Текст книги "Революция в Иудее (Иисус и еврейское Сопротивление)"

Автор книги: Хаям Маккоби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

А уже сама идея, что стоявший перед ним человек Иисус был богом, показалась бы ему странной и просто безумной. Петр почитал Иисуса как своего учителя и пророка, теперь он признал его своим царем. Но образ, возникавший в его уме при словах «христос» или «мессия», был образом кого-то подобного царю Соломону или царю Езекии, которые тоже были «христами» – помазанниками Божьими. Называя Иисуса мессией, он имел в виду, что Иисус или, точнее, царь Иисус воссядет в Иерусалиме на трон Соломона и будет царствовать, неся своему народу мир и процветание и служа «светочем для народов». Понятие «христа» никоим образом не было связано для Петра ни с жертвоприношением, ни с божественностью.

А если Петр представлял себе мессию по типу царя Соломона, то его поступок, когда он приветствовал Иисуса в качестве Мессии, был революционным актом мятежа. Этим он бросал вызов власти Рима и провозглашал, что римская оккупация пришла к концу. В Евангелиях, какими мы их имеем, этот факт полностью затемнен. Концепция «Христа» полностью изменилась и не несет никакого революционного значения; теперь это не политический, а религиозный титул, и он не более опасен для римлян, чем если бы Иисус был провозглашен архангелом Гавриилом.

Христиане-неевреи, для которых были написаны Евангелия, находились в положении, весьма отличном от положения Петра или самого Иисуса. Они не жили в стране, оккупированной враждебной державой. Они всячески старались не казаться подрывными элементами или мятежниками; но они стояли перед лицом серьезной проблемы, ибо объектом их поклонения был еврей, распятый за преступление – мятеж против Рима{См. главу 16 (раздел 1).}. Поэтому для христиан было важно доказать, что Иисус – несмотря на все, что убеждало в обратном (самым вопиющим доказательством было именно распятие), – был фигурой неполитической. В этой стратегии важным элементом была деполитизация термина «мессия». В результате еврейское слово с четким историческим значением приобрело нееврейское значение, которого не понял бы сам Иисус.

Иисус и его сторонники были евреями, для которых сама идея человека-бога была чужда и отвратительна, как прямое нарушение первой и наиболее важной из десяти заповедей. Для евреев «мессия», или «христос», был титулом человеческим, а вовсе не божественным. И когда Иисус притязал на титул мессии, он отнюдь не провозглашал себя Богом. Одна эта констатация, если мы проследим за тем, что из нее вытекает, является ключом к тому, что действительно произошло.

Согласно Евангелиям, главным преступлением Иисуса, за которое он был приговорен к смерти, было кощунство, состоявшее в том, что он объявил себя Мессией, или Христом. Однако такая претензия ни в коей мере не рассматривалась бы как кощунственная евреями того времени, к какой бы партии они ни принадлежали. Этот титул в глазах евреев принадлежал царствующей особе, а не божеству. Даже титул «Сын Божий» был для евреев (но не для гностиков!) человеческим титулом, применявшимся в еврейском Писании в разные времена к царям, как, например, к царю Давиду, к обычным евреям и к неевреям (как следствие всечеловеческого отцовства Бога). Титул «Сын Человеческий» также не был божественным титулом. В некоторых эзотерических сочинениях это было имя ангела (но не Бога); выражение это было более известно как способ обращения к пророку (см. во многих местах книги Иезекииля) и обозначало просто «человеческое существо». Не могло быть никаких оснований для обвинения Иисуса в кощунстве за употребление этого понятия{См. главу 7.}.

Иисус изображен в Евангелиях как оскорбивший еврейскую религию и другими способами, помимо кощунства, за что он будто бы снискал враждебность фарисеев. Но все описания стычек Иисуса с фарисеями не выдерживают проверки. Многие касаются его «преступных» исцелений по субботам, но фарисейский закон не запрещал этого. Реальные фарисеи чрезвычайно отличались от реакционных лицемеров, изображенных в Евангелиях. «Новые истины», провозглашенные Иисусом, были на самом деле идеями, сформулированными до этого Гилелем и другими фарисейскими мыслителями и ставшими общепринятыми в фарисейском движении.

Более того, аргументы, которые Евангелия приводят как используемые Иисусом против фарисеев, на самом деле суть фарисейские аргументы. Стиль проповеди Иисуса также типично фарисейский. Он был фарисеем, и описание его в качестве антифарисея есть часть попытки представить его мятежником против еврейской религии, а не мятежником против Рима{См. главу 5 и приложения 3, 4 и 6.}.

Нет сомнений в том, что Иисус часто обращался к народу на темы чисто религиозные и моральные, подобно всякому фарисейскому учителю, но если бы он ограничивался этими темами, он никогда не окончил бы жизнь на римском кресте. В Евангелиях сделано ударение на деятельности Иисуса в качестве проповедника, учителя и целителя, но исключено всякое упоминания его отношения к политической реальности эпохи, а именно к римской оккупации.

Мы видим следующую картину: проповедник и исцелитель внезапно, безо всякой предварительной подготовки совершает политический акт, триумфально вступив в Иерусалим. Затем он немедленно возвращается к проповеди и пассивно ожидает ареста и казни. Это картина ложная, так как публичные речи Иисуса имели с самого начала сильную политическую окраску.

Как проповедник Царства Божия, он возвещал конец римского правления. Его проповедь должна была содержать обличение насилия, творимого римлянами над Святой землей, пламенные пророчества о близком изгнании римлян и призывы к революционному рвению, религиозной любви к свободе и патриотизму. Все это из Евангелий выброшено, «Царство Божие» лишено политического содержания и превращено в потустороннее место, предназначенное для личного спасения.

Если бы Иисус ограничивал свою деятельность проповедями и исцелениями, он никогда бы не вызвал враждебности у таких политических фигур, как Ирод Антипа и Кайафа. Иродиане и саддукеи (лидерами которых были эти люди) были еврейскими коллаборационистами, сторожевыми псами римских оккупационных властей, а к чисто доктринальным вопросам были глубоко безразличны. Они, а вовсе не фарисеи были врагами Иисуса среди евреев.

Отрывком ключевой важности в Евангелиях является следующий (Лк., 13:31):

«В тот день пришли некоторые из фарисеев и говорили ему: выйди и удались отсюда, ибо Ирод хочет убить тебя».

Этот отрывок уцелел только в одном из четырех Евангелий, и это один из тех ключевых отрывков, которые показывают нам подлинную историю, скрытую пересмотревшими ее составителями Евангелий. Он разрушает миф о вражде между Иисусом и фарисеями, показывая, как фарисеи спасли Иисусу жизнь {Некоторые исследователи (Пламмер, Шюрер) разработали теорию о том, что фарисеи нарочно предостерегли Иисуса, надеясь побудить его бежать из Галилеи в Иудею, где его мог арестовать синедрион. Но эта теория – лишь плод богатого воображения, никоим образом не основывающийся на текстах.}. Он также показывает, что Иисус, подобно Иоанну Крестителю, рисковал жизнью, что ему угрожали коллаборационисты, которых вовсе не занимали религиозные предметы, но зато весьма беспокоили революционеры.

Яркий свет на действительное развитие событий бросает и следующий отрывок (Лк., 23:2):

«Мы нашли, что он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя себя Христом Царем».

Здесь это представлено как ложное обвинение, выдуманное евреями, чтобы дискредитировать Иисуса в глазах Пилата. Но на деле это верное описание деятельности Иисуса, переданное еврейскими доносчиками Пилату, когда они выдали Иисуса оккупационным властям как вождя Сопротивления. Это упоминание термина «Христос» в его подлинном политическом значении уникально в Евангелиях. И оно превращает в бессмыслицу утверждения, содержащиеся в других местах Евангелий, что провозглашение себя мессией ведет к религиозному обвинению в ереси, а не к политическому обвинению в подрывной деятельности.

Если бы Кайафа (назначенный на свою должность римским прокуратором) считал преступление Иисуса чисто религиозным, он просто ничего бы против него не предпринял. Если бы Иисус выступил, уверяя, что он Бог, Кайафа счел бы его безвредным сумасшедшим. Что же касается критики, которую Иисус будто бы высказывал в адрес фарисеев, то ее Кайафа, будучи саддукеем, выслушал бы с величайшим удовольствием. Но «развращать народ» (то есть побуждать его к мятежу против Рима), запрещать платить дань, выдвигать политические притязания на власть, объявляя себя «Христом Царем», – именно такие обвинения побудили бы Кайафу передать Иисуса римлянам{См. главу 14.}.

Но ведь Иисус недвусмысленно отказался связать свое имя с антиримской позицией по вопросу о дани! Нет отрывка в Евангелиях, который пользовался бы такой известностью или чаще цитировался, чем ответ Иисуса на вопрос: «Позволительно ли давать дань кесарю или нет?» Ответ Иисуса гласил: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мк., 12:17). Это единственное место в Евангелиях, где Иисус прямо говорит о факте римской оккупации.

Казалось бы, из этого ответа следует, что римляне имели право взимать дань с евреев. Если таково было значение, которое придавал своим словам Иисус, то он одобрял вторжение римлян в Палестину и в другие страны, порабощение, лишение свободы и независимости, жестокий империализм римлян и тотальное ограбление ими более слабых народов. Римляне имели не больше прав на Иудею, чем нацисты на оккупированную Францию, причем во многих отношениях правление нацистов было, по сравнению с римлянами, менее жестоким и грабительским. Даже саддукеи и иродиане, сотрудничавшие с римлянами, не заняли бы столь раболепной позиции, как та, что приписана здесь Иисусу. Подобно петеновцам во Франции, они стали бы доказывать, что коллаборационизм есть прискорбная необходимость.

Возможно, что подлинные слова Иисуса о дани изложены в Евангелиях точно, но если так, то истолкованы они ложно{С.Г.Ф. Брэндон выдвинул тезис, что Иисус имел в виду следующее: «Пусть кесарь вернется в Рим, где ему и место, а Божью страну оставит народу Божьему». Иными словами, запрещал уплату дани, а не разрешал ее.}. Обвинение, предъявленное Иисусу, когда он был передан Пилату, в том, что он «запрещал платить дань кесарю», было правдой, необходимым выводом из того, что он проповедовал Царство Божие и претендовал на роль Мессии.

Итак, мы убедились, что как общая тенденция, так и конкретные акценты евангельского повествования обманчивы и намеренно вводят в заблуждение. Иисус не был безобидным проповедником, предпринявшим бурные действия лишь однажды в жизни (триумфальный въезд в Иерусалим и изгнание торгующих из Храма), после чего впал в прежнюю пассивность. Он не был и мирным духовным учителем, вызвавшим доктринерскую и богословскую враждебность, послужившую причиной его трагедии. С самого начала он был человеком действия.

С той минуты, как он начал проповедовать пришествие «царя Иудейского», он был обречен, а заявив, что он сам Мессия, бросил открытый вызов Риму. С самого начала своей общественной деятельности он скрывался от проримских еврейских властей, то есть иродиан и саддукеев, и от самих римлян; вот в чем причина его горькой жалобы: «Лисицы имеют норы, и птицы небесные гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» {Интересное указание на то, что Иисус и его ученики вели образ жизни изгнанников, содержится в мало понятном отрывке, касающемся срывания колосьев в субботу. Иисус защищает своих учеников, срывавших колосья, ссылаясь на эпизод из Писания. Давид, спасая свою жизнь от Саула, нарушил закон, воспрещавший употребление священной еды несвященниками, однако отчаянное положение и угроза голодной смерти эти запреты лишали силы. В сходной ситуации и фарисеи разрешали нарушение субботних запретов, Иисус даже цитирует фарисейское изречение: «Суббота для человека, а не человек для субботы». Но ссылка Иисуса на случай с Давидом была бы уместна только в случае, если бы его собственное положение было аналогичным, то есть если бы и он спасал свою жизнь. Евангелия скрывают тот факт, что Иисус прятался от Ирода или от римлян, и изображают его нападающим на фарисейские взгляды на субботу, в то время как Иисус фактически именно этих взглядов и придерживался.}.

Поэтому выступления Иисуса на политической арене, выразившиеся в его триумфальном въезде в Иерусалим и в насильственных преобразованиях в Храме, являлись отнюдь не необъяснимыми революционными порывами, а кульминацией всей его деятельности. Это была попытка захвата власти, а когда Иисус потерпел неудачу, это произошло не из-за противодействия религиозных лидеров, а из-за того, что силы римского империализма оказались слишком могущественны. Подобно многим еврейским патриотам как до, так и после него, Иисус умер на римском кресте. И народ и его лидеры – фарисеи оплакивали его как одного из еврейских героев и мучеников.

Глава 10 Иисус – раввин и пророк

В предыдущей главе был выдвинут тезис, что Иисус восставал против Рима, а не против иудаизма; что царство его было от мира сего; что целью его было стать земным царем на троне Давида и Соломона, а не ангелом, восседающим на облаке. И сейчас мы можем вывести одно из следствий этого – что Иисус не думал добровольно идти на смерть, так как идея богочеловека, жертвующего собой, чтобы искупить грехи человечества, чужда еврейской традиции. Подобная идея – часть садомазохистской романтики эллинистических мистериальных культов, неодолимо притягательных для тех, кто считал бремя ответственности невыносимым и мечтал о том, чтобы оно было с них снято какой-либо харизматической небесной фигурой. Для евреев в таком бегстве от морального бремени не было ничего привлекательного; для них моральная ответственность была не тяготой, а привилегией.

Когда Иисус вошел в Иерусалим, чтобы захватить власть, он знал, что рискует жизнью, но не ставил целью расстаться с ней. Он стремился к успеху – к победе над римлянами и к установлению Царства Божия на земле. Он потерпел неудачу и был распят, точно так же, как 100 лет спустя потерпел неудачу и был разодран до смерти железными гребнями рабби Акива. Оба они, Иисус и Акива, были еврейскими героями, чье значение состоит в их жизнях, а не в их смертях. Воспевать орудие пытки – римский крест, возвышать его до религиозного символа и видеть в смерти Иисуса больше смысла, чем в его жизни, – придумано позднейшими мистагогами с их культом смерти.

Это мы можем сказать с уверенностью. Но можем ли мы пойти дальше, исследуя детали жизни Иисуса? Можем ли мы узнать что-либо о его детстве, о стадиях его карьеры, о его практических решениях и стиле лидерства, о его действиях, приведших к тому, что он стал преследуемым беглецом, о специфических особенностях его мятежа? Казалось бы, Евангелия настолько искажены антиеврейскими пристрастиями, что нам придется отказаться от поисков реальной, тем более в деталях, биографии Иисуса. Но, к счастью, перед нами четыре Евангелия, а не одно-единственное. И, сравнивая их и отмечая их непоследовательность, можно выявить много фактов, особенно если принимать в расчет порядок их составления. Зачастую «предательский» и многозначительный факт сохранен в одном из Евангелий, хотя подвергся цензуре в трех других. Если такой инцидент противоречит преобладающей проримской тенденции повествования, можно считать этот инцидент подлинным, так как подобный случай не мог быть добавлен на поздних этапах развития Евангелий и должен представлять собой реликт самых ранних версий.

Научное изучение Нового Завета установило, что самым ранним является Евангелие от Марка; один уже этот факт полезен для выделения реальных контуров жизни Иисуса. Часто мы можем открыть истину, принимая в расчет «спиритуализацию» повествования и переводя его обратно в более земные понятия, подходящие к обстановке и времени. Так, в приветствии Петра можно видеть провозглашение Иисуса царем Иудейским, наследником Давида и Соломона, а вовсе не божеством, подлежащим принесению в жертву.

Все, что мы знаем о детстве Иисуса, это то, что он родился и был воспитан в Галилее и выучился плотницкому ремеслу. Двое из евангелистов, Матфей и Лука, рисуют его родившимся в Вифлееме, уверяя, что его родителям пришлось отправиться туда из Галилеи, чтобы пройти перепись. К сожалению, единственная перепись, имевшая место при жизни Иисуса, проводилась в Иудее, когда Иисусу было десять лет, а жителей Галилеи вообще не касалась, к тому же никого не обязывали проходить перепись вне постоянного местожительства {См.: Schuerer Е.History of the Jewish People in the Time of Jesus Christ. Edinburgh, 1885. Div. I. Vol. 2. P. 105-143.}. Вся эта история выдумана для подкрепления притязаний Иисуса на то, что он мессия, ибо согласно пророчеству мессия должен был родиться в Вифлееме подобно его предку Давиду.

Мы можем отбросить как недостоверную историю избиения младенцев Иродом (произведенную от библейской истории Моисея), историю поклонения волхвов (заимствованную из внебиблейской легенды о Моисее), историю непорочного зачатия и волшебного оплодотворения Марии Богом Отцом (это часть позднейшего обожествления Иисуса, и параллелью ей служат бесчисленные мифологические истории рождения героев и полубогов), историю рождения Иисуса в яслях или хлеву (содержится в некоторых апокрифических Евангелиях) и историю поклонения пастухов (подражающую легенде о рождении Митры). Ни одну из этих легенд нельзя найти в самом раннем Евангелии, от Марка. Все это детали, появившиеся в процессе развития догмы о божественном происхождении Иисуса. И все они должны уподобить Иисуса предшествующим героям легенд и мифов. Исторической ценности они не имеют.

Иисус при жизни не считался потомком Давида. В это время лишь очень немногие среди евреев вообще могли проследить свои корни так далеко. Родословные Иисуса, вставленные в два из Евангелий, чтобы показать, что Иисус через своего отца Иосифа был потомком Давида, являются позднейшими добавлениями, выдуманными для поддержки утверждения, что Иисус был мессией. Мало того что эти родословные противоречат друг другу, они полностью противоречат истории непорочного зачатия и девственного рождения.

А что можно сказать об образовании, полученном Иисусом? Не может быть никаких сомнений в том, что он был воспитан фарисеями, ибо это было единственное образование, доступное беднякам, да и весь стиль поучений и проповедей Иисуса несет печать фарисейства (так, он пользуется притчами и приводит фарисейские изречения). Утверждение Иоанна (самого позднего из евангелистов), будто Иисус был человеком необразованным, вероятно, выдумано для того, чтобы подчеркнуть чудесность его мнимых богословских побед над учеными оппонентами из фарисеев, доказать, что вера важнее рассудка, – все это было характерной чертой экстатических сект. Собственные изречения Иисуса доказывают, что он знал Писание в подробностях, а тот факт, что к нему обращались как к «рабби» («учителю»), показывает также, что он был весьма образован. Имелось разветвленное сообщество фарисейских учителей, центр которого находился в Галилее, так что для способного юноши не представляло бы никаких трудностей основательно изучить Писание и традиционное учение вместе с календарной астрономией и другими фарисейскими дисциплинами.

Стало быть, Иисус получил подготовку раввина и был признан таковым; но это не означает, что он перестал быть плотником. Он, вероятно, продолжал плотничать, пока не начал свою деятельность пророка. Фарисеи не одобряли профессионализации религиозной деятельности, и раввины должны были зарабатывать на жизнь обычными ремеслами и занятиями. Такие выдающиеся лидеры, как Гилель и Шамай ,никогда не принимали платы за свои услуги в качестве раввинов.

Иисус не только был воспитан фарисеем, но и оставался фарисеем всю свою жизнь. Многие читатели могут быть поражены этой констатацией ввиду мнимой ненависти фарисеев к Иисусу и того, что сам Иисус обличал фарисеев как лицемеров и угнетателей. Но эти отрывки в Евангелиях антиисторичны и появились позднее, в то время, когда писались Евангелия (через 40–80 лет после смерти Иисуса) и когда христианская церковь уже находилась в состоянии вражды с фарисеями.

На самом деле, как мы уже видели, при жизни Иисуса фарисеи не имели причин ненавидеть его; да и сами Евангелия сохранили эпизоды, свидетельствующие о дружбе Иисуса с другими фарисеями. «Антифарисейские» отрывки в Евангелиях являются фальшивкой, причем подделка была произведена несколькими способами. В ряде отрывков слово «фарисеи» явно было подставлено на место слова «саддукеи», стоявшего в первоначальной редакции: в этих эпизодах (например, говорящих об исцелениях по субботам) Иисус защищает типично фарисейскую точку зрения против саддукейской. В некоторых же эпизодах слово «фарисеи» было просто добавлено, с тем абсурдным результатом, что фарисеи поставлены в один ряд с иродианами и представлены вместе с ними плетущими заговор против Иисуса! (Это примерно то же, что объединять голлистов и петеновцев в качестве соратников в борьбе против гитлеровцев в оккупированной Франции.) Что до мнимых обличений фарисеев Иисусом, то это позднейшие вставки, и некоторые из них (особенно Мф., 23) являются отвратительными примерами эллинистического антисемитизма. Сам Иисус пришел бы в ужас, узнай он, что в его уста вкладывали слова о том, что евреи и фарисеи суть главные злодеи истории {Вполне возможно, что Иисус осуждал некоторых членов фарисейской партии за хвастовство и лицемерие, ибо даже в самих фарисейских сочинениях имеются подобные упреки. Проблема эта отчетливо осознавалась фарисеями. Так, раббан Гамлиэль II издал предостережение «Пусть ни один ученик, который внутри не таков, как по наружности, не входит в дом учения» (Вавилонский Талмуд, Брахот, 28а). Мишна (Сота, 3:4) пишет о лицемерии, как о «биче фарисеев», а Талмуд, комментируя эту фразу, перечисляет различные типы лицемерных фарисеев, причем их описание напоминает фразы, приписываемые Иисусу (например, «плечевой фарисей» Талмуда может стоять в некоторой связи с изречением Иисуса «связывают бремена тяжелые и неудобоносимые и возлагают на плечи людям»).

Самокритика была фарисейской традицией, и Иисус несомненно критиковал движение, к которому принадлежал и сам, но позднейшие редакторы Евангелий извратили эту здоровую самокритику, превратив ее в огульное осуждение всего фарисейского движения. Ветхий Завет тоже полон самокритики; ни один другой народ не клеймил собственные недостатки так беспощадно, как евреи. Антисемиты всегда пользовались этой откровенностью и использовали еврейские летописи против евреев. Примером антисемитского использования ветхозаветной самокритики может служить Мф., 23:32-37. Подобное использование откровенных хроник игнорирует светлую сторону картины, не воздает должного честности и отрицает тот факт, что самокритика возможна только для тех, кто обладает чистой совестью. См.: Graves R., Podro J.The Nazarene Gospel Restored. L., 1953 (гл. ХIII).}.

Иисус был типичным фарисейским учителем. Как по стилю, так и по содержанию его религиозные поучения выказывают несомненное родство с фарисейством и в особенности с поучениями великого фарисейского учителя Гилеля. Так, «великое правило» Иисуса почти идентично «великому правилу» Гилеля{См. приложение 3а.}. Подобно другим фарисеям, Иисус подчеркивал милосердие и любовь Бога и утверждал, что нужно любить своих врагов и прощать раскаивающихся.

Ничто в Евангелиях не доказывает, будто Иисус пытался создать новую религию. Он принимал еврейское Писание как Слово Господне и не делал никаких попыток отменить, к примеру, еврейские законы о пище или о ритуальной нечистоте. Подобно другим фарисейским учителям, он имел свои взгляды на Закон: так, он необычайно строго относился к разводу; возможно, возражал против практики омовения рук перед едой; его изображают склонным грозить грешникам адскими муками (такими угрозами усыпана Нагорная проповедь, однако возможно, что это позднейшая вставка, результат влияния гностического дуализма){Выдвигался тезис, что Иисус обнаруживает родство с отдельной группой фарисеев, именовавшей себя хасидами. Взгляд этот особенно развивался Д. Флуссером и Г. Вермесом. Хасиды были харизматиками и чудотворцами (например, Ханина бен Доса). За этот тезис говорит многое, но нет никаких оснований для утверждения Вермеса, будто хасиды были в остром конфликте с прочими фарисеями. Фарисейское движение было достаточно гибким, чтобы включать много течений, которые относились друг к другу с взаимным уважением (например, школы Гилеля и Шамая).}.

Сохранились некоторые изречения Иисуса, показывающие, что у него не было намерения разрушать или ниспровергать иудаизм. О законе Торы он говорил следующее:

«Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших, и научит так людей, тот малейшим наречется в царстве небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в царстве небесном» (Мф., 5:19).

А вот что говорил он о фарисейских дополнениях и реформах:

«На Моисеевом седалище сели книжники и фарисеи; итак все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте» (Мф., 23:2–3).

Эти изречения полностью расходятся с последующим учением христианской церкви, утверждающей, будто Иисус отменил большую часть законов, содержавшихся в еврейском Писании, и полностью отвергнул фарисейство. Однако даже Евангелия, несмотря на переработку, которой они подверглись, не изображают Иисуса попирающим хотя бы один библейский закон или нападающим на него.

Он не отменил субботу. Он защищал облегчение субботней практики (его изречение «Суббота для человека, а не человек для субботы» было общеизвестной фарисейской поговоркой). Он не отменял законов о пище, которые продолжали соблюдаться его непосредственными учениками в Иерусалимской церкви после его смерти. Он не отменил законов о ритуальной чистоте (после исцеления прокаженного он велел ему: «пойди, покажись священнику и принеси за очищение твое, что повелел Моисей» (Мк., 1:44)). Единственный закон о нечистоте, который он критиковал, это вышеупомянутый обычай омовения рук, который не является библейским.

Подлинность приводимой в Евангелиях критики Иисусом фарисейства: «устраняя слово Божие преданием вашим» (Мк., 7:13) сомнительна. Это типичная саддукейская жалоба, сделанная на том основании, что фарисеи своими реформами ослабили значение древних законов еврейского Писания. Будь эта жалоба подлинной, она означала бы, что Иисус не одобрял все те реформы, путем которых фарисеи сделали Письменный Закон менее жестким.

Это означало бы, что он выступал за возврат к буквальному толкованию закона «око за око», к испытанию заподозренных в супружеской неверности жен «горькой водой», к публичному выставлению невестой доказательств своей невинности и к другим библейским установлениям, которые фарисеи видоизменили путем своего «предания». Однако из других изречений Иисуса очевидно, что он был весьма далек от осуждения этих фарисейских «добавлений», напротив, активно их защищал (хотя редакторы Евангелий скрывают тот факт, что Иисус защищал фарисейские реформы, и представляют дело так, будто это оригинальные моральные доктрины самого Иисуса).

Мы видели в главе 7, что фарисейство было движением бедняков и угнетенных, в противоположность саддукеям, партии богачей. Такие изречения, как «удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царство Божие», характерны для фарисеев, и особенно для их крайнего крыла, зелотов, чьи цели были подобны коммунистическим. Начало Нагорной проповеди «Блаженны нищие духом, ибо их есть царство небесное» дышит фарисейством и перекликается со многими отрывками еврейского Писания. Изучение истории и идеологии фарисеев, в противоположность той злобной карикатуре на них, которую мы находим в Евангелиях, неизбежно приводит к выводу, что Иисус был членом этой партии{Более детальный разбор фарисейства Иисуса см. в приложении 3 «Иисус как фарисей».}. Некоторые из жестоких споров между Иисусом и фарисеями, о которых говорится в Евангелиях, в первоначальной версии были, по всей вероятности, дружескими дискуссиями. Сравнивая версию беседы Иисуса с «книжником» (Мк., 12) с позднейшими версиями того же эпизода (Мф., 22 и Лк., 10), можно понять сам процесс редактирования Евангелий.

В бытность раввином Иисус занимался в основном учительством, но, когда он стал пророком, жизнь его стала гораздо более политически активной. Но в Евангелиях, какими они дошли до нас, главным делом жизни Иисуса становятся поучения. Это достигается преувеличением их оригинальности, в результате чего Иисус предстает эпохальным новатором, который неизбежно должен был вызвать вражду у еврейских лидеров того времени. Все это было частью стараний скрыть истинную причину казни Иисуса, а именно его оппозицию к Риму.

В этой связи требует комментариев один важный аспект поучений Иисуса, а именно его мнимый пацифизм. Если Иисус действительно был пацифистом, тогда, конечно, он не представлял угрозы для римлян. Однако тогда очень трудно понять некоторые эпизоды, упоминаемые в Евангелиях. Почему он изгонял менял из Храма бичом? Любой меняла, на чьи плечи опускался бич Иисуса, был бы вправе считать Иисуса весьма странным пацифистом. Нужно ли понимать это так, что Иисус был пацифистом только по отношению к римлянам, но не к евреям? Если он так сильно возражал против осквернения Храма еврейскими менялами, почему же он не возражал с той же силой против осквернения Святой земли римскими идолопоклонниками?

Если Иисус был пацифистом, то почему же он сказал: «Не мир пришел я принести, но меч» (Мф., 10:34)? И почему в критический момент своей деятельности, в ночь после Тайной вечери, он роздал мечи своим ученикам? (Этот эпизод сохранился только в одном Евангелии, от Луки.)

Иисус явно не был пацифистом. Его «пацифизм» есть часть вымысла о его безвредности и лояльности к Римской империи. Этой историей христианская церковь надеялась усыпить подозрения римлян в том, что христиане являются подрывной группой.

Матфей вкладывает в уста Иисуса следующие слова:

«А я говорю вам, не противься злому: но кто ударит и правую щеку твою, обрати к нему и другую; и если кто захочет судиться с тобою, и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду» (Мф., 5:40).

Такие слова суть идеальный рецепт для распространения зла. «Не противься злу» – это формула умиротворения. Что мог на деле сказать Иисус, так это «Не говори: “я отплачу за зло”» (как в Притч., 20:22), что означало следующее: «Не мстите по принципу зуб за зуб. Причиненные несправедливости не дают права на месть».