Текст книги "Освобожденный (ЛП)"

Автор книги: Харпер Слоан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 15

Мелисса

Тихое пение вырывает меня из сна – этот прекрасный, глубокий баритон, который я слышала в своих грёзах, казалось, целую вечность. Чувство любви сочится из каждого слова, мгновенно согревая мою душу и успокаивая ум.

Мне требуется несколько минут, чтобы понять, где я и почему слышу, как мой муж поёт мне о готовности пройти на край земли, и от этого я чувствую его любовь. Почему мои веки будто весят по сто фунтов каждое, тело вяло откликается на команды, и почти каждый дюйм гудит от боли.

Я смутно помню, как открывала глаза раньше и видела Грега в больничной палате. Всё расплывчато, но я помню его, Коэна и Мэддокса, стоящих прямо в дверях… а потом ничего.

В те минуты я с ледяной ясностью заметила одну вещь. Я не чувствовала своих малышек. Давление и тупая боль, к которым я привыкла за время беременности, перекатывания их тел, тычки и пинки – всё исчезло. Я чувствую, как паника начинает нарастать, понимая, что что-то серьёзно не так, раз моих детей нет здесь.

О, Боже!

Крошечными вспышками, как проектор, показывающий слайды моих последних мгновений в сознании, я вспоминаю.

Коэна, который остался самим собой, заставляя меня смеяться своей непосредственностью и нестандартным ходом мыслей. Поднимаю взгляд в зеркало, чтобы встретиться с его улыбающимися глазами. Еду на зелёный свет и этот ужасный звук гудков и сталкивающегося металла. Крики моего мальчика и его рыдающий голос, говорящий, что он любит меня.

А потом всё поглотила тьма.

Коэн! Мой милый мальчик! Где мой милый мальчик?

О, Боже… мои девочки. Им ещё рано появляться на свет. И нужно больше времени!

Рёбра горят, когда паника нарастает. Я слышу, как учащается писк аппаратов, и то пение, что звучало ранее, резко обрывается.

Затем я чувствую его.

Его руки держат мою голову между ладонями, его тёплое дыхание обволакивает лицо, когда он говорит, мгновенно успокаивая меня.

– Красавица, моя сладкая Красавица, успокойся. Всё будет хорошо. Всё и все… Вы все в безопасности, любовь моя. – Его губы на секунду прижимаются к моим, прежде чем он отстраняется.

Я пытаюсь открыть глаза, но они горят. Пытаюсь заговорить, но горло будто набито песком и стеклом. Пытаюсь пошевелить рукой, но она беспомощно падает.

– Тсс. Дай медсестре осмотреть тебя, я буду прямо здесь, – слышу я голос Грега издалека, успокаивающий, но полный эмоций.

Я замедляю дыхание и пытаюсь успокоить тело. Он сказал, что все в порядке. Если бы что-то случилось с нашими детьми, муж сказал бы мне об этом.

Но где они?

Вокруг меня продолжается движение. Моё тело прощупывают и переворачивают. Я болезненно отвечаю на все её вопросы и пытаюсь сохранять спокойствие, пока снова не чувствую прикосновение рук мужа на своей коже.

Он нужен мне.

Нужно его прикосновение. И его любовь.

Кажется, проходит целая вечность, но, вероятно, всего минут десять, прежде чем мне дают несколько глотков воды и укладывают в более удобное положение. Зрение всё ещё расплывчато, но я вижу его. Как только мне удается рассмотреть его лицо, это идеально красивое лицо, которое я так люблю, чувствую, как рыдание вырывается наружу. Это больно – о, это больнее, чем я могла вообразить. Не только рёбра кричат от боли, но и низ живота, мышцы кажутся напряженными и натянутыми.

Я вижу его улыбку, и даже со слезами, бесшумно катящимися по его лицу, эта улыбка не меркнет. Видно, что он не спал – глаза усталые, красные и опухшие. Одежда мятая и в пятнах. Он выглядит… ужасно, и это самое потрясающее зрелище, которое я когда-либо видела.

– Ты выглядишь как дерьмо, – хриплю я, улыбаясь ему, пока он подходит к моей кровати.

Он смеётся, хотя звучит это больше как рыдание.

– Ты так думаешь?

– Разве твоя жена не гладит тебе одежду? – пытаюсь я пошутить.

Его слёзы прекращаются, и страх покидает глаза.

– Нет, я больше нравлюсь ей голым.

Медсестра, о присутствии которой я не подозревала, фыркает с того места, где она стоит, внося данные в компьютер на стене.

– Повезло той женщине, твоей жене, – шепчу я, голос всё ещё болезненно хриплый, но я чувствую, как растёт моя улыбка, когда он наклоняется и приближает своё лицо к моему.

– Думаю, это мне повезло, моя прекрасная жена. – Его губы снова сокращают дистанцию, прижимаясь к моим и осыпая любящими поцелуями мои губы и лицо.

Он не пытается углубить поцелуй. Просто продолжает осыпать моё лицо своей любовью.

Когда отстраняется, он большими пальцами смахивает мои слёзы. Я снова пытаюсь пошевелить рукой, но отвожу взгляд, почувствовав твёрдую тяжесть на ней. Я вижу гипс всего за секунды до того, как замечаю свой явно пустой живот.

И я снова там, где была несколько минут назад.

– О, Боже! Грег… Коэн и дети! – моя паника снова нарастает.

– Эй… Мелисса, успокойся. Пожалуйста. Тебе не нужно так волноваться. Они в порядке. Обещаю. Коэн с Акселем и Иззи. Он вернётся, как только утром начнутся часы посещений. Для него слишком поздно оставаться, поэтому они увезли его домой поспать. Девочки, обе… они в порядке и близко, в отделении интенсивной терапии новорождённых.

Требуется несколько секунд, чтобы его слова просочились сквозь туман моей паники, но когда это происходит, я падаю обратно на матрас и подушку и рыдаю.

Слёзы льются ручьём. Я задыхаюсь, отчего резкая боль пронзает рёбра и живот. И сквозь всё это Грег продолжает шептать слова любви и утешения.

Мои дети живы. Всё будет хорошо.

Мой муж обнимает меня, вливая каждую унцию своей силы в моё тело, целуя мой лоб и тихо шепча на ухо. Мой сын не пострадал и находится под опекой людей, которым мы доверяем. А мои дочери здесь, в безопасности и живы!

– Мне нужно увидеть их, Грег. Мне нужно увидеть наших детей! – не знаю, понимает ли он меня, но он кивает и обещает, что, как только врачи разрешат, он отведёт меня к нашим девочкам.

– Ты не поверишь, Красавица, но они вылитые ты. Такие крошечные, но абсолютно самые драгоценные и красивые малышки на свете. – Он достаёт телефон и показывает мне одну за другой фотографии наших дочерей. Когда он доходит до той, где держит одно из их крошечных тел у своей обнажённой груди, и его целая ладонь почти поглощает её маленькое тельце, я снова теряю самообладание.

– Эй, с ними всё в порядке. Это Линдси. Ей пришлось труднее из них двоих, но каждый раз, когда я могу держать её кожей к коже, она лучше ест. Она не очень хорошо сосёт, и у неё проблемы с рефлюксом, но всё замечательно, Красавица. Я недавно держал её так какое-то время. Лилиан, о, детка, – она воительница. Врачи думают, что она выпишется раньше Линдси, потому что уже дышит самостоятельно и хорошо ест. Она быстро набирает вес. Держу пари, она станет пухляшкой прежде, чем мы опомнимся.

Я впитываю каждое его слово, пока он листает сотни фотографий наших малышек. Я слышу гордость в его голосе, когда он говорит о них. Отодвигаю ревность, что чувствую, когда он рассказывает, как держал их. Мне нужно увидеть своих детей, почувствовать их, чтобы знать, что с ними всё в порядке.

– … так хорошо, Красавица. Ты справилась так хорошо. – Он опускает руку с телефоном, и я смотрю на него, улыбаясь, когда вижу счастье в его глазах. – Я так боялся, Мелисса. Так боялся, что никогда не получу этого. Каждый день, пока ты спала, я волновался всё больше. Врачи твердили, что ты проснёшься, когда будешь готова, но Боже… Я был так напуган.

– Как долго я была без сознания? – такое чувство, будто я заснула всего несколько часов назад, но по тому, как он говорит, прошло гораздо больше.

– Две недели. Две долгие недели.

– О, Боже мой.

– Ты теперь здесь, и нам нужно сосредоточиться на том, чтобы вытащить всех моих девочек из этого чёртового места домой. Мне нужна моя семья дома.

Мы проводим остаток ночи и утро, тихо перешёптываясь между короткими промежутками моего сна. Каждый раз, просыпаясь, я вижу его всё в том же кресле, его кристально-голубые глаза просто наблюдают, как я сплю.

Наконец, когда-то на рассвете, я открываю глаза после очередного сна и вижу его голову на моём бедре, а по комнате разносятся тихие похрапывания.

Глава 16

Мелисса

– Я так нервничаю. – Я смотрю на Грега, который стоит у стены лифта, пока мы поднимаемся на два этажа, где находятся мои девочки. – Чертовски нервничаю, – снова шепчу я.

– Перестань, Мелисса. Как только ты увидишь этих двух маленьких принцесс, вся нервозность просто отступит. Когда почувствуешь их нежную кожу на своей, увидишь их маленькие личики – миниатюрные копии твоего собственного… всё это просто исчезнет, а любовь, что займёт это место, будет не похожа ни на что, что ты когда-либо чувствовала.

Мне приходится моргать, отгоняя слёзы, вызванные его словами. Нос щиплет от нахлынувших эмоций.

Двери открываются, и Грег встаёт позади кресла, вывозя меня на этаж, где находятся мои девочки. С каждым его шагом, с каждым сантиметром, на который приближается моё кресло, мне кажется, будто я чувствую своих девочек. Как будто моё тело знает, что я приближаюсь к дочерям.

Мы останавливаемся, чтобы он помог мне вымыть, кажется, всё тело, и просунуть руки в халат, который мне нужно надеть. С гипсом это трудно, и к тому моменту, как мы заканчиваем, моё раздражение достигает предела. Я просто хочу увидеть своих детей. Я так близко к своим девочкам.

– Вижу, как работает твой мозг. Будем там уже через минуту, но мы должны соблюдать правила, чтобы обезопасить их, Красавица.

Я знаю, он прав, но это не останавливает иррациональную мамашу-медведицу, которая просто хочет подержать своих детёнышей на руках.

Мы наконец готовы, и он помогает закатить меня в комнату. Я узнаю, в каком кувезе находятся мои девочки, ещё до того, как мы полностью въезжаем в помещение. Я вижу ярко-красный плащ Коэна с королевской синей отделкой – как флаг, машущий мне на доме, – наброшенный на один из кувезов.

– Он хотел, чтобы его магия была здесь. Тебе следовало видеть его, Мелисса. У него была такая решимость поместить это сюда, чтобы спасти своих сестёр с помощью своих сил. Этот мальчик – нечто. Последние две недели он был потрясающим. Таким сильным.

– Это на него похоже. – Я улыбаюсь, но не отвожу глаз от вспышки красного в очень унылой комнате.

Он подкатывает меня ближе, пока я не оказываюсь на уровне глаз с двумя маленькими малышками, уютно устроившимися рядом друг с другом внутри маленького кувеза. Я даже не осознаю, что плачу, пока не чувствую, как Грег вытирает слёзы с моего лица.

– Они прекрасны, – шепчу я в благоговейном трепете.

– Это точно.

Я просто продолжаю смотреть на них, впитывая каждую черточку их тел, пока чувствую, как мгновенная любовь вытесняет нервы – точно как и говорил Грег.

– Мне нужно почувствовать их, Грег. Мне нужно держать своих детей на руках.

Он кивает, затем подходит к медсестре, стоящей недалеко от нас, и тихо разговаривает. Я не слышу, что он ей говорит, и мне, честно говоря, всё равно, лишь бы это привело моих детей в мои объятия.

Мы проводим некоторое время, пытаясь понять, как всё устроить, чтобы я могла держать дочерей. С гипсом невозможно держать их обеих одновременно, поэтому Грег помогает медсестре уложить Лилиан мне на руки. Когда я впервые чувствую её кожу на своей, то рыдаю. Пытаюсь держать себя в руках, но когда этот невесомый комочек прижимается к моей груди… я срываюсь. Грег остаётся рядом, держа одну руку на спине Лилиан, а другую – на моих плечах.

Я держу её около десяти минут, прежде чем Грег забирает её, и медсестра помогает переложить Линдси мне на руки. Как и с Лилиан, я рыдаю. Совершенно теряю самообладание. Грег придвигает одно из кресел-качалок к моему инвалидному креслу и садится рядом, прижимая Лилиан к своей сильной груди.

– Они такие маленькие, Грег. Ты клянёшься, что с ними всё будет хорошо?

– Обещаю, Красавица.

Я улыбаюсь.

Он улыбается в ответ, наклоняется и слегка целует меня.

Я целую пушистую головку Линдси, встречаясь взглядом с Грегом, который делает то же самое с Лилиан.

Мы сидим там ещё немного, пока медсестра не подходит и не спрашивает, не хотим ли мы, чтобы она сфотографировала нас.

И с нашими девочками, находящимися в безопасности на руках, с мужем рядом и с любовью, достаточно большой, чтобы захлестнуть, мы делаем первую фотографию с нашими дочерьми.

– Не могу дождаться, чтобы сделать такую же с Коэном.

– И я тоже.

– Скоро?

Грег смотрит на меня в ответ на мой вопрос, и та широкая улыбка с прошлой ночи снова появляется на его лице.

– Скоро, – клянётся он.

Эпилог

3 месяца спустя (Рождество)

Грег

– Папочка! Папочка! ПАПОЧКА! – тёплое дыхание Коэна ударяет мне в ухо, а его шёпот достаточно громок, чтобы поднять мёртвых.

Я стону, понимая, что Коэн ни за что не уснёт в ближайшее время. Кажется, я заснул секунду назад, что недалеко от истины.

– Си-Мэн, почему ты не спишь?

– У меня есть дела, папочка! – Боже, он с каждым днём всё больше становится похож на Мэддокса. С тех пор, как они сблизились, когда девочки были в больнице, мне кажется, мой сын превращается в клон Локка.

– Сынок.

– Папочка.

Мелисса хихикает рядом со мной, и я знаю, её забавляет, что наш четырёхлетка превращается в какого-то миниатюрного альфа-самца.

– Коэн, почему бы нам не поспать ещё несколько минут? – Или часов, – мысленно добавляю я.

– Нельзя.

– И почему же мы не можем этого сделать? – наконец я приоткрываю глаза и вздрагиваю, поняв, насколько близко он к моему лицу. – Боже, сынок, обязательно так подкрадываться?

Он тихо хихикает.

– Я не подкрадывался. Просто разговаривал с тобой, папочка. Нам нужно идти… идти сейчас!

– Ладно, ладно. – Я сбрасываю одеяло, вспоминая с запозданием на секунду, что всё ещё голый после того, как провёл время с Мелиссой всего несколько часов назад.

– ХА! У папочки кольца на пиписке! Папочка, твоя пиписка смешно выглядит с мамиными серёжками! – он начинает танцевать по комнате, скандируя о моих чёртовых кольцах на пиписке.

Мелисса садится и начинает неудержимо смеяться. Я смотрю на неё и замечаю, что простыня собралась у неё на талии примерно в тот же момент, что и Коэн. Я задерживаю дыхание… жду этого.

– Мамочка! Сиськи! У мамочки есть сиськи. Сиськи. Сиськи! Ха-ха-ха! Я хочу Lucky Charms на завтрак! Пошли! Я пойду за своими девочками!

Теперь моя очередь смеяться. Мелисса краснеет на десять оттенков, а я стою посреди спальни голый, как в день рождения, и смеюсь над своей женой.

Каким бы сумасшедшим ни была моя жизнь между Коэном и всеми его безумными выходками, двумя малышками, которые, кажется, только просыпаются, едят и немного спят, и полной занятостью на работе, именно такие моменты заставляют меня осознавать, насколько мы счастливы и благословлены тем, что имеем здесь.

Было нелегко. Мелиссе пришлось оставаться в больнице две недели после того, как она очнулась. Врачи хотели убедиться, что она полностью здорова, прежде чем выписать, и я был согласен.

Лилиан смогла поехать домой с Мелиссой ровно через месяц после рождения. Она такая сильная девочка. Возвращение домой с Мелиссой и Лилиан было горько-сладким. С одной стороны, было так здорово, что они дома, но, думаю, мы все чувствовали пустоту от того, что Линдси не было с нами.

Почти три недели ежедневных визитов в больницу спустя мы смогли забрать Линдси домой. У неё были проблемы с рефлюксом, которые постоянно сдерживали нас, но наконец, почти через два месяца после рождения, мы смогли привезти её домой и пополнить семью Кейдж.

Коэн мгновенно принял своих сестёр. Он помогает во всём, что может. Держит бутылочки, когда мы кормим их; разговаривает и поёт им. И каждый вечер рассказывает им всё, чему научит, когда они подрастут.

Я обожаю наблюдать за их общением. Мысль о том, что он чувствует необходимость защищать сестёр, заставляет меня улыбаться. Бедным девочкам понравится, когда они вырастут, и у них появятся две тени над головой. Ни Коэн, ни я ни за что не позволим что-либо случиться с нашими двумя принцессами.

Мелиссе наконец сняли гипс с руки и ноги около месяца назад. У неё были проблемы с полным восстановлением, но она упорно занимается физиотерапией, полная решимости выздороветь.

Время было не самым лёгким, но мы вместе, и я в любой день выберу ухабистую дорогу вместо альтернативы.

Мы с Мелиссой собираемся в комфортном молчании, слушая через радионяню, как Коэн болтает в комнате девочек.

– Пошли, мой Зверь. Давай уберём этого сумасшедшего мальчишку из детской, прежде чем он разбудит девочек. Хорошо, что они могут спать при любом шуме.

Она выходит из комнаты, лишь слегка прихрамывая, и у меня слюнки текут, когда я вижу, как лосины, облегающие её идеальную попу, повторяют каждую линию.

С тех пор, как врачи дали добро, мы стали почти ненасытны. Не нужно быть врачом, чтобы понять, что я направляю свой страх в секс, из-за того, что почти потерял её. Мелисса не жалуется. Если моё ежедневное погружение в её сладкое тело приносит моему разуму покой, она более чем счастлива помочь.

Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться, прежде чем я могу последовать за ней. Достаточно одного взгляда на её подтянутое тело – и я готов запереть дверь и швырнуть её обратно на кровать.

– Пошли, Коэн. Дай девочкам поспать ещё. – Я улыбаюсь, когда её голос доносится через радионяню, и наконец выхожу из спальни вниз на кухню готовить завтрак.

Они следуют за мной вскоре после того, как я начал готовить, и хотя Коэн начинает капризничать из-за Lucky Charms, он быстро съедает яичницу, бекон и блинчики, а затем просит добавки.

– Папочка! Ты видел? Я смотрел в своё окно сегодня утром, а там огромный батут! Санта принёс его. Я знал, что он принесёт! А я могу получить мотоцикл, когда вырасту? У Мэддокса Локка есть мотоцикл!

Боже, иногда так трудно уследить за ходом его мыслей.

– Почему бы нам не поговорить об этом, когда ты подрастёшь?

– Ладно. А мне уже можно кольца на пиписку?

Мелисса фыркает со смехом, похожим на хрюканье. Конечно, ответ она оставляет мне.

– Коэн, мы говорили об этом в прошлый раз, когда ты спрашивал про… кольца на пиписку. Давай подождём, пока ты станешь старше – намного старше, – прежде, чем обсуждать это, хорошо?

– Хорошо. А можно мне обезьянку?

– Как насчёт того, чтобы начать с батута, прежде чем заводить животных из зоопарка?

– Хорошо. А мы можем разбудить моих девочек сейчас, чтобы открыть подарки? – он буквально подпрыгивает на стуле.

– Как насчёт такого? Девочки ещё такие маленькие, что ничего не пропустят, если ты начнёшь, а они присоединятся, когда проснутся. Может, пойдём откроем несколько твоих подарков или хотя бы посмотрим, что принёс Санта, прежде чем будить их?

Он хмурит бровки, наклоняет голову набок и говорит:

– Зачем мне это? Мои девочки должны быть со мной. Я могу подождать.

Как мне так повезло?

– Ты потрясающий старший брат, знаешь об этом?

– Ага!

Мы заканчиваем завтрак. Коэн помогает Мелиссе убрать посуду, а я иду проверить девочек. Уже почти переступаю порог их комнаты, когда слышу звонок своего телефона из кабинета в конце коридора.

Зная, что это либо по работе, либо один из парней, я кряхчу и направляюсь в кабинет.

– Кейдж, – бросаю я в трубку.

– Ого, какое же ты счастливое утро, – смеётся в трубке Аксель.

– Попробуй сам завести двух новорождённых и ребёнка, который считает, что вставать до петухов – блестящая идея.

– Да, у меня такой есть. Нейт встал сегодня в пять утра. Он даже недостаточно взрослый, чтобы понимать, что происходит, но, клянусь, этот малыш влетел прямо в гостиную и начал рвать всё на части.

Мы смеёмся и продолжаем разговаривать несколько минут, прежде чем он замолкает.

– Так… Иззи подарила мне мой подарок.

– Да?

– Да… – он замолкает, и я не совсем уверен, что должен сказать. Очевидно, он звонит, потому что хочет рассказать, что она ему подарила, но не знаю, что это могло бы быть, чтобы звонить в семь утра.

– Полагаю, в следующем году я познакомлюсь с рано встающим ребёнком, пытаясь убаюкать младенца.

Ещё рано, но не настолько, чтобы я не понял его намёк.

– Без шуток? Поздравляю, брат! Ещё один маленький Рейд, да?

– Лучшее чувство на свете, Грег. Как только Иззи подержала на руках твоих маленьких ангелов, она притащила меня домой и заявила, что хочет ещё одного ребёнка немедленно. Так что, думаю, каким-то странным образом я должен сказать спасибо за то, что превратил мою жену в одержимую сексом и младенцами маньячку.

– Ха! Что же, рад, что смог помочь.

– Да, да. Приятное чувство, знаешь? Когда наши дети растут так близко. Будущее обещает быть чертовски интересным, когда эти дети будут расти вместе.

– Пока ты будешь напоминать Нейту держаться подальше от моих девочек, у нас всё будет просто замечательно.

Мы подшучиваем друг над другом, прежде чем повесить трубку. Я возвращаюсь по коридору в спальню девочек. Заглядываю в кроватку, которую они всё ещё делят. Вижу одинаково прекрасные личики, смотрящие на меня. От этого сердце пропускает удар, а на губах появляется улыбка.

– Доброе утро, мои прелестные маленькие леди! Я только что говорил с вашим дядей Акселем, но не волнуйтесь. Я напомнил ему, что вы никогда не будете ходить на свидания, так что уверен, он прямо сейчас говорит об этом с Нейтом.

Они продолжают смотреть на меня, и я улыбаюсь, гладя их по головкам, прежде чем приступить к нашему ритуалу. У меня уходит больше времени, чем у Мелиссы, в основном потому, что у меня нет того волшебного прикосновения, которым, кажется, обладают только матери. Я продолжаю напоминать им, что они никогда не будут ходить на свидания и останутся папочкиными маленькими девочками до конца жизни.

Только позже той ночью я думаю о новом малыше Акселя и Иззи и улыбаюсь, размышляя о шансах, что у них родится девочка. Зная Акселя и его крайнюю собственническую натуру по отношению к Иззи, будет чертовски смешно наблюдать за ним с дочерью.

– Ты готов ко сну? – Мелисса опускается рядом со мной и тянется выключить новости.

– Красавица, если ты идёшь со мной, тогда чёрт возьми, да. Насколько я понимаю, у меня есть часа два, прежде чем кто-то проснётся за новой порцией еды. Это много времени, чтобы провести между этими ногами.

Она шлёпает меня по руке, но не теряет ни секунды, вскакивая и мчась в спальню.

В ту ночь мне не досталось двух часов. Нет, мои девочки решают поспать подольше. Я провожу следующие четыре часа, поклоняясь своей жене и каждый раз вспоминая, как же мне повезло…

15 лет спустя

Коэн

– Не могу поверить, что ты уезжаешь завтра. По крайней мере, Лин и Лайла уже водят, так что будет не так уж плохо остаться без твоих поездок. – Даниэль смотрит на меня с другого конца дивана, тихонько посмеиваясь и прекрасно зная, что будет скучать не только по моей роли водителя.

Я бросаю игровой контроллер рядом с собой и смотрю на неё. Боже, она и правда прекрасна. Мне должно быть стыдно за такие мысли. Она – лучшая подруга моих младших сестёр, практически член семьи. Чёрт, её брат – мой лучший друг. Это черта, через которую мне нельзя переступать. Господи, от этого чувствуешь себя извращенцем. Кажется, в последнее время я только и делаю, что напоминаю себе: не следует желать её. Ей скоро исполнится пятнадцать, а я уезжаю на первый курс в университет Джорджии.

Но сколько ни отрицай – между нами всегда была связь, желанная или нет.

То, что я чувствую к Даниэль Рид, – ненормально.

– Так это всё, чем я для тебя был? А, Дэни? Просто перевозкой из пункта А в пункт Б?

Она краснеет, и я клянусь, что чувствую это всем телом. Мне должно быть стыдно за эти мысли. За то, как сильно я жажду эту девчонку. Мне бы следовало гулять по городу и проводить время со всеми теми, кто хочет проводить меня в колледж как следует.

Чёрт, я не святой, и от этого кажется, что я никогда не буду достаточно хорош для Дэни.

Плюс, её отец прикончит меня.

Не просто прикончит. Он убьёт меня, и моя семья никогда не найдёт тело.

Да, Аксель Рид – из тех, кто, я знал всегда, разорвёт любого, кто посмеет тронуть его дочь.

– Нет, Ко… Ты для меня больше. Намного больше. – Она снова краснеет и быстро отводит взгляд.

Э-э, что сказала?

– Дэни? Я не умею читать между строк. У меня две младшие сестры, но, к сожалению, они мало чему научили меня в том, как работает ваш женский ум.

Она смотрит на меня, её зелёные глаза яркие от эмоций. Она несколько раз прокашливается, откидывая длинные чёрные, как вороново крыло, волосы за уши, прежде чем заговорить. Я вижу, как нервозность исходит от её хрупкого тела.

– Можно, я буду с тобой честна, Коэн?

– Конечно, Дэни. Ты же знаешь.

Её глаза расширяются, когда она слышит, как мои сёстры кричат сверху. Пройдёт совсем немного времени, и они слетят вниз по лестнице в подвал, где мы сидим, как два смерча дерзости.

– Если не хочешь, чтобы эти двое подслушали, сейчас самое время, Дэни.

Она краснеет ещё сильнее.

– Я буду скучать по тебе, Коэн. Знаю, ты не смотришь на меня так, как я на тебя, но однажды ты вернёшься, а я всё ещё буду ждать тебя. Ждать, когда ты увидишь меня так, как я вижу тебя. Запомни мои слова, Коэн Кейдж. Когда-нибудь ты будешь моим. А до тех пор, пока ты не готов… я буду здесь. Я буду ждать.

Не успеваю я даже вдохнуть, чтобы ответить, как в комнату вбегают эти две юлы, говорящие бог знает о чём. Я просто застываю с разинутым ртом, не отрывая глаз от Дэни. Не успеваю опомниться, как они уже стаскивают Дэни с дивана и выбегают через заднюю дверь.

Что, чёрт возьми, только что произошло?