темнели, наливаясь свинцом, и над городом стремительно сгущались сумерки. Впотьмах я не заметил выбежавшую на дорогу шальную бабу и сбил её. Лина вскрикнула. Я оглянулся: женщина, вставая, орала благим матом. «Жить будет», – сказал я себе и снова сосредоточился на скачке.

Мы пролетели северо-западные ворота и выехали на дорогу, ведущую прямиком в Квисленд. Путь туда должен был занять около двух часов, если скакать галопом. Но я видел огромный дымный столб, поднимающийся далеко впереди, и просто не мог ждать.

Конь под нами сбился с шага, истошно заржал – это я привёл в действие первую часть преобразующего заклинания. Если бы я не лишил скакуна воли, он тотчас скинул бы нас на землю, но сейчас, понукаемый ударами каблуков по бокам, поскакал дальше. Как только его мышцы наполнились сверхъестественной чужеродной силой под завязку, я крикнул:

– Держись! – и запустил вторую часть плетения.

Лина обхватила меня руками, сам я вцепился в шею коня, но тот всё равно едва не вырвался из-под нас из-за резкого ускорения. Животное окончательно превратилось в безвольную куклу, управляемую мной, и понеслось в несколько раз быстрее.

Встречный ветер настолько усилился, что я с трудом видел дорогу. Мне было жаль верного скакуна, но все мои мысли занимал чёрный дым, вливающийся в небо. Я не представлял, куда так тороплюсь и что там увижу. Знал только, что должен быть там первым.

Чем ближе мы подъезжали к цели, тем непроглядней становилась тьма, тяжёлыми клубами нависающая над землёй. Пришлось зажечь магический огонёк и замедлиться, чтобы не расшибиться в темноте. Я потерял счёт времени; казалось, мы скачем уже несколько часов. В голове металась всего одна злая, навязчивая мысль, но я всеми силами сопротивлялся ей, отказываясь верить, пока не увижу всё собственными глазами.

На краю дороги показался знакомый указатель. Из-за дыма стало тяжело дышать. Осталось два поворота. Один...

Мы вылетели на опушку леса, и я тут же остановил коня, пытаясь разглядеть хоть что-то в едком антрацитовом мареве. В свете моего люмика отчётливо проступала лишь широкая полоса земли, покрытая слоем пепла, а дальше – стена дыма. Некоторые деревья и растения скрючились и пожухли, другие и вовсе превратились в рдеющие угли. Кое-где среди них мелькали крохотные язычки пламени.

Я спешился и, прикрыв лицо рукавом, направился прямо в черноту. Сердце ухало где-то между ключиц и причиняло боль, глаза слезились, кожа горела от сгустившегося вокруг жара, но ноги сами несли меня вперёд. До тех пор, пока идти стало некуда.

Яма. Никакого замка. Только огромный дымящийся кратер. Его склоны, проглядывающие из темноты, гладкие до блеска. В поперечнике – примерно верста. И на всей этой территории ничего не осталось. Что уж говорить о сравнительно небольшом замке.

Поисковые заклинания одно за другим сплетались и возвращались ни с чем. Я пытался найти выживших, но делал это машинально, потому что иначе понял бы – после такой катастрофы энергетический фон блокирует поисковую магию наглухо.

Я слышал, как трещит горящее дерево. Как шипит, остывая, сплавившаяся в стекло земля. Слышал хрип скакуна, загнанного чуть не до смерти. Всё это сливалось в назойливый неприятный шум, но я слушал только тишину, притаившуюся где-то позади него. Она одна имела смысл. Она всегда была там, скрытая за недолговечными иллюзиями звучания, и терпеливо ждала, пока я её услышу. Чтобы напомнить:

«Ты здесь совсем один».

Когда-то я решил, что смогу привыкнуть к этой мысли. Иногда я даже думал, что сам внушил её себе, и на самом деле нет между мной и миром никакой отчуждённости. Я изо всех сил старался стать его частью и делал вид, что не замечаю притаившейся внутри тишины. Но теперь мы снова остались наедине. И с каждой секундой я становился беспомощнее, а тишина – громче.

«Знал ведь, знал, что так будет, – говорил то ли я, то ли кто-то другой моим голосом. – Хотел нормальной жизни? На-ка, полюбуйся: теперь достаточно нормально?»

Дым, чёрный дым, и больше ничего. Душит, обволакивает, лезет в глаза и нос, будто пытаясь добраться до мыслей. От него никуда не деться, ведь он – единственное, чем здесь можно дышать.

«Кто? – спрашиваю я себя. – Кто вообще способен на такое?»

«А ведь всё складывалось так удачно! Притворись, что проблемы нет, – и она исчезнет. Простой рецепт, доступный каждому. А главное – он действенный! Все, кто ему следует, избавляются от одной проблемы и получают горсть совсем других!»

За этой чернотой должен быть замок, который я так часто покидал, и в который всегда возвращался, как домой. Сейчас, ветер чуть сгонит завесу, и выглянут знакомые башни... Нет, здесь только кратер. Его раскалённое дно медленно остывает, а кажется, будто остывает моя кровь.

«Ничего не осталось. Никого. Одна пустота. И я. Почему-то ещё живой. Прямо посередине».

«А чего, спрашивается, ожидал-то? Ты, безымянный выродок, взявшийся ниоткуда, чужой каждой частице этого мира, небось, надеялся на «долго и счастливо»? Долго – возможно, но счастливо – уж прости, такие сказки точно не про тебя».

«Сколько нужно сил, чтобы разнести замок и все окрестности? Это сравнимо, наверное... не знаю, с чем. Бессмыслица. Не понимаю».

Арджин садится на коня и машет мне рукой: «Увидимся!» Его фигура удаляется к замку.

Дисс сидит у раскрытого настежь окна, в очередной раз перечитывает одну из книг. Вдруг что-то его отвлекает, Маг поворачивает голову; в его очках отражается небо, а в следующий миг линзы вспыхивают, как маленькие солнца...

 «Не глупо ли это – пытаться встроиться в мир, которому ты не нужен? Идёшь навстречу, а он хлещет тебя по роже. Пытаешься восстановить справедливость, а тебя за это бросают в яму. Привязываешься к людям, а их взрывают одним махом, как не бывало! Ну и как там твои надежды? Не надоело ещё подставлять вторую щёку? Ведь с самого начала же было ясно: жить придётся не благодаря, а вопреки!»

Стук. Тихий, равномерный, гипнотизирующий. Пепел, скрипящий на зубах. Резкий запах гари. Исходящая едким дымом яма. И всё? Это всё, что есть у меня спустя восемь лет? Спустя всю мою жизнь?

«Можно попытаться ещё раз. Найти тихий уголок, заползти в него и снова попытаться стать как все, дожидаясь, пока мир окончательно тебя отторгнет. Этого ты хочешь? Сдохнуть в надежде, что тебе удалось сравняться с заурядностью? Откуда же такой комплекс неполноценности?»

Вдруг перестало хватать воздуха; я закашлялся, пошатнулся и чуть не упал. Это немного отрезвило – даже пришла мысль о том, что нужно куда-то идти и что-то делать. Она казалась полностью бредовой. Куда идти? Разве есть в этом мире место, где я смогу избавиться от собственного присутствия?

Позади раздался чей-то кашель. Я обернулся, с удивлением вспомнив – точно, девчонка! Она всё ещё здесь. Я так погрузился в себя, что позабыл, где нахожусь.

«Нет, хватит с меня. Все эти мысли – они от шока. Пора брать себя в руки и действовать».

Я развернулся и пошагал прочь, намереваясь как можно скорее покинуть это проклятое место. Мной завладело непреодолимое желание во что бы то ни стало выяснить, кто стоит за катастрофой. Это всё, что мне оставалось – потому что о другом даже думать было тошно.

Когда я прошёл мимо Лины, она взволнованно крикнула:

– Ты куда?

– Уезжаю. – Я даже не обернулся.

– Куда? – девчонка шла следом, стараясь не отстать. – А как же... то, что ты обещал?

– Ничего я тебе не обещал.

– Но...

– Ты что, не видишь? Некому теперь тебя учить.

– А ты? Ты разве не можешь?..

Я развернулся и хотел уже было крикнуть: «Не до тебя сейчас!», но остановился. Не из жалости или стыда, просто до меня вдруг дошло: а ведь она такая же.

Лина выглядела взволнованной, словно ей действительно было важно, соглашусь ли я взять её с собой. Утром она смотрела на меня волком, даже несмотря на то, что осталась жива только благодаря мне. А теперь вдруг передумала.

Почему?

Да потому что теперь мы оба неприкаянные. Лина, наверное, может представить, что я сейчас испытываю. Кому как не ей знать, что такое жить в огромном мире, в котором для тебя совсем нет места...

Я окончательно запутался и не знал, как поступить. Мы были едва знакомы, и в то же время у нас было много общего. Она смотрела мне в глаза так, будто тоже это чувствовала – и, вероятно, только поэтому решила напроситься в ученицы. Так что же – оттолкнуть её?

– Ты же понимаешь, что мне теперь придётся прятаться? – спросил я. – Только меня будут искать по-настоящему. И если найдут меня – найдут и тебя.

Она думала над ответом всего секунду.

– Значит, постараемся не попадаться.

«Она всё ещё не понимает, – догадался я. – Думает, раз её одну не поймали, то двоих и подавно не найдут».

– Послушай...

– Не надо, – перебила Лина. – Просто езжай, а я поеду с тобой.

Мне оставалось только вздохнуть. Хочет – пусть остаётся. Может, и это правда не такая уж плохая идея.

«Давай, попробуй снова, – шептала, посмеиваясь, тишина. – Возьми её с собой, привяжись к ней! Надежда умирает последней...»

– У тебя ещё будет время передумать, – сказал я, отворачиваясь. – Поехали. Здесь оставаться опасно.

Я запрыгнул в седло и помог забраться девчонке.

– Куда мы теперь?

– Не знаю. У меня не было плана на такой случай. На восток, наверное.

– Давай сначала вернёмся к моей хижине?

– Это ещё зачем?

Лина неловко поёжилась и тихо ответила:

– Там остались кое-какие... сбережения.

– Ага, – я понимающе кивнул. – То есть теперь ты достаточно мне доверяешь, чтобы рассказать о них?

– Как будто ты на моём месте поступил бы иначе, – отмахнулась девчонка. – Поехали уже. Мне здесь не по себе.

Меня не нужно было просить дважды. Сбежать – всё, чего я хотел, и жалел лишь, что не могу в один миг оказаться на другом конце света. Меня не пугала сила, уничтожившая Квисленд. Странно, но я боялся самого себя – опустошённого и злого на весь мир за его несправедливость. Наверное, потому что чувствовал, что не так уж и не права эта моя сторона.

Долгое время я считал, что главная моя проблема – это скука. Это были хорошие времена, и они закончились. Настали новые – где всё привычное кануло в Бездну, а осталось лишь... то, что осталось.