Текст книги "Рассветная Звезда (СИ)"
Автор книги: Григорий Рожков
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Крошек оказалось много, и на чрезвычайно большом расстоянии. Вышли к дороге, в запланированных 5 километрах от поста, откатилось время ожидания до новой телеги, призвал её и все вместе, со свистом, проехали еще пяток километров до развилки уже в глубине леса на болотах. То, что углублялись – факт, разнотравье, красивый строевой лес и зелень сменилась гнилыми лужами, скрюченными деревьями и рваными клоками болотных кочек. Как тут заготавливали древесину, понятно не было вплоть до самого рабочего поселка лесорубов. Дорога подымалась в холм и выходила на удивительно красивое место, живописные взгорки, покрытые густым лесом над болотами, о чем мне тут же сообщила игровая система:
– Открыто новое место региона: «Холмы на болотах».
Лесозаготовку вели на плотно собранных в этой части болот холмах существенно отличающихся по виду растительности от всей округи. Явно фентезийный мир – тут тополя, сосны и клёны вперемешку. Но это в стороне от основного холма, на который мы въехали. Здесь десятки хижин обитых древесной корой как черепицей, навесы, большие бочки, в основном разломанные и мелкая утварь на земле, следы запустения. В стороне от посёлка сотни белеющих кругов на земле – пни, оставшиеся от деревьев, небольшое количество брёвен, складированных штабелем поближе к дороге и разломанная телега без колёс.
– Надо уйти отсюда поскорее, в сумерках с северных холмов сюда приходят спригганы. Там лежит дерево, из которого вытащили Corazon del Bosque[1]. Существа ищут его и заходят по ночам всё дальше. – Брида смотрела на лес глазами стрелка, искала цель, опасность. Про спригганов факт – они же добрались до посёлка руководства лесозаготовки, а это чертовски далеко. – Нам нужно туда, – взмах рукой указывающий на опасный холм, – меж болотом и холмом на северо-восток. Или возвращаться к развилке и ехать еще тридцать километров в объезд холмов… – Задумчиво оглядывается на место, где уже истаяла прямо в воздухе телега.
– Мама, нам нужно спешить. Разоблачим Габрегу, найдем Сердце! – Задорно мыслит Гобнейт, да только успеть это дело непростое. Хотят избавиться от гнева леса? Схожий с моим квест?
– Днём тут безопасно? – Спрашиваю, что приходит на ум.
– Отчасти. Спригганы сюда не забираются днём, прячутся по округе под корягами и в дуплах. Но болота кишат и другими существами коим дневной свет не помеха, и волки из них не самые страшные. – От орчихи я уже получил существенный объем информации. Она и не особо против делиться. – Гобнейт, меняем порядок передвижения, я впереди, товарищ призыватель в центре, ты замыкаешь. Что такое слега знакомо? – Уже обращаясь ко мне. «Товарища» я не упустил, видимо приемлет такое обращение.
– Конечно. Присмотрю, какую палку и… – Договорить Брида не дала:
– Не надо, у схода к болотам есть заранее заготовленные слеги, здесь тоже бывают наши патрули. Vamos[2]. – Спешит всё же, Гобнейт её подтолкнула к решению. Значит, проблема из-за Сердца Леса для них реально велика, и я зацепкой стал в этом деле.
С холма с поселением рабочих спустились в низину ближе к лесозаготовке. Под ногами много ошкуренной коры, стружек сломанных веток, есть проторённая дорожка в сторону болота, туда и свернули. Нашли заботливо составленные слеги, Брида уже вышла вперёд, я чуть позади и…
– МАМА! СЗАДИ! – Смазанный раскатом выстрела крик Гобнейт прямо таки насыпал мне льда за шиворот. Твою же за ногу! Беда! Слега падает под ноги в грязь, кручусь на месте, одновременно срывая с плеча ремень ТОЗа. Пред глазами шок картина – Гобнейт летит на землю перехваченная поперёк тела здоровыми челюстями уродливой мохнатой твари. Дальше все как во сне, тварь мотает башкой, и тело девочки сломанной игрушкой летит в меня, сбивая с ног, и вот уже я лечу кубарем по грязи пытаясь удержать тело лепрекона.
– ГОБНЕЕЕЕЕЕЙТ! – Чудовищный вопль Бриды болезненно бьет по ушам, следом гремит дуплет из её ружья. Кто-то страшно рычит и завывает. А я ничего не вижу пред собой кроме окровавленной испачканной грязью фигурки Гобнейт. Её лицо бледнеет, на руки капает что-то теплое.
– «Член отряда Гобнейт Ре Ригвера находится при смерти! 120 секунд… 119 секунд…»
Нет-нет, так нельзя! Она же совсем маленькая!.. Но жива, раз только при смерти! Дышит еле-еле. Отсчет бежит… Брида? Секундного взгляда хватает – она в порядке, но не помощник мне, и наоборот. Могучая орчиха бросила ружье и успешно месит тварь топором.
– Держись, малая, держись. Сейчас вытащу на сушу… – Сапоги вязнут в грязи, пред глазами скачут цифры отсчёта. У меня есть немного лекарств. Надо лишь на сушу выйти! Только ноги перестают утопать, как сразу опускаю раненую на землю. Уже сквозь черно-зеленую грязь видны потёки крови. Рывками стягиваю с Гобнейт пиджак и рву рубашку, раны выглядят чудовищно, хоть не перекусила её тварь, и то хорошо! Пытаюсь не заносить лишнюю грязь в ранения. Из вещмешка на свет вытягиваю всю медицину что есть, шприц заправляю обезболивающим, колю несколько раз вокруг ран на животе, вводя дозы препарата. Счётчик тут же добавляет 60 секунд. И опять кадрами происходящее – мою из фляги трясущиеся руки, рву пачки бинтов, наношу мазь, наматываю повязки поверх уже почти синюшного тела, поверх грязи, с ужасом наблюдаю, как они промокают от крови. «Сколько же в ней крови-то? Хоть бы условности игрового мира не учитывали наличие грязи в ранах при лечении!» – пролетает жуткая мысль, а я мотаю бинты и мотаю. Тело легкое, приподымать и перевязывать несложно… Что-то выскакивает в углу экрана, следом пропадает отсчёт, надпись меняется на другую: «Член отряда Гобнейт Ре Ригвера спасена». Замерев на секунду, пытаюсь оценить происходящее и просто отваливаюсь в сторону, перекатываясь на спину.
Это кошмар какой-то. Я так не хочу. Зачем такая зрелищность ранения, кровь, мясо, кости… Кто эту игру придумал?! Кто меня проклял ею?! Сраный реализм… Да только нытье нихера не помогает.
– Гобнейт, mi hija[3]… – Рядом шумно падает орчиха. Сомбреро нет, костюм рваный, в следах крови и грязи. Приподнявшись на локтях, обвожу взглядом место событий. Тварь окровавленным бугром торчит над болотной жижей, из спины торчит глубоко засаженный топор. Орчиха не пальцем делана, развалила ублюдка за свою дочь. Сама знатно пострадала – очков здоровья всего 70 осталось и висит какой-то значок – треснутая белая палка. Или это кость? Перелом значит. Полоска здоровья Гобнейт же заполнена всего на 20 единиц, и отчего-то не растёт выше, хотя повязки должны дать прилично много здоровья. А вот значков много, шесть штук: перелом, непонятые синяя и белая стрелки вниз, зелёный крест, голубая капля перечёркнутая красным крестом и значок в виде схематичного желудка перечёркнут крестом. Все они пульсируют красным. Брида осматривает девочку с минуту, чему-то кивает и заливает ей в рот зеленую жидкость из маленького пузырька, затем достает из кармана второй такой же и заливает его в себя. Пульсация значков над Гобнейт пропадает, а здоровье подрастает до 30 единиц и медленно ползёт выше. – Все хорошо, всё хорошо, mi hija… Bueno trabajo, Иван, muchisimas gracias. [4]– Всплывает уже виденное ранее: «Ваши действия находят серьезный отклик у Бриды. Вас отныне воспринимают как знакомого». – Я бы не успела ей помочь… Mi hija. Нам надо как можно скорее уходить. Лес почувствует кровь, скоро нагрянут спригганы. – Попыталась было поднять Гобнейт, и скривилась, как лимон проглотила. И руку одёргивает.
– Погоди. У тебя рука сломана. Сейчас кое-что сделаем. – От одного мешка, хранившегося в инвентаре, отрезал длинную полосу и сделал из куска слеги шину. Примотал поплотнее к руке, зафиксировал проволокой, получил очередное уведомление в углу зрения. Прикинул варианты и продолжил незатейливое творчество, хорошо отвлекает, знаете ли. За пяток минут смастерил на спину орчихи рюкзак-переноску для Гобнейт из того же мешка и проволоки. – Сейчас я её посажу тебе на спину и притяну этой конструкцией. Так руки свободны будут. Понесём посменно. – Тельце девочки лёгкое, как игрушка. Главное что дышит, и здоровье чуточку восстановилось.
– Не надо, amigo[5], я справлюсь и сама. Gracias. – Голос звучит совсем иначе, чем прежде. Мягче, добрее. «Ваши слова и действия находят серьезный отклик у Бриды. Вас отныне воспринимают как друга». Очень быстро меняется ее мнение о незнакомом человеке. Видимо, мои действия для нее существенны. – Помоги найти ружье, и свое подбери. Надо уходить…
Все началось с начала – слеги, спуск в болото, долгая ходьба в неизвестность. Винтовка моя загрязнилась, и получило статус «неисправное», чистить банально некогда и негде, важнее проделать еще не близкий путь до лагеря Изгнанников ради помощи Гобнейт.
Шлепать по грязи молча стало невыносимо уже через час, гнетущая обстановка и события за весь день ломали мои жизненные устои на ходу, требовалось отвлечение, хоть какое-нибудь. А то, что Брида временами шепчет бессознательной Гобнейт какие-то слова поддержки, только сильнее давит. Кажется, что несём безнадёжного пациента. Да еще и наотрез отказывается, что бы я тоже нес девочку. Дочь всё же…
– Что это был за зверь, Брида? – Выползая на очередной сухой участок, решился чуточку побеседовать.
– Это Аргау, сторожевая собака бригадира лесозаготовки… Была ей когда-то. Лес поглотил её сознание, изуродовал тело. – Прощупывая спуск с кочки, откликнулась Брида.
– Ты хорошо знаешь эти места, являешься «лесником», ты работала здесь? – Расспрашивать так, расспрашивать обо всем.
– Это была другая жизнь. Мы приехали с мужем за лучшей долей в эти земли из Гардарахады, что в тысячах километров на юге отсюда. Он трудился на той лесозаготовке, что мы прошли, а я занималась изучением региона и составлением карт зон вырубки.
– Ты работала на Рубалькаба?
– Нет, я работала в управлении лесного хозяйства в Нуэво Орхансьон, здесь бывала часто, но с этим, maltido bastardo[6]… директором никогда не пересекалась. Он был жаден и труслив. Искал славу в деньгах и подкупал всех до кого дотягивался. Жил он в Нуэво Орхансьоне и раз в неделю летал в oficina[7] в том поселке, где мы встретились. Хотел потом построить там личный дворец… – Ого, орк летал из далёкого города в глухие леса и планировал строить дворец? А летал на магии, интересно, или с помощью какого-нибудь стимпанкового аэроплана-дирижабля? Жирно жил, зеленомордый! – Он подмял под себя всю добычу в болотах: торф, лес, железо, кристальные источники. Рядом с офисным посёлком есть еще один, там небольшая мануфактура по выплавке железа и очистке кристаллов, самое выгодное его предприятие. Потому и сидел так далеко от лесозаготовки, не доверял обычным рабочим. Выпер всех альвов и цвергов, договорился с наместником и генералитетом о постройке fortinas на дорогах, ввел пропускной режим. Он просто сделал всех орхас в этих землях своими рабами, и моего мужа тоже… – Договаривала уже с грустью в голосе, коснулась больной темы. Что-то стряслось с мужем? – Прости, Иван, давай поговорим потом. Дыхание сбивается.
Я не стал выпытывать больше. Разговор вышел не долгим, но вновь наталкивал на размышления. Этого достаточно, что бы отвлечься. Мы долго шли, петляя меж трясин, перебирались с кочки на кочку, и я всё время думал. Суровость событий для меня лично набирала обороты. За полтора дня пришлось пережить столько, сколько за всю жизнь можно не увидеть – бои не на жизнь, а насмерть, страх смерти за себя и других, невиданные монстры, истории чужих земель, вагон и маленькая тележка всего и сразу. Это даже если знать, что ты в игре, мир искусственный, живые существа есть набор цифр – но вот перегруз сознания настоящий. Море всего, через край хлещет. Прожить бы еще один день…
– Halt! [8]Стойте, где стоите! – Бесконечность болота и его однотипность вводила в транс, идёшь и идёшь, устаешь, метры превращаются в километры, и ты уже далеко зашел. Вот мы и пришли всё же, раз окликают и требуют стоять. И требуют на немецком. – Hende hoch[9], за оружие не хват… Брида, это ты?
– Si hermano[10]! Цвейг, это ты? С Гобнейт беда, она тяжело ранена. Нам нужно к доктору. – Откликаясь на вопросы незримого часового Брида слегка повернулась боком показывая безвольно висящую за спиной девочку. Кому только показывает? Не видно никого вообще.
– Das bin ich, Bri[11]! Во имя гор, если малышка Гоби в беде – беги скорее, но скажи – кто это с тобой? – Голос доносился слева, и достаточно чётко. Обернувшись увидел… гнома! Широкоплечий, крепко сколоченный мужик с окладистой черной бородой и густыми бровями, ростом не больше полутора метров, одет в темно синий мундир с красными обшлагами, воротник и погоны обшиты белой лентой, на ногах черные брюки, заправленные в сапоги с металлическими накладками на голенях. На шее горжет на подобии фельдполиции времен Второй мировой, голову украшает синяя бескозырка с красным околышем и какой-то небольшой кокардой. Оружия в руках нет, но за поясом массивный револьвер.
– Это… сложно объяснить, но он Изгнанник, как и все мы. Это самое главное. – Оглянувшись на меня, Брида коротко кивает и добавляет. – Сдай Цвейгу оружие, иначе в лагерь не попадёшь. Объясни ему что случилось. Я должна бежать к доктору. Цвейг, будь с ним поласковее, хорошо? Он нам очень помог.
– Jawohl, Bri. Ганц! Проводи Бриду и Гоби к доктору, да поскорее! – Из кустов уже справа вынырнул похожий на Цвейга молодец с винтовкой в руках, только борода покороче, и русая. Пара мгновений, и он вместе с моими спутницами ушел.
Что бы это значило, а? Гном жестокий? Потому что говорит по-немецки и вообще скрытый нацист или потому что терпеть чужаков не может из страха угрозы их обществу изгнанников?
– Komm zu mir[12], только руками резко не дёргай, отдай оружие. И лопату тоже. Еще что-то есть? – Карманный нож отдавать не хотелось, все же скрытое ношение есть, ну вдруг что, а я совсем голый считай. Подумал секунду, решил, что свисток с «залпом» годятся в роли средства последнего шанса больше чем ножик с мизерным уроном и сдал его. – Теперь руки держи на виду и шагай вдоль кустов прямо, я позади тебя, глупостей не делай. Рицхерд, остаешься за старшего! Komm schon, изгнанник. – Последнее слово звучит ощутимо недоверчиво, с ноткой удивления. Над его головой вижу краткую информацию: «Цвейг Везов. 31ур. Изгнанник-НПС»
А вокруг уже темнеет, не споткнуться бы, хоть грунт под ногами твёрдый. Ах, а время-то закатное, кстати, верхушки деревьев чутка, подкрашены красным. Мы успели всё же дойти, чудеса какие. Успели…
[1] Исп. Сердце Леса
[2] Исп. Пошли
[3] Исп. Моя дочь
[4] Исп. Хорошая работа, Иван, большое спасибо.
[5] Исп. Друг.
[6] Исп. Проклятый ублюдок
[7] Исп. Контора
[8] Нем. Стоять!
[9] Нем. Руки вверх.
[10] Исп. Да брат.
[11] Нем. Это я Бри.
[12] Нем. Пойдем со мной.
Глава 6. Смотри и слушай.
Цвейг вел меня однозначно не туда, куда ушла Брида. Похоже, при всех тяготах жизни Изгнанники организовали свою службу безопасности, и посторонний просто так к основному лагерю не попадёт. Шли долго, пол часа, не меньше, пока на пути не вырос высокий солдат с винтовкой в замызганном красном мундире схожим со старинным британским. Прямиком из викторианской эпохи: с черным воротником и обшлагами рукавов, красивыми эполетами из кольчуги, белый пояс с подсумками, черные брюки до земли и грязнущие ботинки землистого цвета. Все покрыто пятнами грязи и зелеными разводами от травы и листьев. На голове привычного вида британский пробковый шлем белого цвета с большой кокардой в виде солнца и птицы расправившей крылья. Прочие детали не разглядеть.
– Ах, это вы, господин цверг. – Опуская винтовку, Мартини-Генри кстати, с толикой презрения заговорил солдат. – Who is it? [1]3 уровень? Сколько лет он спал под корнями что так взросло выглядит и так слабо развит?
– Разговорчики! Для тебя, alven schwein[2], господин вице-фельдфебель! Stillgestanden![3]– Альвен? Альв? Да у него же уши острые из-под шлема торчат! Эльф! Теперь ясно, судьба такая у двух этих народов во всех мирах – взаимная нелюбовь. – Кто это такой – определит и сообщит Совет! Ты очень много говоришь. Свободен! А ты, безухий, давай шагай вперёд. – Всё же местные видят мой уровень. «Альнейл Уиллоу. 24ур. Изгнанник-НПС», ну мне тоже видно, так почему им не должно? В спину тычут чем-то. – Чего встал? Иди, говорю! – Ладно, пойдем дальше, раз просят, чую, многое впереди ждёт.
Еще немного прошли и наконец-то пришли к обитаемым местам. Если так можно назвать палаточный городок под кронами деревьев. Десятки примитивных самодельных палаток из тряпья и брезента, грубо сколоченные скамьи, столы и навесы, тут и там горят костерки и в разных котелках что-то готовят представители разномастного контингента – орки, гномы, эльфы, лепреконы, какие-то мохноногие рогатые гуманоиды, существа с головами львов и кошек и телами как у человека или иных здешних рас, кто-то в гражданской одежде, и очень мало носящих военную форму: считанные синие и красные мундиры. И все как один выглядят грязными, замученными. Хм, а задайся вопросом «почему» они так выглядят, и сразу вспомни что ты так же изгваздан!..
– Открыто новое место региона: «Фильтрационный лагерь Изгнанников».
Вот и подтверждение моему домыслу про СБ и проверки. Умный народ, или научились в условиях беды. Тем временем ведомый указаниями Цвейга дошел до единственной видимой землянки. У входа двое бойцов, оба гномы, с винтовками, вроде на Маузеры ранние похожи, или может вовсе Дрейзе? Выглядят, кстати, получше эльфа – не такие грязные, а может всё дело в цветовой схеме униформы?
– К горру лейтенанту, веду неизвестного Изгнанника-военного. – Кратко, и по существу чеканит Цвейг, бойцы на входе, кстати, тоже хороших уровней 23 и 25, на воротниках и погонах тоже белые ленты по контуру, но тоньше чем у моего сопровождающего. Старший из двойки тут же ныряет в низенькую, но дьявольски толстую деревянную дверь, яростно скрипящую на ржавых петлях, проходит минута, и он выглядывает открывая пред нами путь:
– Проходите, горр Везов, лейтенант вас ждёт.
Землянка начиналась с короткого коридора, уходящего вниз, слева в выемке за столом сидит очередной гном с журналом, ничего не спрашивая, молча проводит по нам взглядом и что-то записывает. А зачем ему спрашивать, собственно говоря? Он и так видит, как меня зовут и мой уровень. Удобные плюсы реалий игры… В конце спуска выходим в приличного размера помещение с высотой потолка метра в два, стены отделаны брусом, по периметру и в центре горят керосиновые лампы, подвешенные на крюках, слева большой стол с расстеленной картой, несколько табуретов вокруг, справа большая запертая дверь, а по центру, сразу напротив входа стол с документами из-за которого выглядывает смурой гном с красивой заплетённой в три косы бородой, ухоженной причёской и свежим шрамом на лбу. Форма на его плечах схожа с таковой у прочих гномов, но есть серебряные элементы в петлицах, шитые серебром погоны и общее качество облика. Офицер, белая кость.
– Horr Leutnant! Вице-фельдфебель Везов прибыл с докладом. Во время выполнения задачи по охране дальних подступов к лагерю были остановлены трое – Брида Ре Ригвера и Гобнейт Ре Ригвера возвращались с задания. – Тон резко сменился с военно-уставного на живой эмоциональный, – Гоби тяжело ранена и без сознания. В сопровождение фузилёра Ганца Дорна отправил их к доктору Ашмиру. Кхем. Однако в состав их группы входил этот неизвестный, – уставщина вернулась и на меня указали рукой. Вытянулся по стойке смирно, как положено настоящему красноармейцу. – Сопротивления не оказывал, добровольно сдал всё оружие и проследовал под конвоем в расположение штаба.
– Очень занимательно, вице-фельдфебель, благодарю… Вы военный? Представьтесь. – Лейтенант переключил свое внимание, и смотрит оценивающе на меня, но и, не скрывая интереса к моему облику.
– Красноармеец Иван Морозов, связист. – Руку вкидываю к срезу пилотки, выдерживаю пару мгновений и так же быстро опускаю руку вдоль тела. Вполне привычное для меня движение, на фестивалях не раз и не десять его повторял.
– Кра-сно-ар-ме-ец? – По слогам повторил лейтенант, внимательно посмотрел мне в глаза, встал из-за стола и прихрамывая подошел. «Курц Цауэр. 69ур. Изгнанник-НПС». Крут гном, офицер высокого уровня. – Красная… армия? Впервые слышу о подобной. Что за государство её содержит? Кто ты по происхождению, я не узнаю твоего облика? Выглядишь как альв, но уши не острые. Откуда ты взялся? – Вот и каверзы пошли. Как на это отвечать? Второй раз с такой задачей сталкиваюсь – разъяснить что я и кто. Да только в этот раз всё гораздо серьезнее, хотя и стволом в лицо не тычут.
– Я по происхождению человек. Как оказался в этих землях не ведаю, чужая злая воля отправила меня сюда. – Глаза стоящего рядом, и смотрящего на меня Цвейга округляются всё больше, шепчет: «Человек» и ошарашенно оглядывается на лейтенанта. А тот сощурился и сверлит меня взглядом, заглядывает раз за разом куда-то над головой. – Мне совершенно неизвестно что и почему здесь происходит, даже не знаю где я и почему считаюсь «Изгнанником». Государство и сама армия, как и те люди что её составляют… Здесь их нет, и совершенно точно не будет. Никого связанного со мной в каком-либо виде, кроме Бриды и Гобнейт Ре Ригвера, и то, на правах случайных знакомых, в этих землях у меня нет.
– Человек. Допустим. Что значит «Связист»? – Спокойный, выдержанный, могучий лейтенант попался. С этим только честно. Но взгляд, черт побери, он меня прожжет своими глазами. – Ты своего рода посыльный? Отчего так уверен, что здесь нет, и не будет, как ты сказал там, Красной Армии и других людей?
– Мне кажется, будь в этом мире, хоть где-нибудь, Рабоче-Крестьянская Красная Армия или моё государство, я не был бы «Изгнанником», не те принципы лежат в основе этой Армии и Родины, что бы её боец остался один без помощи остальных. Если я Изгнанник, значит, их нет. – Что несу? А если РККА всё же тут есть, или хоть малая её часть? И я для начала должен дать о себе знать, чтобы перестать быть изгнанным? Сомнительно. Я же из 21го века, ряженый красноармеец, не натуральный. И этот мир – игра от и до. Вот чую – нет тут РККА… И СССР тоже. А лейтенант смотрит, недоверчиво, но что-то кумекает себе и ждет. – Связист – это моя воинская специализация, организация связи в войсках. Быть посыльным, или делегатом связи моя работа, но не вся. Я могу вызвать помощь, транспорт или поддержку огнём. – Попробуем разъяснить и реалии моей Связи, то, что мне под силу сейчас.
– Вызови помощь. – Лейтенант кота за приданное не тянет. Проверка есть проверка, пока что все мои слова лишь слова, не больше. И кроме способностей Связи показывать мне нечего.
– Это будет громко. – Спорить нельзя, такие не поймут. Покажу, что могу вызвать залп из винтовок. – За какой из стен нет помещений? – Офицер указал на стену позади своего стола.
Пусть смотрят. Свисток у меня не отняли, руки тоже. Под внимательные взгляды громко дважды даю сигнал свистком и указываю на стену пред собой. Слева за столом с картой и справа у двери в стене на секунду появляются двое красноармейцев, форма запылённая, на головах каски, заметил, что петлицы у них красные, стрелковые, оба с винтовками наизготовку, позади тоже кто-то шоркает на лестнице. Третий там появился. Инстинктивно вжимаю голову в плечи, гремит залп, глохну моментально – тот, что за спиной был, стрелял прям над ухом. Теперь я и сам верю в то, что увидел, это реально призыв сил извне! А стрелков моих и след простыл!
– Эффект «Оглушение»: минус 50 процентов качество слуха и радиус слышимости на 5 минут.
Надо уделять должное внимание оповещениям. Много я их упустил за последнее время, а они вот так о важном знать дают – время и сила эффектов и прочие данные.
Секунда размышлений, а лейтенант в тот момент как ни в чем ни бывало уже подходил к стене с отметинами от пуль. Внимательно, прощупывая края отверстий пальцами, он пару минут изучал результат стрельб, затем развернулся и заложив руки за спину смотрел на меня ничего не говоря. Долго смотрел, еще пару-тройку минут, не меньше, ибо отпустило меня оглушение. Фельдфебель в это время измаялся весь, то на меня посмотрит, то на стену, то на лейтенанта.
– Вице-фельдфебель Везов. Выделите новоприбывшему палатку и верните ему вооружение. – Лейтенант заговорил спокойно, так словно ничего не было, но взгляд говорил иное – он НЕ знает, что ему со мной делать. – Все обитатели фильтрационного лагеря должны трудиться что бы выжить в новых условиях. Здесь очень много ртов, много работы, и еще больше желающих есть нашу пищу и ничего не делать. Только работой вы можете заслужить право на переселение в основной лагерь, и, соответственно право на медицинскую помощь, торговлю, участие в общественной жизни и вхождение в состав ополчения, если пожелаете защищать жизнь других. – Переход на официальный тон и на «Вы» сбивает с толку, но не я тут первый в очереди на получение понимания. Лейтенант шпарит по заученному. – Если будут какие-то важные личные обращение – можете подойти ко входу в мою землянку и попросить аудиенции со мной, лейтенантом Курцом Цауэром.
– Начат квест: «Доверие отверженных». Выполняйте задания обитателей Фильтрационного лагеря и заслужите доверие общества Изгнанников. Заданий для завершения базовой части квеста: 5.
Вот и подступился я к желанной и искомой цивилизации. Попал к оборванцам и беднякам, утратившим всё. Не будет мне покоя, сейчас совершенно точно не будет. Надо ходить по округе и спрашивать: «Мужик/баба, тебе помочь, чем надо?» И идти копать картошку, собирать цветы в лесу, стрелять по диким собакам и так далее… Не жизнь, а сказка.
– Да, товарищ лейтенант. Разрешите идти? – «Ваши действия находят отклик у лейтенанта Цауэра». Что же, он, несомненно, похож на того, кто уважает верность воинскому долгу. А мне повезло, что продолжил действовать в выбранном русле военнослужащего.
– Ступайте… красноармеец.
На поверхности уже хорошо так потемнело, а может это так кажется из-за света костров – они слегка слепят в этой лесной тенистости. Везов вышел следом, молча протянул винтовку, лопату, покопавшись пару секунд в кармане брюк – складной ножичек.
– Пойдем, покажу тебе твою палатку. – Цвейг старался следовать в русле, заданном лейтенантом. Шок есть шок, но выдержку терять нельзя. – Сегодня тебе стоит отдохнуть и перекусить. Есть что-нибудь съестное? В прочем, не важно, пойдем. – Шли совсем не долго, буквально два десятка шагов от землянки лейтенанта. Прошли через один ряд палаток, обитателей или мало, или спят, или где-то в трудах еще, пару раз оглянулись на нас какие-то замызганные альвы, и всё. Подошли к палатке, что-то среднее между четырёхстенной туристической и шатром, высотой метра в полтора в центре, и шириной метра два с половиной. Сшита из разных лоскутов серой грубой ткани, наощупь похожей на брезент. На первый взгляд без дыр. Позади неё – лес, ни палаток, ни единой живой души. Гном проследив мой взгляд ободрительно говорит:
– Вот твое новое жильё. То, что на краю лагеря – то даже и хорошо, тут шумно бывает, даже по ночам, а здесь всё же тише. О безопасности не тревожься, земля вокруг оберегами от зверья и лихой силы уставлена, патрули часто ходят, если что – предупредить успеют. Тем более ты же солдат, при оружии, да способностях редких. – Даже в полутьме чую – сверлит меня взглядом, сказать ещё чего хочет. Но молчит. – Смотри, что у тебя тут в палатке есть. – Откинув тканевый полог гном юркает внутрь. Чего он там углядит в темноте-то? Пригнувшись, ныряю следом и ахаю – светло и очень даже! И свет такой голубоватый, льётся со всех сторон, сложно снаружи какое-то искусственное освещение включили. – Лампадка домашняя моя такое может. В кармане носишь, и бед не бывает, коли в жилье заходишь. Из кармана даже вынимать не надо. – С удовольствием хлопает по карману брюк показывая, где хранится чудо местной науки. Браво, вот тут удивили разрабы, оригинальная система, не фонарик какой, не электричество из ниоткуда, а сквозь стены свет льется, коего снаружи нет, а он есть из волшебства! – Вот тебе лежанка, сено тут свежее ещё, только вчера зелёный съехал в основной лагерь. – Слева от входа под стенкой палатки деревянный настил, засыпанный приличным слоем сена. Накроюсь оставшимися мешками у будет уютно. – Тут вот ведро, но это для воды, гадить в него не вздумай, другого не дадим, а за это еще и спрос будет! Утром подскажу где набрать воды питьевой. Всё, остальное себе трудом добывать потребуется. – Не густо, но и не полная задница, крыша есть, зверье, наверное, не сожрет. Но с кассовым помещением на сравнить, там был уют ого-го! – Пойдем, отхожее место покажу где. И вот еще, – притормозив на выходе Везов сильно тише добавил, – у тебя лампа керосиновая есть – вещь ценная, не меняй её на мелочи или еду, и с собой носи всегда, тут не оставляй украдут. А теперь пойдём.
Отхожее место оборудовали по армейским стандартам – широкая траншея, в ней еще одна, уже и глубже, поверх уложены доски с просветами между ними, вот и весь суровый комфорт. Сверху не видно, и порядок. У лестницы в траншею и в ней самой через каждые два метра – тусклый, но источник красноватого света в виде каких-то камешков в банке. Запахов, что совершенно удивительно – никаких. Немой вопрос вновь упредил фельдфебель:
– Болотные травы разные бывают, здесь легко найти Geruchgras. Сорвешь стебель, так запах сока такой идёт, mein Gott! Плакать будешь, горькими слезами, страшнее лука режет! А стоит порезать, перемолоть да к другому источнику сильного запаха бросить так трава эта всё сразу отбивает, и сама запах утрачивает. Помогает в деле санитарии и лагерь маскирует хорошо. Оттого тут всё чинно и чисто. Ладно, иди пока, облегчись. – Неожиданно Везов по-дружески похлопал меня по спине, предлагая справить нужду. Желания воспользоваться нужником, и это на вторые сутки после попадания сюда-то, я не испытывал совершенно никакого. Потому отрицательно мотнул головой и вознамерился откланяться, да двинуть к палатке. Но меня и здесь притормозили, взмахом руки уводя за собой в другую сторону. Шли теперь вокруг лагеря, по ощущениям – на диаметрально противоположный конец относительно землянки лейтенанта. Гном подвел к входу в землянку, и под удивлённые взгляды пары бойцов, эльфа и гнома, пригласил зайти. Не офицерская, сразу видно, вход просто занавешен, внутри освещения мало пара керосиновых ламп да огонёк в небольшой печке, сплошные нары вдоль стен и стойкий запах сырости. Отдыхающих очень мало, всего пара гномов и один альв, спят прямо в форме, накрывшись грубыми одеялами. Очень сурово всё. Не одни лишь гражданские в тяжких условиях здесь, но и военный народ.
