Текст книги "Бесценная награда"
Автор книги: Ханна Хауэлл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 9
Катриона перестала скрести каменный порог коттеджа, распрямилась и потерла поясницу. В Банулте появилось так много новых мужчин, что она решила отмыть и отремонтировать несколько коттеджей. А что, неплохая идея. Починка требуется небольшая, она со своими женщинами легко справится с этим, а в остальном дома неплохие, в них вполне можно жить. Опытные воины пусть остаются в Банулте, а те, кого они будут обучать, переберутся в коттеджи, освободив место для наставников. Вот только сейчас спина и колени Катрионы громко жаловались на этот план.
В душе она очень надеялась, что в ближайшее время займется размещением собственного гарнизона. Пока от Аркура и Каллума не было никаких вестей, но Катриона с трепетом ждала. Бретт и сэр Брайан оба были уверены, что, если только там можно что-то найти, эти двое найдут обязательно. Катриона ужасно хотела, чтобы гарнизон вернулся, и не только ради безопасности Банулта. За годы замужества она хорошо узнала всех этих воинов, и мысль о том, что они где-то страдают, была непереносима.
Жаркие объятия с Бреттом минувшей ночью едва не заставили ее изменить решение о том, кто должен переехать в деревню. Глубина чувств, которые она при этом испытала, слегка напугала Катриону. Она всегда считала, что простое вожделение женщины к мужчине – это то, с чем можно запросто справиться, возможно даже, найти способ удовлетворить его (и собственное любопытство тоже), причем так, чтобы никто в Банулте ничего не узнал. Однако Бретт пробудил в ней куда более сильные чувства. Не просто потребность тела – он вселил надежду в сердце и мечты о будущем в сознание. А это уже опасно.
Вот почему Катриона всерьез подумывала о том, чтобы переселить его вместе с его людьми в деревню. Тогда она смогла бы держаться на безопасном расстоянии от него – но в конце концов пришла к выводу, что это проявление трусости. Кроме того, этим она оскорбила бы людей, с готовностью предложивших помощь Банулту. Да и какой в этом прок, уныло думала она, ведь от замка до деревни легко дойти пешком, и все равно они с Бреттом будут каждый день встречаться лицом к лицу – он будет помогать ей, обучать ее людей, да и обедать вместе будут. Так или иначе, Бретт не перестанет быть для нее великим искушением. Наверное, подумала Катриона, мысленно поморщившись, потому что собственная слабость ей совсем не нравилась, лучше всего было бы отправить его во Францию, вот тогда можно надеяться, что соблазн станет слабее.
Из коттеджа бондаря вышла Джоан с ведром воды, черной после чистки очага, и выплеснула ее на землю.
– Не понимаю, зачем мы так стараемся, отмывая эти дома, – проговорила она, глянув на порог, который скребла Катриона. – Вы же собираетесь поселить в них мужчин, а они все равно не заметят, сколько усилий мы приложили. А если по правде, то очень скоро они снова все перепачкают и станут звать нас для уборки.
Расхохотавшись, Катриона выпрямилась, отряхнула юбки и кивнула.
– Это точно. Но ты же понимаешь, что это необходимо. В замке теперь слишком много мужчин. Даже круглая башня, где раньше размещался гарнизон, переполнена. Наши старательные, но неумелые воины плюс еще двенадцать человек. Слишком много. Так что это требовалось в любом случае. Коттеджи стояли брошенные и неухоженные чересчур долго.
– Ну да, тут вы правы. – Джоан посмотрела на остальные дома – частью уже вымыты, в других трудились женщины. – Зрелище было печальное. Иногда я на них смотрела, и мне становилось тяжело на душе. Как будто каждый пустой коттедж шептал, что мы уже проиграли битву. Просто сердце рвалось на части.
– Я и сама временами такое чувствовала. В Банулте витал дух поражения. Думаю, я бы в любом случае не позволила им долго оставаться пустыми.
– А сейчас, раз в деревне поселятся мужчины, некоторые женщины вернутся в свои дома. Одинокие души стремятся объединиться. Тогда появляется ощущение безопасности. Нет, конечно, некоторые мужчины тут остались, но они и сами знают, что защитники из них никакие: одни – стары и немощны, а другие – пока еще безбородые мальчишки. Теперь, по крайней мере, они узнают, каким концом меча нужно разить врага.
Катрионе пришлось прикусить щеку, чтобы не рассказать Джоан о своих опасениях относительно судьбы гарнизона. Джоан очень волновалась за своего Эйдана, но никогда не жаловалась. Пока Катриона не узнает хоть что-нибудь о том, что случилось с мужчинами, ей нечего сказать. Поведать Джоан о своих страхах, значит, разволновать ее еще сильнее. Ждать, не иметь возможности ничего сделать, не зная о судьбе мужчин, – это ад. Такого она подруге не пожелает.
– Их будут обучать и дальше, – заверила ее Катриона. – Каждый день. Не знаю точно, сколько еще времени моя кузина с мужем собираются здесь пробыть, но сэр Бретт со своими людьми поклялись, что останутся, пока наши беды не закончатся.
– Да, я уже слышала это от Ангуса. Этот сэр Бретт просто красавчик, и сдается мне, вы ему нравитесь, миледи. – Джоан рассмеялась, увидев, как покраснела Катриона.
– Он и вправду красавчик, – согласилась Катриона, – как и все они. И может быть, он и впрямь смотрит на меня с теплотой, но оставаться здесь навсегда не собирается. Он со своими людьми поможет нам, потому что они люди порядочные и видят, какие беззакония нам приходится терпеть. Так что они выполнят свое обещание, а потом уедут – у них у всех есть дома и близкие. Должна признаться, я тоже отношусь к нему с теплотой, но не думай, что я этим воспользуюсь.
– А если и да, почему это должно меня беспокоить?
– Ну я же лэрд и должна вести себя достойно, добродетельно и с честью.
Джоан возвела глаза к небу.
– Ну вы прям, как ваш муж, упокой, Господи, его душу. Такой уж был добродетельный человек! Старый, конечно, прямо в отцы мне годился, но я-то знала его дольше, чем вы, и мои мамаша с папашей тоже, упокой, Господи, их души. Сэр Бойд вечно талдычил про честь, и добродетель, и все такое, а женился в первый раз ради денег и земель, а потом женился на вас ради денег, чтобы платить за эту землю и все поместье. И ничем толком не занимался, только и знал, что тренировать воинов, пытаться зачать сына и вести себя добродетельно и с честью.
– Он тебе совсем не нравился, да?
– Он был моим лэрдом, и я его уважала. Но даже мои родители трудились куда больше, чем он. Мы не то чтобы не любили сэра Бойда, просто он никому не давал повода его любить. Мамаша однажды сказала, что в жизни своей не встречала человека более холодного и мрачного, чем он. Говорила, он ничем не похож на своих предшественников. Вот вы помогли нам жизнь наладить, сделали это место таким, каким оно было раньше, до смерти деда первой жены сэра Бойда. Я рада, что ей удалось дожить до того дня, когда она увидела, что вы выполняете свое обещание, потому что она частенько сетовала, мол, ни отец, ни муж его дочери не любят Банулт по-настоящему. Им нравилось просто сидеть в кресле лэрда да помахивать мечом.
Катриона поморщилась.
– Боюсь, меня иногда тоже посещают подобные мысли, и тогда я чувствую себя неблагодарной и вероломной, но все равно не могу полностью от них отделаться. Муж не любил говорить даже о том, что необходимо сделать, – о посевах, урожае, скоте. Сразу отсылал меня к управляющему или к кому-нибудь из вас, потому что вы-то знаете, что делать.
– Мы-то знаем, но нам нужен лэрд, который обеспечивал бы все необходимое для работы. Пока не появились вы, у нас только и был этот управляющий, а от него толку ни на грош. Но сейчас ни к чему вспоминать неудачи лэрда, да и нехорошо дурно отзываться о покойниках, если можно обойтись без этого. Нет, мы должны поговорить о том, что вам улыбается очень красивый мужчина, а вы ему в ответ не улыбаетесь, как сделала бы любая девица, у которой в жилах бежит кровь, а не водица.
Какое-то время Катриона просто в молчании потрясенно смотрела на Джоан. Они подружились за какие-то две недели после прибытия Катрионы в Банулт в качестве новой жены Бойда. Он хмурился, видя, как дружелюбно она разговаривает с простой ткачихой, но впервые в жизни Катриона позволила себе не обращать внимания на него и его желания. Джоан, бывшая всего несколькими годами старше, стала ее наставницей и наперсницей, и то, что эта женщина советует отдаться страсти к мужчине, который ей вовсе не законный муж и скоро покинет Банулт, поразило Катриону. Впрочем, она обрадовалась, что Джоан не замечает ее ответных улыбок. Значит, она все же сумела скрыть свое растущее вожделение от чужих глаз.
– Он пытается соблазнить меня, Джоан, а не ухаживает за мной. Ему нужна любовница, а не жена, я в этом уверена.
– Может, сейчас так оно и есть, но со временем все переменится, – пожала плечами Джоан. – А если и нет, значит, будете и дальше жить одна, как после смерти сэра Бойда, но зато у вас останутся сладкие воспоминания.
– Несса сказала то же самое. И посоветовала заняться этим.
– Отличный совет.
Катриона уже хотела поделиться с Джоан своим беспокойством о том, что может потерять уважение людей, как вдруг волосы у нее на затылке встали дыбом. Оглянувшись, чтобы посмотреть, что ее так внезапно встревожило, она увидела всего лишь работающих женщин и играющих детей. Катриона нахмурилась. Несмотря на мирную сцену, тревога, охватившая ее, не отступала. Катриона попыталась отмахнуться, но она всегда чуяла опасность и давно научилась доверять себе. Кинув взгляд на дорогу, тянувшуюся через всю деревню, она, наконец, обнаружила причину столь внезапного беспокойства. К ним быстро приближались какие-то мужчины, скрываясь в тени. Они уже были так близко, что нигде не могли спрятаться полностью.
– Джоан, зови остальных женщин, хватайте детей и бегите в замок, – скомандовала Катриона, не отводя глаз от группы незнакомцев, подбирающихся к ним все ближе. Она изо всех сил старалась следить за ними незаметно.
– А что такое?
– К нам подбираются какие-то люди. Не могу разглядеть, сколько их, но это не наши, в этом я уверена.
– Так нужно бежать!
– Нет, я останусь здесь. А ты беги сама и уводи остальных. Постарайтесь не показывать свой страх, пока можете, а уж потом бегите во всю мочь и самой короткой дорогой. И расскажите нашим мужчинам, что случилось.
– Ага. Но я говорю серьезно – давайте убежим вместе.
– Нет. Беги. Я останусь, чтобы отвлечь их. Это единственный способ дать вам возможность добраться до замка и рассказать, что случилось. Мы обе знаем, что Грант давно ко мне подбирается, и если это его люди, они хотят схватить меня.
– Но вы же не сможете сопротивляться им одна!
– Я и пытаться не буду. Но мне нужно задержать их как можно дольше, чтобы вы все выбрались отсюда и подняли тревогу. Детей нужно спасать, Джоан. Уходи. Сейчас же!
Сильно побледнев, Джоан, тем не менее, спокойной, уверенной походкой зашагала прочь. Короткий взгляд в ее сторону, и Катриона убедилась, что подруга предупреждает каждую женщину, мимо которой проходит. Женщины зашевелились, незаметно отвлекая детей от игр и подгоняя их перед собой. Время от времени они отрабатывали этот маневр, постоянно ожидая последнего, открытого нападения сэра Джона на Банулт. Катриона с радостью отметила, что все женщины овладели этой хитростью, и ощутила себя настоящим воином, делающим все необходимое, чтобы защитить своих людей.
Уверившись, что женщины с детьми скоро побегут и поднимут в замке тревогу, рассказав о происшествии, Катриона, краем глаза приглядывая за крадущимися мужчинами, осмотрелась, подыскивая что-нибудь, похожее на оружие. Под рукой оказались только метла и ведро. Ведро прочное и тяжелое, с веревочной ручкой, так что размахнуться будет легко. Если ударить им, человек непременно отшатнется. Зато метла поможет какое-то время удерживать их на расстоянии. Поняв, что отбиться от нападающих она все равно не сумеет, Катриона выбрала ведро. По крайней мере наставит им синяков.
Она точно поняла, когда женщины побежали, потому что один из незнакомцев выругался так громко, что она услышала. И, словно по сигналу, все они кинулись в ее сторону, но Катриона даже не сошла с места. Она понимала, что представляет собой небольшое, легко преодолимое препятствие, но ей нужно задержать их до тех пор, пока женщины с детьми не доберутся до укрытия. Первый мужчина подбежал к ней, она размахнулась как следует и сильно ударила его ведром по плечу. Он покатился по земле, изрыгая проклятия и держась за руку. «Может, не такое уж я и небольшое препятствие», – мельком подумала Катриона и замахнулась ведром на следующего.
Бретт как раз собрался выйти из замка, когда со стены вдруг раздался крик. Однако, вместо того чтобы немедленно закрыть ворота, несколько воинов бросились к ним, остановились и уставились в сторону деревни. Бретт быстро подошел к ним, собираясь приказать немедленно закрыть ворота, и увидел, на что они смотрят. Женщины с детьми (некоторых несли на руках) со всех ног мчались к замку, и Бретт понял, что стража готова в случае необходимости защитить их, а ворота закроют, как только все окажутся в безопасности.
И только когда уже почти все беглецы оказались во дворе замка, он сообразил, что не видит среди них Катриону. Бретт начал проталкиваться между женщинами, внимательно ее высматривая с надеждой, что просто не заметил Катриону в толпе, но надежда быстро испарилась. Катрионы нигде не было.
Сквозь толпу протолкалась Джоан, с испуганным ребенком на руках, с трудом перевела дух и проговорила:
– Миледи осталась, чтобы задержать их. Чтобы мы смогли добраться до замка.
– Она рассчитывает задержать напавших на нее мужчин? – ахнул Бретт, охваченный страхом за нее и восхищением.
– Ага. Мы уже много месяцев этому учимся. Она знала, что Грант ее хочет, и боялась, что если он все-таки нападет на Банулт, чтобы ее схватить, то и нам достанется. Поэтому мы учились убегать, пока она отвлекает внимание на себя. Мне это всегда не нравилось, и я пыталась уговорить ее бежать с нами, но она отказалась. – Джоан чмокнула в макушку малыша. – А я не могла больше ждать, боялась за ребенка.
Бретт заметил Оуэна и Тама и жестом подозвал их.
– Какие-то люди, возможно, от сэра Джона, находятся сейчас в деревне, и леди Катриона все еще там.
Не дожидаясь ответа, Бретт помчался к деревне. Топот за спиной подсказал, что он не один, хотя он не знал, сколько воинов к нему присоединились. С каждым шагом он все сильнее боялся, что ее уже увезли, поэтому не удивился, обнаружив, что в деревне никого нет. Это дело рук Гранта, тут Бретт не сомневался ни на йоту, но нападение произошло намного раньше, чем они предполагали. Катриона считала, что тот немного поостережется после того, как его людей поймали за воровством овец, однако прошло всего три дня.
Пока Бретт осматривался, Брайан привел коней. Бретт обнаружил следы драки – ведро, запачканное кровью, пятна крови на земле. Он сказал себе, что это чужая кровь, что Катриона пыталась защититься, но все у него внутри сжалось от страха.
– Значит, в конце концов он все-таки похитил девицу, а? – сказал Брайан.
– Похоже на то. – Бретт смотрел, как Брайан изучает землю и ведро. – Думаю, этим она пыталась их задержать.
– Я тоже так думаю. Должно быть, из этого ведра она отмывала каменный порог. Бьюсь об заклад, у некоторых нападавших сейчас по всему телу хорошие синяки. Но такая хрупкая леди не могла задержать их надолго, мы даже не успели сюда добраться, а бежали мы очень быстро.
Бретт очень удивился наблюдательности Брайана – заметить такую мелочь, как мытье порога! – что какое-то время просто молча смотрел на него, затем тряхнул головой, приходя в себя.
– Значит, они не могли уйти далеко.
– Нет, не могли. Ну что, поедем, привезем леди назад, так?
– Да. Будем надеяться, он достаточно глуп и решит, что мы не будем торопиться. На этот раз его нужно поймать, ведь похищение не оправдают даже его дружки. В конце концов она считается здешним лэрдом, а лэрда не хватают просто так, когда вздумается.
– Да только этот лэрд – незамужняя женщина, и каждый мужчина в округе уверен, будто ей нужен муж, чтобы управлять кланом как полагается.
Гнусная правда, о которой Бретт пока думать не хотел, хотя не сомневался, что мужчины Банулта так не считают. Он взлетел на коня, приведенного Брайаном, и, не отрывая глаз от земли, поскакал по следу, оставленному похитителями Катрионы. Сразу за деревней он нашел место, где разбойников ждали лошади, и выругался. Они поскачут по следу, но не так быстро, как похитители Катрионы, потому что придется время от времени останавливаться и проверять след. Даже появление Каллума с Аркуром не улучшило его настроения.
– Этот человек, должно быть, сошел с ума, – заметил Брайан. Они скакали бок о бок, внимательно вглядываясь в следы, оставленные похитителями.
– Подозреваю, его рассудок мутился, когда дело касалось Банулта и земель, которые, как он считает, украдены у его клана, – отозвался Бретт. – Может быть, длительные попытки подчинить своей воле хрупкую женщину еще глубже столкнули его в эту мрачную яму.
– Если некоторые его родственники предали короля, а я слышал, что так и было, то утрата небольшой полоски земли весьма милосердное наказание. В большинстве своем люди стараются скрывать темное прошлое своей родни, а не вытаскивать его наружу и бередить болезненные воспоминания.
– Кто знает, как работают мозги у такого человека? Все это не плод здравых рассуждений, только жадность и чувство несправедливости, якобы причиненной ему и его семейству.
– Точно. Я вот еще что подумал – а вдруг он так стыдится потери этой земли, за которой стоит история о предательстве, что решил, будто это единственный способ смыть это пятно? Идея дурацкая, но опять же кто может понять, как у него работают мозги?
– Только безумный глупец будет так обращаться со своими добрыми союзниками.
– Каллум говорит, теперь все это действительно принадлежит Катрионе, и этого не оспорить, даже если слишком многим мужчинам не нравится, что землей владеет женщина. Но так уж составлены все эти акты и прочее. Он думает, причина в том, что у Маки слишком редко рождались сыновья, а они не хотели лишиться земли только потому, что в семье одни дочери.
– Имя-то остается.
– Заставляли мужчин, женившихся на их девицах, брать их имена. Сэр Бойд поступил именно так. Не каждый клан рождает столько сыновей, сколько Макфингалы, – добавил он.
Брайан ухмыльнулся.
– Ну должны же мы хоть что-то делать хорошо в этой жизни, а?
Бретт ухмыльнулся в ответ и покачал головой. Но короткая передышка закончилась, и страх за Катриону снова овладел им. Сэр Джон Грант желает ее и, похоже, устал дожидаться, когда она придет сама. Бретт не хотел думать о том, что может случиться с Катрионой, пока она во власти безумца, но мозг услужливо подсовывал страшные картинки.
– Все с ней будет хорошо, и мы заберем ее обратно, – сказал Брайан.
– Да уж, пусть так и будет.
– Увлекся леди, а?
– Она мне нравится, и я ее уважаю. Она заботится о земле и людях. И такого точно не заслужила. – Бретт поморщился, а Брайан что-то проворчал. – Но жену я себе не ищу, так что можешь не сверкать глазами.
– Тебе уже тридцать пять. Что, так и собираешься умереть холостым и бездетным?
– Мой клан не пострадает, если у меня не будет детей. Мне однажды выпал шанс, но все закончилось плохо. Повторять не собираюсь. Не хочу, чтобы меня преследовал еще один призрак, – пробормотал Бретт.
– Все мы теряли тех, кого любим, хотя мне, конечно, повезло – я потерял не многих. Смерть приходит, когда сама решит, и ей все равно, чего хотим мы.
– Бренда, девушка, на которой я хотел жениться, встретила свою смерть, когда шла на свидание со мной. Я всю жизнь буду сознавать свою вину.
– Да почему? Ты что, заставлял ее? Неужели она сама не понимала, что не очень-то хорошо тайком уходить из дома на свидание и что ее семья может зайти слишком далеко в попытках помешать ей?
– Нет, я не заставлял ее встречаться со мной, просто соблазнил, а убили ее не родные, а враги семьи. Поймали одну далеко от дома и избили до смерти. Она сумела доползти до места нашей встречи и умерла у меня на руках. И она, и наш ребенок, которого она носила.
Брайан вздохнул.
– Печальная смерть, но не понимаю, почему ты считаешь виноватым себя. Не вижу причин.
– Она шла на свидание со мной!
– Как сотни других девушек, которые делают это сотни лет, и подозреваю, некоторые из них тоже умерли похожим образом. Она могла сказать «нет», могла отказаться тайком убегать из дома и лгать родным. Могла постоять за себя, потребовать, чтобы ей позволили самой выбрать мужчину, а не выходить за того, кого выбрала для нее семья. Кроме того, думаю, она куда лучше тебя знала окрестности, знала, что там происходит и какие опасности ее подстерегают. Нет, все равно не понимаю, почему ты продолжаешь винить себя в том, что случилось? Печально? Да. Твоя вина? Нет, я ее не вижу.
Бретт хотел спросить, почему в таком случае призрак Бренды продолжает приходить к нему, но побоялся, что Брайан сочтет его безумцем. Он и сам нередко так считал. То, что призрак Бренды появлялся, когда он оказывался в постели с женщиной, удовлетворяя свою похоть, наверняка рассмешило бы друга, но Бретт знал, как сильно это охлаждает любовный пыл. Именно поэтому он так долго хранил целомудрие, время от времени предпринимая попытки нарушить воздержание, чтобы снова убедиться – призрак никуда не делся.
Поняв, что впереди его ждут долгие годы воздержания, Бретт решил, что пора поговорить с кем-нибудь из родственников. Кое-кто из них утверждал, будто могут общаться с умершими. Возможно, они сумеют убедить призрак оставить его в покое. И дело не только в том, что страдала его мужская сила. Каждый раз при виде призрака чувство вины с новой силой обрушивалось на Бретта. Пусть он не согласен с Брайаном в том, что не виноват в случившемся с Брендой, но все же семи лет страданий должно быть достаточно.
Бретт взглянул на Аркура и Каллума, высматривающих след похитителей Катрионы. Они, должно быть, очень устали, потому что только что вернулись с охоты, но без колебаний предложили свою помощь. Вместо того чтобы отдыхать после долгих поисков пропавшего гарнизона Банулта, они здесь, пытаются найти Катриону. Всем им пришлось заняться решением ее проблем, но это Бретта не удивляло: в Банулте жили в основном женщины, дети, подростки и старики, поэтому любой настоящий мужчина испытывал потребность помочь им. И то, что их беды вызваны человеком, который считался их союзником, только усиливало эту потребность.
– Похоже, что остается только одно – убить этого сэра Джона, – буркнул Брайан.
– О да, но как это ни раздражает, необходимо учитывать, какие проблемы вызовет столь быстрое и радикальное завершение всей этой истории. У него полно влиятельных друзей.
– У Марри тоже.
– Вот это верно, и я уже подумывал, что, если эта история затянется, придется обратиться к кому-нибудь из них. Конфликт длится так долго только потому, что те, к кому обращается Катриона, не хотят верить женщине, тем более что мужчина заявляет, что он друг и союзник. Помимо всего прочего, это должно так разозлить женщин моего клана, что они сами потребуют от своих мужчин положить этому конец.
Брайан расхохотался.
– Ага, точно. И знаешь, по мне имеет смысл именно так и поступить, если не удастся вскоре покончить с этим.
– Я начинаю думать, что вскоре произойдет очередной грабеж или сгорит очередное поле. Ладно, посмотрим, как Катриона будет себя чувствовать после всего этого, и решим, следует ли мне воспользоваться мощными связями, которыми моя семья обросла за долгие годы.
