Текст книги "Рождение и гибель цивилизаций"

Автор книги: Григорий Кваша

Соавторы: Виктор Курляндский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

Что уж говорить о «Титанике», фильмы о гибели которого снимаются регулярно! Фильм Дж. Камерона появился в 1998 году, побив рекорды кассовых сборов. Не менее сильное впечатление произвела «Агония» Э. Климова. Думается, тема созревает.

Труднее говорить о значении в нашем кинематографе, да и в культуре вообще, войны 1812 года. Никакая другая война не оставила такого странного ощущения, как эта. С одной стороны, апокалиптическая картина горящей Москвы, жуткая битва при Бородино, а с другой – веселое гусарское время, лихое кавалерийское действо, оставленное в нашем сознании такими фильмами, как «Гусарская баллада» (Э. Рязанов, по пьесе А. Гладкова), «Эскадрон гусар летучих» (С. Ростоцкий) и другие. Тут же подключается тема наполеоновского золота, якобы затопленного в каком-то озере по пути бегства.

Другой интересной темой вещих снов истории видится тема неких странных и зловещих повторов. Например, череда советских походов через границу: Прибалтика—1940-й, Венгрия—1956-й, Чехословакия—1968-й. Эти переходы не назовешь истинными решениями, они ничего не решили. Но и псевдорешениями их не назовешь, ибо в них был безусловный смысл – они не уходят из памяти ни прибалтов, ни венгров, ни чехов, готовых скорее забыть фашистские злодеяния, чем относительно невинные советские демарши.

Другой поразительной чередой мистических дат является череда американских выборов президента. Удивительный исторический эксперимент, кажется, протекает достаточно удачно. Если народ выбирал бы в год принятия решений, то это неизбежно революционизировало бы ситуацию. Выборы в год псевдорешений неизбежно приводили бы к ошибкам. Выбор доверяется народу, пребывающему в полусонном состоянии. Поскольку четвертый год цикла – это в большей степени год отмены решений, то шансы на переизбрание невелики. В результате множество достаточно успешных президентов не переизбирались на новые сроки. Дальше еще интереснее: старый президент потихоньку сдает свои дела в уходящем 4-летнем цикле, новый же президент приходит к власти уже в новом цикле, как раз в революционный год, что дает ему возможность встать над толпой, встать над народом и принимать самостоятельные решения. Народ же при этом безмолвствует. (Кажется, России понравился этот вариант, и вслед за выборами 1996 года, проходившими действительно как во сне, наступили выборы 2000 года.)

Впрочем, если покопаться в совсем недавней нашей истории, то нечто подобное у нас уже было. Так, в конце 1964 года снимают Н. Хрущева. При этом переворот носит откровенно политический характер. Однако в 1965 году оказывается, что политические проблемы не так уяС важны, начинается косыгинская реформа. В 1984 году умирает Ю. Андропов. Всем становится ясна неизбежность прихода к власти М. Горбачева, однако, приди он в год снов, реформы начать ему бы не удалось. Совсем другое дело год 1985-й – тут есть где разгуляться.

Важно понимать, что високосных годов много, а вещих снов истории общемирового значения очень мало. Подавляющее большинство снов имеет «местное» значение, на год вперед. К примеру, в 1952 году И. Сталии переименовывает ВКП(б) в КПСС, создает Президиум, намного расширяя рамки Политбюро. В этом сне, как в телевизоре, он увидел новое, грандиозное значение партии в наступающем в 1953 году номенклатурном 36-летии.

В ближайшем нашем прошлом было несколько значительных вещих снов, которые можно было трактовать однозначно в обратном смысле и с расчетом на ближайший год. (Такие сновидения можно было бы называть утренними снами, или снами пробуждения.)

Скажем, в 1988 году это было письмо Нины Андреевой, не умевшей поступаться принципами. Казалось бы, гласность уже три года победной поступью идет по стране. На деле же все понимают, что пресса еще полностью во власти КПСС. Несколько дней царит зловещее молчание, все замерли, поджав хвосты. Потом все вздохнули, но осталось очень четкое ощущение, что старая власть на месте, и страх по-прежнему царствует. Однако уже в следующем году все идет совершенно наоборот: пресса закусила удила и начинает свой грандиозный поход против власти – «Московские новости», «АиФ» и т. д.

Очень важно пронаблюдать в этом событии главное направление в трактовке примитивных сновидений: пророчество противоположно но смыслу, но тождественно по языку. В данном случае тождественность языка – это обращение Андреевой через прессу, а не через систему партийных писем, например. Через год Горбачев также через прессу обратится к избирателям Москвы (кажется, не сам, а через кого-то) с просьбой не избирать Б. Ельцина. Однако результат был противоположным. 1989 год склонял к революционности, и москвичи проголосовали за Ельцина удивительно единодушно – 89 %.

Иной сон, не менее страшный, привиделся нам в 1992 году. После долгих разговоров о неизбежности экономической реформы премьер Е. Гайдар бодро берется задело. Он «отпускает» рубль, однако тот не взлетает, а падает. Экономика стопорится, и уже скоро становится ясно, что гак называемая экономическая реформа конкретно к нашей реальной экономике не имеет отношения, а целиком лежит в границах политической реформы но разгрому старой системы власти. Реальная экономическая реформа протекала с 1993 по 1997 год, возглавлял ее совсем другой капитан (В. Черномырдин), и смысл ее был куда скромнее: всего лишь восстановить старую экономическую структуру, лишенную былого политического стержня.

Впрочем, не будем опережать события и забегать вперед. Пока мы еще знакомы с четырьмя действиями арифметики истории, и нам еще неведомы различия между четырехлетиями. Любое четырехлетие пока представляется неким единым сверхгодом длиной в 1461 день. Чем отличается один сверхгод от другого, мы еще не знаем. Знаем лишь их внутреннее строение, так напоминающее нам строение года (весна, лето, осень, зима) или суток (утро, день, вечер, ночь).

Четырехлетие в целом

За деревьями очень важно разглядеть лес. Увлекаясь поиском псевдорешений или вещих снов истории, главное – не забывать о том, что важен не смысл отдельного действия, а результат, сумма действий. Поэтому крайне продуктивным представляется поиск четырехлетних эпизодов мировой истории, где особенно мощно концентрировалась историческая энергия, а потому значение каждого отдельного года особенно ясно видно.

Можно было бы, к примеру, взять Гражданскую войну в США 1861–1865 годов или первое четырехлетие Великой французской революции. Однако для нас ближе и понятнее российская история XX века. А потому для разбора структуры четырехлетия больше подходят наша Гражданская (19.17—1921) и Великая Отечественная (1941–1945) войны, чему была посвящена работа «Две победы», приуроченная к празднику 23 февраля 1995 года.

Внутреннее значение войны очевидно: необходимо сохранить целостность государства, сохранить территорию, а может, даже и расширить ее. В этом смысле значение победы 1920 года никак не меньше, чем победы 1945-го. Не одержи в Гражданской войне Красная Армия столь безоговорочной победы, от цельной России мало бы что осталось, и ко Второй мировой войне Россия в лучшем случае была бы всего лишь полигоном для битвы других сверхдержав.

Итак, две победы в двух страшных войнах, полностью изменивших облик страны, лицо народа. Народ, переживший такие воины, такие победы, никогда уже не сможет приветствовать войну. Изучая эти войны, мы планомерно проходим по классической схеме четырехлетия, от революции в год Змеи до победы в год Петуха.

Революцию 1917 года формально не считают еще гражданской войной, хотя все признаки такой войны уже налицо. Победителя грядущей войны определяет концовка года Змеи. Восстания в Москве и Питере прошли в начале ноября, в декабре уже была создана ВЧК, а 22 ноября назначен Верховный главнокомандующий. Вся концовка 1917 года отмечена победным шествием повой власти: подавлен мятеж Керенского – Краснова, юнкерский мятеж в Петрограде. Украина, Белоруссия, Туркестан везде поднимается красный флаг. Собственно, победное шествие конца 1917 года и есть решение о будущей победе в Гражданской войне. Самые грандиозные успехи белых в 1918 и 1919 годах, вместе взятые, не стоят маленьких побед красных в конце 1917 года. Такова сила последних решений революционного года.

Если год Змеи принимает решения, то год Лошади претворяет их в жизнь. Буквально накануне 1918 года – 31 декабря (18 декабря по старому стилю) 1917-го – СНК принял решение о реорганизации старой армии. Именно в 1918 году строится новая армия (всевобуч, мобилизация, военспецы, военкомиссары). В апреле Ленин утверждает план создания миллионной армии, отменена выборность командиров и т. д. К концу весны Гражданская война полыхала уже вовсю. Мятеж белочехов, Ашхабадский мятеж, Ярославский мятеж, и пошло, и поехало. К концу лета 1918 года врагам новой власти удалось захватить три четверти всей территории России.

Год Козы (1919) – год псевдорешений. Тем, кто начинает дело в такой год, – одна беда. А вот тем, кто начал кампанию два года назад, такой год дарит реальные успехи. Специфика года такова, что выигрывают те, кто умело спровоцирует противника на первый шаг.

Одно из псевдорешений 1919 года – предложение президента США Вильсона 22 января всем правительствам России сесть за стол переговоров. Вот здорово бы получилось – вместо одной большой России куча маленьких россиек, люто ненавидящих друг друга! Воистину западные миротворцы всегда очень добры и гуманны.

Другое псевдорешение – французское наступление, которое кончилось восстанием на французском флоте. Начались социалистические революции в Венгрии, Германии. Сами по себе это псевдореволюции, однако они работали на победу настоящей революции, российской революции 1917 года. Псевдорешением оказалось и создание Коммунистического Интернационала в марте 1919 года.

4—6 марта (мартовский импульс) колчаковские армии перешли в наступление. 17 апреля Антанта поставила задачу А. Колчаку соединиться с А. Деникиным и начать поход на Москву. Но год пригоден лишь для контрнаступления, и вот уже М. Фрунзе бьет Колчака.

В апреле – мае пошли на Россию Польша, Эстония, Финляндия. Разумеется, отбили и их. Деникин пошел в наступление: 13 октября взят Орел, до Москвы рукой подать. Но тут же было организовано очередное контрнаступление (кавалерия сработала). Точно такая же история произошла и с Н. Юденичем.

Ну и наконец, 1920-й (год Обезьяны) – год мистических явлений. 4 января 1920 года Колчак отказался (?!) от звания «верховного правителя» и передал власть атаману А. Семенову. 7 февраля Колчак был расстрелян. В поспешности этих событий чувствуется умелая рука судьбы. Дальнейшие события не менее мистичны. Наступление Красной Армии на Востоке приостановлено, дабы не провоцировать войну с Японией.

А чего стоит польская кампания 1920 года! До сих пор военные теоретики и историки не могут успокоиться. Все в той короткой схватке осталось без ответа. Кто гений, кто бездарь? Один из виновных в том провале – Сталин – станет позже властелином страны и сполна отдаст все польские «долги». И уж совсем фантастической была Перекопско-Чонгарская операция, в которой все загадочно и невероятно. Бог тогда был за красных, как говаривал генерал Хлудов (Слащев) в булгаковском «Беге». Вся операция прошла с 7 по 17 ноября.

1921-й (год Петуха) в каком-то смысле зеркально повторял 1917-й. Самой войны, по сути, уже не было, однако подводились итоги войны, решалось, насколько всеобъемлющей и безжалостной будет отвоеванная власть. Кронштадтский мятеж поставил точку в четырехлетней Гражданской войне. Что же касается Средней Азии, то события там – уже не Гражданская война, а совсем другая история.

Общепринятым началом Второй мировой войны считается 1 сентября 1939 года: раздел Полыни, вступление в войну Англии и Франции. Однако думается, что дата эта слишком формальна. Подготовка к войне шла уже давно: аншлюс Австрии произошел 11–12 марта 1938 года (еще один мартовский импульс), мюнхенский сговор также состоялся в 1938 году. Польша – тоже этан в подготовке к войне, войне между Россией и объединенной Гитлером Европой (кроме Англии). А началась эта настоящая война, как и все настоящие события, в год принятия решений – в год Змеи.

Как и в 1917-м, решающую силу имеют не всякие события, а лишь самые последние, приходящиеся на ноябрь – декабрь. Последними событиями 1941 года стали Перл-Харбор (7 декабря), объявление Германией войны Штатам, что определило мощь антигитлеровской коалиции. Ну и, конечно, главнейшее событие – отражение удара на Москву, крах блицкриг а. Именно последние события ноября – декабря под Москвой определили победу 1945 года.

Однако как и в 1918-м, в 1942-м чисто визуально положение государства ухудшилось. Плоды работы 1942 года будут видны лишь в 1943-м: такова роль годов волевого осуществления, их работа не дает мгновенного результата. Война в волевом году становится почти позиционной, быстрого продвижения уже нет, противники давят друг друга, постепенно наша боевая мощь растет, немец для дальнейшего продвижения к Сталинграду вынужден вводить в бой один резерв за другим. Таким образом, главное содержание 1942 года – достижение реального перевеса нашей военной промышленности над европейской. Как легко увидеть, вновь, как и в 1918-м, волевой год – это не столько война, сколько организационная деятельность, мобилизация абсолютно всех резервов. В данном случае речь идет о промышленных и человеческих резервах Урала, Поволжья, Сибири, Средней Азии.

В конце 1942 года (19 ноября) начинается контрнаступление и под Сталинградом (через год после Москвы). А вот 1943-й, как год нечетный, уже куда более боевой. В нем значение военного мастерства, военной хитрости резко возрастает. Однако мастерство это особого рода: ведь это год не прямых, а псевдорешений. Важнее не самому бросаться в атаку, а провоцировать на атаку другого. И такая схема идеально сработала на Курской дуге. 5 июля битву начинают немцы, 12 июля следует наш ответ. В Курской битве немцы хотели переломить ход войны, а потеряли почти все.

Начинался 1943 год с объявления Гитлером 13 января тотальной мобилизации. Как и всякое псевдорешение, это ничего не дало. Такими же псевдорешениями оказались политические решения года по созданию чехословацкого батальона, польской дивизии, эскадрильи «Нормандия». Ни военного, ни политического значения в истории эти акции не сыграли. Еще одно псевдорешение – падение режима Муссолини. Как был он марионеткой, так им и остался.

1944-й, как и 1920-й (годы Обезьяны) – год странных событий, зашифрованное послание из будущего, вещий сон истории. Открылся второй фронт (6 июня). Задумайтесь! Какой может быть второй фронт в войне России и Европы? Уж не пророчество ли это будущего противостояния США и СССР? Впрочем, на первом фронте тоже все неясно. Югославия, Румыния, Венгрия, Норвегия – вот поле битвы. На фронте прямого противостояния России и Германии почти ничего не менялось. Если в 1940 году расчищалось пространство между Германией и Россией для начала битвы, то в 1944-м расчищалось пространство вокруг Германии для решительного удара 1945-го.

Ну а разве не абсурдное сновидение – объявление Румынией войны Германии (24 августа)! Финны разрывают отношения с Германией, объявляют войну немцам болгары. Ну и т. д.

Но, может быть, самое загадочное и трагическое событие мистического года – Варшавское восстание (1 августа – 2 октября). Так до сих нор и неясно, могли мы помочь Варшаве или нет, специально ждали, пока немцы раздавят восстание, или на самом деле не имели сил для помощи.

Ну и наконец, на самом краю года (16 декабря) начинается Арденнская операция. Немцы переходят в атаку и начинают крошить наших доблестных союзничков. Союзники просят у нас помощи (6 января). До наступления года Победы остается неделя…

Как и 1941-й, 1945-й – истинно военный год. В 1941-м повоевали немцы, в 1945-м пришел наш черед. 12 января (на восемь дней раньше запланированного срока), в первый день года Петуха, началась Висло-Одерская операция. 13 января началась Восточно-Прусская операция. Война вновь пошла с бешеной скоростью: 17 января взята Варшава, а 30 апреля знамя победы уже реяло над рейхстагом.

(«Московская правда», 23 февраля 1995 г.)

Среди других энергетически мощных четырехлетий, достойных подробного рассмотрения, можно упомянуть четырехлетия 1953–1957, 1961–1965, 1985–1989, 1989–1993. Речь идет о России. Очень интересно рассмотреть иранское четырехлетие 1977–1981.. Интересно было бы изучить динамику американо-вьетнамского противостояния от 1965 до 1969 года и от 1969 до 1973 года. Думается, там было много поучительных моментов. Тема изучения четырехлетий в целом далеко не закрыта, и в ней еще много любопытных страниц.

Единая и неделимая

История обречена оперировать «номерами» годов. Попытки введения более точных дат, например, ноябрьская революция 1917 года, оправданны лишь в редких случаях. Естественное стремление укрупнить даты, оперировать десятилетиями или веками лишает историю детальности, делает ее слишком обзорной.

И все же чуть-чуть укрупнить исторические даты было бы неплохо, ибо все, что рассматривает историческая арифметика (решение, осуществление, псевдорешение, вещий сон) для большой истории не так уж и важно. В самом деле, если отвлечься от эмоций, то какое нам дело до того, что в 1917-м матросы штурмовали Зимний дворец. Гораздо важнее, что четыре года спустя на Кронштадтском льду была выкована новая система власти, которой неведомы были ни поражения, ни преграды. А то, что в 1919 или 1918 году эта власть висела на волоске, то, что солдаты воевали без сапог, то, что брат шел на брата, а сын на отца, – так это содержание. Нас же интересует всего лишь наименование.

Реальное значение исторического события определяет всегда год победы. Ибо именно год победы дает трактовку всем событиям, включая формально более важную революционную дату. Однако посудите сами: кто бы вспомнил штурм Зимнего, образование ВЧК и прочую мелочовку, если бы победил Колчак или Врангель? Тут есть определенный исторический парадокс. С одной стороны, все определяет последнее решение революционного года, ибо оно есть зародыш будущего кристалла. С другой стороны, разыскать зародыш в самый момент его зарождения невозможно: его можно вычислить задним числом, когда победа уже одержана.

Выводом из всего сказанного может быть парадоксальная идея о том, что правильнее было бы для исторической объективности не фиксировать отдельные события внутри четырехлетия, а рассматривать четырехлетие как единое и неделимое историческое событие. Точно так же, как никто не рассматривает по отдельности акты одного спектакля, а лишь спектакль в целом.

Наиболее удачным примером могла бы быть Великая Отечественная. Все воспринимают ее как цельное историческое событие длиной в четыре года. Никому и в голову не придет выделять в ней решения, псевдорешения, вещие сны. С другими событиями сложнее. Как, скажем, объяснить, что три дня августа 1991 года – это не поворотный момент истории, а всего лишь эпизод (пусть даже важный) в четырехлетии установления новой власти, идущем от победы Ельцина на выборах 1989 года до расстрела Белого дома в 1993 году

В самом моменте победы всегда заложен элемент несправедливости. Сплошь и рядом победу празднуют не самые большие герои. Сама по себе победа не обладает ни скромностью, ни справедливостью. В победе всегда есть и забвение, и неоправданное ликование. Поэтому не о всякой победе вспоминают с удовольствием. Между тем для истории очень важно точно фиксировать моменты победы, ибо именно в эти моменты высвечивается истинное значение четырехлетнего отрезка истории.

Для примера стоит рассмотреть две победы, о которых вспоминают, как правило, без особенного удовольствия. Речь идет о подавлении Кронштадтского мятежа в 1921-м и расстреле Белого дома в 1993 году. Оба события кажутся весьма сомнительными с точки зрения целесообразности. Однако именно они волшебным образом закрыли на замок четырехлетие гражданского противостояния. Эмоционально мы можем осуждать тех, кто расстрелял те принципы, ради которых свершались революции как в четырехлетии 1917–1921, так и в четырехлетии 1989–1993. Однако исторически обе эти победы были блестящи и в общем-то обошлись достаточно малой кровью. Работа «Кронштадтский мятеж» была написана и опубликована по свежим следам событий конца 1993 года.

7 февраля 1920 года расстрелян Александр Колчак. 18 октября 1920 года прекратились боевые действия между Красной Армией и Польшей, с 7 по 17 ноября 1920 года проведена фантастическая Перекопско-Чонгарская операция, покончившая с Врангелем, 16–25 февраля 1921 года проведена Тифлисская операция, «освободившая» Грузию от меньшевиков. Гражданская война стремительно шла к концу, врагов становилось все меньше, пора было подумать о дележе власти союзниками. Однако делиться властью большевикам не хотелось, да и для власти вредно, когда она сразу у семи нянек… И тут случился мятеж.

Кронштадтский мятеж 1921-го, антисоветское выступление гарнизона Кронштадта и экипажей некоторых кораблей Балтфлота в марте 1921-го, организованное эсерами, меньшевиками, анархистами и белогвардейцами при поддержке иностранных империалистов – одна из попыток контрреволюции применить тактику «взрыва изнутри» Советской власти. Кронштадтский мятеж отражал политические колебания мелкобуржуазных масс, усилившиеся в конце 1920 – начале 1921 года в связи с хозяйственной разрухой, голодом и другими бедствиями, вызванными Гражданской войной. Он стал возможен вследствие значительного обновления во время Гражданской войны личного состава Балтфлота крестьянскими пополнениями и даже деклассированными элементами, подпавшими под влияние мелкобуржуазно-анархистских заговорщиков, слабости большевистской партийной организации и ослабления политико-воспитательной работы.

Заговорщики развернули демагогическую агитацию, и 28 февраля на общих собраниях команд линкоров, а 1 марта на общегородском митинге на Якорной площади были приняты резолюции с требованиями свободы деятельности «левых социалистических партий», упразднения комиссаров, свободы торговли и перевыборов Советов. Руководители мятежа выдвинули лозунг «Советы без коммунистов», рассчитывая на переход власти к мелкобуржуазным партиям, что па деле означало бы свержение диктатуры пролетариата и создание условий для открытой белогвардейщины и реставрации капитализма. 2 марта из анархистских и эсеро-меньшевистских «беспартийных» элементов был создан Временный революционный комитет во главе с С. Петриченко, арестованы коммунисты и советские работники. Ревком являлся ширмой подлинных руководителей мятежа, создавших 3 марта «штаб обороны»… («Гражданская война и военная интервенция в СССР», 1987).

Достаточно сравнить этот текст и любой другой, описывающий октябрьский мятеж 1993 года, чтобы установить сходство. Контрреволюционная тактика взрыва изнутри, политические колебания, разруха, голод, значительное обновление личного состава (парламента), демагогическая агитация, свобода экстремистских партий, ширма для подлинных руководителей и даже «штаб обороны». Наверное, описания мятежей должны быть похожи. Однако у структурного гороскопа достаточно и других доказательств тождества этих событий, разделенных 72 годами. Остановимся на нескольких моментах.

Момент первый: «Бей своих!» В 1921 году большевики подавили тех, ради кого, собственно, затевалась революция – матросов, крестьян («антоновщина»). Была подавлена идея власти народа. Ну а в 1993 году подавлен парламент, формальная демократия, ради которой, собственно, вершилась революция 1989 года. В обоих случаях среди подавленных много героев революции. А. Руцкой и R Хасбулатов. Они много сделали в свое время для победы революции, по не выдержали жесткого отбора, рано ушли вправо, недокрутили руль и вылетели за борт.

К двум мятежам можно еще прибавить внутрипартийный бунт 1957 года, когда была подавлена воля Президиума (суть Политбюро), той самой организации, всевластие которой создавала революция 1953 года. Среди подавленных оказались герои 1953 года, например Г. Маленков.

Момент второй: провокационный. Каждый из мятежей – гениальная провокация. Разработчиком провокации и ее исполнителем были, конечно, не люди, а само государство в дуэте со временем. План удался на славу: во всех случаях оппозиция не только наголову разбита, но и максимально опорочена. Фактический смысл провокации – в отсеве всех примазавшихся, колеблющихся и прочих «дутых» революционеров.

Поражает, однако, глубина провокации: и ленинцы в 1921-м, и хрущевцы в 1957 году, и ельцинисты в 1993-м уже были решающе сильны, одержав множество побед. Как они должны были приготовиться и притвориться слабыми и беспомощными, чтобы вселить и мятежников веру в победу и возможность удачи!. Все эти мятежи тем более непостижимы, что мятежникам было что терять. К игре ва-банк их ничто не принуждало. Прямо гипноз какой-то.

Момент третий: зеркальный. При очевидном сходстве есть и очевидные различия. Мартовский мятеж (1921) вел страну в одну сторону, а июньский (1957) и октябрьский (1993) – в другую. Сначала у нас забирали свободу, теперь возвращают. Однако получают свободу лишь те, кто для нее созрел, кто в ней действительно нуждается.

Момент четвертый: экономический. Как только подавлен мятеж, тут же наступает тишина. Никакие парады планет не могут нарушить эту тишину. Астрологи дружно предрекали на ноябрь 1993-го политическую вакханалию («шквал, вихрь, всеохватывающие масштабы»). Но путч подавлен, а в политике апатия и покой. Смысл этого покоя впрямую связан с экономикой: политическая тишина нужна для сосредоточенной экономической реформы, а успехи экономики сразу же вырубают политическую страсть оппозиционеров. Изобилие нэпа, стабилизация рубля, прекращение инфляции (1994—?) выбивает у оппозиции последние аргументы. Белогвардейцы начинают варить гуталин, а коммунисты торговать «Сникерсом». И в этот момент мало кто замечает, что реформы нэпа, но сути, копируют лозунги мятежников.

В 1921 году именно мятежники требовали отмены продовольственной разверстки и свободы торговли, т. е. того, что «придумал» Ленин сразу после подавления мятежа. Очевидны антигайдаровские черты экономического перелома в 1993 году…

(«Московская правда», 15 января 1994 г.)

Статья оказалась пророческой: 17 января Е. Гайдар подал в отставку, сказав, что перестал играть в правительстве какую-либо роль. Наступила четырехлетка В. Черномырдина, в которой колесо истории как бы раскручивалось в обратную сторону после лихого заворота (1992–1993). Точно так же раскручивали историю в обратную сторону в том, ленинском, нэпе.

Впрочем, не будем увлекаться и выходить за рамки простейших правил арифметики. Нас пока интересует лишь изолированное содержание четырехлетий.

Заканчивая рассказ о четырех арифметических действиях, мы должны помнить, что право отсчета времени имеют три разных способа: по революциям, по четырехлетиям в целом, по побёдам (подавленным мятежам).

Высшая арифметика

Пора покидать пределы узкого мира, очерченного границами четырехлетия, и выходить на просторы крупных ритмов. Для этого в первую очередь надо представить, чем отличаются одни четырехлетия от других. Проницательный читатель уже догадался, что четырехлетия, начинающиеся с годов Змеи, посвящены политической борьбе (по крайней мере, в России XX века), а четырехлетия, начинающиеся с года Петуха, решают экономические проблемы. Соответственно в год Быка принимаются идеологические решения. Объяснять такое разделение теоретически было необязательно, поскольку факты были налицо. Достаточно вспомнить, сколь напряженными были идеологические битвы в таких четырехлетиях, как 1949–1953, 1961–1965,1985—1989. С политическими четырехлетиями тоже нет проблем…

Однако, как скоро выяснится, три четырехлетия имеют слишком большое значение, а потому теоретическое объяснение все же желательно. Как соединить свойства знаков со свойствами стихий? Какая вообще связь борьбы за власть, сопровождающих эту борьбу кошмаров со свойствами вполне интеллектуальной и весьма гуманной Змеи? Или, например, почему год довольно ограниченного и грубого Быка открывает именно идеологическое четырехлетие, сотканное из достаточно тонких материй? Петух открывает экономическое четырехлетие, но при этом люди, родившиеся в годы Петуха, весьма слабы как в бизнесе, так и в экономической науке. Так в чем же дело?

А дело в том, что исторический процесс реагирует не на все свойства знаков. В первую очередь, как уже говорилось, работает структура с четырехлетним шагом. При этом она работает таким странным образом, что вышибает из борьбы за влияние девять знаков из двенадцати. Остается у нас три года, определяющие ход истории: годы Змеи, Петуха и Быка. Чтобы различить между собой эти три года, нам не потребуются другие четырехтактные структуры (психологическая, энергетическая, структура судьбы). Нужна лишь единственная троичная структура, получившая название структуры социальной.

Когда мы обратимся к внутреннему строению 36-летий, то поговорим о социальной структуре очень подробно. Пока же ограничимся тем, что дадим названия трем разным годам принятия решений. Змея – закрытый знак, а потому решения, принятые в год Змеи, – это закрытые решения. Петух – открытый знак, поэтому в год Петуха принимаются открытые решения. Что такое открытый и закрытый, более-менее понятно. А вот третий род решений принимается в год Быка. Так вот, Бык – знак ортодоксальный, и, стало быть, решения года Быка всегда ортодоксальны.

Дальше остается один шаг. Увы, безупречно обоснованным этот шаг не назовешь. Закрытость сопровождает всякое политическое решение. Свести воедино стихию закрытости и стихию политики (борьбы за власть) вполне допустимо. Еще более важно то обстоятельство, что политика, как и закрытость, предполагает некое нахождение над моралью, над людьми, над толпой. Открытость легко соотнести с экономической стихией, ибо экономистами давно замечено, что только максимальная открытость общества может способствовать подъему экономики. Так стоит ли удивляться, что открытые решения становятся экономическими? «Доморальность», природность, натуральность открытых знаков соответствует природности, натуральности, «доморальности» того, что мы ныне называем бизнесом (а на самом деле способности посчитать, что выгодно, что нет; что оправдало результатом, а что пустая трата сил и средств).

Но, может быть, легче всего установить тождество между ортодоксальностью и идеологической стихией. Дело в том, что и там, и там над всем властвует идея. Ортодокс – раб идеи. Стало быть, ортодоксальное решение всегда идейно, идеологично. Пристрастие ортодоксов к морали, тождественность морали и ортодоксальности демонстрирует нам тот факт, что именно идеологи (ученые, писатели, художники, служители культа и т. д.) – моральные люди, живущие ради неких принципов, а не ради куска хлеба или власти.