Текст книги "Освобожденный (ЛП)"

Автор книги: Харпер Слоан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 11

Грег

Я думал, что знаю, что такое жить в кошмаре.

Когда потерял Грейс, я почувствовал боль, которая, как я надеялся, никогда не вернётся.

Когда похитили Коэна, я почувствовал безысходность, сокрушившую мою душу. Когда я увидел своих маленьких девочек, таких мучительно крошечных, борющихся за каждый вздох, я ощутил страх, о существовании которого даже не подозревал.

Когда я вхожу в больничную палату Мелиссы и вижу её, подключённую к аппаратам, в синяках и ссадинах… чувствую, как часть меня умирает.

Я живу в кошмаре и могу только молиться, чтобы проснуться.

Сложно подобрать слова, чтобы описать, что чувствуешь, когда видишь любовь всей своей жизни в таком состоянии. Я наблюдаю, как её грудь поднимается с каждым вдохом, давая мне уверенность, что она всё ещё со мной, но вид её явно сломанного тела заставляет мои колени подкашиваться, едва я сделал пять шагов от двери.

Чувствую, как доктор замирает, ожидая, не нужна ли помощь, но я отмахиваюсь. Опуская руки на пол и свесив голову, я молюсь. Я кричу и умоляю снова о Божьей милости. Я не могу потерять Мелиссу. Для меня нет другого варианта. Она моя, и я никому не позволю её забрать.

Я делаю глубокий вдох, задерживаю его, собирая обратно своё мужество, затем поднимаюсь с пола и подхожу к её кровати.

И вот я здесь, держу её руку и ласкаю её нежную кожу, пока слушаю, как доктор говорит и говорит о её травмах. Я пытаюсь понять, что он мне объясняет, но с каждым словом, слетающим с его губ, осознаю, насколько всё это реально.

Его тяжёлая рука ложится мне на плечо, но я не могу оторвать взгляд от её прекрасного лица – я пытаюсь разглядеть за отёками и синяками ту женщину, которую целовал на прощание несколько часов назад.

«… время покажет, мистер Кейдж. А пока мы будем внимательно наблюдать за Вашей женой на предмет изменений».

Я поднимаю взгляд, когда слышу, как он уходит, дверь мягко закрывается за ним, и я сижу в приглушённом свете больничной палаты Мелиссы и начинаю петь. Сначала всё, что, как я думаю, ей может понравиться, но после нескольких песен я просто начинаю снова и снова напевать знакомую мелодию – «Make You Feel My Love» Адель. Слова льются сами собой, без раздумий, пока мой палец рисует маленькие круги на её запястье, а слёзы катятся по моему лицу безудержно.

Боже, что, чёрт возьми, мне теперь делать?

Глава 12

Коэн

Мне не нравится это место. Здесь странно пахнет, и все выглядят грустными. Я хочу к мамочке и папочке. Тётя Иззи сказала сегодня утром, что бояться – это нормально, и что она рядом, если меня нужно обнять. Мне не нужно обниматься. Я уже большой мальчик.

Я сижу здесь уже очень давно, достаточно долго, чтобы посмотреть три мультика на телефоне дяди Акселя. Надеюсь, папочка скоро придёт за мной.

Врачи и медсёстры всегда носятся, будто забыли выключить плиту. Мамочка тоже часто так делает. Дядя Аксель и тётя Иззи здесь со мной, но Нейт остался дома с Дилбертом и Дэйви. Тётя Иззи сказала, что Нейт слишком маленький, чтобы быть здесь. Дядя Бек и тётя Ди пошли купить мне завтрак, но я не хотел идти с ними, потому что жду, когда папочка придёт и заберёт меня. Скоро я увижу свою мамочку.

Я слышал, как тётя Иззи разговаривала по телефону сегодня утром, когда звонил папочка. Она думала, что я не слышу, и говорила громко, как тётя Ди, когда рассказывает о своих смешных туфлях. Она сказала папочке, что я такой хороший мальчик, и что отвезёт меня к нему, если он правда захочет. Прошло почти две недели с тех пор, как моя мамочка уснула, а папочка начал спать с ней в больнице. Я не знаю, сколько это, но так сказала тётя Иззи. Кажется, что это очень долго.

Скучаю по ним, но никому не говорю, потому что я сильный, как папочка. Не знаю, почему бы мне не захотеть пойти к папочке. Он делает всё хорошо. Мне хочется накричать на тётю Иззи, когда она называет меня маленьким мальчиком. Я не маленький. Я – большой мальчик и использую все свои силы, чтобы всё исправить.

Вчера вечером я приезжал к папочке и очень не хотел уезжать. Мой бок всё ещё болит, и там, где они зашивали мою кожу после того, как мамина машина сломалась, всё чешется. Мамочка бы сделала так, чтобы не болело. Тётя Иззи не целует мои ранки, как мамочка.

Теперь я сижу здесь, в вонючей больнице, и жду, когда папочка придёт и отведёт меня к моим девочкам. Никто не говорит, где мои сестрёнки. Тётя Иззи говорит, что им нужно спать в специальной прозрачной коробке, как Белоснежке, чтобы микробы не навредили им, пока они выздоравливают. Мне не нравится, что мои девочки спят в коробке. Им нужно поправиться, чтобы я мог научить их всему, что знаю.

Я научу их драться с плохими парнями, находить самые лучшие камешки, где мамочка прячет шоколад, как рисовать и раскрашивать, всему, что заставляет мамочку и папочку улыбаться, и всему, что заставляет их смеяться. Да, им нужно поправиться, чтобы я мог научить их всему, что знаю!

Я снова болтаю ногами, заставляя их качаться очень быстро, и думаю, как сделать коробку моих девочек лучше.

– Эй, Си-Мэн. – Я подпрыгиваю, услышав низкий голос, но улыбаюсь, когда вижу, кто это.

– Ты напугал меня, Мэддокс Локк. – Папочка сказал, что он разыскивает тётю Эмми и вернёт её к нам, так что я не знаю, почему он здесь. Мне также не нравится, как он на меня смотрит. Все на меня смотрят так, будто не знают, что со мной делать.

– Принёс тебе кое-что, Коэн.

Я поднимаю взгляд и вижу что-то красное в руке у Мэддокса Локка. Не могу дождаться подарка. Здесь совсем нечего делать веселого. Когда он разворачивает это, я вижу плащ – такой же, какой в тот день, когда с меня срезал человек из скорой. Мне хочется улыбнуться.

Я не улыбался с тех пор, как мамочка уснула, когда в её машину врезался грузовик. Я не хотел улыбаться. Но теперь могу. Моя сила вернулась, и я могу помочь мамочке и моим девочкам.

– Спасибо, Мэддокс Локк.

– Пожалуйста, Коэн Кейдж.

Он садится рядом со мной и помогает завязать плащ на шее. Приятно снова ощущать свою магию. Когда у меня не было плаща, а мамочки не было рядом, мне было очень страшно. Я не говорил папочке, но мне не нравилось бояться.

– Ты понимаешь, что происходит?

Я качаю головой.

– Я знаю, что папочка в больнице, потому что мамочка спит, а мои сестрёнки вышли у неё из животика.

– Верно, Си. И прямо сейчас твоему папочке нужно быть рядом с ними, потому что они очень в нём нуждаются. Я знаю, ты очень сильный, так что и ты им понадобишься, но маленьким парням нельзя спать в больницах, так что я побуду с тобой немного. Если можно?

– А я всё ещё смогу увидеть папочку и наших девочек?

Мэддокс Локк улыбается, и я улыбаюсь в ответ, но не знаю, почему мы улыбаемся.

– Да, приятель. Твой папочка выйдет сюда, как закончит разговор с врачом, и тогда мы подумаем, как увидеть твоих девочек.

– Хорошо! Спасибо, Мэддокс Локк. Я рад, что ты вернулся.

Теперь мне лучше. Я натягиваю края плаща на плечи и закрываю глаза, чувствуя, как он натягивается на спине. Глубоко вздохнув, я открываю глаза и жду папочку, чтобы мы могли позаботиться о наших девочках.

Мы не смогли увидеть моих девочек сразу. Папочка выходит и обнимает меня очень долго. Я вижу его каждый день, и каждый день он обнимает меня так. Иногда он сжимает так сильно, что даже немного больно, но мне это нравится. Папочкины объятия всегда прогоняют мою грусть.

– Папочка, я увижу своих девочек сегодня?

Он широко улыбается, но всё ещё выглядит сонным. Если бы мамочка не спала, она бы заставила его вздремнуть, чтобы он не был ворчуном.

– Да, Си-Мэн. Держу пари, сегодня мы это устроим. Я скоро поднимусь к ним, так что спрошу врача, можно ли что-нибудь придумать. Как думаешь, нормально, если Мэддокс посидит с тобой, пока ты навещаешь мамочку сегодня? Только пока я схожу к твоим сестрёнкам?

– Хорошо, папочка. Я хорошо позабочусь о мамочке, пока ты пойдёшь к Лайле и Лин. – Мне очень хочется увидеть сестёр, но я хочу провести время с мамочкой.

– Лайла и Лин, да? – он улыбается, и впервые за много дней его улыбка не выглядит грустной.

– Да!

Он снова обнимает меня, затем поднимает, чтобы отвести к мамочке. Мэддоксу Локку стало очень скучно, пока я разговаривал с мамочкой, так что я позволил ему поиграть в «Flappy Birds» на моём iPod. Я очень смеялся, когда он так разозлился, что швырнул мой iPod. Особенно когда он позвонил тёте Ди и попросил её заехать в магазин купить мне новый.

– Прости, что сломал твою игрушку, Коэн, но Ди скоро привезёт тебе новую… Эй, давай это останется между нами?

– Мэддокс Локк, тебе повезло, что мамочка не видела, как ты устроил истерику, а то тебе бы пришлось очень долго сидеть в углу. – Я смеюсь, когда его лицо краснеет, как у мамочки, когда папочка что-то шепчет ей на ухо.

– Верно. Не хотелось бы сидеть в углу, дружок. Я зайду в ванную, помни, не трогай никакие провода, хорошо?

Я жду, пока он зайдёт в ванную, прежде чем снова посмотреть на мамочку. Она такая красивая, когда спит, даже с этими шишками и ссадинами. Она всё равно самая красивая мамочка на свете.

– Я люблю тебя, мамочка. Ты проснёшься и будешь так гордиться папочкой и мной. Я ел все овощи и убирал за собой беспорядок. Иногда я остаюсь у тёти Челси. Только когда тёте Иззи нужно работать и всё такое. Не знаю почему, потому что тётя Иззи просто играет на компьютере. Тётя Челси не всегда знает, что со мной делать. Она тоже много плачет, но говорит, что это гормоны. Я о них раньше не слышал, но надеюсь никогда не заболеть. Хочу, чтобы ты проснулась, мамочка.

Она не просыпается.

Но я продолжаю надеяться.

– Скоро я увижу своих сестрёнок. Папочка сказал, они совсем маленькие, но я всё равно буду их любить.

Я глубоко вздыхаю, пододвигаюсь очень близко к мамочке, не трогая её проводов, и начинаю шептать слова, которые, как я знаю, обрадуют её.

– Что ты поёшь, Коэн?

Я слышал, как Мэддокс Локк вернулся из ванной, когда я был в середине песни, но не мог остановиться. Мамочке нужно услышать все слова, чтобы поправиться.

– Пою папочкину песню. Он поёт её ей каждый день. Он сказал, что мамочка слышит, как он поёт, и будет знать, как сильно он её любит, так что я пою мамочке его песню, чтобы она знала, как сильно я её люблю. Ты знал, что наша любовь поможет ей поправиться? – я широко улыбаюсь Мэддоксу Локку, потому что знаю, что прав. Скоро она проснётся, и это будет благодаря нашей любви.

– Знаешь, думаю, ты что-то понял, дружок. Почему бы не научить меня словам, чтобы я помог тебе?

Не знаю, сколько мы здесь сидим, но Мэддокс Локк помогает мне петь папочкину песню для мамочки так много раз, что я сильно устаю, и засыпаю.

Глава 13

Грег

Мне приходится задержаться у двери палаты Мелиссы, услышав слова Коэна, обращённые к Мэддоксу. Меня никогда не перестаёт поражать, насколько идеален мой сын. Я даже не могу представить, что он чувствует. Не только из-за ситуации с Мелиссой, но и из-за того, что последние две недели ему приходилось жить у Иззи и Акселя, иногда у Челси. Он ни разу не пожаловался, ни единого чёртова слова, но в глубине души я знаю, что он напуган. Чёрт, я и сам напуган до полусмерти. Если бы я мог держать его рядом каждую секунду, я бы так и делал, но между Мелиссой и девочками я разрываюсь. Нас разделяет всего два этажа, но кажется, будто между нами океан.

Сегодня утром я получил лучшую новость с начала этого кошмара. Отёк мозга у Мелиссы полностью сошёл. Врачи продолжают твердить, что мы на финишной прямой. Все её снимки выглядят отлично, жизненные показатели с каждым днём становятся всё лучше, другие травмы хорошо заживают. Теперь мы просто ждём, когда она проснётся.

Я скучаю по ней больше, чем когда-либо мог представить. Я покидал её только чтобы навестить девочек. Каждый раз, когда мне приходится оставлять Мелиссу ради дочерей, это словно рассекает мне грудь, и так же больно, когда я оставляю девочек, чтобы вернуться к Мелиссе. Она не хотела бы, чтобы они были там одни, и как бы мне ни хотелось стоять у её постели и охранять её спящее тело, я знаю, где сейчас нужнее всего.

Мои девочки нуждаются во мне, но я знаю, что их мать нужна им ещё больше. Лилиан – настоящий боец; она определённо унаследовала бойцовский дух Мелиссы. Та, о ком я, на уровне инстинкта, знаю, что не нужно беспокоиться. Даже за это короткое время я замечаю в ней маленькие изменения. Она уже не выглядит такой крошечной и хрупкой, как вначале. Не поймите меня неправильно. Она всё ещё такая маленькая, что я боюсь дышать рядом с ней, но она – прирождённый боец.

Линдси, с другой стороны, вызывает у меня тревогу. Я чувствую её боль, её борьбу, и мне отчаянно хочется забрать это у неё, исцелить её. Как и у сестры, её лёгкие недостаточно развиты. Через несколько дней после рождения ей пришлось подключить к аппарату, потому что лёгкие не справлялись. Я не сомкнул глаз той ночью. Сейчас её уже отключили от аппарата, но это не избавляет меня от страха, что что-то ещё пойдёт не так. К счастью, кажется, она пошла на поправку. Наша последняя проблема – это её рефлюкс и неспособность набрать вес. Сегодня утром врачи сообщили ещё одну хорошую новость: у Линдси не было никаких осложнений, и она удержала всю еду в себе.

Слава Богу.

Я делаю, что могу. Остаюсь сильным, когда всё во мне хочет сломаться. Навещаю всех трёх своих девочек. Держу Мелиссу за руку, пока пою и разговариваю с ней. Просовываю руки в кувезы девочек, провожу пальцем по их шёлковой коже, избегая всех проводов, тихо напеваю им и говорю, как сильно мы их любим.

– Привет.

Я отрываю взгляд от своих ног и встречаюсь с жёстким, но печальным взглядом Мэддокса. Он никогда не был тем, кто показывает эмоции, но нужно быть совершенно бессердечным, чтобы остаться равнодушным ко всей этой ситуации.

– Привет, – выдыхаю я.

– Как ты себя чувствуешь? И не неси херни, Грег. Ты никак не можешь быть таким спокойным внутри. – Он прислоняется к стене рядом с дверью палаты Мелиссы и просто ждёт.

Я мог бы проигнорировать его, как игнорировал всех остальных, кроме Коэна.

– Я разваливаюсь, брат. Мне приходится держать себя в таких ежовых рукавицах, что чувствую, будто меня заперли в клетке и выбросили ключ. Часть меня хочет выпустить наружу того зверя, которого я чувствую, мечущегося внутри. Я хочу бежать по коридорам, требовать ответов и быстрых решений. Чёрт возьми, я просто хочу, чтобы мои девочки были здоровы, а всё это оказалось одним большим кошмаром.

Он долго ничего не говорит. Просто сжимает губы в тонкую линию. Если бы не быстро пульсирующие вены на его шее, я бы подумал, что он образец спокойствия и собранности. Но я знаю лучше. Я знаю, чего ему стоит просто находиться в больнице.

– Помнишь, как было после того, как я получил ранение? Ты не можешь торопить эти вещи, Грег. И как бы мне ни хотелось, чтобы ты мог… Ну, она проснётся, когда её тело будет готово. Врачи говорят тебе, что её мозг готов, снимки показывают, что она готова, но психически она держит себя на замке, пока сама не будет готова. Я не рассказываю о том, каково мне было все те месяцы в больнице после нападения. Ты знаешь, потому что был в моей команде, но единственная причина, по которой я выкарабкался, была в том, что я думал, у меня есть причина очнуться. Продолжай говорить с ней и напоминай ей, почему она должна вернуться.

Я не слышал, чтобы Мэддокс говорил о том взрыве, который, по сути, положил конец его военной карьере, уже много лет. Чёрт, наверное, прошло уже лет десять, но чёрт возьми, это даёт мне искру надежды.

– Знаешь, я не знаю, как ты всегда находишь нужные слова, но спасибо. Я сражаюсь, Мэд. Сражаюсь так отчаянно, что даже не знаю, как преодолеть эту кочку на дороге. Чувствую, что подвожу всех. Даже Коэна. Боже, Мэддокс… он был таким храбрым, а я даже не могу дать ему никакого обещания, что его мать и сёстры будут в порядке. Как, чёрт возьми, я пройду через это дерьмо?

– Это самая лёгкая часть. Подтяни свои грёбаные трусы и будь тем героем, каким тебя считает этот малыш.

– Папочка?

Я слегка вздрагиваю, услышав голос Коэна, брови сдвигаются от беспокойства, когда я улавливаю его тон, но как только вижу его сияющие надеждой глаза, я отталкиваюсь от стены и опускаюсь на колени перед ним.

– Эй, Си-Мэн. Ты в порядке?

– Папочка, – он шепчет так тихо, что я почти не расслышал.

– Коэн? – переспрашиваю я, начиная слегка паниковать.

– Папочка! – слёзы начинают накапливаться на его веках, заставляя моё сердце биться так часто, что, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Я чувствую, как Мэддокс проходит мимо меня в палату Мелиссы, но держу взгляд на Коэне.

– Это случилось, – его тело начинает трястись от прерывистого дыхания, и я обнимаю его, притягивая к себе.

– Коэн, пожалуйста, поговори со мной. Я не, – мне не дают закончить мысль, потому что меня прерывает Мэддокс, выскочивший обратно в коридор. Одного взгляда на его лицо достаточно, чтобы понять – что-то произошло.

Я подхватываю Коэна на руки и проношусь мимо ошеломлённого Мэддокса, ноги кажутся неподъёмно тяжёлыми, но, забежав в палату, я замираю на месте.

Моя грудь горит; горит так сильно. Я даже не пытаюсь остановить слёзы, которые ручьём текут по лицу. Я не замечаю, как Коэн вырывается, чтобы спуститься, пока Мэддокс не забирает его из моих рук. Только почувствовав, как его вес покидает меня, я падаю на пол с таким громким воплем облегчения, что, клянусь, задрожали стёкла.

Я быстро поднимаюсь с пола и не отрываю глаз от больничной койки, на которой всё ещё лежит моя жена. Увидев, как прекрасные голубые глаза Мелиссы сонно смотрят на меня в ответ, я бросаюсь к ней, осыпая поцелуями её лоб и рыдая, как младенец.

Следующие тридцать минут – это водоворот активности. Врачи и медсёстры снуют в палату и обратно. Её жизненные показатели проверяют снова и снова. Они перемещают провода, отключают аппараты, дают ей новые лекарства. Всё это время её взгляд не отрывается от моего. Я вижу, как тревога, страх и растерянность смешиваются в её глазах. Мне хочется броситься к ней, но я держусь на месте, где врач велел мне стоять.

Я киваю, когда они объясняют мне, что происходит, хмыкаю, когда требуют ответов, и всё это время не свожу с неё глаз. Я никогда не покидаю её поле зрения; только мы вдвоём в комнате, полной хаоса.

– Грег, – шепчет она, её голос низкий, хриплый, непривычный.

Я вижу, что даже говорить ей больно, поэтому быстро перемещаюсь к её кровати, хватая её руку и опуская голову рядом с её бедром.

– Я здесь, Красавица. Боже, я здесь. Я люблю тебя. Я так чертовски сильно тебя люблю. Спасибо, что вернулась к нам. – Моё тело трясётся от нахлынувших эмоций. Я чувствую, как её пальцы слегка касаются моей щеки. Даже несмотря на то, что её тело истощено, она всё ещё пытается пробиться сквозь тьму, чтобы утешить меня.

Нет никакого шанса, что я заслуживаю эту женщину.

– Дети, – снова хрипит она. – Мои… мал…

– Тсс. Девочки… Боже, девочки просто идеальны. Как я и думал. Они вылитые ты, Красавица. Вылитые ты. Абсолютно совершенные.

Слёзы сочатся из уголков её глаз, бесшумно скатываясь по лицу. Она слабо улыбается, прежде чем закрыть глаза, и её дыхание становится глубже.

Я в панике оглядываюсь, прежде чем взгляд останавливается на молодой медсестре, стоящей в ногах кровати. Её глаза влажные, и она держит руку у груди, будто ей больно.

– Пожалуйста! Помогите ей! Она не может… Почему она не в сознании?! Помогите, пожалуйста! – паника начинает поглощать меня, и тот всплеск радости, что только что затопил моё существо, угасает.

– Папочка, мамочка просто уснула. Доктор так сказал. Он сказал, мамочке будет нужно поспать, и её телу нужен отдых. Но это глупо, потому что мамочка уже спала миллион дней!

– С ней всё в порядке, брат. Пора выпустить тот воздух, который ты держал в себе миллион дней.

Я смеюсь, когда Мэддокс замолкает. Смеюсь впервые за недели. Звук выходит горьким, и я уверен, выгляжу полным дураком. Но я смеюсь. Продолжаю смеяться, пока Коэн забирается ко мне на колени и смеётся вместе со мной.

И затем я делаю тот вдох, который сдерживал всё это время. Я делаю этот вдох, прижимаю сына к себе и позволяю шлюзам распахнуться.

Каждая унция страха, что пожирала моё тело, вырывается на поверхность, чтобы дать место радости, что наконец находит свой дом.

Глава 14

Коэн

Мамочка проснулась.

Мне было очень страшно, но я вёл себя как большой мальчик и никому не говорил. Не хотел, чтобы кто-то знал.

Я использовал свою магию и пел мамочке её песню – и это сработало. Сработало!

Теперь пора использовать магию на моих девочках.

Я точно знаю, что это тоже сработает, потому что мои девочки знают. Знают, что я их старший брат и никогда-никогда не позволю ничему их обидеть.

– Папочка. Мне нужно увидеть моих девочек сейчас. Пора.

Папочка смотрит на меня с очень смешным лицом. Я никогда не видел у него такого лица, но оно очень смешное. Такое лицо дядя Аксель всегда делает, когда Дилберт бегает в тех очень высоких туфлях, которые носит тётя Ди. Выглядит, будто они очень болят, но Дилберт всегда бегает, как смешной человек. Дядя Аксель делает такое лицо, как будто проглотил муху и не знает, как её вытащить.

– Папочка. Нам нужно идти сейчас.

Он снова смотрит на мамочку, потом на Мэддокса Локка, прежде чем вернуть взгляд на меня.

– Прямо сейчас, Си-Мэн?

– Да, папочка. Сию же минуту.

– Хорошо. Пойдём, попробуем уговорить их открыть для тебя дверь.

Мне не нравится, как это звучит. Я больше не хочу смотреть сквозь дверь. Хочу прикоснуться к своим сёстрам, чтобы они почувствовали мою магию, но, наверное, я придумаю другой способ.

Я спрыгиваю с папочкиных колен и протягиваю ему руку. Он качает головой, и я улыбаюсь, когда он берёт мою руку, встаёт и готовится уйти.

– Найдёшь меня, если она проснётся раньше, чем мы вернёмся? – спрашивает он Мэддокса Локка.

– Ага.

Я оборачиваюсь и смотрю на Мэддокса Локка; он широко улыбается и подмигивает мне. Я улыбаюсь в ответ очень широко, потому что Мэддокс Локк не часто улыбается, но когда делает это, все выглядит очень круто.

***

– Коэн, что мы делаем?

Я заканчиваю развязывать плащ на шее. Он не такой, как мой старый, но я знаю, что на нём есть моя магия, потому что я ни разу его не снимал с тех пор, как Мэддокс Локк завязал его у меня на плечах.

– Я собираюсь починить моих сестёр.

Знаю, папочка не понимает, но я просто улыбаюсь и протягиваю ему свой плащ.

– Эм, хорошо? – он смотрит на меня сверху вниз. Его лицо снова смешное. А потом он смотрит на мой плащ в своей огромной руке. – Что ты хочешь, чтобы я с ним сделал, приятель?

– Моим девочкам он нужен. Но ты должен сказать им, что это от их старшего брата. Они должны знать, что это от меня, иначе магия не сработает.

– Коэн, сынок… мне нужно, чтобы ты пояснил, потому что я немного запутался.

– Папочка, ты должен быть со мной заодно. – Он смеётся, но я продолжаю. Это важно. – Тебе нужно занести туда мою магию! Мои девочки в своей коробке, и им нужна моя магия!

Почему он не понимает? Если бы я мог войти туда и сделать это сам, я бы сделал, но меня туда не пускают. Говорят, я должен оставаться снаружи, потому что на мне могут быть микробы.

– Ладно, Коэн… дай посмотреть, что можно сделать. – Он подзывает ту милую медсестру, которая всегда мне улыбается. Я не слышу, о чём они говорят, когда она выходит из комнаты, где мои девочки, но мне очень не нравится её смешное лицо.

Мне хочется закричать, когда папочка отдаёт ей мой плащ, но я молчу и смотрю, как она возвращается в комнату. Я вижу, как мои девочки спят в одной коробке. Ненавижу, что они в этой стеклянной коробке.

Он поднимает меня и держит высоко, чтобы я мог немного лучше видеть комнату. Я продолжаю наблюдать, как медсестра пробирается между всякими штуками, пока не добирается до моих девочек.

Медсестра смотрит на нас и снова улыбается. Я задерживаю дыхание, когда она берёт мой плащ и накрывает им стеклянную коробку моих девочек. Она снова улыбается, машет и показывает мне большой палец вверх.

Я смотрю на папочку. Его лицо снова смешное, но на этот раз глаза у него мокрые. Ничего, я никому не расскажу, что он плакал. Я снова улыбаюсь, потому что теперь знаю – всё будет просто идеально.