Текст книги "Заповедная усадьба (СИ)"

Автор книги: Григорий Шаргородский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Если вы правы, то и ваша мать вас тоже любила, – не удержалась от подколки Марина.

– Уверен, так и было, – спокойно согласился я, – но в отличие от вас, я в детстве о пирамиде Маслоу ничего не знал. Мало того, искал простые объяснения, как делают это все, кому лень думать. Самое интересное, что понять свою ошибку мне помог фильм «Матрица». Вы его видели?

Дети замотали головами.

Ну правильно, сейчас в моде супергеройское кино и Гарри Поттер. Когда вышла финальная часть культовой трилогии, детям было по годику.

– Ничего, если захотите, посмотрим вместе. Был там один персонаж по имени Меровинген. Его слова что-то всколыхнули в моем восприятии мира.

Изобразив из себя утонченного француза и немного изменив голос, я изрек:

– У нас есть лишь шанс обрести согласие с миром – научиться искать причину. – Продолжил уже нормально и серьезнее: – Мы в основном стараемся реагировать на следствия и, оценивая их, выносим суждения. А ведь у всех поступков, даже диких, есть причина, хотя и не очевидная. Когда научитесь распознавать мотивы, которые движут людьми, избежите многих ошибок.

– А какая причина того, что вы не пускаете меня к привидению? – Марина искала повод свернуть на важную для нее тему, и таки нашла.

Очень хотелось ляпнуть про ее же благо, но вовремя остановился.

– Страх. Я просто боюсь. Если вспомнить Маслоу, наша маленькая община сейчас на второй ступени. Быт налажен, в тарелках хватает еды, а вот с безопасностью беда. Рано или поздно сильные мира сего узнают о нас, и придется уходить в глухую оборону.

– Вот именно! – как норовистый жеребенок мотнула своим пепельным хвостиком хозяйка духов. – Пока есть возможность, нужно пробовать. К Алине больные приедут прямо сюда, у Пламена огонь всегда при себе. А мне что делать? Добрыню и Колывана я уже изучила. Кикимора и леший никуда не денутся, а где найти привидение?

В том-то и дело, что девочка права, но…

– Мара права, – вдруг прозвучал позади меня голос, повторивший мои же мысли.

От неожиданности я подскочил на бревне.

– Профессор, шишку тебе в ухо! – ругнулся я, и дети тут же отреагировали смехом. – Ты чего подкрадываешься?

– А почему меня не позвали на собрание? Важные вещи ведь обсуждаем. Мара права – если нас прижмут, придется сидеть в лесу, пока дети не повзрослеют. Значит, нужно пользоваться возможностью, пока о нас никто не знает.

– Так уж и никто, – не сдавался я, хоть и понимал, что просто боюсь брать на себя лишнюю ответственность.

И спихнуть-то ее не на кого. Коту хорошо – выдал очевидное, а там пусть другие расхлебывают. Вон как все уставились на меня, и лишь Алину немного отвлекали посторонние мысли.

– Хорошо, мы попробуем наведаться в гости к привидению.

Губы Марины тронула непривычная для нее улыбка, а у Женьки загорелись глаза, и я тут же осадил его:

– Это касается только хозяйки духов. Не хватало еще поджечь старинный особняк. Тарасова нам этого не простит. И главное, Марина, – здесь, в Доброборе, спорить можно и нужно, хотя не стоит путать конструктивный спор с капризами. А вот на выезде ты должна выполнять все мои приказы без возражений и рассуждений. Принято?

– Принято! – вскинулась девочка и даже попыталась отдать честь. Получилось нелепо, но в армии я не служил и мне наплевать.

С этим вроде решили, но вот Алина все еще пребывала в задумчивости, хорошо хоть безнадега прошла, о чем мне сообщил Добрыня. Ее явно что-то мучало.

– Алина, – тихо позвал я, и девочка встрепенулась, посмотрела мне в глаза и все же выпустила из себя вопрос:

– А когда мама почувствует себя в безопасности, ее любовь ко мне изменится?

– Очень надеюсь, что так и будет, но не стоит забывать, что есть еще и третья ступень, на которую ей захочется взобраться. Кому-то хватает просто любви родных и доброго отношения окружающих, а многим важно быть не хуже других. Чтобы не дай бог платье не оказалось дешевле, чем у подруги, машина хуже, дом меньше. А ведь есть еще четвертая ступень. Там вообще основная масса людей предпочитает искреннее уважение страху и зависти. Именно в этом многие видят смысл своей жизни.

– А ваш смысл в чем? – не давала мне расслабиться Мара.

– Тут все просто. Я полностью согласен со словами Николая Островского: «Жизнь дается один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое», – процитировал я. – Там дальше он говорит об освобождении человечества, на которое мне, честно говоря, плевать. Но общий посыл верен. Мне повезло, что выбора у меня не было. Точнее был, но именно тот самый – подленький и мелочный. Я мог просто сбежать и не ввязываться в проблемы Евгения Касатонова, Марины Карповой и Алины Белугиной.

– Считаете себя героем? – спросила Мара.

Я бы разозлился, но помня учение Меровингена, понимал, что девочке самой тяжело. Она долго себя накручивала и не может остановиться, даже получив желаемое.

– Мара! – возмущенно воскликнул Женька, да и Алина посмотрела на одноклассницу с укором.

Я же лишь улыбнулся:

– Это не героизм, а эгоизм и даже тщеславие. Многим, чтобы оставить в жизни хоть какой-то след, приходится рвать жилы, терпеть унижение и, сдирая в кровь пальцы и коленки, карабкаться по карьерной лестнице. Не знаю, сколько у меня будет учеников, но если дотащу до совершеннолетия хотя бы вас, то безвестным точно не останусь. Уверен, во взрослой жизни с теплотой меня будут вспоминать далеко не все, но вряд ли забудут. Может, даже памятник поставят. И для этого мне пришлось всего лишь поступить правильно. Слышали изречение: «противно смотреть в зеркало»? – Увидев, как все дети кивнули, я продолжил. – В моем понимании дело не в совести, а в том, что ты видишь в отражении не того, кто отразился бы там, случись все иначе. Того, кем можно было бы гордиться, или как минимум не стыдиться.

Дальше мы говорили о всяких пустяках, ведь я чувствовал, что уже перегрузил хоть и взрослевших не по годам, но все еще детишек. А затем мы пошли в особняк и с помощью подсоединенного к ноутбуку проектора до ночи смотрели все три части «Матрицы». Из всего населения Добробора в просмотре не участвовала лишь Вера Ильинична, а единственным, кто видел фильм раньше, был я. Лена вместе с детьми с таким же детским восторгом наблюдала за приключениями героев трилогии, заслуженно считающейся культовой.

Глава 8

Несмотря на все нетерпение Марины я готовился к ее знакомству с привидением – или что там засело в доме Тарасовых – основательно и вдумчиво. Очень хотелось прихватить с собой пистолет, с которым Саня в эти дни познакомил меня даже ближе, чем хотелось. Своему новому соратнику я отдал пистолет Макарова советского производства. Себе же оставил более нарядный, сделанный в ГДР. К моему стыду, я таких оружейных тонкостей не знал, хотя легко мог отличить акинак от гладиуса и тем более хопеша. Саня заставил меня не только учиться правильно стрелять, но и разбирать, а затем куда медленнее собирать пистолет. При этом делать все так, чтобы не оставалось ни одной лишней детали.

Понятно, что покидать Добробор с пистолетами затея глупая, потому что правоохранительные органы Беларуси к подобным вольностям относятся крайне нервно. Тут даже за травмат можно неслабо так огрести. И все же в гости к привидению мы отправились не с пустыми руками. Понятно, что духу мертвого человека плевать на свинец, но мало ли на кого мы можем наткнуться. Так что воспользовались уловкой Никиты с якобы сломанными охотничьими ружьями, которые вполне официальные охотники везли в город на починку.

Поехали, как всегда, на бобике Никиты. Конечно, давно можно было на доходы от мореного дуба приобрести что-то пусть сильно бывшее в употреблении, но относительно солидное. Но во-первых, я уже привык, а во-вторых – по уверениям Никиты, на его работяжке, мы сможем проехать там, где и американский «Хаммер» застрянет. Правда, на улицах Минска наш советский труженик смотрелся бы чуток неуместно. Хорошо, что соваться в центр нам и не нужно.

Тарасовой я позвонил, уже когда мы подъезжали к Минску:

– Вероника Давыдовна, если вы еще хотите избавиться от привидений, мы будем на месте через двадцать минут.

Информацию о своем особняке Тарасова сбросила мне на почту сразу как вернулась в город после нашего знакомства. Так что куда ехать, я знал.

– Но я сейчас занята, – со смесью растерянности и недовольства заявила женщина.

– Нам разворачиваться обратно?

– Нет, конечно. Езжайте дальше, вам откроют, – смирилась с реальностью Тарасова.

– Да, – спохватился я, – постарайтесь сделать так, чтобы никто не вызвал милицию.

– Вы что там собираетесь устроить? – теперь уже серьезно обеспокоилась Вероника.

Мне просто не хотелось, чтобы бы к нам кто-то лез с выяснениями личностей, но беспокойство собеседницы, в голосе которой постоянно доминировала властность, толкнуло на каверзу:

– А вы думаете, изгнание опасного призрака пройдет тихо и мирно? Не бойтесь, мы постараемся обойтись без серьезных разрушений. Или вы все же передумали?

– Нет, не передумала, но я уже еду к вам, – решительно заявила женщина и прервала связь.

Да уж, пошутил. Теперь думай, как отбиться от хозяйки особняка и не показать ей Марину. Мои спутники тоже не поняли юмора. Правда, в глазах хозяйки духов загорелся азарт, а вот парни явно напряглись.

– Это была шутка, – тут же попытался я успокоить соратников, но улыбка Марины показывала, что как раз она шутить не собирается.

Новая, более объемная сумочка позвякивала стеклом, как авоська собирающего пустые бутылки алкаша, но я-то знал, что именно там звенит, и, честно говоря, уже жалел, что не пугнул Тарасову основательнее – вдруг бы отказалась.

К счастью, на въезде в элитный жилой поселок не обнаружилось ни шлагбаума, ни даже постовой машины. Элита Беларуси не особо страдает паранойей, и не факт, что правильно делает, с их-то замашками. В отличие от более современных коттеджных поселков, этот имел старую традицию высоких заборов, что уже хорошо – меньше ненужных свидетелей. Никита подвел бобик к воротам усадьбы Тарасовой и на всякий случай просигналил. Идея оказалась удачной, потому что ворота тут же начали открываться, и нам не пришлось выходить из машины.

Участок, окружавший почти дворянский особняк, хотя и хорошо отреставрированный по-современному, был небольшим. Так что мрачного парка вокруг не наблюдалось, да и сам дом внешне выглядел вполне обычно, а в солнечном свете и вовсе безобидно.

Как оказалось, ворота нам открыл немолодой, но и не очень старый охранник. Он покинул домик у ворот и поспешил к нам, потому что Никита специально подогнал машину прямо к крыльцу дома.

Я быстро выбрался наружу и пошел навстречу охраннику. Вот еще один недостаток нашего бобика – любой желающий может заглянуть внутрь и удивиться странной компании из трех угрюмых мужиков и маленькой девочки. Тут либо машину менять, либо стекла тонировать. Хорошо хоть окна на задних дверцах маленькие, но я все же решил перестраховаться и остановить охранника на подходе.

– Здравствуйте, – улыбнулся я как можно приветливее. – Вероника Давыдовна должна была о нас предупредить.

– Предупредила, – угрюмо отозвался мужчина, сверля меня недобрым взглядом.

– А о том, что нам не нужно мешать, она сказала?

– Сказала, – с еще большей подозрительностью в глазах подтвердил охранник.

– Тогда будьте любезны, вернитесь к себе в домик и постарайтесь не подглядывать. Это в ваших же интересах. А еще отключите камеры, если они есть.

– Зачем это? – совсем уж недовольно насупился мужчина.

Ну вот как тут не начать хамить? Впрочем, мне и не пришлось – за меня это сделал Саня. Он выбрался из заднего отсека машины, где сидел с Мариной, и, прищурившись, посмотрел на охранника:

– Мужик, шел бы ты к себе в будку от греха подальше. Тебе ж сказали не мешать, так не мешай. Уверен, надбавки за геройство у вас тут не полагается.

М-да, не тот случай. Дядька вроде не совсем старый, а замашки как у матерого дедугана, и наезд Сани его лишь разозлил. Ладно, зайдем с другой стороны. Я достал телефон и ткнул пальцем в недавно набранный номер.

– Алло, – недовольно произнесла Вероника. – Я уже еду.

– Не спешите, все равно в дом вы попадете не раньше, чем мы закончим, – остудил я ее порыв. – А еще угомоните вашего охранника, мы сюда приехали не для того, чтобы пререкаться с ним.

Вот честно, желание прямо сейчас убраться восвояси у меня крепло с каждой минутой.

– Чтобы не тратить время, включаю громкую связь.

– Антон Егорович, я же вас просила! – донесся из динамика моего направленного в сторону охранника телефона строгий начальственный голос.

– Вероника Давыдовна, они какие-то подозрительные.

– Егорыч, не беси меня, – сорвалась Тарасова. – Делай, что сказано!

Что-то не заметил я страха в глазах охранника. Максимум выражение любимого хозяевами пса, которому строго сказали «фу». Похоже, отношения тут непростые, но мне на них наплевать, а вот на нездоровый энтузиазм мужика – нет.

– Никита! – крикнул я в сторону бобика. Когда Белый выбрался наружу, сказал: – Сходи с дяденькой и проследи, чтобы он не сильно любопытствовал.

Никита в ответ кивнул, хотя было видно, что он недоволен моим выбором сопровождающего для слишком ретивого охранника. Вливание Сани в нашу компанию Белый воспринял поначалу нормально, но расстроился, когда понял, что теперь в потенциально опасных делах его заменит одноклассник. Уверен, Никита понимает причину такого решения, но радоваться не спешит.

– Идем, дяденька, – с затаенной грустью сказал Белый, почти обнимая охранника.

И тот, к моему удивлению, подчинился. На нас с Саней он смотрел зверем, а в Никите, видно, почувствовал родственную душу.

Дождавшись, пока эта странная парочка не зайдет в домик охранника, мы вернулись к машине, и я помог Марине выбраться наружу. По моей просьбе она оделась максимально практично – кроссовки, джинсы и просторное худи с капюшоном, который я тут же натянул девочке на голову, скрывая не только ее лицо, но и половую принадлежность. Увы, если тут есть камеры, возраст все равно будет очевидным из-за роста.

Входные двери в особняк оказались открыты, чему я был рад. Иначе пришлось бы возвращаться к охраннику, и добродушия мне это не добавит. И без того настроение портилось все сильнее. А вот Марина пребывала в предвкушении. Как только мы оказались в просторном холле с богатым интерьером, девочка начала вертеть головой и потянулась рукой, чтобы снять с себя капюшон для лучшего обзора, но я не позволил ей этого сделать:

– Мы здесь не на экскурсии.

– Когда вырасту, у меня будет такой же дом, – почти шепотом сказала Марина, явно понимая мои опасения.

– Уверен, по сравнению с твоим будущим домом этот покажется сараем, – совершенно серьезно сказал я, чем вернул мысли девочки в деловое русло.

Она прекратила оглядываться, глубоко вздохнула, наклонила голову и замерла, словно пыталась почувствовать что-то недоступное обычным людям.

– Он тут, – с азартом в голосе сказала Марина после короткой паузы.

Спрашивать, кого она имела в виду, я не стал, лишь уточнил:

– Где?

– Внизу прячется. Ему страшно, – сказала хозяйка духов, но без малейшего сочувствия к чужим эмоциям. Более того, она явно ощутила охотничий азарт.

Наверное, зря я вчера, когда мы уже определились с планом вылазки, согласился устроить групповой просмотр «Охотников за привидениями». Энтузиазм хозяйки духов мне не понравился, но что поделаешь, мы тут как раз ради охоты. Никакого сочувствия к призраку, чуть не угробившему мальчика, я не испытывал, а вот опасений имелся воз и маленькая тележка.

– Только не торопись. Помнишь, о чем я говорил? Сначала думаем, потом делаем. Никуда не бежим и от меня далеко не отходим. Если придется, бегать будем вместе.

– Да помню я, – недовольно отмахнулась Марина, ставшая похожей на щенка, подпрыгивавшего на месте от нетерпения.

Ну а чего вы хотели, Алексей Степанович? Себя в ее возрасте вспомни. Шрам за ухом ты получил не на занятиях в шахматном клубе.

Я по-прежнему ничего не чувствовал, и даже амулет никак не проявлял себя, но судя по поведению Марины, беспокоиться есть о чем. К тому же, еще неопытный в наших делах Саня немного побледнел. Может, как раз из-за неопытности и суеверности. Или же призрак уже начал влиять на нас, просто моя защита хорошо справляется?

Подавив обреченный вздох, я решительно направился к двери, на которую указала девочка. Плана дома у нас не было, и если бы не ее помощь, спуск в подвал искали бы долго. Хотелось спросить, сама она нашла путь или кто из бестелесных помощников постарался, но решил оставить разбор мелочей на потом.

Марина порывалась обогнать меня, но я жестко пресек ее попытки. Так-то девочка права – толку от бездари в первых рядах мало, но в том-то и дело, что бездарь является взрослым мужиком, да еще и с магической защитой, а специалисту всего одиннадцать лет. Скоро будет двенадцать, пора решать, что подарить на день рождения…

И вот о чем я сейчас думаю⁈

Подвал не выглядел мрачным. Там даже обнаружилась дополнительная комната отдыха с бильярдным столом. Вроде помещение выглядело ухоженным, но все равно было впечатление, что в бильярд здесь играли очень давно, да и уборку проводили не так тщательно, как наверху. Все же чувствовали обитатели дома, что тут что-то не так. Я в очередной раз оглянулся на недовольно сопевшую Марину, которая тут же ткнула пальцем в еще одну дверь. Она тоже оказалась незапертой. В следующем помещении обнаружилось винное хранилище. Небольшое, но хорошо организованное – полки вдоль стен, а посередине длинный стеллаж. В общей сложности где-то с пару сотен бутылок вина, наверняка недешевого.

Ох, что-то мне совсем перестала нравиться эта затея. Если все пойдет как в голливудских ужастиках, мы тут ущерба наколотим как бы не на миллион.

– Твою ж ма…

– Саня! – на автомате осадил я соратника, не желая, чтобы ребенок слышал ругательства, но нужно признать, повод у парня был.

Воздух между рядами полок у стены и центральным стеллажом сгустился в классическую полупрозрачную фигуру. Не сказать, что призрак проявился отчетливо, скорее многое дорисовывало крайне возбудившееся воображение, но… это было похоже на женщину в то ли бесформенной одежде, то ли вообще в каких-то лоскутах, которые развевал несуществующий ветер. Похоже, голливудские страшилки все же снимались под влиянием рассказов очевидцев, а может, просто угадали.

Мотнув головой, я вытряхнул из нее ненужные мысли и инстинктивно сгруппировался, потому что призрачная женщина ринулась в атаку.

Даже испугаться не успел, как она пролетела свозь меня, обдав волной холода и неприятной дрожи. А еще мне почудился полный отчаянной злобы женский крик. Я резко развернулся и испытал двоякое чувство – Марина была невредима и бодра, а вот Сане, похоже, досталось. Парень побледнел и, схватившись за стеллаж, начал оседать на пол. Хорошо хоть деревянная конструкция была надежной. Плевать мне на дорогое вино, просто эта бандура могла упасть на Саню сверху. Я бросился к нему, чтобы помочь, и едва сдержал ругательство, когда увидел, как Марина рванула из винного погребка в комнату отдыха.

– Ты как? – спросил я, подхватив Саню под локоть, но он уже и сам восстановил равновесие, к тому же понимал, где я сейчас нужнее:

– Норма, идите за ней.

Если честно, я не стал бы задерживаться, даже потеряй Саня сознание, – приоритеты давно расставлены и тут уж не до рефлексий. И все же пришлось замешкаться в дверном проеме, очень уж необычная картина мне открылась.

Призрак явно уже покинул бильярдную, причем через почти зеркальную поверхность большого телевизора, висевшего на стене. Об этом говорила похожая на паутину сеть то ли трещин, то ли изморози на жидкокристаллическом экране. Но главное не это. Я не эмпат, но Марина прямо фонила злостью. Как раз увидел, как она с размаху хлестнула удерживаемой за длинную лямку сумочкой прямо по бортику бильярдного стола. Содержимое сумки зазвенело, причем не так, как должно было, а прямо какой-то колокольно-хрустальный звон получился. Аж череп завибрировал. И все же, больше меня напугал голос Мары, которую в этот момент назвать обычным человеческим именем язык не поворачивался:

– Взять ее!

Уверен, дело не в голосовых связках, а в моем восприятии, причем, прошу заметить, защищенном амулетом. Страшно стало до чертиков, но как-то по-странному. Словно раздвоение личности. Одна часть меня – скажем так, животное нутро – сжалась, затряслась и потребовала либо свернуться в комочек, либо бежать куда глаза глядят. А вот осознанная часть, подкрепленная недавним опытом и, скорее всего, теми самыми нравственными ориентирами, лишь напряглась, пытаясь как можно четче осознать происходящее, чтобы отреагировать правильно. Так что никуда я не побежал, лишь замер на мгновение, во все глаза глядя на девочку и почти отстраненно анализируя ее поведение. А оно было крайне необычным. Ну как крайне… смотря с чем сравнивать. Если с той ночью в подвале детского дома, то не очень.

Раздолбав разом все свои бутылочки, Мара явно послала за призрачной беглянкой всю стаю. Очень надеюсь, что укрепленный флакон с Красным остался цел. Хотя, учитывая состояние Мары, даже если дух-маньяк и вырвался, сейчас в этом доме не он представляет наибольшую опасность для окружающих.

Кто бы сомневался, что беглянку поймают. Теперь голливудских спецэффектов не было, но я нутром чуял, что призрак снова в комнате и находится где-то в районе бильярдного стола. Девочка шагнула к столу и, заставив меня слегка вздрогнуть, снова зашипела этим жутко-замогильным голосом:

– Ты-ы!

Комнату затопила такая злоба, что у меня по коже пробежались ледяные мурашки.

Так, все, с меня хватит!

Еще раз тряхнув головой в наивной попытке таким способом избавиться от вредных мыслей, я шагнул вперед и решительно положил ладонь на плечо девочки. Ну как решительно… быстро, чтобы животный страх не успел остановить этот отчаянный жест. А ведь однажды учительского авторитета может не хватить, и кто-то из учеников размажет меня по стенам тонким слоем. Впрочем, чем эта опасность отличается от пули бандита или нападения кикиморы?

– Марина, успокойся. Вспомни Меровингена.

Боже, что я несу⁈

И все же, через пару секунд я почувствовал, как накал злобы спадает. Причем появилось ощущение, что Марина не сама генерирует эту эмоцию, а как бы заразилась ею от призрака.

– У всего есть причина, даже у ее ненависти, – продолжал я вещать спокойным и уверенным голосом. – Ищи ее. Ты же чувствуешь, как ей плохо? Чувствуешь, как она несчастна?

Хотелось бы сказать, что мои слова являются результатом вдумчивого анализа, но я нес первое, что приходило в голову, в основном полагаясь на сюжеты все тех же голливудских фильмов. Но ведь сработало!

– Да, она несчастна, – уже нормальным голосом, причем таким тихим, что я едва расслышал, сказала девочка. – Она потеряла сына. Очень давно.

И тут вроде расслабившаяся девочка вдруг напряглась и резко развела руки в стороны. А затем так же стремительно свела их, хлопнув в ладоши. От неожиданности я буквально подпрыгнул, отдернув руку от плеча Марины, словно от горячей сковородки.

Ядреный корень! Да когда ж я привыкну-то⁈

Мысленно обматерив себя, подошел вплотную к бильярдному столу и, чуть развернувшись, присел, чтобы наши взгляды были на одном уровне. Неожиданно понял, что за последние месяцы Марина подросла и теперь при таком раскладе смотрит на меня немного сверху. Скажи мне кто раньше, что буду радоваться слезам ребенка, плюнул бы в морду, но сейчас от набухавшей в глазах Марины влаги мне стало легче. Больше всего я боялся, что она станет настоящей Марой, закроется от чужих страданий и очерствеет. Алине это не грозит, порывистому Женьке, скорее всего, тоже, а вот насчет хозяйки духов имелись серьезные сомнения.

– Все хорошо, Марина, – улыбнулся я, сдержав порыв погладить ее по голове. Она этого не любит. – Что ты сделала с призраком?

– Отпустила, – явно стыдясь своего состояния, шмыгнула девочка и вытерла нос рукавом худи, как настоящая пацанка. – Разорвала цепи и отпустила.

– Как это? – удивился я.

– Не знаю, – пожала плечами Марина, и я тут же встрепенулся:

– Ладно, подробности обсудим дома в спокойной, а главное безопасной обстановке.

И действительно, сейчас не время для разговоров, особенно слушая, как за спиной шумно дышит наш третий компаньон. Державшемуся рукой за дверной проем Сане явно было не очень хорошо. Я открыл рот, чтобы спросить, как он себя чувствует, но Марина меня опередила:

– Ой, дядя Саша, она же вас поцарапала!

Что-то торможу, может из-за отката адреналиновой атаки. А вот Марина стала подозрительно шустрая, или мне показалось? Девочка стремительной куницей скользнула к Сане и, удивив нас обоих, обняла пострадавшего соратника. А вот дальше я тупить не стал, ведь понял, что к чему, благодаря опыту работы с Алиной:

– Марина, осторожнее! – В два шага подойдя ближе, аккуратно отодвинул девочку от опешившего парня.

Похоже, угадал – еще секунду назад удивительно шустрая и бодрая Мара стала вялой. Даже сонно зевнула.

– Не делай больше так, – строго сказал я, и девочка порадовала меня покладистым кивком.

Саня смотрел на нас, все еще ничего не понимая, но вид имел хоть бледный, зато вполне бодрый. Плохо, что Марина потратила силы, чтобы подлатать чужую ауру, но спросить все же было необходимо:

– А где сейчас твои подопечные?

Девочка еще раз зевнула и неопределенно махнула рукой куда-то в сторону.

– Ты можешь собрать их? Все же мы не у себя дома.

Марина сначала просто кивнула, но затем сказала:

– Мне нужны бутылочки. Можно одну большую.

Ну, с бутылками у нас проблем нет. Правда, пришлось проявить благоразумие и отказаться от похода в винное хранилище. Кажется, где-то здесь был мини-бар. Так вот же он!

В вине я не разбираюсь, а вот хороший, дорогой коньяк от не очень дорогого отличить смогу. Так что бутылку с «Хеннеси» трогать не стал, взял уже початый «Реми Мартин». Чтобы не быть совсем варваром, использовал пустое ведерко для льда и начал переливать туда содержимое бутылки. Вдруг кому пригодится.

– Алексей Степаныч, – раздался за спиной какой-то робкий голос Сани, и я сразу понял его чаяния.

Пить при ребенке не совсем педагогично, но сейчас коньяк для нас скорее лекарство. Поэтому я налил в два бокала граммов по пятьдесят. Уверен, дозировка моему соратнику не понравится. Так и вышло – когда передал Марине пустую бутылку, а Сане коньячный бокал, получил от него удивленно-обиженный взгляд.

Кто бы сомневался, что девочка тут же сунет нос в бутылку, причем в прямом смысле. Я не стал мешать и лишь улыбнулся, когда она возмущенно чихнула:

– Какая гадость!

– Не то слово, – согласно кивнул я. – Мы с дядей Сашей пьем лишь для лечения. Противно, но сейчас нам это нужно.

И тут же выпил, при этом поморщившись. Саня тоже влил в себя, по его мнению, возмутительно малую дозу «лекарства» и поддержал мою игру кислой физиономией, хотя явно подразумевал совсем другое.

Марина с сомнением заглянула в бутылку и, вздохнув, резюмировала:

– Передерутся. – А затем сама же себе возразила: – Ничего, послушнее будут.

Логики в странном заявлении я не увидел, но ей виднее.

Снова глубоко вздохнув и выставив перед собой открытую бутылку горлышком вперед, девочка начала говорить с пустотой. Не знай я всей подоплеки, подумал бы, что она чуток свихнулась.

– Шептун, ну ты чего капризничаешь? Потерпишь немного. А я сказала потерпишь! – грозно сдвинув брови, топнула ногой Марина. – Заноза, не вздумай!

Так, а кто такая Заноза? Нужно будет поговорить с хозяйкой духов и провести инспекцию, ну а прямо сейчас позаботиться о Сане. Парень смотрел на ругающуюся девочку сначала с удивлением, а затем от шока даже икнул, и все потому, что у Марины все явно пошло не по плану.

– Куда⁈ – возмущенно крикнула она, и через пару секунд, когда через приоткрытую дверь, ведущую на лестницу, послышался какой-то звон и возмущенно-испуганный женский визг, добавила тем самым пугающим голосом: – Назад, твари!

Даже у меня появилось желание послушаться и залезть в бутылку, хоть это физически было невозможно. Духи тоже прониклись, потому что через десяток секунд Марина с раздраженным усилием закупорила бутылку, ставшую временным и вынужденным общежитием для духов.

Я же подхватил со столика мини-бара ведерко с коньяком и сунул его Сане. Пусть полечится – в крайнем случае занесем его в бобик на руках. А затем поспешил подняться наверх, потому что догадался, кого там напугали расшалившиеся духи.

– Сидите здесь, пока не позвоню. Саня, не упейся, ты мне нужен ходячим.

Быстро поднявшись по лестнице и выйдя в холл, я без удивления увидел несколько растрепанную Тарасову.

– Что это сейчас было? – быстро отойдя от испуга, возмущенно спросила она.

– Последствия вашей легкомысленности, – спокойно ответил я. – Причем минимальные. Если бы вы сунулись сюда на пять минут раньше, было бы куда хуже.

Честно говоря, я даже рад такому раскладу. Будет проще объясняться.

– Вероника Давыдовна, у вас же есть кабинет?

– Да, – немного растерянно ответила женщина.

– Вот давайте там и поговорим, а пока дойдем, немного успокоимся, – свое предложение я приправил самой обаятельной и обезоруживающей улыбкой, на которую был способен.

Финт сработал, Тарасова вспомнила, что она хозяйка дома, а я как бы гость, хоть и не особо званый.

– Прошу, – она сделала жест рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Пока поднимались, Вероника подозрительно косилась на меня, а затем, не выдержав, спросила:

– Вы что, пили?

– В лечебных целях, и мне была нужна пустая бутылка.

– Бутылка? – еще больше запуталась Тарасова.

– Не беспокойтесь, я не стал трогать коллекционное вино. Ограничился не самым дорогим, причем початым коньяком, хотя признаюсь, пойди все по худшему сценарию, ваш винный погребок мог сильно пострадать.

Тарасова очевидно хотела вцепиться в меня с расспросами, но мы уже дошли до двери кабинета, поэтому из-за явно вбитой родителями вежливости, хоть и изрядно подпорченной не самым простым характером и раздутой властностью, она все же дотерпела. И лишь когда сама угнездилась в хозяйском кресле за рабочим столом, а я занял гостевой стул, задала вопрос:

– Так чем же вы занимались в моем винном погребе?

– Одну секундочку, – остановил я ее порыв.

Мне не хотелось терять время и заставлять соратников сидеть в подвале. Да и не помешает немного сбить спесь с Тарасовой, снова почувствовавшей себя хозяйкой положения.

Набрав номер Никиты, я спросил:

– Где сейчас охранник?

– Рядом со мной на крыльце, – ответил Белый, явно недовольный настырностью сторожа.

Вот же неугомонный дядька. Была мысль как-то загнать его обратно в будку, но тут же пришла другая: